Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Камикадзе

ModernLib.Net / Современная проза / Стогов Илья / Камикадзе - Чтение (стр. 11)
Автор: Стогов Илья
Жанр: Современная проза

 

 


Не то в России. Здесь любая террористическая акция разительно напоминает избиение случайного прохожего толпой гопников, скандирующих «Спартак — чемпион!». Или бизнес по-русски: украли ящик водки, продали, а деньги пропили...

Пожалуй, это все, что можно сказать о героях «Камикадзе». Гораздо приятнее поговорить о самом романе, да и, пожалуй, о феномене Стогоff'а в целом.

Ролан Барт заметил как-то, что с тех пор, как существует Литература, одна из функций писателя — воевать с ней. И в этой войне Илья Стогоff одержал полную и безоговорочную победу. Или можно сказать так: Литература зашла в его прозу, остановилась там заночевать и была безжалостно убита своей сводной сестрой — Журналистикой. Ведь то, что вы только что прочли, — строго говоря, не роман, а текст, искусно мимикрирующий под него.

С одной стороны, это можно объяснить причинами сугубо коммерческими, ибо любой текст, не позиционированный как «роман», продать сейчас весьма непросто. Пройдитесь по лоткам, и вы увидите, что как минимум половина выставленных там «романов» — это либо классические повести, либо нечто «безобразно, бессловесно и не имуща вида». Сборник рассказов в такой компании зачастую выглядит диковато, как розовощекий спортсмен, комсомолец и красавец, затесавшийся на вечеринку умудренных Кастанедой и утомленных наркотиками сквотеров. Шансов стать «своим» у него нет. Да и букеры разные в основном за романы дают. В общем, вы понимаете...

Но есть и сторона творческая. Стогоff — не писатель, он журналист. Писать романы он учился, копируя от руки в школьную тетрадь «The electric cool-aid acid test», а лучшим чтивом до сих пор считает журнал «Птюч». И роман (договоримся называть его текст так) свой писал он, как пишут газетно-журнальные репортажи: наскоро, второпях, едва успевая в следующий номер. И вот несколько таких репортажей сложились и составили книгу.

Двести лет назад выходили журналы одного автора. Издатель такого журнала зачастую писал все — беллетристику, критику, смесь. Прошло немногим менее ста лет — и подобную форму попытался сымитировать Борис Эйхенбаум, выпустив книгу под названием «Мой временник».

Творчество Стогоff'а чем-то похоже на явления подобного рода. Тот или иной его роман — это нечто вроде подшивки газеты одного автора с репортажами о самом себе, которая притворилась романом. Недаром главы «Камикадзе» называются по числам и временам суток.

Не надо путать газету с дневником. Сейчас дневники ведут либо очень сентиментальные, либо очень уверенные в себе люди. Притом дневник пишется для себя, в нем могут быть перерывы — так, М. Кузмин записи в свой знаменитый дневник делал иногда задним числом. Листы дневника — это поле для саморефлексии, анализа увиденного. Любимые строфы, засушенные листы, кажущиеся удачными мысли.

Газета всей этой роскоши позволить себе не может. Только репортажи о самых свежих или самых модных событиях, фотоснимки на всю полосу, односложные интервью по горячим следам. Если за день ничего скандально-интересного не произошло, колонки заполняются нелепыми слухами, избитыми анекдотами, астрологическими прогнозами редакционных Нострадамусов.

Книга не должна быть близка и понятна всем образованным читателям, как часто говорят, но лишь тому их числу, что напечатано в ее выходных данных после слова «тираж». Газета же обязана быть понятной всем. Поэтому язык ее — это язык толпы, язык «ее страстей и заблуждений». Она не пытается спасти, улучшить или даже просто осмыслить окружающий мир. Она тороплива, нередко косноязычна. Иногда публикует нелепые слухи и невероятные прогнозы. Но зато она фиксирует мир, каков он есть. И люди на страницы газет, как правило, попадают грубыми, сырыми, не обдуманными и не превращенными писателем в материал для сюжетной ткани романа. Люди на страницах газеты предстают самими собой, а еще семьдесят лет назад Селин писал, что быть самими собой — это значит быть грязными, жестокими, нелепыми. Стогоff не выбирает своих героев, они сами приходят к нему. Автору «Камикадзе», как и другому нашему соотечественнику (единственный роман которого, кстати сказать, почти официально был признан «безнравственным»), «просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречает».

Иногда у читателей Стогоff'а мелькает вопрос: действительно ли он такой ублюдок, каким предстает со страниц своих книг? На этот вопрос могу ответить так: Илья Стогоff имеет такое же отношение к Илье Юрьевичу Стогову, как герой поэмы «Москва — Петушки» Веничка к Венедикту Васильевичу Ерофееву. Это — не псевдоним, не alter ego, а всего лишь одна из ипостасей реального человека. Может, что-то с ним и было из того, что он описывает, а может быть, и нет — это совершенно не важно. От себя могу лишь сказать, что устные байки И. Ю. Стогова очень напоминают виртуальные черновики Стогоff'ских романов. А вот пьет он значительно меньше, чем может себе вообразить даже самая наивная и восторженная его поклонница (и то в основном «Кока-колу»).

Лет двадцать назад один аргентинский умник написал, что будто бы никакого человека с именем «Хорхе Луис Борхес» не существует, что это коллективный псевдоним Бьой Касареса, Мухики Лайнеса и Маречаля и что на людях роль «Борхеса» играет нанятый ими провинциальный актер. Уже в наши дни другой, на этот раз наш, умник на страницах толстого и уважаемого журнала с серьезным видом уверял, что в России нет ни «Ильи Стогоff'а», ни «красных бригад», о которых он пишет. Не знаю как насчет «красных бригад», а вот человек И. Ю. Стогов (как и литератор Илья Стогоff) существует. Иногда с ним бывает приятно выпить пивка, поболтать о том о сем, одолжить ему очередную десятку. Самый большой его порок — он не отдает взятые почитать книги.

Илья Стогоff существует... но мне очень не хотелось бы, придя однажды домой и включив телевизор, увидеть, как взрывается Исаакий и горит Кремль.


Алексей Балакин, 7 ноября 2001 г.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11