Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гоа-синдром

ModernLib.Net / Современная проза / Сухочев Александр / Гоа-синдром - Чтение (стр. 3)
Автор: Сухочев Александр
Жанр: Современная проза

 

 


– Закончился? – Линда прищурила один глаз, перевернулась с живота на спину и прикрыла руками то, что пять минут назад было скрыто под розовым купальником.

– Да, девочка, а что?

– У меня есть друг, у него есть кокаин.

– У меня тоже есть друг, и у него тоже есть кокаин… Но это слишком далеко…

Линда улыбнулась, убрала руки с груди и протянула в сторону Аруна открытую ладонь. Он вложил в нее телефон и осушил хай-бол с виски и содовой.

– Мой друг совсем рядом.


Через двадцать минут дилер был в клубе. Белые зубы смешно светились в ультрафиолете на фоне абсолютно черного лица.

– Как дела, брат? Меня зовут Пепе, Линда сказала, что нужна моя помощь.

– Я тебе не брат. Привез порошок?

– Да ладно, как же ты мне не брат? Эта женщина танцует в твоем клубе под черную музыку, а ты такой же черный, как и я. Индия, или Нигерия, или Бразилия – какая разница, мы все черные, – Пепе бросил на стойку два пакетика. – Десять тысяч рупий.

– А почему ты привез только два, я же просила пять, – Линда появилась за спиной неожиданно, отчего Пепе оказался немного сконфужен. Он виновато улыбнулся и сказал, что больше у него нет.

– Что? Десять тысяч? За два грамма? – Арун пристально посмотрел на нигерийца и покачал головой. – Брат, ты загнул, его цена максимум семь.

– Я оказал тебе большую услугу, привезя сюда последний товар, – Пепе в общении с Аруном был более уверен в себе, нежели в общении с Линдой. – Поэтому ты либо бери, либо я поехал, у меня очередь стоит, чтобы взять этот порошок.

– А качество?

– Я же говорю тебе, у меня очередь за ним стоит…

Арун отсчитал десять тысяч и протянул Пепе:

– Скажи, брат, а отчего такие проблемы с кокаином? – у Аруна в голове зашевелились мысли. – Ты не спешишь? Давай выпьем…

– Рынок расширяется, приехали очень много русских, они сметают товар, не давая ему особо залеживаться, – Пепе дождался, пока Линда уйдет в гримерку, выпил водки и кинул в рот пяток маслин. – Поэтому, брат, и цены растут.

– Kithna?12 – Арун отправил эсэмэс на номер своего бомбейского приятеля, развернулся к Пепе и спросил: – Если через пару дней кто-нибудь предложит тебе пару килограммов, сколько ты готов дать за это?

– Ты что, дурак? Или серьезно предлагаешь?

Телефон Аруна оповестил о принятом эсэмэс. «Nine lakh»13. Коротко и ясно.

– Интересуюсь. А если ты меня заинтересуешь, – предложу.

– Вот как, – Пепе выпил еще водки, лизнул лайм и развернулся к Аруну. – Ты действительно дурак… Пойдем на улицу, поговорим, – закрывая за собой дверь, он оглянулся, чтобы убедиться, что никто за ними не смотрит. – Если хорошее качество, то дам за него… – Пепе задумался, в голове мелькала таблица умножения, – миллион рупий. Десять лаков.

– У меня другое предложение. Ты привозишь послезавтра сюда восемнадцать лаков и забираешь два килограмма кокаина.

– Я подумаю.

– Времени думать особенно нет.

– Тогда пятнадцать…

– Тогда по рукам.

Разговор был коротким, Арун не успел даже выкурить сигарету, а уже заочно продал товар.

«Mai kal Mumbai mai rehaiga»14, – еще одно эсэмэс полетело в Бомбей.

Арун и Пепе зашли обратно в кондиционированный зал, налили водки и чокнулись стопками «за успешное дельце».

Пепе исчез так же быстро, как и появился, Линда тоже собралась было уходить вслед за ним, но в это время дверь распахнулась и в клуб вошел Бруно. Под ручку с ним с обеих сторон стояли какие-то девочки, впоследствии оказалось, что они тоже попали под рейд и вместо оплаты штрафа за отсутствие регистрации согласились составить Бруно компанию на «самой лучшей вечеринке в радиусе ста километров».

– Я надеюсь, ничего не пропустил? – яркие буквы на черной футболке блеснули в ультрафиолете, у Бруно не было богатых родственников, но он стремился ни в чем не отставать от друга Аруна, и тот не скупился, прикармливая рядом с собой полицейского.

– Вот, Линда собралась уже уходить, но, я думаю, она задержится еще на один танец, чтобы развлечь моего уже и без того веселого друга, – Арун протянул Бруно свернутую купюру, тот жадно вынюхал сразу две дорожки порошка, развернул «франклина» и засунул Линде в трусики:

– Один танец, красавица, и ты свободна! Даже регистрацию спрашивать не буду.

06.

Валяться на пляже четыре дня и ничего не делать – это слишком. Болт устал от Жеки, который прилип к нему, как банный лист в этой большой влажной бане. Болт устал от назойливых представителей турфирм, которые наперебой пытались отправить его хоть на какую-нибудь экскурсию. Он устал от наглых таксистов, приставучих кашмирцев и острой еды.

Ни белый хрустящий песок, ни теплое Аравийское море не выводили его из состояния постоянной спячки, оно прилипло к Болту в тот момент, как автобус въехал в Кавелоссим, туристический центр Южного Гоа – сама деревня была ярким воплощением гоанского синдрома лени.

Обойти деревню – дело одного вечера. Единственным развлечением была еда, толпы туристов ходили по единственной улице, подолгу размышляя, куда пойти в очередной раз, «а то вчера в "Mike`s Place" обсчитали на тридцать рупий, а сегодня днем в "Jazz Inn" стейк был суховат и рис не дожарен».

До тех пор, пока выбор не падал на какой-нибудь ресторан, абсолютно все были охвачены истерией шопинга. Многочисленные хэндикрафты, джулерсы и подобные им лавчонки наперебой предлагали «пасматри» и «гуд прайс», их ассортимент отличался только размерами сандаловых слонов у входа и лицами продавцов, выходцев со спорных индийских территорий.

Все это как-то не совпадало с тем, о чем рассказывал Динк. В интернете Болт видел огромное количество фотографий с танцующими людьми, он ехал услышать гоа-транс, а в результате каждое утро под его окном какая-то истеричная мамаша визгливым голосом запрещала своему отпрыску купаться в бассейне. Отпрыску было под тридцать, и от этого голос мамаши становился еще противнее.

В четверг с утра, когда автобус увез на водопад Дудхсагар добрую часть туристов из отеля, и без того тихий Кавелоссим показался вымершим среди песков. Под зонтиками на пляже сидели только продавцы фруктов и глупых футболок с голубыми дельфинами.

– Вот так тусовка… Эй, иди сюда, покажи майки…

Маленький цыганенок схватил ворох тряпок, в несколько раз больший, чем он сам, и развалил его перед ногами Болта:

– Гуд кволити, купи. Вери чип. Хандред рупи…

– Ах ты гад, вчера три хандред было, давай их сюда.

Болт от злости купил две, понаблюдал за воздушным змеем, выпил пива, снова понаблюдал за воздушным змеем – время остановилось. Солнце издевательски зависло прямо над головой.

Цыганенок уже рассказал своим, что кто-то что-то покупает, и к Болту начали сходиться со всех концов пляжные торговцы. Очень скоро вокруг него образовался маленький рынок – фрукты, рубашки, кошельки, лунги15, серебро и драгоценные камни, все было беспорядочно разбросано у его ног, но ничего из этого Болт покупать не собирался. Он демонстративно вывернул карманы шорт, оттуда выпало несколько индийских монет, на которые набросились голые карапузы. Пока взрослые наблюдали за детьми, а дети развлекали взрослых своей возней в песке, Болт поспешил спрятаться от местного гостеприимства в ближайшем шеке16:

– Меню, плиз.

Ману, самый веселый и подвижный официант ресторана, принес кожаную папочку и открыл ее на первой странице. Оттуда веером выпали желтые картонные листки – Ману их быстро собрал и протянул один Болту:

– Party tonight, comin.

– Транс будет?

– Да, пати!

– Во сколько? Вот тайм? – за четыре дня Болт все же вспомнил немного школьные уроки английского, минимальное понимание было достигнуто.

Ману показал две ладони:

– Десать, – Ману учил русский, понять его даже без английского было несложно.

– Тогда принеси мне еще пива. И суп куриный.

Бутылка King`s закончилась быстро. Вторая ушла вслед за ней. К моменту, когда куриный суп оказался перед Болтом, он, запрокинув голову, выцеживал последние капли из третьей. Супа уже не хотелось, алкоголь на жаре разморил, Болт с трудом дошел до лежака и упал на него, спрятав голову под тень зонтика.

«Опять спать», – последнее, что он подумал перед тем, как закрыл глаза. Пробивающийся сквозь веки солнечный свет был красным, он гипнотизировал, а Болт не сопротивлялся. Он быстро заснул в окружении собак, крабов и голых цыганских детей.

Резкий хлопок по бедру заставил Болта вскочить, ударившись головой о спицы зонтика, – из-за него появился Жека и, увидев, что кто-то, наконец, обратил на него внимание, начал быстро говорить:

– Зря не поехал на экскурсию. Мы там до водопада полчаса ехали на джипах, но джипами это назвать нельзя. Типа наших уазиков, только еще старее. Прикинь, мы на этих джипах через речки переезжали. Сижу впереди рядом с водителем, а он едет по джунглям, ведет машину одной рукой и говорит о чем-то сам с собой. Тут вижу, за поворотом – речка горная, быстрая такая, а этот гад не останавливается. Ну, думаю, все, ща че-то будет. Он с разгону как въехал в нее… В кабину вода полилась, мне уже по колено, а он все прет напролом, разговаривать сам с собой продолжает. В общем, выехали кое-как. А потом к водопаду приехали. Там еще до него идти надо. А пока идешь – по дороге вокруг хренова туча обезьян. Ты видел хоть раз, как обезьяны трахаются?

– Нет…

– А я сегодня видел. Так смешно. И водопад здоровенный, метров пятьсот вверх, а посередине железная дорога проходит. И вода такая ледяная, аж зубы сводит.

– Жаль, что потом быстро отпускает.

– Да ладно тебе… Что ты взъелся на меня? Знаешь, кто был экскурсоводом? На-та-ша, – Жека по слогам произнес имя, будто вкладывал в него огромный смысл.

– И что? Она тебе дала прямо в водопаде?

– Ну ты дурак! Она же на работе. Мы зато на обратном пути вместе ехали, она пригласила меня сегодня на тусовку, – Жека протянул Болту желтый флаер и подмигнул. – Я думаю, сегодня будет круто. А еще она про север Гоа рассказывала. Говорила, что там прикольно, все движение там, я экскурсию купил, в субботу поедем. Нас сначала на ночной рынок повезут, а потом в клуб кубинский пойдем. Там телочки со всего мира…

– Не ехал бы ты, не позорил бы нацию, – Болт устал слушать болтовню Жеки и повернулся к нему спиной.

– Да ну тебя в жопу. Я купаться пошел. Приходи сегодня в «Beach Hut».


Солнце на глазах садилось в море.

Нет, не садилось, оно падало. Каждый закат Болт провожал, усевшись на песке перед океаном, и за прошедшие дни не видел ни одного похожего. Сегодня из слепящего желтого цвета диск превращался в тепло-красный, словно смотришь на него закрытыми глазами. Четко очерченный приплюснутый круг опускался к морю, потом его край слегка касался горизонта, и Болту слышалось, как он шипит, волнами пуская горячую пену на берег.

Солнце на глазах тонуло в море.

Последний луч коснулся его глаз и тут же пропал, оставив на небе зарево. Голубой цвет над головой поменялся на глубокий фиолетовый на горизонте, а на его фоне неспешно плыли облака, окрашенные в розовый цвет уже спрятавшимся солнцем.

Тщательно причесавшись, побрившись и умывшись, Болт вышел из гостиницы и пошел в сторону пляжа. По пути он вспомнил о том, что обещал периодически звонить Динку, и свернул к ближайшему телефону.

– Алло, это Болт! – Сергей закричал, когда друг поднял трубку. – Я с Гоа звоню!

– А чего кричишь так? Мы вроде по телефону разговариваем. Рассказывай, как дела.

– Сейчас на пати пойду первый раз. А так здесь очень скучно. Похоже, я подцепил гоанский синдром.

– Ты понял, что это такое?

– Да, мне гид рассказала. Это здесь так лень называется. В самом деле, на второй день мне уже ничего не хотелось делать – только пить, есть, купаться и…

– Я тут посмотрел в толковом словаре, – Динк перебил Серегу, – что обозначает слово «синдром». Подожди минуту, – было слышно, как он шуршит бумажками. – Вот, нашел. Синдром – от греческого «скопление», закономерное сочетание симптомов, обусловленное единым патогенезом…

– Не умничай, – теперь Болт перебил Динка, но тот не успокаивался.

– Так вот, если за единый патогенез принять Гоа, то получается, что твоя лень – всего лишь один из симптомов…

– И что?

– А то, что ты просто еще ничего не увидел. И еще ничем, кроме лени, не заболел. Но ты, по-моему, и здесь этим страдал.

– Не гони. Лучше скажи, Свету видел?

– Видел, – Динк замолчал на несколько секунд и только после настойчивого «Ну же!» продолжил: – Мне кажется, она только и ждала, когда ты уедешь. Каждый вечер за ней чел какой-то на «бумере» заезжает. Нашел бы ты себе индусочку там, что ли…

– Ладно, сам разберусь, – Болт особо не расстроился, ничего нового Динк ему не поведал, но разговаривать на эту тему он больше не хотел. – Скоро позвоню еще.


Тропинка, подсвеченная лампами, вела прямо в «Beach Hut», он светился огнями, как приплюснутая новогодняя елка с миллионами белых звезд на вершине. В соседних ресторанах начали запускать салют, ракеты взрывались одна за другой, освещая землю под ногами.

– Сергей! – Болт обернулся, мелкими шагами за ним шла Наташа, явно надеясь его догнать. – Это Наталья, ваш представитель.

– Где?

– Здесь я…

– Это я вижу… Где вы меня представляете?

– В смысле?

– В прямом, – Болт дождался, пока Наташа его догонит. – Если вы мой представитель, то должны меня где-то представлять. Вот я и спрашиваю, где?

– А, в этом смысле… Я ваш представитель в отеле «Олд Анкор» от фирмы «Гранд Тур Вояж»… Можно на «ты»?… Спасибо…

– Наташа, а почему так скучно здесь?

– Потому что это юг. Но сегодня будет весело.

– А что на севере?

– Там все по-другому. Клубы, тусовки, вечеринки…

– А как туда попасть?

– Есть два варианта – взять такси или купить экскурсию.

Болт и Наташа вошли в «Beach Hut» и сразу же попали под пристальный взгляд Жеки. Он сидел за столиком с бутылкой вина, в белой рубашке, и теребил в руках маленькую розу. При виде Наташи Жека вскочил со стула, но, посмотрев на Болта, а точнее – сквозь него, изменился в лице и сел обратно.

Вслед за Болтом в ресторан зашли четверо братков – они уже не были настолько грозны, как в автобусе из аэропорта, на них были шорты, майки, а на одном – оранжевая лунги, обмотанная вокруг пояса и постоянно пытающаяся упасть.

Приблизительно так же была одета добрая половина присутствующих – каждый считал своим долгом одеться в Индии по-индийски, но из этого не получалось ничего хорошего. Женщины, как правило, либо обматывали сари поверх футболок с выцветшими синими буквами «ЛДПР», либо старались закрепить их за веревочки купальников, отчего выглядели гораздо смешнее индийца в кокошнике.

Наташа проигнорировала Жеку и села за стол с остальными гидами. Болт остался у барной стойки, Ману протянул ему бутылку пива:

– Эта падарак.

– Спасибо, – Болт сделал глоток и снова, неожиданно для себя, опьянел.

Наташа махнула ему рукой из-за стола:

– Иди к нам.

На Жеку ей было наплевать, равно как и на все, что в этот момент было связано с прошедшей экскурсией.

Болт качающейся походкой подошел к столу и сел на пластиковый стул, его ножки наполовину ушли в песок, едва не сломавшись от резкого погружения. Тут же рядом с Болтом опустился еще один стул, и на него плюхнулся верзила двухметрового роста – на этот раз индийский пластик не выдержал и с треском разломился пополам.

Здоровяк упал на песок и протянул Болту руку:

– Меня Юрик зовут.

– Меня Сергей, – Болт помог ему подняться и пододвинул еще один стул. – Аккуратнее садись, а то людям стульев не останется.

– Надолго приехал? – Юра медленно, взявшись за ручки, сел, придвинулся к столу, вслед за этим достал сигареты, бумагу, гашиш и разложил прямо на пустой тарелке.

– На две недели. А это что, твой ужин?

– Он же завтрак, обед и полдник. Тяжело здесь работать, надо себя баловать.

– Ты что, водителем автобуса подрабатываешь?

– Почти. У нас офис в гостинице «Холидей Инн», заходи, дешевые экскурсии по всему Гоа делаем.

– А почему дешевые?

Юрик замолчал, не то раздумывая, что можно ответить на этот вопрос, не то сосредотачиваясь на сворачивании косяка. Он делал это быстрыми натренированными движениями, и в том, что он готовил себе джойнты не меньше четырех раз в день, сомневаться не приходилось. В конце процедуры он постучал свежескрученной сигаретой по столу и протянул ее Болту.

– А я не курю, – Болт пригубил пиво, будто пытаясь подтвердить сказанное.

– А это не сигарета, – Юра ни на минуту не сомневался в силе своего аргумента. – Никотин – это яд. Мы яд не курим.

Разговор для Болта зашел в тупик. Наташа вовремя развернулась к нему и быстро сменила тему:

– Ну и как тебе здесь?

– Это что, правда пати?

– Это так, развлекаловка для юга. Говорю тебе, купи экскурсию на север и увидишь настоящую пати! Еще и на рынок ночной съездишь.

– А правда, что у него экскурсии дешевле? – Болт кивнул в сторону здоровяка, тот уже закурил косяк и наполовину отужинал.

– Он из другой фирмы, может быть, там и дешевле, но за качество я не ручалась бы, – Наташа подмигнула Болту и подняла бокал с ром-колой. – Ну, что, в субботу на север?

– А сколько стоит экскурсия?

– Семьдесят долларов.

– Может быть, – Болт повернулся к Юре, тот машинально протянул ему косяк. – А сколько у тебя экскурсия на север стоит?

– Тридцать долларов.

– А когда можно купить?

– Прямо сейчас. Докуривай – и поговорим.

Болт затянулся, немного покашлял, но дым проглотил. Вторая затяжка удалась лучше, через пятнадцать минут он уже танцевал в окружении людей еще более странных, чем они казались раньше, довольный, что совсем скоро попадет на настоящую вечеринку. Юрик постоянно оказывался рядом, и всегда у него в руке был косяк, и каждый раз он передавал его Болту.

Очнулся Болт под утро на песке – по животу деловито ползал маленький краб, пытаясь уронить в пупок свою раковину, цыганенок, который вчера продавал ему футболки, убирал с пляжа бутылки из-под пива. Солнце еще не взошло, но уже было светло – достаточно, чтобы различать силуэты. С топчана свисала рука с зажатой самокруткой между пальцев.

– Странно, но я тебя помню. Проснусь – поговорим про север, – Болт закрыл глаза и снова заснул.

07.

Дождь шел до самого утра, потоки красной воды стекали с холмов и быстрыми ручьями неслись мимо дома Лакшми. Незадолго до полудня солнце пробилось сквозь серые тучи, будто бы дождь взял перерыв, чтобы затем вся сила муссонов обрушилась на землю. Ласковые лучи, словно слегка заигрывая, заглядывали в маленькие окошки, миллионами зайчиков прыгали по стенам, отражаясь от луж. Капли громко падали с крыши, а листья пальм пластиком терлись друг об друга. Все оживилось, закружилось в радостном хороводе, наслаждаясь редкими часами без дождя. Очень редкими. Они случаются раз или два в неделю. Затем в считанные минуты небо темнеет, вновь поднимается ветер… Но перед этим наступает тишина.

Лязг щеколды на низких железных воротах вывел Лакшми из оцепенения, дядя Прамод появился очень некстати. Он последнее время становился каким-то все более странным. Его начала интересовать жизнь Лакшми несколько с иной стороны, нежели прежде. Вместо обычных вопросов о том, как проходит быт восемнадцатилетней девушки, он стал узнавать, с кем она проводит время, кто из деревенских парней с ней учтив и кто из них слишком учтив.

Деревенские парни на самом деле особо на Лакшми не засматривались. Все косяками бегали за Приянкой, но каждый из них понимал, что бегает за мангустом. Красивый мех и чистая нора, но попасть в нее невозможно.

Взгляд у дяди Прамода пристальный и хищный, как у орла, Лакшми не может его выдержать долго, начинает бегать глазами, цепляться за окружающие предметы, лишь бы вновь не увидеть, как сверлят ее маленькие шустрые зрачки. Все время, сколько Лакшми себя помнит, она старалась спрятаться от них. Комплекс вины за свою ненужность не оставлял ее ни на минуту.

– Мы, между прочим, вчера вечером заезжали к тебе с Прашантом, очень надеялись совершить вместе пуджу, – дядя Прамод стоял посередине комнаты. Несмотря на небольшой рост, он казался огромным, высокие потолки ничуть не уменьшали силу авторитета, который имел дядя в этом доме.

– Я ждала вас, но приехала Приянка…

– Приянке не о чем беспокоиться, у нее толпа женихов, один лучше другого, – дядя Прамод слегка повысил голос, крайне редкое для него состояние.

– Просто я не думаю сейчас об этом.

– А о чем ты вообще думаешь?

– Я хочу в университет поступить…

– А я хочу, чтобы в этом доме вновь появилось хозяйство. Твои родители хотели бы того же.

– Дядя Прамод, вы не можете говорить, чего хотели бы мои родители…

– Могу! – он развернулся в дверном проеме и сверкнул глазами. – Восемнадцать лет ты висела на моей шее, и я могу тебе говорить, как устраивать жизнь дальше. Сегодня вечером я приду с Прашантом вновь. Прибери в доме, он хочет сказать тебе что-то важное.

Резко развернувшись, дядя Прамод вышел из дома, громко хлопнул засовом и уехал на стареньком мопеде, оставив во дворе облако серого дыма. Возле дома у него стояли две новые «хонды», но на них он ездил только к большим людям. Обычно, отправляясь к ним, он надевал свою белую рубашку, темно-синие штаны и лакированные туфли. Так он оденется сегодня.

Звук уезжающего мопеда был единственным в той тишине, которая наполнила собой воздух. Он удалялся, становилось все тише и тише, собаки, поджав хвосты, забились под веранду, птицы перестали щебетать. Ветер затянул небо низкими тучами, оставил их прямо над деревьями и растворился во влажной зелени. Все замерло в ожидании, все знали, что тишина пришла на пару минут.

Лакшми вышла во двор и увидела Бруно. Всего на секунду он пронесся перед ее глазами, скорее даже просто тень, похожая на него, но Лакшми ощутила тепло рук, скользящих по шее…

…Такого никогда не было, мелкая дрожь пробежала с затылка, застыла на спине, изогнув ее, – все мышцы напряглись, а пуговицы на блузке одна за другой выпадали из петелек. Руки Бруно опускались ниже, губы покрывали шею поцелуями, Лакшми понимала, что остановиться надо прямо сейчас, но не могла сопротивляться.

Вода стекала по окнам машины, капли барабанной дробью стучали по крыше, шум прибоя нескончаемо шептал в ухо ласковые слова.

– Что это? – вопрос утонул в руках Бруно, его пальцы касались губ Лакшми.

Этот момент она вспоминала все утро – когда легла в сырую постель и долго не могла заснуть, когда проснулась от ярких лучей солнца и долго не могла открыть глаза, когда приехал дядя Прамод, и сейчас, когда он уехал. Все было волшебно, именно так, как и рассказывала Приянка, но ее слова были не сравнимы с тем, каким это оказалось на самом деле.

Звук грома разорвал тишину, одновременно с ним стали капать редкие капельки холодного, слегка соленого дождя. С каждой секундой их было все больше и больше, сами капли становились крупнее, с огромной скоростью они пробивались сквозь листья деревьев и вот уже неслись с неба нескончаемым потоком, словно из огромной, резко перевернутой кастрюли.

Ветер, поднатужившись, сдвинул тучки – мокрое небо соединилось с землей водяной стеной, струи воды иглами вонзались в землю и покрывали лужами горячий асфальт. Шум падающей воды заглушил все остальные звуки, он был так же нескончаем, как и дождь, с которым пришел.

Вода уже закрыла ступни, но Лакшми продолжала стоять, подняв лицо навстречу ливню. Она плакала, плакала так, чтобы никто не видел. Плакала от счастья, плакала от горя, плакала так, как никогда раньше за все свои восемнадцать лет.

Давно, еще в детстве, старая ворчунья Маманя – как ее зовут на самом деле, все уже давно забыли, – рассказывала Лакшми сказки про принцев и их невест, которые всегда встречались в конце, про злодеев и демонов, которые всегда оказывались побежденными, про любовь, про счастье, которое есть. Счастье было в простых вещах – в том, что ты живешь, в том, что ты не одна, в том, что кто-то всегда с тобой рядом. «И любовь должна быть всегда рядом, – любила повторять Маманя, поджигая благовония над смешным пузатым слоником, – только плакать нельзя, вместе со слезами все счастье уходит».

Когда Маманя пропала, Лакшми заплакала первый раз. Однажды она проснулась и не услышала привычного ворчанья – комок подкатил к горлу, и слезы сами побежали по щекам – она почувствовала, что больше никогда не услышит Маманиных историй про любимых Раму и Ситу, про маленького озорного Кришну и красавицу Парвати. Дом стал пустым, а со слезами ушло счастье быть ребенком. Рядом стояла Приянка и неуклюже пыталась вытереть слезы, еще больше размазывая их по щекам Лакшми.

С тех пор Лакшми и Приянка, неизвестно почему оказавшаяся тогда у ворот, стали лучшими подругами. Они вместе придумывали сказки и вместе в них жили. Они вместе учились, потом вместе влюблялись. Теперь они снова были вместе.

Лакшми улыбнулась, почувствовав, как кто-то убирает воду с ее лица. Приянка вновь была рядом, как десять лет назад. Она стояла под дождем, уже по щиколотку в воде, насквозь мокрая, и руками обтирала лицо Лакшми.

– Подруга, ты чего?

– Мы снова вместе…

– Мы всегда были и будем вместе, а вместе со слезами уходит счастье. Пойдем, я уже до нитки промокла, – Приянка взяла Лакшми за руку и, хлюпая босыми ногами по лужам, повела ее в дом.

– Я от счастья плакала. Он такой хороший…

– Кто?

– Бруно.

Приянка резко остановилась, Лакшми по инерции уткнулась ей в спину

– Подруга, ты что, влюбилась?

– Не уверена…

– Сейчас высушимся, и все расскажешь…

Дождь барабанил по крыше и громко стекал с нее, возведя вокруг дома еще одну стену – из воды. Приянка стянула с себя мокрую одежду и искала в шкафу, что надеть, Лакшми вытирала с пола мокрые следы ног.

– Сегодня дядя Прамод опять приезжал, сказал, что вчера был с Прашантом и сегодня вечером придет. Прашант что-то должен сказать мне.

– Что-то… Будто мы не знаем, чего ему от тебя нужно. Неужели этот папенькин сынок не может сам к тебе подойти, как это делают сейчас все нормальные люди. Я думаю, что это не ему нужно, а дяде Прамоду. Тебе Прашант нужен?

– Зачем?

– Вот и я о том же. Расскажи лучше про Бруно. Кто он?

Вопрос Приянки застал Лакшми врасплох.

– Он с Мирамара…

– А чем занимается? Сколько ему лет?

– Я не знаю, не успела об этом спросить.

– А чем вы занимались тогда всю ночь? – Приянка развернулась к Лакшми и пристально на нее посмотрела.

Лакшми поймала ее взгляд и тут же опустила глаза вниз, не прекращая тщательно вытирать пол от воды:

– Не смотри на меня так, словно ты – дядя Прамод, – голос Лакшми надорвался, она снова заплакала.

– Подружка, ты что? – Приянка, нацепив на себя большую футболку, опустилась на пол рядом с Лакшми. – Теперь мы правда вместе… Глупенькая, что ж ты раньше не сказала? Я же не дядя Прамод, мне тебя замуж не надо выдавать.

Лакшми улыбнулась и обняла подругу.

– Было восхитительно! – полушепотом сообщила она на ухо Приянке. – А еще я решила сказать сегодня вечером дяде Прамоду об этом. Только мне нужна поддержка.

– Она у тебя есть, не сомневайся.


Дядя Прамод приехал с Прашантом сразу после сумерек – маленький синий «Zen» подъехал к воротам и неудобно припарковался, закрыв половину проезжей части. С чувством собственного достоинства Прашант закрыл машину и зашел во двор, следуя по пятам за Прамодом, тот, старательно обегая лужи, трусцой бежал к дому, стараясь как можно меньше намокнуть под дождем.

– Лакшми! Лакшми, где ты?! – Он стоял на веранде и кричал в открытую дверь.

Вместо Лакшми появилась Приянка:

– Здравствуйте, дядя Прамод, здравствуй, Прашант. Шри Ганеш, – она протянула мужчинам поднос со сластями, те взяли по одному рисовому шарику и, запивая пузырящейся в стаканах кока-колой, быстро их прожевали, стараясь как можно скорее попасть в дом и перейти к делу.

– А где Лакшми? – дядя Прамод, не развязывая шнурков, снял лакированные туфли и зашел внутрь. Прашант молча следовал за ним по пятам.

Приянка пододвинула пластиковые стулья и усадила гостей вдоль стены, как раз напротив дивана – сама села на него, вытянув ноги, подложила под них большую подушку и, слегка наклонив голову в сторону Прашанта, многозначительно произнесла:

– Ну…

Возникла не менее многозначительная пауза, после которой дядя Прамод, основательно откашлявшись, все-таки смог собрать всю силу воли в кулак и вывести Прашанта из ступора:

– Что «ну»? Прашант хочет поговорить с Лакшми, где она?

– Она занята, – Приянка даже не перевела взгляда. – Прашант, что ты хотел ей сказать? Говори мне, а я передам.

Даже в сумерках было видно, как побагровело лицо Прамода, он поправил серый внутри воротник белой рубашки и нервно заелозил на стуле:

– Приянка, мне кажется, что ты лезешь не в свое дело. Твой отец – уважаемый среди нас человек, и, я думаю, у тебя и без Лакшми еще достаточно проблем для решения. А в делах нашей семьи позволь все же разбираться нам самим.

Приянка, наконец, перевела взгляд с Прашанта, выдержала театральную паузу, во время которой и Прашант, и Прамод несколько раз деловито кашлянули в кулак, прогладили ладонями брюки, переглянулись – и встала, порхнув бабочкой через всю комнату к дверям спальни.

Прежде чем открыть их, Приянка вновь посмотрела на Прашанта, даже сделала шаг в его сторону, и все так же, не отрывая от него взгляда, но явно обратившись в адрес дяди, медленно, чуть ли не по слогам, высказалась:

– Прашант, твой отец очень уважаемый у нас человек, и уважаем он прежде всего за мудрость. Неспроста все мы верим ему, неспроста он наш сэрпанч. Я уверена, что его сын не стал бы прикрываться чужими словами, пусть даже это слова не менее уважаемого дяди Прамода, – Приянка открыла двери, в них появилась Лакшми. – Эта взрослая женщина с радостью тебя выслушает.

Лицо Прамода опять побагровело. Приянка знала, как говорить о важном, – и все вокруг понимали, что именно она имеет в виду. Дядя резко встал, попытался найти слова оправдания, то ли для себя, то ли для Лакшми, но Прашант, тоже поднявшись со стула, не дал ему особо разговориться. Он был выше ростом, и впервые авторитет дяди под высокими черепичными потолками старого португальского дома оказался не настолько велик, чтобы заполнить все пространство внутри стен.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14