Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Разгневанные мертвецы

ModernLib.Net / Тенн Уильям / Разгневанные мертвецы - Чтение (стр. 1)
Автор: Тенн Уильям
Жанр:

 

 


Тенн Уильям
Разгневанные мертвецы

      Уильям Тенн
      Разгневанные мертвецы
      Я стоял перед воротами Свалки и ощущал, как мой желудок медленно сводят болезненные спазмы -- такие же, как в тот день, когда на моих глазах всю эскадру землян -- с экипажами почти в двадцать тысяч человек -- разнесло на кусочки во время Второй битвы за Сатурн более одиннадцати лет назад. Но тогда я видел на экране обломки кораблей и мысленно слышал вопли погибающих; тогда вид похожих на коробки эотийских звездолетов, рыскающих среди дрейфующих в пустоте жутких ошметков, заставил меня покрыться ледяным потом, который обволок лицо и шею.
      Сейчас же я видел лишь большое, ничем не примечательное здание, очень похожее на сотни других предприятий в промышленных пригородах Старого Чикаго, очередную фабрику, окруженную забором с запертыми воротами и обширными испытательными площадками -- Свалку. И все же пот на коже был еще холоднее, а спазмы в желудке резче, чем во время любой из тех бесчисленных и жестоких битв, породивших это место.
      А все это очень даже понятно, сказал я себе. То, что я испытываю, есть ведьма-прапрабабушка всех страхов, самое глубинное отрицание, на какое только способна моя плоть. Понятно-то оно понятно, да только от этого понимания не легче. Я никак не мог себя заставить подойти к охраннику у ворот.
      Я уже почти взял себя в руки, но тут заметил возле ограды огромный квадратный и слегка пованивающий ящик с бросающейся в глаза разноцветной надписью на стенке:
      МУСОР--ЭТО БОГАТСТВО
      БРОСАЙТЕ ВЕСЬ МУСОР СЮДА
      помните:
      ВСЕ ИЗНОШЕННОЕ МОЖНО ВОССТАНОВИТЬ
      ВСЕ ИСКАЛЕЧЕННОЕ МОЖНО УТИЛИЗИРОВАТЬ
      ВСЕ ИСПОЛЬЗОВАННОЕ МОЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ СНОВА
      БРОСАЙТЕ ВЕСЬ МУСОР СЮДА
      Полиция утилизации
      Я видел эти квадратные, разделенные на отсеки ящики с такими же надписями в каждой казарме, каждом госпитале и рекреационном центре от Земли до пояса астероидов. Но здесь, возле Свалки, он смотрелся совсем иначе, а надпись приобретала другой смысл. Интересно, висят ли у них внутри другие плакаты, покороче. Да вы сами их видели: "Нам нужны все наши ресурсы для победы", и "МУСОР--НАШ КРУПНЕЙШИЙ ПРИРОДНЫЙ РЕСУРС". Лишь простодушный болван украсил бы подобными плакатами стены именно этого здания.
      Все искалеченное можно утилизировать... Я напряг правую руку, обтянутую синей тканью комбинезона. Она казалась частью моего тела и всегда будет такой казаться. А через пару лет, если я проживу так долго, тонкий белый шрам, опоясывающий локтевой сустав, станет и вовсе незаметен. Конечно. Все искалеченное можно утилизировать. Все, кроме одного. Самого главного.
      И мне еще меньше захотелось входить.
      Тут я и заметил того парня. С Аризонской базы.
      Он стоял перед будкой охранника, оцепенев, как и я. На его форменной фуражке сияла золотом новенькая буква Y с точкой в центре: эмблема командира "рогатки". Вчера на инструктаже этой фуражки у него не было, и это означало лишь одно: назначение произошло только сегодня. Выглядел он очень молодым и очень испуганным.
      Я запомнил его еще на инструктаже. Когда нас попросили задавать вопросы, он робко поднял руку, а когда ему дали слово, пару раз облизнул губы и наконец выпалил:
      --Извините, сэр, но они... они не очень скверно пахнут?
      Грянул дружный хохот, тот визгливо-лающий хохот, который издают люди, весь день пребывавшие на грани истерики и чертовски обрадованные тем, что кто-то наконец выдал нечто такое, что можно назвать смешным.
      Седой офицер, проводивший инструктаж и тоже едва не улыбнувшийся, подождал, пока истерический смех стихнет, и серьезно ответил:
      --Нет, ничем скверным они не пахнут. Если, конечно, регулярно моются. Совсем как вы, господа.
      Мы мгновенно стихли. Даже парнишка, усевшись с пунцовым от смущения лицом, стиснул после такого напоминания челюсти. И лишь двадцать минут спустя, когда инструктаж закончился, я ощутил, как болят все еще напряженные мускулы на лице.
      Совсем как вы, господа...
      Я тряхнул головой и подошел к парню.
      --Привет, командир,-- сказал я.-- Давно здесь стоишь?
      --Больше часа, командир,-- ответил он, выдавив улыбку.-- Поймал в восемь пятнадцать транспорт с Аризонской базы. Почти все остальные парни еще отсыпались после вчерашнего. А я лег спать пораньше: хотел дать себе как можно больше времени освоиться с мыслью о том, что мне здесь предстоит. Да только, кажется, ничего из этого не вышло.
      --Знаю. Есть вещи, к которым привыкнуть нельзя. Такое, к чему вообще нельзя привыкнуть.
      Он взглянул на мою грудь.
      --Полагаю, вы не первый раз командуете "рогаткой"?
      Первый? Скорее, двадцать первый, сынок! Но тут я вспомнил, что все говорят мне, как молодо я выгляжу для своих медалей, да и парень, черт возьми, был такой бледный от волнения...
      --Нет, не первый. Но до сих пор у меня не было экипажа из покойников, так что мне это столь же в новинку, как и тебе. Слушай, командир, у меня тоже коленки дрожат. Может, пройдем через ворота вместе? Тогда худшее останется позади.
      Парень энергично кивнул. Мы взялись за руки, подошли к охраннику и показали ему предписания.
      -- Идите все время прямо,--посоветовал он, открывая ворота.--Садитесь на любой лифт слева и поднимайтесь на пятнадцатый этаж.
      Все еще держась за руки, мы приблизились к главному входу в большое здание, поднялись по длинной лестнице и вошли в дверь, над которой висела красно-черная табличка:
      ЦЕНТР УТИЛИЗАЦИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРОТОПЛАЗМЫ
      ОТДЕЛОЧНЫЙ ЗАВОД ТРЕТЬЕГО ОКРУГА
      В главном вестибюле мы увидели несколько пожилых, но сохранивших осанку мужчин и множество симпатичных девушек в форме. Я с удовольствием отметил, что почти все они беременны. Первое приятное зрелище почти за неделю.
      Мы свернули налево к лифтам.
      --Пятнадцатый,--сказал я девушке-лифтерше. Она нажала кнопку и стала ждать, пока кабина лифта заполнится. Кажется, она не была беременна. Интересно, в чем у нее проблема?
      Взглянув на погоны других пассажиров лифта, я без труда справился с разыгравшимся было воображением. Эти погоны меня едва не доканали--круглые и красные, с черными буквами "ВСЗ" поверх белых букв "Г-4". "ВСЗ", разумеется, означало "Вооруженные Силы Земли": эти буквы являлись общим обозначением всех тыловых частей и учреждений. Но почему не "Г-1", то есть "личный состав"? "Г-4" соответствовало Отделу Снабжения. Снабжения!
      Вы всегда можете положиться на ВСЗ. Тысячи специалистов всевозможных званий и должностей неустанно напрягают свои образованные головы, поддерживая высокий боевой дух тех, кто находится на боевом периметре... но всякий раз, когда дело касается мелочей, старые и надежные ВСЗ обязательно выберут самое уродливое название или термин, худшее из возможных.
      О, конечно, сказал я себе, нельзя двадцать пять лет вести сокрушительную и бескомпромиссную межзвездную войну и при этом сохранить каждую красивую мысль новенькой и целехонькой. Но только не "Снабжение", господа. Только не здесь--не на Свалке. Давайте попробуем сохранить хотя бы видимость приличия.
      Тут кабина поехала вверх, девушка-лифтерша начала объявлять этажи, и у меня появилось множество новых тем для размышления.
      --Третий этаж--прием и классификация трупов,--пропела лифтерша.
      --Пятый этаж--первичная обработка органов.
      --Седьмой этаж--восстановление мозга и регулировка нервной системы.
      --Девятый этаж--косметика, элементарные рефлексы и управление мускулатурой.
      Начиная с этого этажа я заставил себя не слушать, как это делаешь, например, находясь на борту тяжелого крейсера в тот момент, когда задний двигательный отсек разносит залп эотийского линкора. Побывав в такой ситуации несколько раз, обучаешься как бы запечатывать себе уши и мысленно убеждать себя: "Я никого не знаю в этом проклятом двигательном отсеке, совсем никого, и через пару минут все снова будет хорошо и спокойно". Так оно через пару минут и получается. Единственная проблема возникает лишь, если тебя, хочешь ты этого или нет, назначают в аварийную команду, которой приказывают проникнуть в это наполненное дымом и паром помещение, соскрести со стен кровавые ошметки и привести двигатели в порядок.
      Так же и теперь. Едва я приказал себе не слышать голос лифтерши, как лифт добрался до пятнадцатого этажа ("Собеседование и отправка"), и мы с парнем вышли.
      Теперь он был по-настоящему зеленый. Колени заметно подгибались, а плечи поникли и подались вперед, словно у него были кривые ключицы. И я вновь испытал к нему благодарность--ничто так не поднимает дух, как необходимость о ком-то позаботиться.
      --Пошли, командир,--прошептал я.--Вперед, в атаку. Взгляни на все иначе: для таких, как мы с тобой, это практически воссоединение с семьей.
      Я тут же понял, что ляпнул не то--парень взглянул на меня так, словно я врезал ему по лицу.
      --Не стану благодарить вас за напоминание, мистер,--сказал он.--даже если мы в одной лодке.
      И он зашагал на негнущихся ногах в приемную.
      Я был готов откусить себе язык и торопливо догнал его.
      --Извини, парень,--искренне произнес я.--Брякнул, не подумав. И постарайся не злиться на меня: ведь мне, черт возьми, тоже пришлось услышать собственные слова.
      Он остановился, подумал немного и кивнул. Потом улыбнулся:
      --Ладно. Я не злюсь. Эта война--грубая штука, верно?
      --Грубая?--Я улыбнулся в ответ.--Знаешь, мне говорили, что если не станешь вести себя осторожно, то тебя даже могут убить.
      В приемной сидела пухлая блондиночка с двумя обручальными кольцами на одной руке и с третьим на другой. Если я правильно вспомнил нынешние обычаи, это означало, что она дважды вдова и снова замужем.
      Блондинка взяла наши приказы, прочла их и затараторила в микрофон:
      --Внимание, отдел окончательной подготовки. Внимание, отдел окончательной подготовки. Вызываются к немедленной отправке следующие серийные номера: 70623152, 70623109, 70623166 и 70623123. А также номера 70538966, 70538923, 70538980 и 70538937. Просьба проверить соответствие серийных номеров заказанным, а также все данные выходных форм ВСЗ номер 362 на соответствие Инструкции ВСЗ номер 7896 от 15 июня 2145 года. Сообщить о готовности к собеседованию.
      Да, она произвела на меня впечатление. Почти такую же процедуру можно наблюдать в отделе снабжения, если зайти туда за комплектом выхлопных дюз.
      Девушка посмотрела на нас и одарила приветливой улыбкой:
      --Ваши экипажи через минуту будут готовы. Не желаете ли присесть, господа?
      Господа присели.
      Через некоторое время она встала, чтобы достать что-то из шкафчика на стене. Когда она возвращалась к столу, я заметил, что она беременна--на третьем или четвертом месяце,--и я, естественно, удовлетворенно кивнул. Краем глаза я заметил, что парень тоже легонько кивнул. Мы переглянулись и усмехнулись.
      --Это такая жестокая война,--сказал он.
      --Откуда ты?--спросил я.--Судя по акценту, не из Третьего округа.
      --Верно. Я родился в Скандинавии, в Одиннадцатом военном округе. Мой родной город Гетеборг в Швеции. Но когда я получил... назначение, то, естественно, решил больше не встречаться с родными и попросил перевести меня в Третий округ. Так что я теперь буду здесь проводить отпуска и попадать в госпитали после ранений.
      Я слышал, что подобное желание возникает у многих молодых "рогаточников". Сам-то я никогда не получу возможность проверить, какими окажутся мои эмоции при встрече с родителями. Отец погиб во время самоубийственной для нас попытки отбить у врага Нептун, когда я еще учился в старших классах азам боевой подготовки, а мать была секретарем в штабе адмирала Рагуцци, когда два года спустя флагманский корабль "Фермопилы" получил прямое попадание при знаменитой обороне Ганимеда. Это было, разумеется, до принятия "Кодекса о деторождении", и женщины еще служили на административных должностях по всему боевому периметру.
      С другой стороны, по меньшей мере два моих брата еще могли оказаться живы. Но я не пытался разыскать их, став командиром "рогатки", и потому решил, что мы с парнем испытываем одинаковые чувства--а чему тут удивляться?
      --Вы из Швеции?--спросила блондинка.--Мой второй муж тоже был родом из Швеции. Может, вы его знали... Свен Носсен. У него было много родственников в Осло.
      Парень закатил глаза, словно и в самом деле напряженно вспоминал. Якобы перебирал имена всех шведов, живших в Осло. Через некоторое время он покачал головой:
      --Нет, не помню такого. Но я редко выезжал из Гетеборга до призыва.
      Она сочувственно вздохнула, жалея провинциального парня. Типичная блондинка с кукольным личиком из классического анекдота. Дура дурой. И все же... сколько сейчас на внутренних планетах системы очень умных и женски озабоченных красоток, которым приходится чуть ли не сражаться между собой, деля на пятерых какого-нибудь безнадежного идиота, обладающего хотя бы минимальными мужскими способностями. Или за сертификат из местного банка спермы. А у этой блондиночки уже третий полноценный муж.
      Быть может, подумал я, если бы стал искать себе жену, то выбрал бы именно такую девушку, чтобы позабыть вонь скрэмблерных лучей и басовитый грохот "ирвинглов", выплевывающих заряд за зарядом. Быть может, я захочу увидеть как раз нечто такое симпатичное и простое, возвращаясь домой после хитроумных схваток с эотийцами, когда в голове бьется лишь одна мысль--какой боевой ритм эти вонючие насекомые применили на этот раз? Быть может, если я когда-нибудь женюсь, такая прелестная пустышка окажется для меня более желанной, чем... довольно. Может быть. Будем считать это интересной психологической проблемой.
      Тут я заметил, что она обращается ко мне:
      --У вас никогда не было прежде экипажа такого типа, командир?
      --Вы имеете в виду зомби? Счастлив сказать, что пока нет.
      Блондинка неодобрительно надула губки. Должен признать, смотрелось это не хуже, чем если бы она выразила одобрение.
      --Нам не нравится это слово.
      --Ну хорошо, тогда нули.
      --Нам не нравится и... это слово. Ведь вы говорите о людях--таких же, как и вы, командир. Ну, почти таких же.
      Я ощутил, как во мне закипает злость, совсем как тогда у парня в приемной, но потом понял, что она ничего дурного в виду не имела. Она попросту ничего не знает--ведь это, черт подери, не указано в наших предписаниях. Я расслабился.
      --Тогда скажите, как вы их здесь называете?
      Блондинка выпрямилась:
      --Мы называем их заменителями солдат. Эпитет "зомби" применялся по отношению к устаревшей двадцать первой модели, снятой с производства более пяти лет назад. Вы же получите индивидуумов на основе моделей семьсот пять и семьсот шесть, которые практически безупречны. Более того, в некоторых отношениях они...
      --И кожа у них не синеватая? И ходят они не как лунатики?
      Она энергично затрясла головой, и глаза у нее вспыхнули. Девочка явно проштудировала документацию. Выходит, не такая уж она и пустышка; не гений, но мужьям было о чем с ней поговорить между двумя заходами.
      --Цианоз был результатом плохого насыщения крови кислородом,--с энтузиазмом затрещала она.--Кровь представляла для нас вторую труднейшую проблему при реконструкции тканей, но труднее всего пришлось при работе с нервной системой. К тому времени, когда тела поступали к нам, клетки крови обычно находились в наихудшем состоянии, но мы научились очень качественно восстанавливать сердца. Зато если в бою происходит даже малейшее повреждение мозга или позвоночника, приходится начинать с нуля. Моя кузина Лорна работает в отделе настройки нервной системы, так она мне рассказывала, что достаточно всего раз неправильно соединить нервы--а вы сами знаете, командир, как работается в конце дня, когда глаза устают и начинаешь поглядывать на часы--так вот, всего одно неправильное соединение, и рефлексы у законченного индивидуума оказываются настолько скверными, что его приходится возвращать на третий этаж и начинать все сначала. Но вам на этот счет тревожиться не придется. Начиная с модели 663, мы ввели систему двойной параллельной инспекции. А модели семисотой серии... о, они получились просто замечательными!
      --Неужели настолько хорошими, что превзошли старомодную модель мамочкиного сынка?
      --Ну...--задумчиво протянула она.--Вы просто изумитесь, командир, взглянув на диаграммы их эксплуатационных качеств. Разумеется, остается крупный недостаток, единственный вид деятельности, который мы не смогли...
      --Но вот чего я не могу понять,--вмешался парень,--так это почему вам приходится использовать трупы?! Тело прожило свое, война для него закончилась, так почему бы не оставить его в покое? Я знаю, что эотийцы могут превзойти нас в численности, просто увеличив число маток на своих флагманских кораблях; знаю и то, что людские ресурсы--крупнейшая проблема ВСЗ... но ведь мы давным-давно научились делать синтетическую протоплазму. Так почему нельзя синтезировать все тело, от кончиков ногтей на ногах до коры головного мозга, и поставить на конвейер производство настоящих андроидов, от которых при встрече не разит мертвечиной?
      --Наша продукция не воняет!--возмутилась блондинка.--Отдел косметики теперь гарантирует, что у новых моделей тело пахнет даже меньше, чем у вас, молодой человек! И должна вам заявить, что мы отнюдь не занимаемся оживлением трупов; мы утилизируем человеческую протоплазму, заново используем изношенный и поврежденный человеческий клеточный материал в области, где испытывается самая острая нехватка, то есть в живой силе. Могу заверить, у вас язык не повернулся бы назвать трупами то, что иногда к нам поступает. Иногда в целой партии--а партия состоит из двадцати погибших--не удается набрать материал для изготовления одной-единственной работающей почки. Тогда нам приходится брать в одном месте немного соединительной ткани, в другом кусочек селезенки, модифицировать, осторожно смешивать, активи...
      --Как раз об этом я и спрашивал. Зачем столько хлопот, разве нельзя начать с настоящего исходного сырья?
      --Какого, например?--спросила она.
      Парень махнул рукой в черной перчатке:
      --С исходных элементов--углерода, водорода, кислорода и так далее. Весь процесс стал бы намного чище.
      --Исходные элементы должны откуда-то поступать,--мягко заметил я.--Кислород и водород можно добыть из воздуха и воды. А углерод?
      --Там же, где его добывают для производства прочих синтетических материалов--из угля, нефти, целлюлозы.
      Блондинка уселась и расслабилась.
      --Все это органические вещества,--напомнила она.--Но если вы собираетесь использовать сырье, которое уже однажды было живым, то почему бы не использовать то, что максимально приближено к конечному продукту? А лучшим и дешевейшим сырьем для производства заменителей солдат являются солдатские тела.
      --Конечно,--отозвался парень.--Весьма логично. Куда еще девать мертвые и искалеченные солдатские тела? Не закапывать же их в землю, где они станут просто отходами.
      Очаровательная блондиночка начала было согласно улыбаться, но вгляделась в лицо парня и передумала. Ее уверенность куда-то испарилась, и когда коммуникатор на ее столе зажужжал, она проворно наклонилась к микрофону.
      Я смотрел на нее с одобрением. Определенно не пустышка. Просто женственная. Я вздохнул. Понимаете, я многое на гражданке воспринимаю неправильно, но лишь с женщинами моя неправильность становится постоянной проблемой. И это вновь доказывает, что чертовски много всяких странных событий, как выясняется, оборачивается к лучшему.
      --Командир,--обратилась она к парню,--пройдите, пожалуйста, в комнату 1591. Ваш экипаж вскоре будет там. А вы, командир,--повернулась она ко мне,--будьте любезны пройти в комнату 1524.
      Парень кивнул и зашагал прочь, очень прямой и напряженный. Подождав, пока за ним закроется дверь, я наклонился к блондинке.
      --Мне хочется, чтобы "Кодекс о деторождении" вновь изменили,--сказал я ей.--Из вас получился бы отличный тыловой офицер по ориентации. Поговорив с вами, я понял суть Свалки гораздо лучше, чем после десяти инструктажей.
      Она с тревогой всмотрелась в мое лицо.
      --Надеюсь, вы сказали это искренне, командир. Видите ли, мы все очень преданы этому проекту. Мы чрезвычайно гордимся достижениями нашего предприятия и постоянно обсуждаем их... повсюду, даже в кафетерии. И мне слишком поздно пришло в голову, что вы можете...--она покраснела, и ее лицо стало пунцовым--так краснеют только блондинки,--можете принять мои слова на своей счет. Мне очень жаль, если...
      --Вам не за что извиняться,--заверил я.--Все, что вы говорили, называется профессиональной увлеченностью. Я в прошлом месяце был в госпитале и слышал, как два хирурга обсуждали, как починить человеку руку и сделать ее здоровой, и говорили они так, словно собирались приколотить новую ручку к дорогому креслу. Я их с интересом послушал и многое узнал.
      Уходя, я увидел в ее глазах благодарность--а от женщин можно уходить только так,--и направился в комнату 1524.
      Очевидно, когда на фабрику не приезжали за утилизированными человеческими отходами, это помещение использовалось как класс. Несколько стульев, длинная доска, пара схем на стене. На одной из схем была приведена информация об эотийцах--та небогатая и сконцентрированная информация, которую нам удалось собрать об этих гадах за кровавые четверть века, прошедшие с тех пор, когда они рванулись мимо Плутона на захват нашей солнечной системы. Схема мало изменилась по сравнению с той, которую я учил еще в школе, немного удлинился лишь перечень сведений о степени интеллекта и мотивациях. Все это, разумеется, лишь теория, но гораздо более тщательно обдуманная по сравнению с материалом, который я зубрил. Ныне специалисты пришли к заключению, что причина, из-за которой все попытки установить с ними связь закончились провалом, заключатся не в том, что это существа, одержимые завоевательской манией, а в том, что они страдают такой же доведенной до предела ксенофобией, как и их менее разумные двоюродные родственники на Земле--общественные насекомые. Стоит, к примеру, муравью забрести в чужой муравейник--чик! Никаких дискуссий, его приканчивают прямо у входа, а если насекомое-нарушитель принадлежит к другому виду, то муравьи-охранники реагируют еще быстрее. Поэтому, несмотря на эотийскую науку, которая в слишком многих отношениях превосходит нашу, они чисто психологически неспособны на ментальную проекцию или эмпатию, без которых невозможно понять, что чужое на вид существо обладает разумом, чувствами--и правами!--практически такими же, как и ты сам.
      Что ж, может, оно и так. А пока мы завязли в убийственной патовой ситуации по всему периметру непрерывного сражения, который иногда растягивается до Сатурна, а иногда сжимается до орбиты Юпитера. Если отбросить вероятность изобретения оружия такой сокрушительной мощи, что мы сумеем уничтожить их флот быстрее, чем они ухитрятся обзавестись новым, что им до сих пор удавалось, наша единственная надежда на победу заключается в том, чтобы как-то отыскать звездную систему, откуда они заявились, как-то построить не один звездолет, а целый флот, и как-то раздолбать их родную планету или навести там такого шороху, чтобы они испугались и отвели свой флот для ее обороны. Многовато получается этих "как-то".
      Но если мы желаем продержаться до момента, когда эти "как-то" начнут осуществляться, то список новорожденных у нас должен стать длиннее списка боевых потерь. В последнее десятилетие этого не происходило, несмотря на все более и более жесткий "Кодекс о деторождении", постепенно обращавший в прах все наши моральные принципы и общественные достижения. Потом настал день, когда кто-то из Полиции утилизации обратил внимание на то, что почти половина наших кораблей изготовляется из металлолома, собранного после сражений. И он задумался: а куда подевались бывшие экипажи этих обломков?..
      И тогда блондинка и ее коллеги впервые произнесли термин "заменители солдат".
      Я был компьютерщиком второго класса на старом "Чингисхане", когда первая их партия прибыла на борт в качестве пополнения. И скажу вам, друзья, у нас имелись веские основания называть их "зомби"! Почти все они были синие, как ткань их униформы, дышали столь шумно, словно были астматиками со встроенным в легкие мегафоном, глаза сияли разумностью медузы... а как они ходили!
      Мой друг Джонни Краро, которому довелось стать первым погибшим во время Великого Прорыва 2143 года, обычно говорил, что они словно пытаются спуститься по склону крутого холма, у подножия которого вырыта большая и уютная могила семейного размера. Тело прямое и напряженное. Руки и ноги двигаются медленно-медленно, а потом резко--дерг! Жутко, как в аду.
      Они годились только для самой тупой физической работы. Но даже в этом случае... если прикажешь зомби вытереть лафет орудия, то надо не забыть через час вернуться и "выключить" его, а то он протрет и лафет, и обшивку насквозь. Конечно, не все они были настолько тупыми. Джонни Краро говорил мне, что ему даже попадалось несколько таких, что достигали умственного уровня имбецилов--когда были в нормальном состоянии.
      С точки зрения ВСЗ, их погубили битвы. Но нельзя сказать, что они во время сражения трусили--как раз наоборот. Старый корабль дергается и скрежещет, каждые несколько секунд меняя курс; каждый "ирвингл", скрэмблер и нуклеонная гаубица на огневой палубе раскаляются чуть ли не добела от выделяемого тепла; громкоговорители в переборках хрипло выстреливают команды, которые человеческие мускулы не успевают выполнять; техники из аварийной команды с искаженными от напряжения лицами носятся от одного повреждения к другому; все вокруг работают на пределе возможного, матерясь и гадая вслух, почему эотийцы так долго не могут расколошматить столь крупную и медленную мишень, как "Чингисхан"... и вдруг натыкаешься взглядом на зомби: резиновые руки стискивают метлу, челюсть отвисла, а он с жуткой добросовестностью идиота подметает палубу...
      Я помню, как целые орудийные расчеты впадали в ярость и набрасывались на зомби, орудуя ломами и кулаками в металлических перчатках. Однажды даже офицер, бегущий в рубку управления, остановился, выхватил пистолет и принялся всаживать пулю за пулей в синекожего зомби, мирно протирающего иллюминатор, в то время как на корме бушевал пожар, а когда зомби непонимающе и покорно рухнул на пол, молодой офицер стоял над ним и нараспев произносил, словно успокаивал собаку: "Лежать, парень, лежать, лежать, черт бы тебя побрал, лежать!"
      Именно эта причина, а вовсе не их низкая эффективность, в конце концов вытеснила зомби из экипажей: в бою у находящихся рядом с ними попросту не выдерживала психика. Быть может, если бы не это, мы со временем привыкли бы к ним--с чем только человек не свыкается в бою. Но зомби уже перешагнули ту грань, за которой кончается просто война.
      Их не волновала, совершенно не волновала перспектива умереть вновь!
      Что ж, все говорят, что зомби новых моделей намного совершеннее прежних. И не дай Бог, если это окажется не так. Лишь тонкая грань отделяет "рогатку" от патруля самоубийц, и для выполнения ее безумной миссии, не говоря уже о возвращении, от каждого члена экипажа требуется безупречное выполнение своих обязанностей, да еще на пределе возможного. К тому же кораблик очень мал, и людям нужно ладить между собой в такой тесноте...
      Я услышал в коридоре топот нескольких пар ног. Шаги стихли у двери.
      Они ждали. Я ждал. Моя кожа начала покрываться мурашками. И тут я услышал неуверенное шарканье подошв. Они нервничали перед встречей со мной!
      Я подошел к окну и посмотрел вниз на плац, где старые ветераны, чьи тела и умы были слишком изношены и уже не подлежали восстановлению, обучали облаченных в форму зомби во время строевой подготовки пользоваться свежеобретенными рефлексами. Это зрелище напомнило мне школьный стадион, где много лет назад хриплый стариковский голос выкрикивал мне и одноклассникам такие же лающие команды: "Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре". Только местные ветераны выкрикивали не "раз!", а какое-то другое слово, которое я не сумел разобрать.
      И тут, когда стиснутые за спиной ладони едва не выдавили кровь обратно в запястья, я услышал, как открылась дверь и четыре пары ног протопали по полу класса. Дверь закрылась, щелкнули четыре пары каблуков. Мой экипаж встал по стойке "смирно".
      Я обернулся.
      Они отдавали мне честь. Да, черт возьми, им же полагается отдавать мне честь, ведь я их командир. Я тоже отдал им честь, и четыре руки четко опустились.
      --Вольно,--сказал я. Они резко расставили ноги и завели руки за спину. Я подумал.--Отдыхать.--Их тела слегка расслабились. Я снова подумал и сказал:--Ладно, парни, садитесь, будем знакомиться.
      Они небрежно развалились на стульях, а я уселся на крышку инструкторского стола. Мы разглядывали друг друга. По их напряженным и настороженным лицам ничего нельзя было прочесть.
      Я стал гадать, какое у меня сейчас выражение лица. Должен признаться, что первое впечатление от них меня поразило, несмотря на всю подготовку и вводные лекции. Все они выглядели здоровыми, нормальными и целеустремленными. Но это было не все.
      Далеко не все.
      Было и нечто такое, что порождало во мне желание выбежать за дверь и вообще из этого здания, чего я себя уговаривал не делать после последнего инструктажа на базе в Аризоне. На меня смотрели четыре мертвеца. Четыре очень знаменитых мертвеца.
      Крупный мужчина, которому был маловат стул, оказался Роджером Греем. Он погиб более года назад, протаранив своим крошечным разведывательным корабликом передние дюзы эотийского флагмана, который после этого аккуратно развалился пополам. Он был награжден всеми мыслимыми медалями и орденом "Солнечная Корона". Грей будет моим вторым пилотом.
      Худого настороженного человека с ежиком черных волос звали Ванг Хси. Он погиб, прикрывая отход наших кораблей к поясу астероидов после Великого Прорыва 2134 года. Очевидцы рассказывали фантастическую историю о том, что его корабль продолжал стрелять даже после того, как лучи вражеских скрэмблеров обработали его трижды. Тоже все мыслимые медали и "Солнечная Корона". Ванг будет моим инженером.
      Смугловатого коротышку звали Юсуф Ламед. Он погиб во время мелкой стычки в окрестностях Титана, но после смерти стал самым награжденным человеком во всех ВСЗ. Дважды "Солнечная Корона". Юсуф будет моим стрелком.

  • Страницы:
    1, 2