Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Малолетный Витушишников

ModernLib.Net / Отечественная проза / Тынянов Юрий Николаевич / Малолетный Витушишников - Чтение (стр. 3)
Автор: Тынянов Юрий Николаевич
Жанр: Отечественная проза

 

 


      Фрейлина, в прекрасном оживлении, старательно советовала, а император поступал по своему усмотрению. Так, вопреки ее советам, он сразу взялся за туз, что, как известно, в висте при тузе, короле и трех маленьких не годится.
      - Ваше величество, - сказала счастливая, но испуганная фрейлина, - но так никто не делает!
      Император ответил внезапно сухо:
      - Так делаю я.
      - Ваше величество, - пролепетала фрейлина, - но обычная система виста...
      Император открыл туз.
      - Le systeme Nicolas, - сказал он.
      Молодой камергер, заметно побледнев, долго выбирал карту, наконец выбрал - положил - и проиграл. - Le systeme Nicolas, - повторил император.
      Начался второй роббер. Играющие переменялись местами, чтобы каждому за вечер выпало играть с императором на одной руке.
      Старому камергеру шел восьмой десяток; он был глух и не замечал кругом ничего, даже женских глаз. Он был углублен в игру.
      - Le systeme... - начал император.
      В одну минуту дрожащими руками камергер покрыл все карты императора.
      Император выложил на стол три проигранных рубля и повернул спину играющим.
      - Я недостаточно богат, чтобы играть в карты, - сказал он и показал улыбку под усами. - Пренебречь, - добавил он неожиданно, строго взглянул на всех играющих и грудью вперед вышел вон из комнаты.
      Семейный круг расстроился. Старый камергер более ко двору не приглашался.
      К вечеру того же дня получено известие о колебании ценностей на бирже.
      30
      На Васильевском острове были замечены невдалеке от места происшествия двое студентов, подозрительно молчавших.
      Мещанин на Кузнецком рынке предлагал "пустить петуха".
      Все трое задержаны.
      Фаддей Венедиктович Булгарин был потревожен в своем уединении.
      Это уже не был брызжущий жизнью и деятельностью ученый литератор, которого знал Петербург в старые годы. Но жил и теперь в непрестанных трудах. Только что недавно определился членом-корреспондентом специальной комиссии коннозаводства и по случаю нового служения стал издавать журнал "Эконом".
      - Лошадки, лошадки - моя страсть, - говорил он.
      За труды жизни был представлен к чину действительного статского советника.
      Из капитальных вещей подготовил к изданию "Победа от обеда. Очерки нравов XVII века" и приступил к печатанью на собственный кошт с рисунками, награвированными на дереве.
      Летом жил в деревне, а зимою на просторной петербургской квартире, где завел, соревнуя с Гречем, громадную клетку в полкомнаты, содержа там певчих птиц. Весною он открывал окно и выпускал какую-нибудь птицу на волю, произнося при этом стихи покойного Пушкина:
      На волю птицу отпускаю.
      Это вызывало большое скопление мальчишек, торговцев в разнос и соседей, знавших, что литератор Булгарин ежегодно выпускает по одной птице на волю.
      Обдумывал план своих воспоминаний. Говоря с молодыми литераторами, он утверждал, что существенной разницы между ним и Пушкиным не было.
      - Всегда оба старались быть полезными по начальству.
      И добавлял:
      - Только одному повезло, а другому - шиш.
      И, наконец, конфиденциально наклоняясь к собеседнику, говорил на ухо:
      - А препустой был человек.
      Теперь Фаддея Венедиктовича посетили по важному делу.
      Пришли трое: полковник особого корпуса жандармов, поручик Кошкуль 2-й и одно из статских лиц.
      От Фаддея Венедиктовича просили и ждали помощи как от редактора "Северной пчелы", чтобы успокоить умы.
      Фаддей Венедиктович попросил поручика Кошкуля 2-го подробно описать все происшествие и с пером в руке стал думать. Все трое с невольным уважением следили за переменами его лица, понимая, что это вдохновение.
      Фаддей Венедиктович хлопал глазами. Глаза его были без ресниц, в больших очках.
      Он стал рассуждать вслух:
      - Представить можно, что две бешеные собаки напали, а отрок храбро... Нет, не годится.
      - Можно также себе представить, что два волка из соседних деревень забежали... Волки - это весьма годится, это романтично... А отрок... нет, не годится...
      Все оказывалось неудобным и не годилось по той простой причине, что император был образцом для всего. Так, например, статья о том, что на императора напали две бешеные собаки, а отрок храбро оказал им отпор, была бы очень прилична, но не годилась: если уж на императора напали, то других и подавно покусают.
      Рассказ о двух волках из соседних деревень был романтичен, но несовместим с уличным движением. Замена лисицами обессмысливала вмешательство отрока.
      Вдруг взгляд Фаддея Венедиктовича остановился.
      - А ну-косе, благодетель, попрошу, - сказал он поручику Кошкулю 2-му, - извольте-с начертить мне план происшествия. На этом лоскуточке.
      Поручик Кошкуль 2-й обозначил пустырь, будку, питейное заведение, сани государя императора.
      - Попрошу реку, - сказал нетерпеливо Фаддей Венедиктович.
      Поручик сбоку отчеркнул реку.
      Тогда Фаддей Венедиктович описал за чертой кружок, а внутри кружка с размаху поставил точку и написал "У".
      - Утопающая, - пояснил он ничего не понимающему поручику Кошкулю 2-му, - в проруби.
      31
      Назавтра же в "Северной пчеле" появился в отделе "Народные нравы" фельетон под названием: "Чудо-ребенок, или Спасение утопающих, вознагражденное монархом".
      На окраине столицы (рассказывалось там) в реке Большой Невке молодая крестьянская девица брала ежедневно воду из проруби. Вдруг - кррах! Неверный лед подломился и рухнул под ее ногами. Несчастная, не видя ниоткуда спасения, погрузилась в воду. Она издает только время от времени протяжный вопль и смотрит со слезами в открытое небо. Но провидение!.. Она слышит над собой чей-то голос - к ней спешат на помощь. То был отрок, малолетный г. Витушишников, проживающий на 22-й линии Васильевского острова с престарелым отцом своим, коллежским регистратором Витушишниковым. Будучи ребенком, он спешил для детских забав на Петербургскую часть, но, услышав жалобные вопли, повинуясь голосу сердца, обратился на помощь погибающей. Однако неокрепшие руки отрока не в силах были удержать жертву. Казалось, и девица и юный спаситель равно изнемогали. Но монарх, в неусыпных своих попечениях проезжая мимо, услышал вопль невинности и, подобно пращуру своему, простер покров помощи...
      Вскоре спасенные отогревались в будке градских стражей, и жизнь их ныне объявлена вне опасности. Провидение!..
      В знак исторического сего дня не замедлится прибитием памятная доска на будке градских стражей - в память отдаленным потомкам.
      Принимая близкое участие в жизни чудо-ребенка г. Витушишникова, редакция объявляет сбор доброхотных пожертвований на приобретение дома для него. Устроителем счастия вызвался быть г. поручик Кошкуль 2-й, который заведует сборами при помещении газеты "Северная пчела".
      На доброхотные сборы согласие изъявили: его высокоблагородие г. Алякринский - 3 рубля серебром; его высокоблагородие г. Булгарин - 1 рубль серебром; его благородие г. поручик Кошкуль 2-й - 1 рубль серебром; коммерции советник Родоканаки - 200 рублей серебром.
      Тут же принимается подписка на изящное издание со 100 картинками исторического нравоописательного романа: "Победа от обеда. Очерки нравов XVII века". Сочинение г. Ф. В. Булгарина.
      32
      И все же успокоение не наступило.
      Император услышал фамилию Родоканаки. Это была новая, доселе не встречавшаяся фамилия. Император спросил у церемониймейстера де Рибопьера. Всегда откровенный Рибопьер ответил ему честным недоумением. Он знал только две сходных фамилии: Родофиникин и Роде; о последней, как принадлежащей музыканту, в разговоре не упомянул. Из камергеров не оказалось знающих Родоканаки или желающих в этом сознаться. По виду фамилия была, впрочем, греческая.
      Греческий посол, приятель Рибопьера, был немец, говорил по-немецки, родился в Баварии, был на лучшем счету у короля Отто и вообще не был знаком с греческими фамилиями.
      С холодным видом император внезапно спросил во время доклада графа Клейнмихеля:
      - Что такое Родоканаки?
      Графу Клейнмихелю показалось, что его в чем-то подозревают.
      - Не знаю, ваше величество.
      - А я знаю, - сказал государь.
      Клейнмихель побледнел, однако государь действительно не знал, кто такой, или, как он сказал, что такое Родоканаки.
      К концу дня он наконец добился ответа. Родоканаки оказался совершенно частным лицом, откупщиком, имеющим смелость проживать противу конных казарм. С тайным содроганием император повторил:
      - Родоканаки!
      Он решился на крайние меры.
      33
      Был вызван министр двора. Император спросил у него ведомости о расходах. Просмотрев, остался недоволен и вздохнул:
      - Я не могу тратить столько денег. Возьмите от меня эту маппу.
      Он потребовал уменьшения количества свечей в люстрах, в каждой на две, что по всему дворцу давало экономию в свечах. Запросив ежедневные обеденные меню, собственноручно вычеркнул бланманже.
      - Я требую, ты слышишь, требую, чтобы в государстве не было долгов, сказал он, глядя в упор на министра.
      Дворец притих.
      Выйдя в Аполлонову залу, император вдруг велел убрать статую Силена.
      - Это пьяный грек, - сказал он.
      Вечером услышали старинную фразу, которая заставила побледнеть:
      - Le sang coulera! 1
      1 Прольется кровь! (франц.). 504
      34
      Родоканаки совершил свой поступок в надежде, что дело скоро разъяснится. Он вовсе не собирался прекращать откупные операции. Сохраняя все привычки и наружное спокойствие, Родоканаки был внутренне не спокоен и даже проигрался в Экономическом клубе. Хуже всего было то, что в своих действиях он был связан с другими лицами. Очень шаток был Уткин, по мнению Родоканаки, готовый продать в любую минуту. Лихарев стал молчалив, барон Фитингоф (подставное лицо) - излишне развязен.
      Все это сказалось ужо в том, что все они, не исключая и самого Родоканаки, стали, точно сговорясь, прибавлять к имени Конаки ругательное словцо:
      - Когда болван Конаки еще был на свободе...
      - Что бы этой дурынде Конаки подумать...
      - Вы помните, в клубе, когда еще оболтус Конаки обожрался севрюжиной...
      Их жертва, принесенная такой мизерной личности, начинала казаться им самим смешной, дурацкой и совершенно неуместной. И, ничего пока не говоря друг другу, они говорили своим, а то и чужим женам:
      - Ввязались с этим подлецом Конаки...
      Они даже преувеличивали свою жертву, потому что откупные операции не были прекращены, а были только словесные и отчасти письменные, правда далеко зашедшие действия. Колебания биржи заняли, впрочем, на некоторое время все их силы и воображение. Все играли на понижение, даже Конаки из тюрьмы давал указания Конаки-сыновьям, какие бумаги продавать.
      Все питейные деятели безропотно прислали следуемые с них доброхотные даяния в "Северную пчелу".
      Родоканаки сказал при этом.
      - Это другое дело. Это ребенок. По ночам он жевал малагу.
      Он составлял комбинации.
      Между тем министр Вронченко, если и не засел в публичном доме на Мещанской улице, как о том ложно доносил французский агент, то во всяком случае действительно уделял все свое внимание и свободное время Жанетте с Искусственных минеральных вод, уже вернувшейся с гастролей и приступившей к исполнению своих обязанностей.
      Не имея, после исторической фразы, точных инструкций, а с другой стороны, видя нежелание откупных деятелей примириться с изъятием Конаки, тайный советник Вронченко как бы повис в воздухе и с тупым равнодушием наблюдал колебания биржи.
      Министерство финансов, так сказать, отправляло свои естественные ежедневные потребности чисто механически, ничем не одушевляемое, чиновники приходили, уходили, комиссии заседали, но дух отлетел.
      В этот период безвременья лихорадочную деятельность развил поручик Кошкуль 2-й. Подписка на приобретение дома для чудо-ребенка шла хорошо. Его благородие Мендт фон - 1 рубль серебром, мать семейства г-жа N - 1 рубль серебром, купец 2-й гильдии Мякин - 10 рублей серебром.
      35
      И счастие его устроилось.
      Был высмотрен на Крестовском острове маленький домик и куплен у бабы, коей принадлежал. Приглашен был художник, который изукрасил крышу резьбой наподобие кружев, а ставни искусно расписал цветками в горшках и снопах. Получился такой домик, в котором как бы самой природой назначено жить инвалиду, состарившемуся на царской службе, а ныне скромно воспитывающему своего сына. На оставшиеся деньги поручик Кошкуль 2-й купил малолетному г. Витушишникову барабан, чтобы ребенок мог учиться в свободное время барабанной трели. Барабан был отличный, со звуком светлого и пронзительного тона. Обо всем этом было сообщено подписчикам и читателям "Северной пчелы" в отделе С.-Петербургских происшествий.
      Больше всего возни было с отцом, коллежским регистратором Витушишниковым. Прежде всего он вовсе не оказался таким престарелым, как предполагалось. Затем воспротивился переселению на Крестовский остров, где отныне должен был исправлять обязанности отца.
      Ссылался при этом на доводы такого характера, что ему далеко будет с Крестовского острова на службу, что он живет на Васильевском острове семнадцать лет и т. п. Поручику Кошкулю 2-му пришлось даже прикрикнуть на него. С другой стороны, поручик прельстил его курятником, имевшимся при доме, где можно будет содержать кур.
      По переезде малолетный Витушишников научился бойко барабанить зорю. Его сразу же было решено отдать в одно из закрытых военно-учебных заведений.
      Затем разыгрался эпизод, о котором упоминает один из историков.
      Молодые великие княжны совершенно случайно на прогулке проезжали мимо домика, где жил малолетный г. Витушишников со своим престарелым отцом-инвалидом. Отрок стоял у ворот, одетый в мундирчик закрытого военно-учебного заведения, и, завидя проезжающих, ударил барабанную дробь. Тут же стоящий инвалид-отец поднес великим княжнам на простом блюде, покрытом чистым полотенцем с кружевами, хлеб-соль.
      Между тем не была забыта и будка градских стражей. На ней над самым окошком воздвиглась простая белая мраморная доска с золотыми буквами: "Император Николай I изволил удостоить эту будку своим посещением в день 12-го февраля 184...-го года и присутствовать при отогревании утопающей".
      36
      Граф Клейнмихель был в упадке. Выгнанный за выражение "финансовая смета", непозволительно проворонив случай с вопросом о Родоканаки, он видимо опустился. С трудом принуждал себя бриться, порос рыжим пухом. Ему ставили припарки, давали грудные порошки, его непрерывно тошнило. Появились признаки геморроидального состояния. Изредка электрикомагнитический аппарат принимал слабые стуки. В минутной надежде на то, что стучит император, граф бросался в телеграфную каморку, отталкивал дежурного офицера, но аппарат затихал. То ли воля императора, то ли действие атмосферных колебаний. При всем том был еще обременен обязанностями. Как раз в это время решался трудный вопрос о железнодорожных тендерах. Граф всегда считал тендера особым видом морских шлюпок и теперь решительно не знал, что делать с ними на суше. А суммы требовались большие.
      Приезжавшая к графу его сестра, пожилая девушка, видя брата в отчаянном состоянии, просила его пойти в кирку помолиться.
      Граф ответил ей, что в кирку не пойдет, потому что Лютер - скотина.
      - Православие, самодержавие и народность, - сказал он потрясенной девушке, - а Лютер - скотина.
      37
      Министерство двора сосредоточивало в себе фрейлинскую часть, императорскую Академию художеств, охоту, духовенство и конюшенную часть. Заведующий государственным коннозаводством Левашов быстрым шепотом говорил:
      - Стать, стать и стать, милостивые государи! Какая стать! Какие статьи! Бока!
      Прусский художник Франц Крюге, которого специально приглашали из-за границы писать портреты, говорил о знаменитой Фаворитке:
      - Главное ноги; поджарость ног - признак породы. Овальный круп и крутые бока.
      Опытная камер-фрау Баранова так определяла состояние и служение фрейлин:
      - Фимиам. Готика, готика, готика. Вы слышите запах?
      Камер-фрау Баранова учила молоденьких фрейлин твердости. В Петергофе, в домике императрицы, куда она иногда заезжала, было чрезвычайно сыро, капало со стен. Домик напоминал более всего античный небольшой храм, но был устроен на крошечном острове среди озера, ранее бывшего болотом.
      В этом озере была поставлена гипсовая статуя девушки, которую воды омывали ниже пояса. Когда какая-нибудь фрейлина жаловалась на сырость, камер-фрау брала ее за руку и указывала на статую:
      - Учитесь у нее, - говорила она.
      Император убрал домик разными вещами античного характера. Были сделаны точные копии с лампад, открытых при раскопках языческого города Помпеи, засыпанного пеплом вскоре после рождества Христова. К общему скандалу, все лампады оказались крайне двусмысленного вида и вызывали на неописуемое сравнение. Фрейлинам было раз навсегда запрещено об этом думать, а по своему призванию они даже не могли знать о предметах сравнения.
      Камер-фрау Баранова объяснила им лампады.
      - Это готика, - сказала она, - это, правда, еще языческая готика, но все же готика.
      Храм, который император приказал соорудить у себя в Александрии, своей петергофской даче, "малютка-храмик", как называли его, был чистой готикой и не походил на пузатые купола. Указывая на стрельчатые окна и каменные кружева и оборки по углам, камер-фрау Баранова говорила:
      - Учитесь у них.
      Фрейлины были полны какого-то воздушного стремления и по утрам сообщали друг другу сны. Они отличались большой чуткостью и ловили неясные намеки. Фантастика владела ими. Мисс Рэдклифф была их моральный катехизис.
      - Магнетизм, магнетизм, о, этот магнетизм! - говорили они.
      Со времени ссоры императора с Нелидовой - все пришло в необычайное волнение. Ловили друг друга в углах и пожимали украдкою значительно руки. Обменивались взглядами. Составлялись партии, между которыми шла война, незаметная для посторонних. Почти все перестали спать, почти всем снился то император, то Варенька Нелидова. Одной из фрейлин явилась тень Марии-Антуанетты. Другой фрейлине во сне явился император Александр I и сказал: "Это я", - но к чему, точно неизвестно.
      Между тем сама Варенька Нелидова, обнаружив при разрыве с императором изумившую всех смелость, после разрыва сразу же пала духом. Явиться самой или постучать по электрикомагнитическому аппарату она боялась до смерти.
      38
      Утром вдруг произошло чудо.
      Пришел человек удивительно обыкновенного вида, в чуйке, и принес пакет со вложением двухсот тысяч рублей асс. На пакете была надпись: A M-lle Nelidoff 1. При деньгах обнаружена записка: "На детский приют. Коммерции советник Р.". Человека спросили, не сказано ли ему передать что-нибудь изустно, на словах. Человек попросил помолиться за заключенных и ушел, оставив всех в недоумении.
      1 Мадемуазель Нелидовой (франц.).
      К кому поехать, кому сообщить, с кем посоветоваться о деньгах?
      Были еще живы обломки старых фрейлинских поколений, знавшие эпоху Марьи Саввишны Перекусихиной. Но донельзя опытные, эти ветеранши были глухи или слепы, ничего не знали о магнетизме и употребляли убийственные конногвардейские слова.
      Из эпохи предшествующего царствования, которая среди фрейлин называлась эпохой Мари - по имени Марии Антоновны Нарышкиной, - были фрейлины, но они оставались в полном небрежении и, когда являлись ко двору, семенили от волнения, как маленькие девочки.
      Затем, уже при новом императоре, была вначале эпоха маскарадов, когда он сливался со страной и нисходил к дамам третьего сословия, а вслед за нею - эпоха разнообразия.
      С камер-фрау Барановой можно было говорить о чуде, но о деньгах неуместно.
      Советоваться было не с кем.
      Нелидова поехала к графу Клейнмихелю. Граф Клейнмихель и жена его, кавалерственная дама, родственница Нелидовой, пришли в сильное волнение. Граф дрожал как бы под действием электрикомагнитического тока.
      - Двести тысяч, - говорил он. - Для малолетных бедных! Это для них много.
      Прежде всего он спросил Нелидову, о каком приюте шла речь в записке. Но Нелидова и сама не знала. Тогда кавалерственная дама, просмотрев списки всех существующих приютов, установила, что Нелидова действительно является членом-покровительницей дома призрения малолетных бедных.
      Ни адрес этого учреждения, ни его размеры не были указаны; Варенька Нелидова никогда в нем не бывала.
      Граф Клейнмихель посоветовал деньги принять, а о приюте навести справки.
      - Деньги немедля принять, - сказал он Нелидовой, - и без всяких отлагательств молиться за заключенного.
      - За какого заключенного? - спросила в ужасе Нелидова и зажмурилась.
      - За этого... - сказал граф, - за скотину... за откупного.
      И граф довольно связно рассказал о том, что в тюрьме сидит откупщик-скотина, которого необходимо во что бы то ни стало выпустить, или - все пропало. Он хриплым шепотом заявил глубоко тронутой Вареньке Нелидовой, что она может стать спасительницей государства, наподобие Жанны д'Арк.
      И граф распорядился.
      Адрес дома призрения малолетних бедных был разыскан. Штатный смотритель дома был вызван. В тот же день малютки шваброю истребляли запах кислой капусты. В честь покровительницы устроен бал. Вечером малютки подвигались довольно точно, учебным шагом по скромному, только что выбеленному залу дома призрения, вытягивая носки, а потом с помощью штатного смотрителя пели кантату "Гремят и блещут небеса" и затевали шалости.
      Вечером успокоение вернулось к ней.
      Вспоминая детский учебный шаг и кантату, она уснула.
      Назавтра она посетила кавалерственную даму. Граф, который был в обычном припадке, с утра ходил в туфлях! Вдруг из кабинета донесся четкий и ясный стук.
      Стучал электрикомагнитический аппарат.
      39
      Сильная натура императора не выдержала напряжения. Он стучал беспрерывно, домогаясь немедленного прибытия фрейлины двора Варвары Аркадьевны Нелидовой. Отговорки болезнью были заранее отвергнуты.
      Граф Клейнмихель застегнулся перед аппаратом на все пуговицы и шлепнул туфлями.
      - Слушаю, ваше величество, - сказал он тихо.
      - Живо! - показал аппарат.
      Выйдя военною походкою к дамам, граф сказал со слезами на глазах, обращаясь к фрейлине Нелидовой:
      - Зовет.
      По отбытии Нелидовой графу едва успели натянуть сапоги, как аппарат снова застучал.
      - Отбыла, - протелеграфировал граф и щелкнул каблуками.
      - Молодец, - ответил император по системе Nicolas. Граф тотчас велел звать цирюльника побрить его.
      40
      Иной раз в течение каких-нибудь десяти минут разрешаются сложнейшие исторические вопросы.
      Варенька Нелидова вернулась к дисциплине. Простая, даже суровая обстановка походного, боевого кабинета императора придала сцене примирения особую значительность.
      - Простите, - сказала она.
      - Простил, - ответил император.
      - Откупщика, - вдруг сказала она.
      Снаружи, за стенами, протекала жизнь его столицы, здесь - жизнь его сердца. Маршировали по улицам столицы гвардейские полки, выкидывая ноги; готовились симметричные проекты; над рекою Невой воздвигались мосты полковником инженером Дестремом. Финансовые колебания кончались. Можно разрешить к завтрему бланманже. - Вольно, вольно!
      41
      Становились в тупик перед внезапным освобождением откупщика Конаки, уроженца города Винницы, проживавшего по Большой Морской улице, в доме купца Корзухина, обвинявшегося в побуждении к пьянству рядовых лейб-гвардии Егерского полка.
      Историк юридической школы колебался, чему приписать тот факт, что никто, даже в министерстве юстиции, не догадался, что самое наличие в кабаке особой комнаты было уже актом противозаконным, и таким образом заключение Конаки под стражу, в камеру для производства следствия, было актом сугубо законным.
      Психологическая школа, анализируя состояние императора, все приписала внезапным проявлениям его характера.
      Вице-директор Игнатов, которого граф Клейнмихель называл скотиной и чем-то впоследствии обидел или обошел, оставил мемуары, в которых заявляет, что император испугался биржевых колебаний и отступил перед Конаки, что прошение фрейлины Нелидовой и было потому так быстро уважено, что сам император будто бы ждал с нетерпением, как бы наконец покончить с инцидентом.
      Дело было проще.
      Во-первых, откуда мог так называемый "скотина Игнатов" знать об этом деле? Затем, если уж говорить о ком-нибудь, так разве о Родоканаки, а никак не о Конаки. Конаки был вполне ничтожный человек и принужден был даже на год отсрочить возмещение Родоканаки расходов по своему делу. Да и сам Родоканаки был частным лицом, нигде не служил и уже по одному этому, как указывали историки юридической школы, не мог иметь влияния на государственные дела.
      Он был негоциант, откупщик - и только.
      Дело объяснялось тем, что император, как это нередко бывало с ним, просто прекратил самый вопрос.
      Финансы были на время оставлены, он не желал ими более заниматься. Самое это слово опускалось в докладах. Свечи зажжены, бланманже вновь подавалось к столу. Он вычеркнул в своем сердце весь этот вопрос. Вронченко снова приступил к своим обязанностям. Таможня продолжала действовать.
      Может быть, в глубине души император даже пожалел заключенного Конаки и вполне удовлетворился ссылкою в каторжные работы преступной бабы-кабатчицы. При этом, по своему рыцарскому пониманию мужских обязанностей, он и не мог изменить обещанию, данному женщине в такую минуту.
      42
      Через два дня господином Родоканаки дан раут на сто кувертов.
      Дива, госпожа Шютц, в мужском костюме, впервые исполнила победный марш из новой оперы "Пророк" г. Мейербера.
      Парижский магнетизер магнетизировал редкого медия. Медий исполнял все желания гостей.
      43
      Жизнь малолетного Витушишникова была описана в одном из нумеров "Чтений": "Детство ста славных мужей", в то время издававшихся магазином живописных книг Андрея Иванова, на Невском проспекте, в доме Петропавловской церкви: герцог Веллингтон-ребенок, Фультон-ребенок, граф Клейнмихель-ребенок, Чудо-ребенок. Последний нумер и содержал описание жизни и полную апофеозу малолетного Витушишникова. Иногородние платили за пересылку по количеству веса и сообразно с платой, взимаемой по почтовой таксе. Требования исполнялись с первоотходящей почтой.
      Последующая его жизнь целиком связана с историей закрытых военно-учебных заведений, затем 5-го Апшеронского, имени его величества короля Прусского, полка и, наконец, с внешним отделением с.-петербургской полиции (пристав 3-й части). Но это уже относится ко времени полицеймейстера Бларамберга.
      Еще в 1880 году военный историк С. Н. Шубинский, редактор "Исторического вестника", посетил историческую будку с сохранившейся в целости памятной доской. Ему удалось еще застать стража. Бодрый старик сидел за столом, на котором стояла деревянная тарелка с нарезанным ломтями хлебом и неприхотливый водочный настой на липовых почках.
      - Помню, как же, ваше сиятельство, - такой бравый из себя, видный. Идет, вижу, себе. А потом распоряжался.
      - Но ведь он еще был ребенок? - спросил историк.
      - Нет, - сказал старик, - какой там ребенок, такой бравый. Это только его звание было такое, что малолетный. Он уж при самом императоре состоял малолетным. Так значился.
      - А самый случай помнишь? - спросил историк.
      - И случай, - ответил старик. - Я и при случае был. Вижу - кто едет? Та-та-та, император. Я эту медаль на шею навесил. Ну, не эту - эта мне за тот самый случай и дадена, - другую навесил. Вышел, стою, жду. Вдруг снегом как фукнет мне в лицо. Думаю: неужели сам государь император? Он и есть. "Что, говорит, делаешь?" - "Охраняю, говорю, вас, ваше императорское величество". А потом вот и произошел случай. Младенец утоп.
      - Но это, кажется, было не так, это опровергается, - сказал историк Шубинский. - А императора помнишь?
      - Помню, - ответил инвалид. - Я его как вас видел. На нем был серый походный сюртук. И шинель надета была нараспашку. Император... Как же... Делал посещения... При нем турецкая кампания была.."
      Примечания
      Впервые - "Литературный современник", 1933, № 7.
      Стр. 465. Нелидова Варвара Аркадьевна (ум. 1897) - любовница Николая I, постоянно жившая в царском дворце в качестве фрейлины. Возникновению этой связи способствовал Клейнмихель (см. ниже).
      Стр. 466. Орлов Алексей Федорович (1786-1861), "отличившийся" при подавлении восстания декабристов, пользовался исключительной благосклонностью Николая I, который даже называл его "братом Алексеем". С 1844 по 1856 г. был шефом жандармов и начальником III отделения.
      Клейнмихель Петр Андреевич (1793-1869) - выученик Аракчеева, был начальником штаба военных поселений. По воцарении Николая I, будучи дежурным генералом Главного штаба, беспрекословно выполнял все поручения царя, чем приобрел его исключительное доверие. Руководил восстановлением сгоревшего 17 декабря 1837 г. Зимнего дворца, за что в 1839 г. получил несколько наград, в том числе графский титул с девизом в гербе: "Усердно все превозмогает". Затем, несмотря на то, что никогда не видал ни паровоза, ни железнодорожного вагона, был назначен руководителем строительства железной дороги между Петербургом и Москвой. Произволу, жестокости и цинизму Клейнмихеля не было предела.
      Стр. 469. Швальня - портняжная мастерская.
      Стр.470 Вронченко Федор Павлович (1780-1852) - министр финансов (с 1844 г.), следовавший в финансовой политике по пути своего предшественника Канкрина (см. о нем ниже).
      Стр. 473. Дестрем Морис Гугович (1788-1855) - инженер-генерал и председатель совета путей сообщения.
      ...не любил Гороховой улицы, не ездил по Екатерингофскому проспекту... - Названы улицы, по которым 14 декабря 1825 г. проходили восставшие полки.
      Стр. 474. ...водевиль... Каратыгина... - Имеется в виду Каратыгин Петр Андреевич (1805-1879) - актер-комик и автор множества водевилей, популярных в 30-40-х гг.
      ...два офицера женируются - то есть смущаются, стесняются.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4