Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Возвращение короля (Властелин колец 5, 6)

ModernLib.Net / Толкиен Джон Роналд Руэл / Возвращение короля (Властелин колец 5, 6) - Чтение (стр. 21)
Автор: Толкиен Джон Роналд Руэл
Жанр:

 

 


      202
      -- Да, это Мордор, - согласился Фродо. - Это его работа. Саруман все время выполнял ее, хотя и думал, что действует в своих интересах. То же самое с теми, кого саруман обманул, как Лото.
      Мерри в отчаянии и отвращении оглянулся.
      -- Идемте отсюда! - Сказал он. - Если бы я знал об этом раньше, я заткнул бы своим кисетом саруману глотку.
      -- Несомненно, несомненно! Но вы этого не сделали, и поэтому я могу приветствовать вас дома.
      У двери стоял сам саруман. Он выглядел сытым и довольным, глаза его блестели от злорадства и удовольствия.
      Неожиданно Фродо все понял.
      -- Шарки! - Воскликнул он.
      Саруман засмеялся.
      -- Значит вы слышали это имя? Так меня называли мои люди в изенгарде. Знак восхищения, я думаю (вероятно, происходит от орочьего шарку - старик, прим. Автора). Но, очевидно, вы не ожидали меня увидеть здесь.
      -- Я не ожидал, - сказал Фродо. - Но должен был догадаться. ГЭндальф предупреждал меня, что вы можете еще навредить.
      -- Совершенно верно, - согласился саруман и добавил, и не просто навредить. Вы, хоббиты, вообразившие себя повелителями, заставили меня хохотать, когда проехали вместе с этими великими господами, такие уверенные, такие довольные своими маленькими личностями. Вы решили, что хорошо со всем справились и теперь можете просто вернуться и спокойно жить в своей стране. Дом сарумана разрушен, сам он изгнан, но вас-то уж никто не тронет. О, нет!
      Саруман снова засмеялся.
      -- ГЭндальфу до вас больше нет дела. Когда его инструменты выполнили работу, он их бросает. Можете бегать за ним, тратить зря время, болтать и ездить вдвое более далеким путем, чем нужно. "Что ж, - подумал я, - если они такие глупцы и дают мне возможность опередить их, я им преподам урок. Одно злое изменение влечет за собой другое". Урок был бы гораздо лучше, если бы вы дали мне немного больше времени и людей. Все же я многое успел, и вам теперь придется потрудиться, чтобы исправить это. И мне будет приятно вспомнить об этом среди своих обид.
      -- Что ж, если вы находите в этом удовольствие, - сказал Фродо, - мне жаль вас. И уходите немедленно, никогда не возвращайтесь!
      Хоббиты из отряда видели, как саруман вышел из одного барака и теперь подошел к двери Бег-Энда. Услышав слова Фродо, они гневно загомонили:
      -- не отпускайте его! Убить его! Он негодяй и убийца. Убить его!
      Саруман посмотрел на их враждебные лица и улыбнулся.
      -- Убить его! - Усмехнулся он. - Убейте меня, если можете, если это в ваших силах, мои храбрые хоббиты. - Он распрямился и мрачно посмотрел на них своими темными глазами. Но не думайте, что если я утратил свое могущество, то вместе с ним я потерял и силу! Ударивший меня будет проклят! И если моя кровь обагрит Удел, он заболеет и никогда не выздоровеет.
      Хоббиты отступили. Но Фродо сказал:
      -- не верьте ему! Он потерял свою власть, кроме голоса, который может еще обманывать. Но я не позволю его убить.
      203
      Бесполезно на месть отвечать местью: это никому не поможет. Идите, саруман, кратчайшим путем.
      -- Змея! Змея! - Позвал саруман, и из ближайшего барака выполз змеиный язык, прижимаясь к земле, как собака. - Снова в путь, змея, - сказал саруман. - Эти великие господа снова нас выгоняют. Идем!
      Саруман повернулся, собираясь уходить, и змеиный язык заторопился за ним. Но когда саруман проходил мимо Фродо, в его руке сверкнул нож, и он быстро ударил. Лезвие ударилось о кольчугу и сломалось. Дюжина хоббитов во главе с Сэмом с криком схватила негодяя и повалила на землю. Сэм выхватил меч.
      -- Нет, Сэм! - Сказал Фродо. - Не убивай его даже и теперь. Он не повредил мне. И во всяком случае я не хочу, чтобы его убивали в таком состоянии. Некогда он был велик и благороден, и мы никогда не посмели бы посягнуть на него. Он пал, и мы не можем помочь ему; но я пощажу его в надежде, что для него еще возможно исцеление.
      Саруман встал и посмотрел на Фродо. В глазах его было смятенное выражение удивления, уважения и ненависти.
      -- Вы выросли, невысоклик, - сказал он. - Да, сильно выросли. Вы мудры и жестоки. Вы отравили мне радость мщения своей мягкостью, и я по вашей милости пойду отсюда в горечи. Я ненавижу вас и ваше великодушие. Я пойду и больше не стану вас беспокоить. Но не ждите, чтобы я желал вам здоровья и долгой жизни. У вас не будет ни того, ни другого. Но это не моя заслуга. Я лишь предсказываю.
      Он пошел, и хоббиты расступились, образовав проход. Их кулаки сжимались, они хватались за оружие. Змеиный язык поколебался, затем последовал за хозяином.
      -- Змеиный язык! - Окликнул Фродо. - Вы можете не идти за ним. Вы не причинили мне никакого зла. Можете отдохнуть и подкормиться у нас, а когда окрепнете, пойдете куда захотите.
      Змеиный язык остановился и посмотрел на него, готовый остаться. Саруман обернулся.
      -- Никакого зла? - Хихикнул он. - О, да! И он выползал по ночам, только чтобы взглянуть на звезды. Но я не слышу, чтобы кто-нибудь спросил, где прячется бедный Лото. Ты ведь знаешь, а, змея? Расскажи им!
      Змеиный язык припал к земле и заскулил:
      -- нет, нет!
      -- Тогда я скажу, - заявил саруман. - Змея убил вашего шефа, этого бедного глупца, нашего прекрасного маленького босса. Не так ли, змея? Ударил его ножом во сне. И закопал. Нет, змея кое-что сделал. Оставьте его мне.
      Дикая ненависть сверкнула в налитых кровью глазах змеиного языка.
      -- Вы приказали мне, вы заставили меня, - просвистел он.
      Саруман рассмеялся.
      -- Ты всегда делал то, что говорил Шарки. Верно, змея? Ну, а теперь он говорит: за мной!
      Он пнул змеиного языка, лежавшего на земле, повернулся и пошел. Но змеиный язык неожиданно вскочил, выхватил спрятанный нож, с ворчанием, как собака прыгнул на спину сарумана, дернул его голову назад, перерезал горло и с криком побежал по дороге. Прежде чем Фродо смог что-либо сказать, прозвенели тетивы трех луков, и змеиный язык упал мертвым.
      204
      К изумлению всех, вокруг тела сарумана собрался серый туман и медленно поднялся на большую высоту, как столб огня. Большая завернутая в саван фигура нависла над холмом. Она дрожала, глядя на запад. Но запада подул холодный ветер, фигура отклонилась и со вздохом расстаяла.
      Фродо с ужасом и жалостью смотрел на тело, и ему показалось, что в нем происходят быстрые изменения. Лицо сморщилось, и вскоре лишь тонкая черная кожа обтягивала череп. Подняв кусок грязной ткани, лежавший рядом, Фродо закрыл им тело и отвернулся.
      -- Вот и конец, - сказал Сэм. - Страшный конец, и я не хотел бы видеть его. Но так лучше.
      -- Я надеюсь, что это и конец войны, - сказал Мерри.
      -- Я тоже, - проговорил Фродо и вздохнул. - Самый последний удар. И только подумать, что он упал здесь, у самой двери Бег-Энда. Во всех своих страхах и надеждах об этом я никогда не думал.
      -- Я не стал бы говорить о конце, пока мы не расчистим эту грязь, - сказал Сэм угрюмо. - А для этого потребуется немало времени и труда.
      Глава IХ
      Серый приют.
      Очистка действительно потребовала большого труда, но гораздо меньше времени, чем опасался Сэм. На следующий день после сражения Фродо поехал в Микел Дельвинг и освободил из тюремных нор пленников. И первым, кого он там встретил, оказался Фредегар Болджер, увы, больше не толстяк. Его схватили, когда разбойники захватили отряд воставших, который он вел из укрытия в холмах Скарн.
      -- Тебе было бы лучше отправиться с нами бедный старина Фредегар! - Сказал Пиппин, когда Болджера принесли. Он был слишком слаб, чтобы ходить.
      Болджер открыл глаза и постарался улыбнуться.
      -- Кто этот юный гигант с громким голосом? - Прошептал он. - Неужели маленький Пиппин! Каков же теперь размер твоей шляпы?
      Тут была и Лобелия. Бедняга, она выглядела очень старой и худой, когда ее вывели из темной узкой норы. Она настояла на том, чтобы идти самой; и ее так приветствовали, так восторженно хлопали и кричали когда она появилась, опираясь на руку Фродо, по-прежнему сжимая свой зонтик, что она была тронута и даже расплакалась. Никогда в своей жизни она не была так популярна. Но новость о смерти Лото сразила ее, и она не захотела возвращаться в Бег-Энд. Она вернула его Фродо и уехала к своим родственникам Брейсгирдлям из Хардботтла.
      Когда следующей весной старушка умерла - в конце концов ей было больше ста лет, - Фродо был удивлен и сильно тронут: все имущество, и свое, и Лото, она завещала ему, чтобы он помог бездомным хоббитам. Так кончилась семейная вражда.
      205
      Старый Уилл Битфут дольше всех находился в тюремных норах, и хотя, вероятно, с ним обращались не так плохо, как с остальными, ему потребовалось много времени, чтобы восстановить силы, прежде чем он снова смог исполнять свои обязанности мэра. Фродо согласился быть его заместителем, пока мастер битфут не придет в норму. Единственное решение, которое он принял в качестве заместителя мэра, заключалось в возвращении шерифов к их прежним функциям и численности. Задача отыскания последних остатков разбойников была возложена на Мерри и Пиппина, и они отлично справились с ней. Южные отряды, узнав о битве при Байуотере, бежали и не оказывали сопротивления Тэйну. К концу года их всех переловили и выслали за границы Удела.
      Тем временем начались усиленные восстановительные работы, и Сэм был очень занят. Хоббиты могут трудиться, как пчелы, когда это необходимо. К услугам Сэма были руки тысяч добровольцев всех возрастов, от маленьких, но проворных рук юношей и девушек, до высохших и ороговевших рук стариков и старух. К началу июля от новых домов шерифов и других построек людей "шефа" не осталось ни одного кирпича. Кирпичи эти были использованы для ремонта старых нор, которые стали уютнее и суше. В бараках, амбарах и старых норах были найдены сделанные разбойниками большие запасы добра, еды и даже пива.Особенно большие склады были в туннелях Микел Дельвинга и в старых карьерах Скарн. Поэтому июль встретили с большой радостью и надеждой, чем ожидали.
      Первое, что предприняли в хоббитоне еще до сноса новой мельницы, была очистка холма и Бег-Энда и восстановление Бегшот Роу. Песчаный карьер заровняли и превратили в сад, в южном откосе холса выкопали новые норы и выложили их кирпичом. Старик вернулся в нору номер три. Он часто говорил, не заботясь о том, слышат его или нет:
      -- Злой ветер никогда не приносит добра. Но все хорошо, что хорошо кончается.
      Были некоторые споры, как называть новую улицу. Предлагались названия Сады Битвы и Лучший Смайлс. Но все же в соответствии со здравым смыслом хоббитов ее назвали Новая улица. А байуотерцы шутливо именовали ее концом Шарки.
      Хуже всего обстояло с деревьями: по приказу Шарки их безжалостно вырубали по всему Уделу. И Сэм горевал из-за этого больше всех. Эту рану залечить было труднее всего, и Сэм понимал, что лишь его далекие потомки увидят Удел таким, каким был раньше.
      Но однажды - в течении многих недель он был слишком занят, чтобы думать о своих приключениях, - он вспомнил о даре Галадриэль. Он достал ящичек, показал остальным путешественникам (так их теперь называли) и попросил у них совета.
      -- Я все гадал, когда ты о нем вспомнишь все-таки, сказал Фродо. - Открой!
      В ящичке оказался серый порошок, а в нем семечко, похожее на маленький орешек в серебряной скорлупке.
      -- Что мне делать с ним? - спросил Сэм.
      -- Пусти по воздуху в ветренный день, и пусть работает, - посоветовал Пиппин.
      -- Над чем? - спросил Сэм.
      -- Выбери одно место и посмотри, что будет с растениями на нем, - посоветовал Мерри.
      206
      -- Но я уверен, что госпоже не понравилось бы, если бы я использовал его только для своего сада, когда теперь так много пострадавших, - сказал Сэм.
      -- Используй этот подарок в своей работе, Сэм, - сказал Фродо. - И используй бережно. Его здесь немного, а я думаю, что каждая его песчинка ценна.
      И вот Сэм сажал отроски там, где раньше были деревья, и бросал в почву у корней каждого немного порошка. С этой работой он обошел весь Удел, но особое внимание Уделял Хоббитону и Байуотеру. В конце концов у него осталось немного порошка. И тогда он отправился к камню трех Уделов, который находился в самом центре Удела, и бросил остаток порошка в воздух. А маленький серый орешек он посадил на поле приема, там, где некогда росло дерево. Его очень интересовало, что из этого получится. Всю зиму он сдерживал свое нетерпение и старался удержаться от постоянного посещения этого места.
      Весна превзошла самые смелые его надежды. Посаженные им деревья принялись и начали стремительно расти, как будто торопились за год достичь двадцатилетнего возраста. На поле приема появилось прекрасное новое дерево с серебряной корой и длинными листьями. В апреле оно покрылось золотыми цветами. Это был маллорн, и он приводил в изумление всех соседей. В последующие годы это огромное прекрасное дерево стало широко известно, и любопытные приходили издалека, чтобы взглянуть на него - единственный маллорн к западу от гор и к востоку от моря и один из прекраснейших в мире.
      Год 1420 в Уделе был необыкновенным. Не только ярко светило солнце и было достаточно дождей, но во всем чувствовался достаток, богатство и преуспевание, проблески красоты, которой не дано видеть смертным и которая давно ушла из Средиземья. Дети рожденные или зачатые в этом году - а их было множество, - росли красивыми и сильными, и у большинства из них были золотые волосы, что раньше у хоббитов встречалось довольно редко. Фрукты и ягоды были в таком изобилии, что молодые хоббиты чуть не купались в землянике и в варенье; а позже они сидели на лужайках под сливовыми деревьями и ели, пока не наделали маленьких пирамид из косточек. И никто не болел, и все были довольны, кроме тех, кому приходилось косить траву.
      В Южном Уделе хорошо уродился виноград, а урожай листа был поразителен: и повсюду было столько зерна, что в жатву все амбары переполнялись. А пиво 1420 года вспоминалось долго и вошло в пословицу. Еще поколение спустя можно было услышать, как старик в гостинице, выпив добрую пинту эля, отдавал кружку и говорил со вздохом:
      -- Настоящее вино 1420-го, да!
      Вначале Сэм вместе с Фродо оставался у Коттонов; позже, когда Новая улица была готова, он переселился туда со стариком. Ко всем своим прочим работам он занимался очисткой и востановлением Бег-Энда; и ему часто приходилось ездить по Уделу из-за своих лесовостановительных работ. Поэтому его не было дома в начале марта и он не знал, что Фродо заболел. Тринадцатого марта фермер Коттон нашел Фродо в постели; Фродо сжимал белую жемчужину, висевшую на цепочке у него на шее и, казалось, бредил.
      -- Оно ушло навсегда, - говорил он, - и теперь все пусто и тошно...
      Но болезнь прошла, и когда двадцать пятого вернулся Сэм, Фродо ему ничего не сказал. Тем временем Бег-энд приве
      207
      ли в порядок, Мерри и Пиппин привезли из Крикхоллоу старую мебель и все имущество, и вскоре старая нора выглядела так, как будто ничего и не менялось.
      Когда все было готово, Фродо спросил:
      - Когда же ты поселишься у меня, Сэм?
      Сэм неуверенно посмотрел на него.
      -- Если не хочешь, не нужно, - прибавил Фродо. - Но ты знаешь: твой старик живет рядом.
      -- Дело не в этом, мастер Фродо, - сказал Сэм и покраснел.
      -- А в чем же?
      -- В Рози, в Рози Коттон. Ей не нравятся эти мои разьезды, но она ничего не говорит. А я, пока был занят, тоже молчал, потому что хотел сначала закончить работу. А теперь я поговорил с ней, и она сказала мне: "ну, мы зря истратили целый год, так зачем же тянуть дальше?" - "Зря потратили? Повторил я. - Я бы не сказал". Хотя я понимаю, что она имела в виду. И чувствую, что разрываюсь надвое.
      -- Понимаю, - сказал Фродо, - ты хочешь... Жениться и в то же время хочешь жить со мной в Бег-энде. Но, дорогой Сэм, это же так легко! Женись побыстрее и переезжай сюда с Рози. В Бег-энде хватит места для самой большой семьи.
      Так и сделали. Весной 1420 года (а этой весной было заключено очень много браков) Сэм женился на Рози, и они поселились в Бег-энде. И если Сэм был счастлив, то и Фродо тоже. И ни за одним хоббитом в Уделе не ухаживали так ласково и заботливо, как за ним. Когда закончились востановительные работы, Фродо зажил спокойной жизнью, много писал и приводил в порядок свои записи. Он сложил с себя обязанности заместителя мэра на ярмарке в середине лета и старый уилл битфут был избран мэром на следующие семь лет.
      Мерри и Пиппин некоторое время жили вместе в Крикхоллоу, и между Баклендом и Бег-эндом было много хождений и поездок. Два молодых путешественника наделали много шума в Уделе своими песнями, рассказами, пышными нарядами и удивительными манерами. "Благородные" - называли их хоббиты, имея в виду лишь хорошее: все радовались, видя как они едут в своих ярких кольчугах, с прекрасными щитами, весело смеются и поют и хотя они стали очень велики ростом, в других отношениях они не изменились, и лишь стали более склонны к шуткам и веселью, чем раньше.
      Фродо и Сэм, однако, не привлекали всеобщего внимания. Лишь иногда одевали они серые плащи необычного покроя, заколотые у шеи прекрасными брошками. Кроме того, Фродо всегда носил на цепочке белую жемчужину и часто касался ее рукой.
      Все шло хорошо, а в будущем обещало идти еще лучше. Сэм был занят и доволен. И ничто не омрачало его жизнь в этом году, кроме смутного беспокойства за хозяина. Фродо почти не занимался делами Удела, и Сэм с болью видел, какой малой известностью он пользуется у себя на родине. Мало кто знал или хотел знать о его деяниях и приключениях; восторг и уважение хоббитов были отданы преимущественно мастеру Мериадоку, мастеру Перегрину и (Сэм подозревал об этом) ему самому. Осенью снова возникла тень старых тревог.
      Однажды вечером Сэм вошел в кабинет и увидел, что хозяин выглядит очень странно. Он был бледен, а глаза его казались устремленными куда-то вдаль.
      -- В чем дело, мастер Фродо? - Спросил он.
      -- Я ранен, - ответил Фродо, - ранен, и рана никогда не
      208
      заживет.
      Но приступ прошел, и на следующий день Фродо стал снова самим собой. Впоследствии Сэм припомнил, что это было шестого октября. Два года назад они сидели в темной яме на Заверти.
      Шло время, наступил 1421 год. В марте Фродо снова заболел, но с большим трудом скрыл это, так как Сэм был занят другими делами. Двадцать пятого марта родился первый ребенок Сэма и Рози.
      -- Ну, мастер Фродо, - сказал Сэм, - я в затруднении. Рози и я решили назвать его Фродо, с вашего позволения, но это не он, а она. Хотя более красивой девочки и быть не может. Она больше похожа на Рози, чем на меня. И мы не знаем, как быть.
      -- Что ж, Сэм, - ответил Фродо, - что плохого в старых обычаях? Выбери ей имя цветка, как у Рози. Половину девочек в Уделе называют такими именами, и ничего не может быть лучше.
      -- Вы, вероятно, правы, мастер Фродо, - сказал Сэм. - Я слышал немало прекрасных имен в своем путешествии, но боюсь, что для ежедневного употребления они слишком грандиозны и утомительны. Старик говорит: "дай ей короткое имя, тогда тебе не нужно будет сокращать его для пользования". Но если это будет название цветка, то я не беспокоюсь о длине. Понимаете, это должен быть прекрасный цветок, потому что, понимаете, я считаю ее прекрасной, а потом она будет еще красивее.
      Фродо на мгновение задумался.
      -- Сэм, как тебе нравится Эланор - солнечная звезда? Вспомни маленькие золотые цветы в траве Лотлориена.
      -- Вы снова правы, мастер Фродо! - Воскликнул Сэм радостно. - Это мне и нужно!
      Маленькой Эланор исполнилось шесть месяцев и наступила осень 1421 года, когда Фродо позвал Сэма в свой кабинет.
      -- В четверг день рождения Бильбо, Сэм, - сказал он. И он побьет старого Тука. Ему исполнится сто тридцать один год!
      -- Так и будет! - Сказал Сэм. - Он чудо!
      -- Что ж, Сэм, - сказал Фродо, - я хочу, чтобы ты спросил у Рози, сможет ли она некоторое время обойтись без тебя. Мы отправляемся вместе. Но, конечно, теперь ты не сможешь уезжать далеко или надолго, - печально добавил он.
      -- Это плохо, мастер Фродо?
      -- Да, но неважно. Проводишь меня немного. Скажи Рози, что ты будешь отсутствовать недолго, не больше четырех дней. И что приедешь домой целым и невредимым.
      -- Я хотел бы дойти с вами до Раздола, мастер Фродо, и повидать мастера Бильбо, - сказал Сэм. - И все же единственное место, где я по-настоящему хочу быть, - тут. И я снова разрываюсь надвое.
      -- Бедный Сэм! Но ты выздоровеешь. Снова ты станешь прежним и целым, как будто ничего и не было.
      В следущие два дня Фродо вместе с Сэмом разбирал записи и передал ему ключи. Прежде всего он отдал ему большую красную книгу, страницы которой почти до конца были заполнены. Вначале она была написана рукой Бильбо, но большая часть книги представляла собой записи Фродо. Она была разбита на главы, но глава восьмидесятая осталась не оконченной и после нее шло несколько чистых страниц. Названий было много, за
      209
      черкнутых и снова написаных:
      мой дневник. Мое неожиданное путешествие. Туда и обратно. И что случилось после. Приключения пяти хоббитов. Сказание о Великом Кольце, составленное Бильбо Торбинсом по его собственным наблюдениям и рассказам друзей. Как мы участвовали в Войне Кольца.
      Далее шли записи рукой Фродо:
      Падение Повелителя Колец и возвращение короля (как их видел малый народ: воспоминания Бильбо и Фродо из Удела, рассказы их друзей и советы Мудрых). Вместе с извлечениями из Книги Сказаний, переведенные Бильбо в Раздоле.
      -- Вы почти кончили, мастер Фродо! - Воскликнул Сэм.
      -- Да, почти, - ответил Фродо. - Последние страницы принадлежат тебе.
      Двадцать первого сентября они выступили - Фродо на пони, который принес его из Минас Тирита и которого теперь называли Бродяжник, а Сэм на своем любимом Билле. Стояло прекрасное золотое утро, и Сэм не спрашивал, куда они направляются: он думал, что и так догадывается.
      Они поехали к Вуди-Энду, позволив пони идти неторопливо. Переночевали в зеленых холмах и двадцать второго сентября спустились с холмов. В полдень они вьехали в лес.
      -- Как будто за этим самым деревом вы прятались, мастер Фродо, когда впервые показался черный всадник! - Сказал Сэм, указывая налево. - Сейчас все это кажется сном.
      Наступил вечер и на востоке замерцали звезды, когда они миновали старый высохший дуб и спустились с холма между рядами ореховых деревьев. Сэм молчал, погрузившись в воспоминания. Вскоре он понял, что Фродо негромко напевает старую песню, слова которой, однако, были немного новыми:
      все еще за углом может ждать
      новая дорога или тайный вход;
      и хотя я часто проходил мимо них,
      наконец наступает день, когда я
      должен ступить на скрытую тропу, ведущую
      к западу от луны, к востоку от солнца.
      И как бы в ответ снизу донеслась песня:
      А! Элберет гилтониель!
      Симврен пенна мириел
      О менел аглар эленат,
      Гилтониель, а! Элберет!
      Мы те, кто живет
      Далеко под деревьями,
      Помним сияние звезд запада.
      Фродо и Сэм остановились и молча ждали в тени, пока не увидели впереди огоньки и путников.
      Здесь был Гилдор со множеством эльфов. И, к удивлению Сэма, были здесь Элронд и Галадриэль. Элронд был в сером плаще и со звездой во лбу, в руках у него была серебряная арфа, а на пальце золотое кольцо с большим голубым камнем Вилия, самое могучее из трех колец. Галадриэль сидела на белой кобыле и была вся в белом, как облако под луной; она сама, казалось, испускала мягкий свет. На пальце у нее сверкал Нэин - кольцо, сделанное из митрила с белым камнем, светившимся, как морозная звезда. А за ними на маленьком сером
      210
      пони ехал и Бильбо. Казалось, он спит.
      Элронд серьезно и вежливо поздоровался, а Галадриэль улыбнулась.
      -- Ну, мастер Сэмвайс, - сказала она. - Я слышала и видела, что вы хорошо использовали мой подарок. Удел будет теперь еще прекрасней и благословенней.
      Сэм поклонился, но не нашел, что ответить. Он совсем забыл, как прекрасна госпожа.
      Тут проснулся Бильбо и открыл глаза.
      -- Здравствуй, Фродо, - сказал он. - Знаешь, я сегодня побил старого Тука! И думаю, что теперь я готов к новому путешествию. Ты пойдешь со мной?
      -- Да, - сказал Фродо. - Носители Кольца пойдут вместе.
      -- Куда вы хотите идти, хозяин? - Воскликнул Сэм, уже поняв наконец, что происходит.
      -- В приют, Сэм.
      -- А я?
      -- А ты нет. Вернее - не дальше приюта... Хотя ты тоже был носителем Кольца, хоть и ненадолго. Твое время еще придет. Не грусти, Сэм. Ты не можешь все время разрываться надвое. Ты будешь цельным долгие годы. Тебя ждет еще много радостей.
      -- Но... - Начал Сэм, и слезы сверкнули у него на глазах. - Я думал, вы тоже будете радоваться в Уделе долгие годы, после всего вами сделанного.
      -- Я тоже так думал раньше. Но я слишком глубоко ранен, Сэм. Я старался спасти Удел и спас его, но не для себя. Так часто бывает, Сэм: когда появляется опасность, то кто-то должен отдать все, чтобы спасти других. Но ты мой наследник: все, что у меня было я оставляю тебе. И у тебя есть Рози и Эланор, а потом придут маленький Фродо и маленькая Рози, и Мерри, и Голдилокс (золотые локоны), и Пиппин, и еще другие, которых я уже не вижу. Твои руки и твой разум нужны будут повсюду. Ты, конечно, будешь мэром столько, сколько захочешь, и станешь самым знаменитым садовником истории; и ты будешь читать Красную книгу и сохранять память об ушедшей эре, так чтобы все помнили великую опасность и любили свою землю еще больше. И это даст тебе занятие и счастье такие большие, на какие только может рассчитывать смертный.
      А сейчас поехали со мной!
      Подьехал Элронд и Галадриэль. Кончалась Третья Эпоха, миновали Дни Кольца и подошел конец сказаниям и песням этого времени. С ними уходили эльфы. Среди них, полный печали, но без горечи, ехал Сэм, а с ним Фродо и Бильбо, и эльфы оказывали им почести.
      Хотя весь вечер и всю ночь они ехали по Уделу, никто, кроме диких зверей, их не видел; лишь изредка какой-нибудь путник замечал слабое мерцание между деревьев. И выйдя за пределы Удела, они миновали белые склоны, подвехали к башням и посмотрели на далекое море; и оттуда они спустились к Митлонду, к Серому Приюту в длинном заливе Луна.
      Когда они подьехали к воротам, навстречу им вышел Сирдан, корабельный мастер. Он был очень высок и стар, с длинной седой бородой, но глаза его были остры и сверкали, как звезды. Он посмотрел на них и, поклонившись, сказал:
      -- все готово.
      Сирдан провел их в гавань, и здесь они увидели белый корабль, а на берегу рядом с большим серым конем, ожидая их, стояла фигура в белом. Фродо узнал Гэндальфа, который теперь
      211
      открыто носил на руке Третье Кольцо - великую Барию, и камень ее был красен, как огонь.
      Сэм еще больше опечалился и подумал, какой одинокой и тоскливой будет его дорога домой. Но прежде чем эльфы взошли на борт и все было готово к отплытию, торопливо прискакали Мерри и Пиппин. И Пиппин смеялся и плакал.
      -- Ты один раз уже пытался ускользнуть от нас, Фродо, и неудачно, - сказал он. - И хотя на этот раз нас предупредил не Сэм, а сам Гэндальф.
      -- Да, - сказал Гэндальф, - потому что вам лучше будет ехать назад втроем. Ну, дорогие друзья, здесь на берегу моря кончается наше Товарищество в Средиземье. Идите с миром! Я не говорю - не плачьте: слезы не всегда вызваны злом.
      Когда Фродо поцеловал Мерри, Пиппина и Сэма и взошел на борт, были подняты паруса, подул ветер, и корабль медленно поплыл по длинному серому заливу. Свет фиала Галадриэль, который держал Фродо, потускнел и погас. И корабль вышел в море и двигался на запад, пока глубокой ночью Фродо не почувствовал сладкий аромат в воздухе и не услышал над водой звуки пения. И ему показалось, что он снова видит сон в доме Бомбадила, отдернулся серый дождевой занавес, и он увидел белые берега, а за ними прекрасную зеленую страну под мягкими лучами солнца.
      Но для Сэма, оставшегося в гавани, вечер сгустился в темную ночь, и глядя на воду, он видел лишь смутную тень, удалявшуюся на запад. Далеко заполночь стоял он на берегу, слыша лишь вздохи и бормотание волн у берегов Средиземья, и звук этот глубоко запал в его сердце. Рядом с ним стояли Мерри и Пиппин и молчали.
      Наконец три товарища повернулись и, не оглядываясь, двинулись домой. До самого Удела они не произнесли ни слова, но каждый чувствовал великое облегчение от того, что рядом по длинной серой дороге едут друзья.
      На восточной дороге они разделились: Мерри и Пиппин поехали в Бакленд. И тут они снова начали петь. А Сэм поехал в Байуотер и к концу дня подвехал к холму. Он увидел свет в окнах; ужин был готов, и его ждали. Рози впустила его, он сел в свое кресло и посадил на колени маленькую Эланор.
      Он глубоко вздохнул:
      -- Ну, вот я и вернулся!
      К О Н Е Ц
      212
      Несколько слов от переводчика...
      Как же сложилась дальше судьба героев, которых мы успели полюбить на протяжении трилогии?
      Арагорн, Король Гондорский, жил долго и счастливо. Правление его было мудрым и помогло свершиться, казалось бы, невозможному. При нем Гондор снова превратился в цветущий край, вернув блеск и величие времен нуменорцев-основателей.
      Когда Арагорн умер, правление принял Фарамир.
      Через некоторое время гонец из Гондора доставил двум знатнейшим вождям кланов далекой Хоббитании - Перегрину Кролу и Мерриадоку Брендизайку - приглашение посетить столицу Гондора. Под приглашением стояли подписи владык двух могучих областей Средиземья: герцога ристанийского Эомера и правителя Гондорского Фарамира. И Мерри, и Пин достигли к этому времени весьма преклонного возраста, и никакие неотложные дела не помешали им внять призыву государей, которым они в молодости дали клятву верности. Старость их была спокойной и мудрой, и напоминала прекрасные дни осени, когда в природе разлито волшебное золотое очарование покоя. Умерли они в один день, и были похоронены у подножия невысокого холма, рядом с местом успокоения Арагорна и Арвен.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22