Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Маккоркл и Падильо (№1) - Обмен времен «Холодной войны»

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Томас Росс / Обмен времен «Холодной войны» - Чтение (стр. 11)
Автор: Томас Росс
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Маккоркл и Падильо

 

 


Я одновременно вдавил в пол педали газа и тормоза, надеясь развернуть «импалу» на 180 градусов, но свободного участка не хватило, «импала» врезалась в один из «мерседесов», а меня бросило на рулевое колесо.

Казалось, десятки людей метнулись к нашему «шевроле». Открыли дверцы, вытащили нас наружу. Я еще не пришел в себя, болел живот в том месте, где в него впился ремень безопасности. После того как из моего кармана вытащили пистолет, я соскользнул на землю, меня вырвало. В основном вином. Лежал я долго, потом посмотрел на Падильо. Его поддерживали двое мужчин в серых широкополых шляпах и подпоясанных плащах. Один вытащил из его кармана пистолет. Другой похлопал рукой по всем остальным карманам, нашел нож. Меня снова вырвало.

Еще двое поставили меня на ноги, помогли доплестись до автомобиля и затолкнули на пол у заднего сиденья. Я лежал там, тяжело дыша, борясь с тошнотой. Мне удалось схватиться за сиденье, подняться на колени. Казалось, на это ушел целый день. Падильо распластался на заднем сиденье, приоткрыв рот. Он глянул на меня, пару раз мигнул и закрыл глаза. Я поднял голову еще выше и посмотрел в заднее стекло. Оба «мерседеса» и «шевроле» стащили на обочину. Один «мерседес» готовились отбуксировать в близлежащую рощу. Трос подцепили к «форду-таурусу». Во всяком случае, мне показалось, что это «форд-таурус». В сумерках я мог и ошибиться. Мужчина плюхнулся на переднее сиденье и наставил на меня пистолет. Его длинный нос покрывали угри с черными головками.

— Посадите своего приятеля. — Он говорил по-немецки, но с сильным акцентом.

Я повернулся, спустил ноги Падильо на пол, посадил его, но он сразу повалился вперед. Мне пришлось помочь ему откинуться на спинку сиденья. Его вырвало прямо на форму, а под правым ухом я увидел рваную рану, из которой сочилась кровь. Я сел рядом с Падильо и посмотрел на мужчину с пистолетом и угрями на носу.

— Пожалуйста, никаких глупостей, — предупредил он. — Не пытайтесь изображать героя.

— Никаких глупостей, — согласился я и выплюнул кусочек губчатой резины, болтающейся у меня во рту. Затем выковырял воск из носа. Тут уж было не до светских манер. Выплюнул я и другой кусок резины. Сорвал усы.

Мужчина с пистолетом с любопытством наблюдал за мной, но ничего не сказал. Я уже отметил, что сидели мы в «хамбере», автомобиле английского производства, с деревянными панелями, встроенными в спинки передних сидений, легко трансформирующихся в чайные столики. Или столики для коктейлей, если не хотелось чая. Модель эта изготавливалась на экспорт, потому что руль находился слева. Рядом с рулем я заметил переносную рацию в корпусе из серого металла. И поспорил сам с собой, что точно такой же рацией оснащен и зеленый «кадиллак». Я выглянул в заднее окно. Теперь в рощицу оттаскивали «шевроле». Кто-нибудь найдет его завтра, а может, через неделю. Высокий негр из Франкфурта предчувствовал, что больше не увидит своего железного коня, и нам следовало принять это к сведению. И не рваться в Бонн, а поехать с ним, выпить пива и поговорить о достоинствах автомобилей различных марок.

Второй мужчина уселся за руль. Повернулся, оглядел нас, хмыкнул и завел мотор. Мы ехали следом за другим «хамбером». В нем тоже сидели четверо. На заднем сиденье — Симмс и Бурчвуд.

У Рейна мы повернули налево и поехали вдоль берега. Через полмили съехали на автостоянку с несколькими столиками и мусорным баком. Каменные ступени вели к маленькой пристани, у которой покачивался катер длиной в восемнадцать футов. Зеленый «кадиллак» приехал на площадку раньше нас.

Наш шофер остановил машину, вылез из кабины, о чем-то поговорил с водителем другого «хамбера», на котором привезли Симмса и Бурчвуда. Тот также покинул рабочее место и прогулялся к «кадиллаку», доложиться мужчине, что сидел на заднем сиденье. Неприятный тип с пистолетом и угрями на носу оставался с нами. Еще один мужчина сидел на переднем сиденье второго «хамбера». Наверное, с двумя пистолетами.

Наш шофер вернулся и что-то произнес на абсолютно незнакомом мне языке. Тип с пистолетом, однако, все понял и велел мне помочь Падильо выйти из машины. Падильо открыл глаза и пробормотал: «Я могу идти сам», — но без должной убедительности. Я обошел «хамбер», открыл дверцу, помог ему сойти на землю.

Тип с пистолетом дышал мне в шею.

— Вниз по лестнице. Усаживайтесь в катер.

Я перекинул руку Падильо себе за шею и полуснес-полусвел его вниз.

— Ты прибавил несколько фунтов, — заметил я, помогая ему перебраться в катер.

Он тут же плюхнулся на одно из сидений. Уже совсем стемнело. Симмс и Бурчвуд спустились на пристань, перешли на катер. Посмотрели на Падильо, согнувшегося в три погибели.

— Он сильно расшибся? — спросил Симмс.

— Не знаю, — ответил я. — Он почти ничего не говорит. Как вы?

— С нами все в порядке, — и он сел рядом с Бурчвудом.

Наш шофер прошел на нос, встал за штурвал. Завел мотор. Он кашлянул и мерно загудел на нейтральных оборотах. Мы просидели пять минут, вероятно, чего-то ожидая. Я проследил за взглядом человека за штурвалом. На другом берегу Рейна трижды зажегся и погас свет. Мужчина взял фонарь, укрепленный на приборном щитке, и трижды включил и выключил его. Это сигнал, решил умник Маккоркл. В кабине зеленого «кадиллака» вспыхнули лампочки. Кто-то открыл заднюю дверцу, вылез из машины и направился к лестнице. Спустился на пристань. Невысокого росточка, толстый, коротконогий. В темноте я не мог разглядеть лица, впрочем, необходимости в этом не было. Мааса я узнал и так.

Глава 20

Маас приветственно помахал мне рукой с пристани и залез в катер. Водитель второго «хамбера» отвязал причальный конец, и катер выплыл в Рейн, взяв курс к верховью.

Я подтолкнул Падильо в бок.

— Нашего полку прибыло.

Он поднял голову, глянул на Мааса, весело улыбавшегося ему с сиденья на корме.

— О Боже! — и Падильо вновь уронил голову на руки, лежащие на коленях.

Маас о чем-то переговаривался с водителем второго «хамбера». Еще двое мужчин расположились у другого борта катера и курили. У них на коленях лежали пистолеты. Симмс и Бурчвуд сидели рядом и смотрели прямо перед собой.

Наш рулевой сбросил скорость и подвел катер к какому-то судну гораздо больших размеров. Вниз по течению, в полумиле от нас, светились окна американского посольства. Зовущие, обещающие полную безопасность, но, к сожалению, недоступные для нас. А подплыли мы к самоходной барже, стоящей на якоре в пятидесяти футах от берега и, судя по высоте ватерлинии, тяжело нагруженной. Такие баржи постоянно курсируют по Рейну между Амстердамом и Базелем, с выстиранным бельем, радостно полощущимся на ветру. Они принадлежат семьям. На них рождаются дети и умирают старики. Их обитатели едят, пьют, совокупляются в компактных каютах под палубой на корме, общий размер которых не превышает размера небольшого американского дома на колесах. Длина баржи, к которой мы подплыли, была не более 150 футов. Наш рулевой заглушил двигатель, и течением нас понесло мимо кормы к носу баржи.

Кто-то осветил нас фонарем и бросил канат. Мужчина на корме, сидевший рядом с Маасом, поймал его и подтянул катер к веревочной лестнице с деревянными перекладинами. Маас поднимался первым. С одной из перекладин нога его соскользнула. Я надеялся, что он упадет, но на барже его подхватили и затащили на борт. Двое мужчин с пистолетами уже встали, и один из них указал на лестницу Симмсу и Бурчвуду. Они сразу все поняли и последовали за Маасом. Падильо поднял голову и смотрел, как Симмс и Бурчвуд карабкаются по лестнице.

— Сможешь залезть? — спросил я.

— Нет, но придется, — ответил Падильо.

Мы встали, и я пропустил Падильо первым. Он схватился за перекладину и начал тянуть себя вверх. Я поддерживал его снизу, а чьи-то руки подхватили его сверху. Я тоже едва ли поднялся бы сам, но те же руки, пусть и не слишком нежные, помогли мне. На барже горели лишь габаритные огни, ручной фонарь отбрасывал на палубу светлое пятно.

— Вперед, — скомандовал голос над ухом.

Маленькими шажками, вытянув руки перед собой, я осторожно двинулся в указанном направлении. Внезапно возник светлый прямоугольник — открылась дверь, ведущая в жилые помещения на корме. Я увидел спину Мааса, спускающегося по трапу, держась рукой за перила. За ним последовали сначала Симмс и Бурчвуд, затем — Падильо и я. Катер тем временем отвалил от баржи. Двое мужчин с пистолетами остались на борту. Они замыкали нашу маленькую колонну.

Трап привел нас в комнатку размером семь на десять футов. Головой я едва не задевал потолка. У переборки притулились две койки, покрытые клетчатыми пледами. Падильо стоял рядом с ними. Я обратил внимание, что он уже избавился от парика и прочих маленьких хитростей фрау Коплер. Лицо его стало таким же, как всегда, если не считать цвета кожи. Бурчвуд и Симмс держались вместе, не отходя далеко от Падильо.

Маас сидел у торца складного стола, который при необходимости убирался в стену. Он улыбнулся и кивнул мне, а его колени нервно стукались друг о друга, как у толстого мальчика, пришедшего в гости, которому хочется в туалет, но он боится пропустить мороженое и торт. У другого торца стола стоял еще один стул, а за ним виднелась дверь.

— Привет, Маас, — поздоровался я.

— Господа, — он хихикнул и вновь покивал. — Похоже, мы встретились вновь.

— Позвольте задать вам один вопрос?

— Разумеется, герр Маккоркл, сколько угодно.

— В «кадиллаке» была такая же рация, как и в «хамбере», да?

— Совершенно верно. Мы просто загоняли вас с автобана в нашу маленькую западню. Просто, но эффективно, не правда ли?

Я кивнул.

— Вы не будете возражать, если я закурю?

Маас картинно пожал плечами. Я достал пачку сигарет, дал одну Падильо, вторую взял сам, мы прикурили от спички. Маленькая дверь в глубине комнатки открылась, и спиной вперед вошел мужчина в черном пиджаке и серых брюках. Он все еще что-то говорил по-голландски человеку, оставшемуся в другой : комнате. Затылок его покрывали черные блестящие волосы. Он закрыл дверь и обернулся, блеснули роговые очки. По внешнему виду я мог бы дать ему и тридцать, и сорок, и пятьдесят лет, но в одном сомнений у меня не было: перед нами стоял китаец.

Он остался у двери, пристально глядя на Падильо.

— Привет, Майк, — наконец прервал он повисшую в комнатке тишину.

— Привет, Джимми, — тот едва шевельнул губами.

Маас сорвался со стула, привлекая внимание китайца.

— Все прошло как по писаному, мистер Ку, — затараторил он по-английски. — Никаких неожиданностей. Это — Симмс, а это — Бурчвуд. А тот — Маккоркл, деловой партнер Падильо.

— Сядь и заткнись, Маас, — китаец даже не взглянул на него.

Маас сел, и его колени начали вновь постукивать друг о друга. Китаец опустился на второй стул, достал пачку «Кента», сунул сигарету в рот, прикурил от золотого «ронсона».

— Давненько не виделись, Майк.

— Двадцать три года, — подтвердил Падильо. — Теперь ты называешь себя Ку.

— Тогда мы встретились в Вашингтоне, кажется, в отеле «Уиллард»?

— Да, и тебя звали Джимми Ли.

— Мы еще успеем поговорить о тех временах. Я, конечно, специально не интересовался твоими делами, но знал, что ты все еще работаешь.

— Последнее не совсем верно, — возразил Падильо. — Я уже давно выполняю лишь отдельные поручения.

— Как в Будапеште, в марте 1959-го?

— Что-то не припомню.

Ку улыбнулся.

— Ходят слухи, что ты там побывал.

— Должно быть, тебе пришлось просидеть тут несколько дней, — сменил тему Падильо. — Но в это время года Рейн особенно красив.

— Скажу честно, полюбоваться природой не удалось. Хватило других забот. И расходов. Могу представить, какой скандал закатят мне в финансовом отделе.

— Но ты получил то, что хотел.

— Имеешь в виду этих двоих? — Ку указал на Симмса и Бурчвуда.

Падильо кивнул.

— Действительно, не каждый день к нам попадают перебежчики из УНБ.

— Может, им не нравится пекинский климат.

— К нему привыкаешь. Со временем.

— Ты не будешь возражать, если я сяду? — спросил Падильо. — У меня все еще кружится голова.

— Не стоит, я распорядился, чтобы вам приготовили место для отдыха. — Ку поднялся и прошел к двери у трапа. Повернул ключ в замке и открыл ее. — Тесновато, но спокойно. Вы сможете тут отдохнуть.

Один из мужчин с пистолетом спустился на несколько ступенек, махнул пистолетом в сторону двери, которую открыл Ку. Я двинулся первым, остальные — за мной. Ку выдвинул ящик комода, достал бутылку и протянул Падильо.

— Голландский джин. Выпейте за мое здоровье.

Мы вошли в клетушку с двумя койками, расположенными одна над другой у стены. Дверь за нами закрылась, щелкнул замок. Над головой, забранная проволочным экраном, горела красная лампочка.

— Опять этот ужасный толстяк! — воскликнул Симмс, не обращаясь ни к кому конкретно. Возможно, он давал понять, что их сторона считала утратившим силу договор о молчании.

— Возможно, вы в самом начале долгого путешествия в Китай, — пояснил Падильо. — Извините, я не мог ему перечить.

— Наверное, потому, что этот парень с миндалевидными глазами привел очень убедительные доводы.

Падильо и я сели на пол, уступив Симмсу и Бурчвуду нижнюю койку. Сделали мы это инстинктивно, словно находились у них в долгу. Падильо поднял бутылку и посмотрел ее на просвет.

— Эти китайцы очень хитры. Наверное, он подмешал в джин волшебного эликсира, от которого развязывается язык. Но я готов выступить подопытным кроликом. — Он открутил крышку, отхлебнул джина, передал бутылку мне. — Пока никаких подобных эффектов.

Я глотнул обжигающей жидкости и предложил бутылку Симмсу и Бурчвуду. Они переглянулись, потом Бурчвуд взял бутылку, вытер горлышко рукавом и сделал маленький глоток. Симмс повторил его действия и передал бутылку Падильо.

— Этот лукавый уроженец Востока во время второй мировой войны вместе со мной проходил курс подготовки на базе в Мэриленде. Потом я слышал, что его послали на какую-то операцию против частей Мао, и он не вернулся. Сейчас, наверное, он один из боссов тамошней разведки.

— Трудолюбие и приверженность делу всегда приносят плоды, — назидательно отметил я.

— К тому же он еще и умен. Окончил Стэнфордский университет в девятнадцать лет. А вы двое, — он посмотрел на Симмса и Бурчвуда, — должно быть, гадаете, как он оказался на голландской барже, плывущей по Рейну?

— Почему? — спросил Симмс.

Падильо приложился к бутылке, закурил.

— Мистер Ку — ключ к разгадке того, что происходило с нами на этой неделе. С его появлением все становится на свои места. Операцию он провернул блестяще. Правда, обошлось ему это в кругленькую сумму.

— Мы тоже потратились, — вставил я.

— Сейчас речь не об этом. Давай вернемся к самому началу, твоей встрече с Маасом в самолете, вылетевшем из Берлина. Он навязался к тебе в друзья, чтобы таким образом выйти на меня и продать сведения о готовящейся сделке: обмене меня на Бурчвуда и Симмса. Но ему не поручали продавать эту информацию. Ку просто хотел предупредить меня. Маас же пожадничал и решил продать то, что ему сообщили, а перед этим провернуть еще одно дельце с любителем кока-колы, которого застрелили в нашем салуне.

Падильо помолчал, пару раз затянулся.

— Ку хотел заполучить Бурчвуда и Симмса. Каким-то образом он прознал о готовящемся обмене между русскими и нами. Возможно, ему дали знать из Москвы, но это и неважно. Когда он выяснил, что обменять их хотят на меня, его осенило: почему бы не ввести меня в курс дела, чтобы я сам нашел способ перекинуть Симмса и Бурчвуда из Восточного Берлина в Бонн. А когда мы окажемся в удобном месте, неподалеку от Бонна, он нас встретит, погрузит на баржу и по Рейну доставит в Амстердам. А уж там перевезти нас на корабль — сущий пустяк. Есть тут, правда, одна тонкость.

— Какая же? — спросил я.

— Мне кажется, что мы с тобой проделаем лишь часть пути, а до Китая доберутся только Симмс и Бурчвуд.

— Мы не коммунисты, — подал голос Бурчвуд. — Сколько раз я могу твердить вам об этом. Уж во всяком случае, не китайские коммунисты.

— Поэтому-то вы — лакомый кусочек, — продолжал Падильо. — У китайцев не было подобной добычи со времен корейской войны, а тех, кто попал к ним ранее, они уже превратили в идиотов. Они опутали щупальцами весь мир, пытаясь найти перебежчиков. И совсем не для пропагандистских целей. Они нужны, чтобы учить английскому, готовить радиопередачи на Америку, проверять переводы, короче, выполнять те работы, которые под силу только коренным американцам.

И внезапно им представляется шанс прибрать к рукам двух образованных парней, которые удрали в Россию, о чем, однако, молчат и Москва, и Вашингтон. К тому же, ну не пикантная ли подробность, парни эти работали в отделе кодирования Управления национальной безопасности.

Можно представить, как они обрадовались. Во-первых, эту парочку можно было показывать всем и вся как настоящих перебежчиков с хваленого Запада. Возможно, потребовалось бы применить некоторые меры принуждения, но уж в этом китайцы проявили себя непревзойденными мастерами еще в незапамятные времена. Во-вторых, они получали всю кодовую информацию, известную Симмсу и Бурчвуду. Пусть она немного устарела, пусть уже не используется, но лучше что-то, чем ничего, а я могу поспорить, что подобными сведениями Москва с Пекином не делилась. В-третьих, появлялась возможность нанести пропагандистский удар не только по Вашингтону, но и по Москве. Двум сотрудникам Управления национальной безопасности опротивели порядки в Соединенных Штатах, и они перебежали в Китай. Если же русские начнут вопить, что захватили их первыми, китайцы скажут, что американцы убежали дважды. Сначала от родного империализма янки, а затем от ревизионистов Москвы. А после того как они полностью выдоят Симмса и Бурчвуда, их отправят преподавать английский в какой-нибудь из привилегированных детских садиков.

— В целом ты нарисовал довольно ясную картину. Осталось лишь несколько темных пятен. К примеру, каким образом в эту игру втянулся Куки? — спросил я.

— Куки — подсадная утка КГБ. Работал не за деньги, не по убеждениям, его просто шантажировали. Маас это знал и, не имея более возможности встретиться со мной, пошел к Куки и продал ему сведения о намеченном обмене. Куки связался со своим резидентом в Бонне. Тот приказал Куки выйти на меня. Сразу же встал вопрос, как заставить тебя вызвать Куки в Берлин. КГБ нажал на Мааса, и тот придумал вариант с тоннелем и пятью тысячами долларов. Так что Маас — двойной агент. Китайцы поручили ему уговорить меня переправить Симмса и Бурчвуда через Стену для Джимми Ку. КГБ приказал позаботиться о том, чтобы ты вызвал в Берлин Куки. Где еще ты мог в спешном порядке добыть пять тысяч баксов? Русские полагались на Куки и его славу быстрого стрелка. Если бы все вышло по-ихнему, они получили бы Бурчвуда, Симмса и меня, а моим нынешним работодателям показали бы фигу.

— Когда ты все это вычислил?

— Несколько минут назад, увидев входящего Джимми. Большую часть, во всяком случае.

— Дай-ка бутылку.

Я выпил джина, предложил бутылку Бурчвуду и Симмсу. Те вежливо отказались.

— Разве у КГБ не возникло подозрений относительно Мааса, который продал информацию об обмене Куки?

— Могли бы возникнуть, если б Куки сказал, от кого он ее получил. Но он не сказал. Иначе они уже не обратились бы к Маасу. И как только Куки прилетел в Берлин, я, ты, Маас и бедняга Уитерби стали пешками в чужой игре.

Я все гадаю, знает ли Ку о Маасе и всех его делишках. Наш толстячок может сдать нас Ку, а затем перейти на другую сторону улицы и рассказать о его проделках русским.

Впрочем, я сомневаюсь, что Джимми отпустит Мааса с баржи до того, как мы пришвартуемся к какому-нибудь сухогрузу в Амстердаме. Как я уже говорил, Джимми далеко не дурак.

— А тебе не кажется, что Маас работал еще и на Штаты?

Падильо нахмурился.

— Именно это и тревожило меня во Франкфурте. Я думал, нас там встретят. Честно говоря, у меня была идея подъехать к зданию бывшей «И.Г. Фарбен» и сдать нашу парочку в военную комендатуру. Может, их одурачили наши армейская амуниция и грим. Может, они думают, что мы все еще в Восточном Берлине, и ждут, что мы пройдем через КПП «Чарли». Не забывай — мы проползли под Стеной в пять утра. Об этом знают только человек, которому принадлежал дом и тоннель, но он мертв, и еще Маас и люди Вольгемута. Последние никому ничего не скажут, я должен им слишком много денег.

Я закурил еще одну сигарету, прислонился спиной к стене. Живот все еще болел, но голландский джин помог прийти в себя.

— Не хотелось бы сдаваться так близко от дома. Если бы мы могли найти такси, то через четверть часа сидели бы за коктейлями, пересчитывая дневную выручку.

— Мысль интересная.

— И единственная, что пришла ко мне за последнее время. У тебя, естественно, есть план.

Падильо потер подбородок. Вытянул перед собой руку, пристально посмотрел на нее. Она дрожала.

— Я в плохой форме. Думаю, треснуло несколько ребер. Так что ты не прав. Плана у меня нет, может, одна-две идеи. И нам потребуется помощь.

Он глянул на Симмса и Бурчвуда.

— Как вы, горите желанием попасть в Китай?

— Что мы там позабыли? — буркнул Бурчвуд.

— Они применяют специальные психотропные препараты, — вставил Симмс. — Мы слышали об этом в Москве. Потом человек превращается в дебила.

— Вам это не грозит, — покачал головой Падильо. — Вы произнесете несколько речей, вас снимут на пленку. Попросят рассказать обо всем, что вам известно о деятельности УНБ, а потом дадут вам работу. Будете где-нибудь преподавать.

— Нет, нам это не подходит, — отрезал Симмс.

— Как же вы надеетесь избежать такого исхода?

— Вы затянули нас в эту историю, вам и вытягивать. Вы за нас отвечаете, — добавил Бурчвуд.

Взгляд Падильо переходил с одного на другого.

— Я могу предложить вам сделку.

— Какую же?

— Вы помогаете мне и Маккорклу, и, если нам удается выбраться с этой посудины, каждый волен делать то, что ему вздумается. И вы в том числе. Русское посольство в миле отсюда. Вы можете прийти туда и попросить политического убежища. Разумеется, они собирались обменять вас на меня, и ваш приход может поставить их в неловкое положение, но почему бы вам не рискнуть? Или вы можете сдаться нашим спецслужбам, а я попытаюсь вам помочь. Конечно, это шантаж, но я думаю, что наши парни заплатят по всем счетам. Другого выхода у них просто нет.

— О каком шантаже вы говорите? — спросил его Бурчвуд.

— Как вы поняли, я уже не живу душа в душу с моими бывшими работодателями. И могу предложить им на выбор: или они оставляют вас в покое, в чем я буду убеждать их каждые шесть месяцев, или я собираю пресс-конференцию, после которой им придется объяснять, каким образом два высокопоставленных сотрудника УНБ побывали у русских.

— Не были мы высокопоставленными, — возразил Симмс.

— Значит, станете ими в моем изложении событий, — невозмутимо ответил Падильо.

Симмс и Бурчвуд переглянулись. Похоже, поняли друг друга без слов, потому что кивнули одновременно.

— Нам придется кого-то бить? — спросил Бурчвуд.

— Возможно. И если такое случится, бейте изо всей силы. Если под рукой окажется что-нибудь тяжелое, допустим бутылка, бейте бутылкой. Их на барже четверо — Ку, Маас и два албанца.

— А я все гадал, кто они такие, — непроизвольно вырвалось у меня.

— В комнате, откуда вышел Ку, находился кто-то еще, должно быть, голландская супружеская пара — владельцы баржи.

Падильо поделился с нами своим планом. Как и большинство его предложений, он отличался исключительной простотой. Мы не намеревались затопить баржу или залить Рейн горящей нефтью. Но нам предоставлялся шанс получить пулю в лоб и оказаться на дне реки.

— Что вы на это скажете? — спросил Падильо Симмса и Бурчвуда.

— Нет ли какого-нибудь другого варианта? — ответил Симмс вопросом. — Так много насилия.

— Если вы придумали что-то получше, говорите.

Вновь Симмс и Бурчвуд переглянулись, затем синхронно кивнули. Я пожал плечами.

— Тогда начнем, Мак. Вот бутылка.

— Нет смысла тратить джин попусту, — я отхлебнул из горлышка, вернул бутылку Падильо. — Потом подашь ее мне, — и забрался на верхнюю койку.

Падильо выпил и передал мне бутылку. Я просунул горлышко в ячею металлического экрана и разбил красную лампочку. Затем вытянулся на койке, от которой до потолка было не больше восемнадцати дюймов. Дверь находилась справа от меня, и бутылку я держал в правой руке.

— Ну? — прошептал Падильо.

— Готов, — ответил я.

— Начинайте, Симмс, — подал команду Падильо. Я слышал, как Симмс подходит к двери. Потом он выкрикнул что-то нечленораздельно, но довольно-таки громко, и забарабанил кулаком в дверь. Я еще крепче сжал горлышко бутылки.

— Выпустите нас! — завопил Симмс. — Его рвет кровью. Выпустите нас! Ради Бога, выпустите нас отсюда! — Крики перемежались у него стонами и всхлипываниями. Получалось убедительно.

— Что такое? Что происходит? — спросил через дверь по-немецки один из албанцев.

— Этот человек... Падильо... он залил все кровью. Он умирает.

До нас донеслись невнятные голоса. Повернулся ключ в замке, дверь открылась, и свет из другой комнаты осветил затихшего, свернувшегося в углу в комочек Падильо. Албанец шагнул вперед, выставил перед собой руку с пистолетом, взгляд его не отрывался от Падильо. С короткого замаха я ударил его бутылкой по шее. Зазвенели падающие на пол осколки. Падильо одним прыжком оказался рядом с албанцем, ребром ладони врезал по кадыку, выхватил пистолет. Албанец рухнул на пол. Я скатился с верхней полки и заломил Симмсу левую руку за спину, да так, что пальцы едва не касались волос. Он завопил, на этот раз действительно от боли. Правой рукой я приставил к его горлу зазубренный торец бутылочного горлышка. Падильо прижал дуло пистолета албанца к голове Бурчвуда, чуть пониже правого уха.

— Мы выходим, Джимми, — предупредил он. — Стой спокойно и жди. Если ты мигнешь, я застрелю Бурчвуда, а Мак перережет горло Симмсу.

Через плечо Симмса я видел Ку и Мааса, стоящих у стола. Рот Мааса чуть приоткрылся, Ку держал руки в карманах пиджака, лицо его напоминало маску.

— Как ты имитировал кровь. Майк? — спросил Ку.

Мы медленно вошли в комнату, повернулись и попятились к трапу.

— Я не имитировал, сунул палец в горло, она и пошла. У меня пара треснувших ребер и внутреннее кровотечение. Позови своего человека с палубы, Джимми.

Ку позвал, и второй албанец спустился по трапу спиной вперед. Падильо с силой ударил его по шее стволом пистолета. Албанец упал лицом на ступени, сполз и застыл.

— Это было лишнее, — прокомментировал Ку.

— Я уравнял шансы, — ответил Падильо.

— Ты знаешь, что у меня в руке пистолет?

— В этом я не сомневаюсь. Но стрелять через карман не так-то просто, Джимми. Ты можешь попасть в меня, но скорее всего угодишь в Бурчвуда. Я все равно успею нажать на спусковой крючок, и он останется без уха и без лица. Что касается Мака, то он перережет Симмсу сонную артерию, в крайнем случае — голосовые связки, так что до конца дней Симмс сможет разве что шептать.

— Стреляйте, — просипел Маас, глаза его чуть не вылезли из орбит. — Стреляйте, идиот вы этакий.

— На твоем месте, Джимми, я бы пристрелил Мааса, а потом попытался договориться со мной.

Губы Ку расползлись в широкой улыбке, обнажив золотые коронки.

— Твое предложение, Майк.

— Мы оставим этих двоих на палубе после того, как закроем дверь снаружи.

Ку медленно покачал головой.

— Ты расскажешь о нас, Майк, едва сойдешь с баржи. Так не годится.

Я чувствовал, как ходит кадык Симмса над иззубренным стеклом, и чуть дернул его левую руку. Он взвизгнул, как обиженный котенок.

— Пожалуйста, прошу вас, сделайте, как они говорят. Я знаю, они меня убьют. Я видел, как они уже убили многих людей.

— Застрелите их, — гнул свое Маас.

Рука Ку чуть шевельнулась в кармане.

— Перестань, Ку, тебе надо целиться, мне — нет.

— Заткнись, толстяк, — бросил Ку Маасу.

— Пошли, — скомандовал мне Падильо, и мы двинулись к трапу. Он держал пистолет у шеи Бурчвуда, не отрывая взгляда от Ку. Я следил за Маасом.

Внезапно распахнулась дверь у стола и в комнату ворвался светловолосый мужчина с дробовиком. Повернуться к нам лицом он не успел: Падильо пристрелил его. Я оттолкнул Симмса и бросился к трапу. Заметив, что Маас пытается вытащить «люгер», Падильо выстрелил вновь, но никто не закричал. Раздался еще один выстрел, Падильо у меня за спиной охнул, но продолжал подниматься по ступеням. Я был уже на палубе. Падильо вывалился через дверной проем и растянулся на досках. Я взял его пистолет, переложив бутылочное горлышко в левую руку. Прижался спиной к стене палубной надстройки и, когда Ку вышел на палубу, ударил его по руке с пистолетом рукояткой своего. Он вскрикнул от боли, выронил пистолет, споткнулся о лежащего Падильо и нырнул в темноту. Падильо уже стоял на коленях. Левая рука висела плетью. Он повернулся ко мне.

— Займись Маасом.

С трудом он встал, и тут же на него налетел Ку. Выстрелить я не успел. Ребром левой ладони Ку попытался раздробить нос Падильо. Тот блокировал удар правой рукой и выбросил вперед левую ногу. Но угодил Ку не в пах, а в бедро. Ку отскочил в темноту, и Падильо последовал за ним. Я хотел было помочь Падильо, но услышал, как заскрипели ступени. И вновь прижался к стене надстройки. Со ступеней больше не доносилось ни звука. Зато на палубе слышались глухие удары. Глаза мои уже привыкли к темноте, и я различил силуэты двух человек, схватившихся на корме у низкого ограждения. А потом раздался крик, и оба исчезли за бортом. Последовал всплеск, что-то тяжелое шлепнулось в воду, и наступила тишина. Я побежал на корму, и тут же прогремел дробовик. Сотни раскаленных иголок вонзились мне в левое бедро. Я рухнул на палубу, повернул голову и увидел Мааса, стоящего в дверном проеме. Поднял пистолет, прицелился и нажал на спусковой крючок. Легкий щелчок известил меня об осечке.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12