Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Нереал

ModernLib.Net / Фэнтези / Трускиновская Далия / Нереал - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Трускиновская Далия
Жанр: Фэнтези

 

 


– Очень хорошо… – заметил голос номер раз. Задумчиво как-то заметил, и что любопытно – ему совершенно не понравился этот результат.

– Это его потолок.

– Нормальный потолок. А навскидку?

– За молоком, во всяком случае, не ходит.

– На двадцать пять?

– Ну, я же сказал.

Ходить за молоком на двадцать пять метров – это было уже выше моего разумения. Хотя при таком грохоте Сафари мог претендовать на молоко за вредность. И гонять за ним Башарина… впрочем, меня уже заносит…

– И когда же Башарин был у вас в последний раз?

– Когда?

Я не имел намерения подслушивать. Но если полчаса наслаждаешься исключительно диалогом пистолета и винтовки, то даже таблица умножения, не к ночи будь помянута, покажется тебе сонетом Петрарки.

Двое за жестяной стенкой устроили возню над карманным календарем. А потом то, что отвечал на вопросы, сказал, что у него больше нет времени. Что клиент ждет. И выслушал благодарность за содействие.

Стрелок Башарин, долбил я, эй ты, стрелок Башарин, заблудившийся в моих извилинах! Выдь, покажись на свет Божий! Или ты не стрелок вовсе?

– Вот что у нас получилось, – сказал голос номер раз. – Это, извините, должно быть оформлено как протокол допроса. Вот тут распишитесь – что с ваших слов все верно.

Сафари внес поправку – мол, прогресс с Башариным случился за полтора месяца занятий. Почему-то это для него было важно. После чего гениальный инструктор с представителем власти и распрощался.

Я видел его не то что краем глаза, а вообще непонятно чем, когда он подошел к стойке, заглянул на кухню, никого там не увидел и ушел. Парень лет тридцати, поджарый, физиономия почему-то очень круглая и, что любопытно, волосы почти до плеч. Не схваченные в хвост, как теперь повелось, а просто так. А на шее болтаются наушники. Такие теперь, выходит, снайперы.

Ну и где же ты, снайпер Башарин?

Тьфу! Я и впрямь чуть не плюнул. Никакой он не стрелок, а – ходок! Я даже услышал средним ухом явственные слова:

– Ну, Башарин – это ходок!

Имелось в виду – по части слабого пола.

Человек за жестяной стенкой уронил авторучку. Удивительно, как далеко может укатиться эта штуковина без всяких к тому физических предпосылок. Если бы я не настиг ее в нырке под стол, она бы пронеслась через все кафе.

С добычей в руке я повернулся – и увидел выглянувшее из-за стенки лицо.

– Васька! – сказал я.

– Игорешка! – ответил он.

Вот именно теперь, когда я встретил собрата-туриста, с которым год как не видались, и появилось его треклятое высочество.

– Отстрелялся! – бодро сообщил Александр Четвертый, государь-император королевства Гриль. Нет, точно, торчащие на всех углах повозки, где миллионами жарятся бройлеры-гриль, – его личная собственность. Примерно год назад он завоевал этими бройлерами сперва район, потом – город, а теперь и на всю область распространяется. У него есть и другие дела, не такие заметные. И не бройлеры сделали его самым богатым в окрестностях человеком. Но если так пойдет дальше – он восстановит в России монархию, потратив на это менее трети своих доходов, коронуется и действительно станет Александром Четвертым. Мои снимки войдут в учебники истории – но вряд ли я получу за них гонорар.

Корона ему пойдет – если чуточку набекрень. Он то, что называется – импозантный мужчина с благородной сединой. И плюньте в бороду тому, кто скажет, будто его величество начинало в мясном павильоне нашего центрального рынка. Рубщиком мяса. Правда, говорят, гениальным рубщиком.

– Как ты, Васька? Все там же? – понимая, что меня уводят, зачастил я.

– А ты? Не ушел из школы?

– Ушел.

– Куда?

– На вольные хлеба.

Не время и не место было для такого разговора. Но нам обоим с равной силой хотелось где-то посидеть, хоть в парке на скамеечке, и вспомнить, как сплавлялись по дикой речке Берладке, перевернулись и выплывали, теряя сапоги, рюкзаки и, непостижимым образом, мои документы из внутреннего, наглухо застегнутого кармана…

– Хорошие хлеба! – сказал Васька. С таким одобрением сказал, за какое и шею намылить не грех. При этом он глядел на пряжку моего ремня. Балерина я, что ли, чтобы талию соблюдать?

– Да уж не хуже твоих. А за каким это ты, сударь мой, Башариным гоняешься? Не за тем, у кого отпрыск учится в шестнадцатой школе?

Я как можно медленнее делал вид, что привожу в порядок содержимое своей сумки.

– Точно! Ты его знаешь?

– Отпрыска – знаю. А почтенного батюшку – на родительских собраниях встречал. Ну, еще когда класс ремонтировали. Весьма популярная личность!

– Я, собственно, готов отъезжать, – сказал Александр Четвертый. Это было равносильно приказу.

– Держи, – Васька сунул мне в руку что-то вроде трамвайного билета. – Обязательно! Срочно! Пока!

Эту штуковину я внимательно изучил уже в «субару» его величества. Такие визитки безденежные люди делали себе лет пять назад – сами набирали текст на компьютере, сами простенько верстали, распечатывали на обычных листах плотной бумаги, а потом нарезали прямоугольнички ножницами. Очевидно, Васька никогда не разбогатеет настолько, чтобы заказать сотню нормальных визиток. А может, им по службе не полагается? Мент с визиткой – это что-то уж вовсе невероятное.

Сообщил он о себе следующее:

...

«Василий Горчаков

раб.тел. 21 3479

дом.тел. 418 288, после 23.00»

И то, и другое, и третье было чистой правдой.

Я позвонил ему сразу, как только белая «субару» доставила меня обратно в город. Я был настолько зол на Александра Четвертого, фактически сорвавшего мне съемку, что нуждался в нормальном собеседнике, у которого денег в кармане ровно столько же, сколько у меня! А желательно – меньше!

Я за ними не гонюсь. А он, Александр Четвертый, не понимает, как это можно за ними не гнаться, хотя всячески показывает, насколько презренный металл ему безразличен. Однако люди, до сих пор не побывавшие в Барселоне и Валенсии, его удивляют.

– Приходи! – сказал Васька. – Роскоши не обещаю, а «Киндзмараули» есть.

Я не понимаю, действительно ли он знает толк в винах, но водкой пренебрегает. Я ее тоже не люблю – как можно любить то, от чего пахнет медициной?

– Ее не нюхать, а пить нужно! – возражают мне обычные нормальные мужики и хохочут. Такой ответ означает, что контакт неперспективен. Чересчур стандартное мышление. О чем прикажете беседовать с групповым автором такого афоризма? Aquila non captat muscas.

В общем, когда я уже подъезжал к Васькиному дому, то сообразил, что завтра в восемь утра хорошо бы сдать пленки в проявку, иначе к десяти я не привезу в редакцию портретов Александра Четвертого. Получалось, что я еду с двумя пересадками на полчаса, не более. Иначе домой придется добираться на такси. И по закону подлости я обязательно проснусь в половине десятого.

Все те два с половиной часа, что мы просидели за одной-единственной бутылкой «Киндзмараули», Васька неназойливо сворачивал разговор на Башарина.

Я знал о нем немного. Сын учился в моем классе. То есть как – моем? Их классная, Ирка, как-то нелепо спланировала личную жизнь. Она собралась в декрет примерно в конце апреля – и мной заткнули дырку. Я целый месяц делал вид, будто командую недоумевающими семиклассниками, и молился Богу, чтобы после моего руководства никто из девочек не последовал по Иркиным стопам. Потом мне же пришлось организовывать ремонт класса силами родителей. По такому случаю несколько мам прислали на собрание пап – а Башарин, насколько я помнил, трудился в строительной фирме и мог помочь с материалами.

Тогда же, в начале ремонта, я и узнал, что он – ходок. У него произошел стремительный роман с мамой одной девчонки, девчонку звали Настя, а маму – понятия не имею. Впрочем, все это было прошлым летом – год назад… Много воды утекло.

– Эта мама хоть замужем? – спросил Васька.

– Знать сие мне, сударь, не дано.

– А кто знает?

– Да Ирка, наверно…

– Она уже вернулась?

– В смысле – в школу?

– Ну?

– О, если бы я имел об этом хоть малейшее понятие!

– Вы же дружили!

Ну и что? Дружили… Ну, книгами менялись. Она вела русский и литературу, я – историю. К тому же она пять лет как замужем. Общались – вот как это правильно называется. Она ушла в декретный, родила и, естественно, засела дома с младенцем. С чего бы ей раньше времени в школу возвращаться? Хотя, что у нас теперь? Сентябрь! Парню уже год и два, что ли, месяца? Могла и выйти на полставки.

Чтобы Васька не начал разбираться, почему я избегаю Ирки и вообще всего, связанного с шестнадцатой школой, я перешел в наступление. Я прямо спросил – зачем ему понадобился Башарин.

Вася у нас – ангел. Он действительно может рассказать совершенно постороннему человеку, как продвигается следствие. И он впридачу везучий ангел. Никогда еще его не карали за утечку информации. И вообще ни за что не карали. Не зная Ваську, можно было подумать, будто у него родной дядя – по крайней мере министр внутренних дел. До того начальство его любило. И до того райскую жизнь вел он в своем угрозыске.

Прослужить там столько лет, регулярно получая отпуск в летнюю пору, и, при теперешнем проценте раскрываемости, не схлопотать ни единого выговора – в этом была некая мистика.

В общем, следователь Горчаков рассказал экс-преподавателю Синицыну, как в известную фирму «Бастион» заявился киллер…

– Так и брякнул «Не знаю!»? – изумился я.

– Так и брякнул. Ребята не врут. Во-первых, оба слышали. Во-вторых, такое придумать невозможно. Во всяком случае, для них – невозможно, – подтвердил Василий. И перешел непосредственно к побегу Башарина.

Побег теоретически можно было счесть косвенным доказательством его виновности. Естественно, Вася сразу оповестил вокзал, аэропорт и дорожные посты. Когда он заявился к башаринской супруге, то обнаружил, что киллер не взял с собой паспорта. Что наводило на мысль о комплекте липовых документов, сберегаемых в тайнике до момента бегства.

– И вот что мы имеем, – подытожил Васька. – Человек, который не просто тренируется в тире, чтобы сбыть с рук экзамен, а имеет определенные способности к стрельбе, мажет с трех шагов по мишени размером с бегемота. Это – раз. Два – чтобы заслать киллера прямо в охраняемое здание, нужно окончательно рехнуться. Заказчик мог до такого додуматься только в одном случае – если нанимал человека, настолько близкого к «Бастиону», что его знает вся охрана и пропускает без проблем. В «Бастионе» работает сорок три человека. Никому из них фамилия «Башарин» ничего не говорит. Я заехал с другого конца. Башарин работает в строительно-ремонтной шарашке. Называется она «Комфорт-плюс», очевидно, где-то в антимире ей соответствует «Комфорт-минус». Никто из «Бастиона» и близко не подходил! Никогда!

– Но ведь как-то он в «Бастион» попал!

– И как-то он оттуда вылетел.

– Hirundo volant.

– Ворона волант, – поправил Васька, имея в виду удивительный промах киллера. – Проще всего предположить, что Башарин элементарно был пьян в сосиску. Но почему он тогда не сверзился с лестницы?

Потом я согласился позвонить Ирке – подозревая, что у нее нет телефона, но художественно делая вид, будто я его забыл. Васька не поленился, набрал номер ментовской справочной и установил истину. Ему так не терпелось раскрутить это дело, что ночь промедления казалась смерти подобной. Праведник ментовский, будь он неладен! То же самое он мог выяснить завтра днем, позвонив в школу!

К счастью, я догадался посмотреть на часы.

– Если мы сейчас дозвонимся до нее, а трубку возьмет муж, то он будет совершенно вправе охарактеризовать нас словесами неудобь сказуемыми, поскольку час суток ныне в некотором роде тоже неудобь сказуем…

Когда я начинаю вещать, меня заносит. Был случай – приняли за сумасшедшего. Васька эту особенность за мной знает и обычно переводит мои речи на русский язык. Надо полагать, в педагогических целях.

– Половина второго, – перевел он на этот раз.

Имело ли смысл ехать домой?

Даже звонить бабуле – и то не имело смысла. Зачем огорчать человека? Она, может, думает, что я с женщиной, что вот переночую у женщины, а потом, глядишь, и женюсь, будут у нее правнуки.

Устраивая мне ложе на раскладушке, Васька думал вслух – как я должен говорить с Иркой, чтобы выпытать координаты девочки Насти?

Я же твердо знал, что мне нельзя выпытывать у Ирки ни Настины, ни какие иные девичьи координаты. Но объяснять это Василию я не хотел. Не желал, если угодно. И чтобы он звонил в школу и объяснялся с Иркой, я тоже не хотел. Чего доброго, всплывет мое имя…

В общем, утром я ему поклялся, что сам лично во второй половине дня сообщу ему Настин адрес. Понятия не имея, как бы сей подвиг совершить.

Дело в том, что Настя имела редчайшую фамилию – Петрова. Ее папа был из довольно известной в микрорайоне многодетной семьи. Я мог позвонить в адресный стол и узнать насчет трех десятков Петровых, живущих между проспектом Комарова и улицей Демьянова. Но сильно сомневался, что несовершеннолетние члены семей состоят в этом заведении на учете. А ни одного взрослого имени я не знал. Знал бы – запомнил бы!

Я просто физически не мог войти в шестнадцатую школу!

Меня бы вахтерша тетя Люда – и та вымела поганым веником.

И рассказывать Ваське, что там со мной стряслось, я тоже физически не мог. Во-первых, он бы не поверил. Во-вторых, я и сам не понял, что это такое было.

Сдав пленки в проявку, я прямо из лаборатории позвонил домой.

– Привет, бабуля! Доброе утречко! – бодро пожелал я моей ненаглядной хозяюшке. – Я тут загулял, у Васи остался. Помнишь Васю? Уже было поздно, не стал тебе звонить, чтобы не будить.

– А ты бы не дозвонился, Игоречек, – ласково отвечала бабуля. – Я же телефон отключила.

– А зачем ты, бабуленька, телефон отключила?

Ей восемьдесят девять лет, и она иногда устраивает сюрпризы. Однажды купила мне носки и вместе с пакетом пельменей сунула в морозилку. Был случай, когда бабуля потеряла сразу все чайные ложечки. Две недели спустя они нашлись под холодильником. Теоретически рассуждая, она их туда могла только замести веником. И так далее.

– А тебе звонили! – тут бабуля сама уловила в своем докладе несообразность. – То есть, Игоречек, сперва вечером девушка звонила, а тебя не было.

У меня в горле пересохло.

– Девушка? Она… представилась?…

– Нет, не представилась, по имени-отчеству тебя просила.

Она, подумал я, она, она! Старый я осел! Маргарита!!! Зачем я в тире вспомнил про этого треклятого Башарина?!? И почему я от Васьки сразу же не позвонил бабуле?

– И что ты ей ответила?

– Игоречек, я же думала, что ты вот-вот придешь! – если бабуля вытворяет что-то не то, у нее сразу прорезается изумительно жалостный голосок. – Я ее все просила – перезвоните через пять минут, да еще через пять минут… А потом смотрю – уже двенадцатый час… а она-то все звонит и звонит… время позднее… у меня уже глаза сами закрываются…

– Понятно…

У нее что-то стряслось. И она искала меня. А я, идиот, пил с Васькой «Киндзмараули»!

Но что?!?

Я заметался – не только умственно, но и телесно, хватаясь то за телефонную трубку, то за сумку с аппаратурой, то за собственные штаны. Почему-то мне вдруг показалось, что бежать отыскивать Маргариту в джинсах неприлично – а только и исключительно в брюках! Опрокинув стул, я вспомнил, что в брюках не получится – я только вчера наконец собирался отдать их перешить.

Вроде ем немного и по науке. Однако становлюсь все солиднее. Я без комплексов, и хорошего человека должно быть много, но брюки, очевидно, с комплексами, а брючные ремни – и вовсе ретрограды. Они реагируют на каждый лишний килограмм.

Я посмотрел на часы: в это время она должна быть в школе – если только она сегодня пошла в школу! Ubi tu Gaia, ibi ego Gaius. Добежать до школы? А дальше?

И тут у меня с горя прорезалось мужество – я решил-таки командировать в школу Горчакова! Ему нужно узнать, где живет девочка Света, потому что ее непутевая мама, вполне вероятно, выведет на беглого Башарина. Вот и замечательно, сказал себе я, вот и прекрасно, раз в жизни должна быть польза и от Васьки, пусть по дороге в учительскую заглянет на второй этаж, в одиннадцатый «а» – а прочую инструкцию я ему выдам в зависимости от времени, в которое он отправится на дело! Даже если ему начнут плести легенды про меня – невелика беда, пусть только узнает, что с Маргаритой!

В его кабинете никто не брал трубку. Я позвонил дежурному – оказалось, Васька предвидел, что я буду его искать, и дал приказ – записать и передать ему всю информацию, какую мне будет угодно изложить. А сам он, видите ли, занят. Я велел ему поскорее лететь к школе. И даже время примерное назначил.

Положив трубку, я понял, что погорячился. От него до школы – рукой подать, а отсюда?…

Значит, если я буду тут сидеть как квашня (бабулино выражение, квашня, насколько мне известно, не сидит, а стоит, ибо на чем сидеть – не имеет, ох, меня опять не вовремя заносит!…) – то поздно будет инструктировать Ваську!

Как выяснилось потом, я совершенно забыл, что в десять ждет проявленная пленка, а в половине одиннадцатого – зав. отделом журнала и макетировщик со сканером.

Ну а как прикажете нестись сломя голову туда, где меня наверняка ждет она – не голова, а ОНА? Маргарита? Держа в памяти все дела и заботы? Впрочем, я не мог бы с уверенностью сказать, что голова – при мне. Возможно, даже Васька был прав и то, чем я в тот момент думал, как он сказал мне позднее, была отнюдь не голова…

Глава вторая.

О том, как уголовщина обросла мистикой, а к этому безобразию примешалась еще и попытка изнасилования

Вася Горчаков, кроме дикой истории с киллером, имел и другие дела. И еще он в глубине души надеялся, что часть работы за него выполнят люди, никакого формального отношения к угрозыску не имеющие.

«Бастион», естественно, имел «крышу». «Крыша» за то и стригла купоны, что якобы обеспечивала условия работы фирме – чтобы, по крайней мере, никто другой из той же братии не наезжал! И тут вдруг – такой основательный наезд! Идиотский, правда, но все же… Ради своего собственного реноме «крыше» полагалось совершить какие-то телодвижения и по своим каналам попробовать найти заказчика. Во всяком случае, предъявить кандидатуру, которая бы всех устроила.

Или же доказать, что киллер – обыкновенный шизофреник, живущий по принципу «дважды два – сковородка», и с тем же успехом мог забрести в любую другую контору.

Но официально беглого Башарина искать полагалось все же Васе.

И совсем уж было собрался он выходить из кабинета, как зазвонил телефон.

– Горчакова позовите! – потребовал молодой, приятный, по-детски взволнованный голос. – Это мы, Саша с Лешей! Тут у нас опять какой-то киллер бродит!

– По «Бастиону», что ли? – Вася ушам своим не поверил, однако Саша с Лешей, говорившие почему-то не хором, а всего одним голосом, подтвердили – да, вокруг бродил и вовнутрь заявился!

Очевидно, получив нагоняй с двух сторон – от Ротмана с приближенными и от «крыши», которой тоже полагалось как-то свою заинтересованность проявить, ребята довели бдительность до маразма.

– Кому-нибудь про этого киллера говорили? – первым делом поинтересовался Вася. Охранники были ему симпатичны, он не хотел, чтобы энтузиазм сделал обоих посмешищем.

– Нет, вам – первому.

– Ну и что он из себя представляет?

– Парень, молодой, в черных штанах, в черном свитере.

– Лицо тоже было?

– Лицо такое… черноватое…

– Рост?

– Ну… малый рост…

Тут в трубке произошла дискуссия. Леша с Сашей выясняли, метр семьдесят – это для мужчины много или мало. Пришли к выводу, что в парне было примерно метр семьдесят пять. Телосложение? Ничего особенного.

– Это все не приметы, – хмуро сказал Вася. – Что он, этот киллер, делал?

Оказалось – черноватый юноша сперва прогуливался вокруг «Бастиона», и не просто так, а сверяясь с бумажкой, даже с целым блокнотом, который держал в руке. И более того – делал в блокноте пометки! Ребята видели его в окошко и сразу заподозрили неладное.

Потом он вошел вовнутрь.

– Вы что, не спросили, кого ему нужно? – удивился Вася.

– Спросили!

– И к кому же он шел?

– Я не помню! – наконец-то сказал за себя в единственном числе то ли Саша, то ли Леша. – Он точно называл какую-то фамилию! И я его пропустил!

– Вы разве не звоните наверх, когда приходят незнакомые посетители?

– Звоним. Но он сказал, что его ждут, что ему время назначено…

– Ясно… – естественно, ничего Васе не было ясно. – Ну, впустили. Как выходил, видели?

– Нет! Он еще там!

– Так, может, у него там, наверху, действительно деловая встреча?

– Нет у него никакой встречи!

В «Бастионе» было более сорока сотрудников. И всех Ротман собрал в своем кабинете, как делал это раз в месяц, чтобы оптом поздравить юбиляров и вручить им от фирмы маленькие подарки. После чего распивалось шампанское. Для таких случаев кабинет запирался изнутри, потому что посторонние на семейном торжестве были ни к чему, и даже секретарша Асенька покидала боевой пост. То есть, посетитель должен был сидеть в приемной и ждать. Причем ждать недолго. Мероприятие длилось не более получаса. И о нем обычно знали заранее.

Если бы кто-то назначил постороннему встречу, так не в это время, или же предупредил бы – мол, если меня нет, подожди малехо, я поблизости!

Незнакомец в черном прибыл на второй этаж, когда двери кабинета уже закрылись. И пропал. Его уже полчаса как нет. Саша лично поднимался наверх и прошел по пустым кабинетам – нет! Словно сквозь землю провалился!

– Значит, черноватый, говорите?…

– Да, такой, такой… вроде наших системщиков…

Крупные и спортивные охранники смотрели на щуплых компьютерных мальчиков с некоторым недоумением. Они понимали, что тут на первом месте интеллект, но не верили, что можно жить интеллектом единым.

– Никакой это не киллер! – решил наконец Вася. – Наверно, какой-нибудь очумелый компьютерщик. С нечленораздельной речью. Вот и все. Прекращайте панику. Тревога отменяется.

– Киллер, – вдруг уверенно сказал то ли Леша, то ли Саша. – Я по глазам вижу.

– У него были глаза киллера? – уточнил Вася.

– Да. У него были глаза киллера.

Поскольку фантазии охраннику не полагается, ему не за это деньги платят, оставалось предположить, что оба парня честно спятили. Или же – интуиция. У простых душ она иногда прорезается.

– Вот это уже серьезнее, – сказал Вася. – Он все еще там? Мне как раз в ваши края нужно. Я через четверть часа загляну и разберусь.

Оставив дежурному инструкцию примерно такого содержание – будет звонить один тип по делу «Бастиона», так ты долго его не слушай, а запиши главное, – Вася поспешил к ребятам.

«Бастион» занимал второй и третий этажи старого пятиэтажного здания. Вход туда был отдельный, охрана сидела внизу. Но, чем черт не шутит, вдруг имелась какая-то никому, кроме киллеров, неведомая дыра? Через нее проник Башарин. Через нее мог уйти черноватый незнакомец – хотя, какого лешего он в таком случае заявился через официальный вход?

Кроме того, Вася просто хотел успокоить ошалевших ребят.

Они встретили его, как оголодавшие полярники – вертолет с продовольствием.

– Ну, кто меня проводит? – спросил Вася, надеясь, что прозвучат имена и он наконец поймет, кто тут Сашка, а кто – Лешка.

– Я провожу, – сказал тот, что малость покрупнее и в плечах потяжелее. – Значит, так. Поднимаемся на второй этаж. Там сразу с лестницы – вход в приемную, а от приемной – два коридора. Может, я еще раз пройду по кабинетам, а вы посмотрите?

– Можно, – согласился Вася. Пожалуй, стоило убедиться, что странный гость с глазами киллера не сидит в углу, спрятавшись за монитором, и не гоняется с бластером за неземными бандитами.

На втором этаже в коридорах и кабинетах гостя не было, и на третьем – равным образом. Не постеснялись и в дамский туалет заглянуть – пусто!

– Ну вот! – с торжеством подытожил то ли Сашка, то ли Лешка. – А больше ему быть негде! Спрятался!

– Или проскочил, – поубавил ему энтузиазма Вася. – Не нравится мне это. Давай-ка зайдем к Ротману. Может же такое быть, что он у Ротмана в кабинете?

– Аська сказала – после шампанского никого к шефу не впускала.

– Она и в тот раз клялась, что никого не впускала.

Разумеется, девушка не пожелала их пускать просто так. Она позвонила Ротману, некоторое время слушала гудки в трубке – и вдруг уставилась на Васю с тревогой и надеждой.

– Он же не выходил! – воскликнула Асенька. – Честное слово, не выходил! И у него там никого нет!

– Он там! – заорал Леша-Саша и бросился к двери, Вася – за ним. Дверь оказалась заперта изнутри, а делали ее на совесть – бревном не вышибешь.

– Вот ты, голубчик, и попался! – Васю охватил азарт. – Никуда ты теперь отсюда не денешься! Куда выходят окна кабинета? На улицу? Во двор?

– На улицу! – проникнувшись азартом, завопила хрупкая Асенька.

И на этот вопль из кабинетов стали высовываться головы.

– Беги вниз, блокируй вход! Я сейчас вызову оперативников, и тогда посмотрим!…

Вася много бы чего накомандовал в пылу сражения с киллером, но дверь вдруг неслышно распахнулась.

И поздно было хвататься за кобуру – тот, кто странным образом просочился и в «Бастион», и в кабинет, стоял на пороге, имея в опущенной руке поблескивающий ствол.

Он был именно таков, как описали Сашка и Лешка: среднего роста, в черном тонком свитерке, заправленном в мешковатые штаны, с узким лицом, похожий на подростка, которому еще только предстоит нажить крепкие плечи, мощные руки и прочие мужские достоинства. Хотя меньше двадцати Вася бы ему не дал. И еще – был он задумчив. Раскручивал в голове какую-то важную мысль, как будто не видя и не слыша всего переполоха.

Непостижимым образом он своим молчанием всех окаменеть заставил.

Оцепенение длилось секунды три-четыре. А потом странный парень поднял голову, обвел взглядом обалдевшую толпу, выделил среди всех Васю, явно им заинтересовался и посмотрел в глаза.

Сперва это был просто внимательный взгляд – мол, кто ты и зачем стоишь у меня на дороге? А потом зрачки сделались неуловимы. Тонкая иголка уперлась Васе чуть повыше переносицы. Вместо глаз он видел только сведенные черные брови и морщинку между ними. Захотелось отступить назад – километра на два по меньшей мере.

– Ладно, – негромко сказал парень. – Живи уж. Не ты мне нужен.

Помолчал и добавил:

– Только инкуба не трогай. Он – мой.

После чего прошел мимо Васи, как мимо придорожного столба, и, чуть отстранив рукой Сашку-Лешку, скрылся на лестничной клетке. То, что он держал в руке, только показалось Васе стволом – это был блестящий металлический прут, изогнутый под прямым углом, и та его часть, что торчала из кулака, достигала сантиметров, наверно, тридцати.

Парень даже не пытался бежать – шаги по ступенькам были бесшумны. Он уходил спокойно, как человек, заявившийся по вполне приличному и невинному делу.

Первой опомнилась Асенька.

– Валерий Яковлевич! – вскрикнула она, через раскрытую дверь заглянув в кабинет. – Что с вами???

Ротман сидел за столом, глядя прямо перед собой. Он был жив, но жив как-то странно. Функционировал – дышал, обменные процессы в организме тоже, наверно, совершались, – однако не соображал.

Его хлопали по щекам, трясли, даже нашатырный спирт раздобыли, но зазвонил телефон – и Валерий Яковлевич, как ни в чем не бывало, схватил трубку.

– Да я это, я! – вполне бодро и безмятежно сказал он незримому собеседнику. – Как и договаривались восемнадцать и тридцать пять. Из расчета семь, семь и по двадцать сверху. Четыреста и потом еще триста пятьдесят. И за номером сорок семь-а. Минус эти проклятые восемнадцать! Что? Сорок!

И нажал на кнопку.

Вася подумал, что это смахивает на шпионский шифр. «Сорок» может означать «до выхода на связь». И тут же он одернул себя – ситуация хуже некуда, а он фантазирует вроде Игореши за бутылкой «Киндзмараули»!

– Это был гипноз! – услышал Вася даже не в самом ухе, а чуть ли не в собственном рту. Шепот Сашки или Лешки был таков, что обдавал жаром и пронизывал бедную голову насквозь.

– Точно, гипноз, – согласился Вася, стараясь как можно незаметнее исчезнуть из кабинета. Зачем стрелять в президента фирмы – это он, следователь, еще мог понять. А вот зачем гипнотизировать? Может быть, Ротман только что подписал какие-то суперважные документы?

– Кто его зам? – резко разворачиваясь, спросил Вася.

– А вот!

Замом оказалась женщина более чем средних лет.

– Следователь угрозыска Горчаков, – отрекомендовался Вася. – Погодите, не кричите, нужно срочно связаться с вашим банком и наложить вето на все операции!

А ведь она и впрямь собиралась закричать – в присутствии представителя угрозыска черт знает кто беспрепятственно колдует в кабинете самого Ротмана и преспокойно удаляется!

К счастью, женщина оказалась из того же теста, что и Ротман. Слово «банк» было для нее более свято, чем молитва. И она даже не задала ни одного вопроса – сама сообразила, для чего это вето.

Вот теперь можно было спокойно сматываться. Вася только набрал номер дежурного и узнал, что Синицин действительно звонил, более того – сперва поганец всеми силами исхитрялся, чтобы Вася не наносил визита в школу, теперь же – как раз наоборот, сам его туда гонит!

– Василий Федорович! – зашептал Сашка-Лешка. – Что это такое – инкуб?

– А черт его знает… – машинально отвечал Вася, и вдруг заткнулся. Точно – черт его знает! Поскольку инкуб – это что-то вроде злого духа. В какой-то книге попадался! Вроде бы сексуально ориентированный. Действительно – кроме черта знать его некому. Впрочем…

– Только инкуба не трогай, – сказал киллер, гипнотизер, или кем там он был. – Он – мой.

Очень любопытно, подумал Вася, как это работник угрозыска может трогать инкубов? Чем? Которым местом?

Какое отношение может инкуб иметь к Ротману?

И почему с этим странным сообщением адресовались именно к Василию Горчакову?

Было над чем Васе поломать голову, спеша к шестнадцатой школе.

Школа была современная, белобетонная, с площадкой перед входом, выложенной бетонными же плитами. И плиты уже порядком покрошились. На приличном отдалении торчал киоск, где школьники могли запастись интересными журналами, пивом и презервативами. Вася нарочно пошел через площадку так, чтобы заглянуть в витрины и оценить ассортимент. Точно – все три позиции имелись.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5