Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Корона на троих

ModernLib.Net / Фэнтези / Уотт-Эванс Лоуренс / Корона на троих - Чтение (стр. 12)
Автор: Уотт-Эванс Лоуренс
Жанры: Фэнтези,
Юмористическая фантастика

 

 


Несколько человек зааплодировали. Данвин тоже, хотя и не знал почему.

Черная Ласка обозрел ликующую толпу и задумчиво разгладил бороду. Пурпурный Опоссум, собиравшийся возразить, тоже посмотрел на толпу и решил воздержаться.

— Да! — сказал Черная Ласка, вставая на трон, счастливо избежав столкновения с веткой. — Да! Свершилось, мои верные друзья и соратники. Время пришло! Я знаю коронационные ритуалы: когда нового короля проведут после святого омовения в Зал Священного и Вечноцветущего Королевского Возведения на Престол и выведут для марша из Дворца Божественно Тихих Раздумий, чтобы он приветствовал свой народ на Площади Щедрых Благословений Богами, Которые Стоят Нашего Внимания, все взгляды будут устремлены только на него. Вот тут мы и ударим! С патриотическими гидрангианскими драконами, с нашими героическими чародеями, со всей силой и беззаветной храбростью наших собственных сердец! Мы выгоним ненавистных горгорианцев из нашей страны навсегда! Идете со мной, ребята?

Данвин и все остальные ответили громким приветственным кличем.

— Тогда за дело! Во-первых, отыщем дракона. Спадж, я хочу, чтобы ты организовал... — Черная Ласка увидел лицо Спаджа и подумал, что на нем написана слишком уж горячая устремленность. — Нет, пожалуй, ты пойдешь со мной. Барсук, ты организуешь розыскную партию и проверишь южные утесы. А Пелвин — я имел в виду: Зеленый Крот — пойдет искать чародея. Все остальные займутся маскировкой. Встречаемся на Площади Щедрых Благословений через семнадцать дней, не считая сегодняшнего!

Последовал еще один взрыв восторженных воплей. — И Гидрангия снова станет свободной! Отважные Обитатели Кустов замахали мечами, ложками и другими предметами.

Данвин кричал так же радостно, как и другие. И только чуть позже он осознал, что его совершенно не интересует, кто будет править Гидрангией — аристократы или горгорианцы.

Все, что он хотел, — это Бернис.

Глава 24

— Перестань хмуриться, дорогой, — сказала — королева Артемизия принцу Арболу. — У тебя появятся морщинки.

В углу самой дальней комнаты апартаментов королевы принц Арбол, прислонившись спиной к стене, стучал каблуками о камень.

— Кого это волнует? — оскалился он. — Морщины только придают королям грозный и мудрый вид.

— Да, но... — Королева запнулась. Она чуть было не сказала: «Но морщины ужасно затрудняют выход принцессы на международный брачный рынок», однако вовремя спохватилась. Арбол все еще не знал правды о своем поле. Это не та информация, которую мать вот так запросто может обрушить на своего ребенка.

Артемизия улыбнулась. Она докажет Арболу, что жизнь принцессы не так уж плоха, хотя на это уйдет уйма времени. События развивались стремительно.

Гудж умер, чего же желать еще; а еще, если верить слухам, то к смерти проклятого варвара приложил руку ее милый сын.

«Я всегда знала, что мои дети — это что-то особенное», — с любовью подумала королева, но вслух сказала:

— Я не понимаю, отчего ты так глупо ведешь себя, Арбол.

— Глупо? — Взбешенный принц подпрыгнул и для разнообразия стал дубасить стену кулаками. — Принадлежащее мне по праву место короля захвачено каким-то проходимцем, а ты говоришь, что я глупо себя веду?

— Вулфрит не проходимец, он работал здесь достаточно долго. Он практически член семьи. — Артемизия похлопала Арбола по щечке. — Я уверена, все будет хорошо, — сказала она. — Ты увидишь. Коронационные обряды длятся уже две недели, и мы можем прервать их в любой момент.

— Тогда почему мы бездействуем? — спросил Арбол, беспокойно теребя рукоять кинжала. — Убить предателя, и дело с концом.

Королева сделала самое строгое лицо.

— Я не желаю слышать это от юной ле.., молодого человека! Иногда мне просто кажется, что ты чистый горгорианец, — если про этих волосатых тварей можно сказать «чистые»! Я гримасничаю и устраиваю представления у жаркого погребального костра, потом пытаюсь вытрясти то, что осталось от твоего отца, из наших волос — и вот благодарность, которую я получаю! Боги, зачем я завела ребенка!

— Тебя папа принудил, — заявил Арбол как о неоспоримом факте, но, посмотрев в холодные глаза матери, поспешил вернуться в рамки послушания и угрюмо добавил: — Все в порядке, мама, я обещаю, что ничем не нарушу эту идиотскую старую коронацию.

— Вот и отлично, — сказала Артемизия смягчившись. — Я знаю, что тебя мучит: ты скучаешь, сидя взаперти, в компании своей матери. У меня появилась идея! Почему бы нам не придумать какое-нибудь занятие, чтобы быть и при деле, и при развлечении?

— Например? — буркнул принц.

— Например, убить леди Убри, — предложила королева.

— Э? — Предложение было настолько необычным, что хандра Арбола сменилась полным обалдением.

— Дорогой, неужели ты ничего не слышал? — спросила Артемизия, прижимая руку к груди. — Леди Убри шляется по дворцу и рассказывает каждому встречному, что она помолвлена с новым королем. Нахалка!

— Я помню леди Убри. — Арбол оторопело хлопал глазами. — Это горгорианская женщина, которая все время крутилась вокруг меня и делала разные дурацкие замечания о пестиках, шлангах, кидании палок и моржовой кости. А еще она всегда пыталась рассказывать мне эти глупые анекдоты про нашествие орды и дочь овцевода... Чего ради мне ее убивать?

— Ради собственной безопасности, — сказала Артемизия просто. — Видишь ли, любовь моя, когда коронационные обряды закончатся и моего сы.., твоего отведывателя пищи объявят королем, Убри наверняка станет его королевой. Если мы выступим и объявим, что короновали не того человека, Вулфрита можно устранить без проблем. — Про себя Артемизия добавила: «Только мы этого делать не будем». — Однако если он имеет королеву, которая носит ребенка, то по старым гидрангианским законам этот ребенок имеет такие же права на престол, как и ты. Ты ведь не захочешь убивать крохотное беззащитное существо, верно? Историки всегда пишут такие гадости о королях, которые убивают детей-соперников.

— Н-н-нет, — сказал Арбол медленно. — Думаю, что нет. Но правильно ли убивать леди Убри? Ведь если она беременна, то я все равно убиваю ребенка-соперника.

— Но мы же не знаем, что она беременна, радость моя, — уговаривала Артемизия.

— Если она не беременна, мне не нужно ее убивать, чтобы предотвратить покушение ее ребенка на мою корону, потому что ребенка нет, — доказывал принц.

— Но мы же не знаем, что у нее нет ребенка.

Принц Арбол уселся в углу и обхватил голову руками.

— Мама, если ты немедленно не замолчишь, у меня закипят мозги.

— Это потому, что тебе нужны упражнения. — Королева крепко ухватила принца за руку и перетащила поближе к своему креслу. — Махание мечом — тоже хорошее упражнение, особенно когда у тебя такая крупная мишень. А сейчас пробегись, дорогой. И не забудь надеть свою маску! Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал тебя и расстроил...

— ..коронационный ритуал, да, да, да.

Принц Арбол сделал все как велено и покинул королевские покои по одному из многочисленных потайных ходов, которыми Дворец Божественно Тихих Раздумий был пронизан, как кора короедами. Еще до появления Вулфрита жизнь стала казаться принцу слишком сложной. А теперь, когда папа так опрометчиво дал себя убить, все стало еще запутаннее.

Арбол не грустил по отцу. Он помнил о старом Гудже как о чем-то большом, лохматом и постоянно пахнущем перестоялым пивом. Или, может, он вспоминал не отца, а его верного пса Вексмора? Нет, Вексмор никогда не блевал людям на обувь и не смог бы махать мечом так, как это делал Гудж во время военного похода на границе. Арбол это хорошо помнил. Гудж врывался в собственную палатку Арбола с громкими замечаниями о тупых обычаях старых гидриков, которые держат парня завернутым, как льняное полотенце, тогда как он должен снаружи у канавы по-молодецки писать бок о бок со своими людьми.

А затем король притаскивал и ставил перед ним всех этих женщин.

Женщины были разные: уродливые, старые, молодые, слабые, неслабые, неслабо уродливые и неслабо старые, но все они все время улыбались, а Гудж орал:

— Глянь! Ты ей нравишься! Давай займись, мальчик!

— Чем заняться? — искренне удивлялся Арбол, и это всегда вызывало у женщин гомерический хохот. Потом они пытались схватить принца за штаны, но он всегда успевал уклониться. Арбол не мог понять, отчего эти телки так глупо себя ведут, и пришел к выводу, что он никогда не поймет женщин.

А вот мужчин Арбол понимал прекрасно. На примере своего отца он понял, что за всеми мужскими поступками стоит мысль, выраженная всего одним словом: мое! И это в равной степени относится к земле, золоту, скоту, женщинам, пиву и королевствам. Все было очень просто. Гудж любил только простые вещи.

Арбол тоже любил простые вещи. А затея с убийством леди Убри показалась ему совсем непростой. Он решил ей не заниматься.

С другой стороны, решение убить Вулфрита было очень простым. Если предатель умрет до того, как закончится коронационный ритуал, он так и не станет королем. А леди У бри никогда не будет королевой. Поэтому совсем не важно, беременна она или нет. Все очень мило и просто.

Принц Арбол поднялся во дворец, который в последнее время все чаще упоминался как Дворец Бычьих Тихих Раздумий. Арбол называл его просто «дом» и прекрасно знал, как проникнуть из одного места внутри своего дома в другое, даже если это место — особо секретные покои, где в изоляции содержали Вулфрита.

Дворец Божественно Тихих Раздумий состоял из лабиринта коридоров и комнат, но скрывал в себе еще и сеть секретных ходов, которых было в три раза больше, чем официальных королевских апартаментов. Принц Арбол даже не раз засыпал во время уроков истории, на которых ему рассказывали, что секретные переходы построили его старогидрангианские предки, которые играли со своими родственниками в бесконечную игру «Салочки, и ты покойник!».

Арбол не дал бы и ломаного гроша за все эти исторические факты (гнутых денег он, впрочем, тоже не любил), ему было достаточно, что ходы существуют и что он знает их, как рукоять своего меча.

Получилось так, что Вулфрит сидел совсем один в своей комнате, переводя дух между сериями ритуалов, когда изящная циновка, изображающая Танец Старогидрангианских Росомах, отлетела в сторону и в комнату прыгнула фигура с занесенным кинжалом в руке.

— Приготовься к смерти, подлый предатель! — крикнул Арбол, сбрасывая маску.

— Это ты! — радостно закричал Вулфрит, протягивая к принцу руки. — Ты не представляешь, как я счастлив тебя увидеть.

Даже если бы Вулфрит со всей своей магией уронил Арболу на голову катапульту, принц не мог бы удивиться сильнее. Он выронил кинжал и посмотрел на юношу, как обычно смотрят на трехглазых или восьминогих телят.

— Ты счастлив меня увидеть?

— До чертиков! — Вулфрит возвел глаза к небу.

— Но.., но ты украл у меня корону! — заикнулся от волнения Арбол. — Ты захватил мой трон!

— А еще они говорят, что я убил твоего отца, — пожаловался Вулфрит. — Но это не правда.

— Что не правда? Про моего отца?

— Остальное тоже. Понимаешь, все случилось так неожиданно. Я скакал рядом с королем и старался, чтобы меня не вырвало, и вдруг он падает головой на камни. Потом прибежали гвардейцы и...

Вулфрит рассказал Арболу свою историю. Когда он закончил, оба молодых человека сидели рядышком в проложенной подушками оконной нише и наслаждались приятным трепом о последних событиях во дворце.

— Подумать только, я чуть не всадил тебе в горло добрый фут стали! — заходился от смеха Арбол.

— А мне чуть не пришлось убить тебя! — хихикал Вулфрит.

— Что! Ты бы убил меня?! Хотел бы я посмотреть как. — Арбол сделал неожиданный выпад и опустил свои сапоги на колени Вулфрита. — Ты и вполовину не такой мужчина, как я!

— Есть и другие занятия, кроме как быть мужчиной, — сказал Вулфрит, напуская на себя самодовольный знающий вид, с которым Клути рассуждал о преимуществах колдовской жизни. — Лучшие занятия.

Арбол плюнул в окно.

— Попал прямо в глаз свинье. Есть только одна вещь, которая лучше, чем быть мужчиной.

— Какая же?

— Быть королем.

Вулфрит сразу осунулся.

— Ты бы этого не сказал, если вместо меня прошел бы через все ритуалы. Храни нас высшие силы, неужели твои предки, старые гидрики, получали хоть какое-то удовольствие от собственной коронации? Ведь когда обряды кончались, бедному ублюдку наверняка исполнялось сто семьдесят три года.

— Но обряд еще не закончен? — спросил Арбол, напрягшись. — Тебя еще не короновали?

— Нет, но почти. До коронации остался один кусочек всей этой липовой глупости. И я не хотел бы идти туда завтра.

Арбол ухмыльнулся.

— Как хорошо, что мне не придется участвовать в этих дурацких обрядах, потому что ты благородно поучаствовал за меня.

— Верно. Ты мой должник — Мы квиты. Я подарил тебе жизнь, разве нет?

Вулфрит спихнул ноги Арбола со своих коленей и забрал маску-капюшон.

— Я надеюсь, что последний ритуал окажется противнее, чем все предыдущие, вместе взятые, — просто чтобы проучить тебя. — Он натянул маску.

— А ты не знаешь, в чем он заключается? — встревожился принц.

— Я не помню, хотя мне кто-то что-то рассказывал, — ответил Вулфрит. — Понимаешь ли, это часть пытки: они рассказывают тебе все про великое историческое значение каждой вшивой детали этого несчастного скучного коронационного ритуала, потом ведут тебя, а потом еще и делают это с тобой! Если бы я стал королем, то мой первый указ предписывал бы Официальным Королевским Хранителям Коронационного Ритуала либо рассказывать новому королю об обрядах, либо делать их с ним, потому что и то, и другое вместе — это жестоко!

— Мой первый королевский указ будет даже лучше, — объявил Арбол. — Я собираюсь согнать всех Официальных Королевских Хранителей Коронационного Ритуала в один сарай, рассказать им, как они умрут, а потом убить их собственными руками.

— Ну это ты как хочешь, — сказал Вулфрит, пожимая плечами. — Я выхожу из игры. И я счастлив, что ухожу отсюда. — Он направился к двери — Эгей! Ты не можешь выйти этим путем! — крикнул Арбол — Тебя остановят гвардейцы!

Злорадная улыбка скользнула по губам Вулфрита.

— О гвардейцах я позабочусь, — сказал он, изгибая пальцы.

Теперь, когда корона точно попадет в руки законного владельца, он не чувствовал угрызений совести, мешавших ему покинуть комнату в башне. В одной из старинных книг юноша нашел отличное заклинание. (Оно было написано на пергаменте, вложенном как закладка в толстенный том «Сада Изнурительных Наслаждений».) Теперь Вулфрит хотел опробовать заклинание на деле. Он не сомневался, что оно прекрасно дополнит его собственное превращальное заклинание, которое так впечатлило Клути. Изменение в образе жертвы будет временами исчезать, приводя его к прежнему виду без предупреждения, позволяя несчастливцу поверить, что пытка закончилась. И только он обрадуется, что сорвался с крючка, — последует новое превращение. Сорвался — попался, сорвался — попался, и так до тех пор, пока он окончательно не спятит.

— Ну как знаешь. — Теперь был черед Арбола пожать плечами. — Только загляни, пожалуйста, в покои моей матери и расскажи ей, что сейчас все в порядке. Не смойся куда-нибудь и все такое.

— Смыться? — Усмешка Вулфрита стала еще злораднее. — И не увидеть, как тебя будут истязать на последнем обряде? Да ни за что на свете!

Арбол призадумался.

— Знаешь, может, не стоит пока рассказывать маме? Она из всего делает кучу проблем. Она может даже потребовать, чтобы я заново прошел через все эти процедуры, не то они мне не зачтутся.

Вулфрит поцокал языком и сказал:

— О-о-о-о... — впрочем, без особого сочувствия.

— Ну не подведи меня, ладно? — уговаривал принц. — Пусть она думает, что ты — это я, хорошо? Вы займете лучшие места при последнем обряде, а когда он закончится и меня коронуют, ты раздерешь эту маску, и мы оба начнем прыгать и кричать: «Сюрприз!» Потом коронация перейдет в большую свадьбу и...

— Чью свадьбу? — испуганно спросил Вулфрит.

— Твою, конечно, — ответил Арбол. — Ты же хотел жениться на леди Убри?

— Ну уж нет. — Вулфрит был уверен и решителен, как никогда. — Это она всем так говорит, а меня засунули сюда и заткнули рот. Леди Убри думает, что я принц. Так что женись на ней ты.

— Я? Да она мне совсем не нравится. Она даже анекдотов рассказывать не умеет.

— Ну, мне она тоже больше не нравится. В ней много приятного, но... — Вулфрит не смог выразить свои мысли о леди словами. Несомненно, он был ей очень признателен за все то, чему она его научила, но точно такие же чувства — чувства благодарности ученика — он испытывал к своему учителю Клути. Но жениться на старом чародее даже не собирался.

— Не беспокойся, мы обязательно найдем ей мужа, — сказал Арбол. — Какого-нибудь любителя пестиков, шлангов и моржовой кости. А сейчас возвращайся к маме.

— Пока, встретимся, когда будешь на троне, — бросил Вулфрит через плечо и выскользнул за дверь.

Арбол слышал, как гвардейцы крикнули и остановили его, потом как Вулфрит пробормотал несколько бессмысленных слов. В следующее мгновение под дверь просочился едкий дымок. Голоса гвардейцев оборвались ужасным писком, за которым последовал царапающий звук маленьких лапок, убегающих по ступенькам. Последними были удаляющиеся шаги Вулфрита.

— Интересно, как он это делает? — удивился Арбол.

Но затем, верный своему горгорианскому происхождению, зевнул и больше не вспоминал об этом.

Глава 25

Настроение Черной Ласки было испорчено. Он потратил большую часть дня, чтобы разделить своих людей на четыре группы: две — искать овцу Данвина, одну — ловить его чародея и еще одну — сопровождать самого Черную Ласку в город. В результате вождь и учитель чуть не сошел с ума: за четырнадцать лет Отважные Обитатели Кустов превратились в здоровенных мужчин, но, оказывается, не повзрослели и на день.

— Мне надоели эти бесконечные ссоры, — жаловался он Пурпурному Опоссуму, пока они легко скользили от дерева к дереву вдоль дороги (в соответствии с лучшей традицией Прикладного Лесного Пособия для Настоящих Сопротивленцев), — нытье, драки из-за того, кто пойдет искать драконов и чародеев, а кто удостоится чести идти со мной.

— Не бери это в голову, Черная Ласка, — успокаивал Опоссум. — В конце концов мы ведь убедили некоторых из них пойти с нами.

Черная Ласка фыркнул:

— "Некоторых"! С каких пор «два» стали «некоторыми»?

— Три, если считать меня, — уточнил Опоссум.

— Замечательно! — горько воскликнул Черная Ласка. — Предводитель моего уровня, — и самое большее, что я получаю из леса, знаменитого своими дебрями и деревьями, — это пару чурбанов в качестве сопровождения.

Последние слова Ласки как бы подтвердил громкий треск, раздавшийся у лесной опушки. Спадж выполз из грязной канавы и виновато поднял глаза.

— Извините.

— Идиот! — Рука Черной Ласки схватила Спаджа за ворот и затащила обратно в лес. Через мгновение вождь и учитель уже рычал прямо в лицо незадачливому бывшему курьеру:

— Сколько раз я должен тебе повторять?! Отважные Обитатели Кустов не должны шляться по дороге во время разведывательной рекогносцировки сил противника. У нас могут возникнуть проблемы, особенно если мы наткнемся на горгорианский патруль.

— Вы же знаете, что я туго соображаю, — оправдывался Спадж.

Черная Ласка затряс его с такой силой, что Пурпурный Опоссум потратил пару минут, чтобы остановить вождя, уговаривая всех идти дальше. От тряски у бедолаги Спаджа язык свесился чуть не до подбородка, а глаза стали вращаться в противоположных направлениях.

— Прекрасно! — выдохнул Черная Ласка. — Теперь он по крайней мере понял, что зря присоединился к моему эскорту.

— Но у парня не было выбора, — промурлыкал Пурпурный Опоссум. — Остальные группы наотрез отказались брать его. — Он качнул головой назад. — Его, кстати, тоже.

— Вы обо мне? — спросил Данвин.

— Нет, нет. Мы говорим о Спадже.

— А я слышал, что обо мне.

Если у Черной Ласки было просто плохое настроение, то у Данвина оно было отвратительным. Когда Отважные Обитатели Кустов стали делиться на поисковые партии, он, естественно, захотел примкнуть к группе, отправляющейся за овцой. Он знал, что сразу узнает Бернис, как только ее увидит.

К несчастью, его желание не учли. За то короткое время, которое Данвин провел среди людей Черной Ласки, он успел так мастерски проявить себя во всех видах вооруженных поединков и вольной борьбы, что лесные братья невзлюбили его до глубины души. Причиной отказа брать в группу Данвина явилась обыкновенная зависть, разбавленная изрядной долей страха. Юноша пытался насильно включиться в поисковую партию, и только Пурпурный Опоссум остановил его.

— Ну-ну, Данвин, — сказал Опоссум, — обдумай-ка все как следует. Что, если группа, к которой ты присоединишься, не найдет Бернис? Вы будете бессмысленно карабкаться по горам, в то время как удачливая группа соединится с нами в столице. Однако! Если ты пойдешь с нами, ты увидишь свою овцу, как только ее приведут. Кроме того, если я не смогу организовать эскорт для сопровождения Черной Ласки, он может вообще обидеться и отменить все поиски. Кто знает, когда ты в этом случае увидишь Бернис! Так что пойдем-ка с нами. В этом куда больше смысла, верно?

Данвин позволил себя уговорить, но все равно обиделся. Он отказался легко перебегать от дерева к дереву, как его учили, и демонстративно шагал по краю дороги, круша кустарник и торчащие ветки своим мечом. При этом он производил достаточно шума, чтобы привлечь внимание горгорианского патруля.

Впрочем, по непонятной причине дорога не охранялась. Поздним вечером на привале четыре путника обсуждали это явление.

— Может, они все горюют по королю? — предположил Опоссум.

— Ты хотел сказать: по подлому беззаконному проклятому узурпатору, — поспешно поправил его Черная Ласка. — Что ж, если так, то нам повезло. Я слышал, эти горгорианцы ищут любой предлог, лишь бы надраться, как свиньи. — Ироническая улыбка тронула его губы. — Что может быть лучше прощания со своим вшивым вожаком, утопленным в крепкой выпивке? И разве настанет лучший момент для атаки, чем когда захватчики набрались по самые зенки?

— Папа Одо на мой день рождения всегда готовил тушеные овечьи глаза, — тупо заметил Данвин, тыча в костер сухой веткой.

— Ик, — сказал Спадж, становясь бледно-зеленым.

— Я надеюсь, он не использовал для этой цели родственников Бернис? — вежливо спросил Опоссум.

— Кстати о тушенках, обед уже готов? — поинтересовался Черная Ласка, заглядывая в маленький котелок, весело булькающий на огне. — Кто сегодня дежурный?

— Я. — Спадж поднял руку. — Я старался как мог. Так что не браните меня, если не получилось. Мы сегодня прошли мимо фермы. И мне было бы легче всего выскочить к их передней двери и предложить наколоть дров в обмен на цыплят и какую-нибудь зелень. Но нет! Вы сказали: живи как в зеленом лесу. И я попытался, так что не кляните меня за вкус. Это жаркое из сушеного мяса, которое Опоссум несет в свой сумочке. Правда, удалось сотворить немного гарнира...

— Короче, ты сделал?

Спадж кивнул.

— Тогда разливай, — объявил Черная Ласка. — Я хочу, чтобы мы поели и быстро ложились спать. Завтра утром выходим пораньше.

Варева было немного, но это не имело значения. Спадж отказался есть собственную стряпню, поскольку Черная Ласка ранил его чувства. Данвин слишком расстроился из-за Бернис, поэтому он только посмотрел на свою порцию, а потом объявил, что в ней грибы (он их терпеть не мог), и вылил обратно в котел, не попробовав. Черная Ласка и Пурпурный Опоссум пожали плечами и накинулись на еду. Вскоре после обеда они откинулись. Через несколько дней, когда Ласка открыл глаза, вместо привычного лиственного покрова он увидел белый крашеный потолок. В следующую минуту острая боль пронзила его позвоночник от копчика до макушки. Он лежал завернутым в чистые простыни, но они были сырыми от пота, а запах больничной комнаты перебивал слабый аромат букетика диких цветов, стоящего на прикроватном столике. Ласка застонал.

— Прекрасно. Вы живы. — Пухлая милая женщина наклонилась, чтобы вытереть его липкий лоб. — Значит, худшее позади. Завтра вы будете уже на ногах, а послезавтра сможете отправиться в путь.

— Кто.., кто вы? — спросил Черная Ласка. — Где я? Где мои люди?

Женщина захихикала, ее кудахтанье было мягким, как свежевыпеченный хлеб.

— Я вдова Джилиджип, и вы на моей ферме. Ваш больной друг ночевал в главной комнате перед очагом. Не бойтесь, ему уже лучше, а вот насчет двух других... — Она заколебалась, и ее розовое лицо потемнело от огорчения.

— Да? Что? Говорите же!

— Здоровяк мне ужасно помог, он так мило присматривал за скотиной, особенно за овцами. А вот другой — сбежал, так и помчался в холмы, вопя, что никто не должен его в чем-то винить. Он удрал сразу же после того, как я разобралась, что с вами случилось.

Ужасное подозрение, сопровождаемое неприятными спазмами в желудке, заползло в душу Черной Ласки.

— А что с нами случилось?

— Грибное отравление.

Глава 26

Крепко зажав в ладони вытянутую при жеребьевке короткую соломинку, Венндель спускался с холма, у подножия которого развалилась гигантская зеленая тварь. Чем ближе он подходил, тем больше она оказывалась, тем сильнее было ее зловоние и тем больше Веннделю хотелось к мамочке. Уверения его товарищей, что они будут все время держать луки натянутыми, а стрелы направленными в сердце чудовища, не согревали. Они-то все безопасно сидели по щелям позади завала булыжников, да к тому же еще наверняка не знали, в каком месте у дракона сердце.

Зато они знали, где находится сердце у человека, и предложили Веннделю вынуть и показать ему его собственное замечательное красное сердце, если он откажется выполнить поручение, которое дала ему сама судьба.

— Э... Дракон! — Голос Веннделя прозвучал как мышиный писк. Ответа не последовало. — Ваше... Ваше Драконство?

Тишина. Юноша подобрался поближе к передней части гигантской рептилии. Тварь не двигалась с тех пор, как поисковая группа засекла ее между холмами. Перед драконьей мордой бежал ручей, вокруг росла пышная сочная трава, щедро осыпанная желтыми, белыми и красными цветами. В общем, это было очень приятное место, если не считать чудовища посередине.

— Эй, эге-гей! — Венндель попытался привлечь внимание дракона. Безрезультатно. Тварь даже не повернула голову и продолжала рассматривать пышный букет цветов. — Дракоша! Драконе! Невыразимый Представитель Драконьих!

— Замолчи, шутник, — проговорил дракон и коротким взмахом хвоста перебросил Веннделя через весь склон и завал булыжников. После этого он опустил голову и, выдрав зубами весь куст цветов, стал неуклюже жевать их (драконьи зубы не приспособлены для такого использования), а затем скорчил жалобную гримасу и начал отплевываться.

Тем временем Отважные Обитатели Кустов в панике искали у Веннделя признаки жизни. Обнаружив, что парень дышит, его привели в сознание, поставили на ноги и послали вниз еще раз. Бедняга еле ковылял, но до дракона добрался.

— Это опять ты? — сказало чудовище, приподнимая драконий аналог брови. — Могу я погоревать над своими несчастьями в одиночестве?

— Разве вы несчастны? — удивился Венндель. — Вы же дракон! Вы не можете быть несчастны. Дракон весьма холодно принял эту информацию.

— А почему бы и нет? Я имею в виду свои собственные дела, связанные с моей собственной жизнью. Не то чтобы мое будущее представлялось мне сплошным прыганьем и проказами, поскольку мы все так или иначе кончаем свою жизнь как бараны. Но я потеряла шерсть, научилась летать и оказалась в этом абсурдном звенящем одеянии! — Тварь присела на задние лапы, чтобы продемонстрировать свое чешуйчатое брюхо.

Пока дракон поднимался, Венндель следил за ним взглядом. Чудовище смотрелось довольно внушительно и на четвереньках, но, когда оно село, Отважный Обитатель Кустов растерянно заморгал и почувствовал подозрительную сырость в штанах.

— Ба-ба-бараны? — пропищал он, прекрасно понимая, что это глупость, но разговор нужно как-то поддерживать. — Почему именно бараны?

Дракон снова прилег на землю и ответил ледяным тоном:

— Да, я упомянула это слово на "Б". Ну и что же? Меня воспитывали скромной овечкой, но позже я пережила много страданий. Несчастная жертва, оторванная от дома, разлученная с единственным дорогим, драгоценным, любимым.., правда, в действительности мы были только хорошими друзьями, но...

— Бернис! — Венндель закричал от радости и пустился в победный пляс.

— Шутник, — сказал дракон и снова зашвырнул его за булыжники. — Называть меня по имени, когда мы еще должным образом не представились. — Он зарычал: — Какая наглость!

Потребовалось некоторое время и несколько официальных представлений, чтобы Бернис прекратила ворчать. Отважные Обитатели Кустов Первой Группы Поисковой Партии повылезли из своих укрытий, обрадованные сведениями, что они нашли правильного дракона. Дракона, столь непривычного к драконству, что он все еще пытался по-овечьи щипать траву. Они поспешили снискать расположение Бернис, сообщив ей всяческие полезные факты. Некоторые касались драконов, их силы и привилегий, а другие — текущей политической ситуации в столице.

— Ax! — сказала Бернис, выслушав последнего взволнованного оратора. — А теперь спросите, волнует ли меня все это.

— Но как же так, — настаивал Персиковый Мангуст. — Вам ведь предоставляют возможность сражаться за освобождение Старой Гидрангии.

— А вам предоставляется возможность убраться из этой долины целыми и невредимыми, — парировала Бернис. — Гидрангианцы! Горгорианцы! Какая мне разница, как они себя называют перед тем, как налопаться котлет? Все это один хрен и кетчуп!

— Великие Боги, как вы могли так подумать, — уговаривал Синий Барсук. Он тщательно взвешивал свои слова, сознавая, что Бернис — существо (не важно, овца или дракон), которое не станет делать что-либо бескорыстно. — Никто не посмеет пустить вас на котлеты. Во всяком случае, не мы, не гидрангианцы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17