Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Югославия в войне

ModernLib.Net / Валецкий Олег / Югославия в войне - Чтение (стр. 13)
Автор: Валецкий Олег
Жанр:

 

 


      Дело здесь не в заслугах сербов с Гырбовицы, ибо существовавшая анархия в Республике Сербской на Гырбовице нередко переходила в настоящий «Дикий Запад». Тут были обычны не только междоусобные перестрелки, но и периодические случаи открытого неповиновения власти со штурмами местного управления внутренних дел или выведением танков против власти. К тому же Гырбовица была городским районом с городской культурой, что вызывало немалое противостояние с сельским Пале, усугублявшееся делениями в политике, ибо Гырбовица была оплотом оппозиционной радикальной партии, а Пале – СДСа и всей власти Республики Сербской. Отношения между этими партиями на низовом уровне были куда хуже, чем на высшем. Но, впрочем, еще хуже отношения были у местных сербских бойцов с собственным командованием, особенно корпусным и бригадным, видевшим в Гырбовице скорее источник лишних хлопот, чем плацдарм для наступления. Вот это-то все и показательно, ибо то, что Гырбовица стала для сербской власти отписанным местом, говорит о том, насколько она хотела взятия Сараево. Саму небольшую Гырбовицу, представлявшую вместе с районами частной застройки. Еврейского гробля и Враца где-то 1, 5х1 километр обороняло два пехотных батальона 1-ой Сараевской бригады численностью по 500-600 человек списочного состава.Однако в наступательных действиях (акциях) бригады с Гырбовицы выделялось, как правило, несколько десятков человек, за исключением нескольких больших операций за всю войну, и то из состава, как правило, двух-трех сотен местных вояк. Командование здесь играло куда меньшую роль, чем на других фронтах и сводилось очень часто к использованию достижений небольших (до десятка человек) групп, действовавших скорее самостоятельно, нежели планово. Конечно, оборона позиций велась более организованно, но и это было делом относительным, ибо была лишь одна линия обороны, да и та весьма рваная с промежутками, порою по сотни метров между «бункерами», устроенными в домах и зданиях. Однако противник не был настолько хорошо организован и силен не имея ни построения по эшелонам, ни маневра силами, ни элементарной дисциплины. К тому же противник был плохо вооружен, и в начале войны были часты случаи, когда некоторые его бойцы шли в «акции» без автоматов, в надежде либо на трофейный автомат, либо на автомат или карабин какого-нибудь своего товарища, а естественно и в надежде на свитки, полученные от своих мулл. Впрочем и сербам было нелегко, ибо городская местность уменьшает преимущество бронетанковой техники и артиллерии, а в людях сербы здесь значительно уступали противнику.
      Сербские силы в Сараево вели тактические действия, не могшие решить вопрос взятия города, да и как было видно с ходом войны, определенные силы наверху власти этого и не хотели.Первоначальный успех сербских сил Илиджи вазявших городские кварталы Неджаричи в июне 1992 не был развито.Сербские силы,в том числе отряды «красных беретов» ДБ Сербии показали склоность к пасивности а и ко грабежам и так и не смогли взять всю Добрыню в ходе своего летнего наступления.Сербские успехи по взятию селений Ахатовичи и Доглоди в силу этого коренным образом обстановку на фронте не переменили.
      В конце концов, уже то что сами мусульманские силы, вопреки своей заведомой слабости, стали нападать на сербские позиции, что, в общем-то, было абсурдом.
      Первое большое нападение последовало в начале июня, когда неприятель перешел в наступление по всему внутреннему обручу сараевского фронта, естественно, нанеся главный удар через Требевич и Златиште, дабы, деблокировав Сараево, установить связь со своими силами в Горажде и тем самым практически захватить сербские общины Пале и Ново Сараево, ибо первая была политическим центром Республики Сербской, а вторая – сербским клином в сердцевине мусульманского политического центра. Командование противника располагало лишь большим количеством плохо вооруженной пехоты, превосходя в этом сербов, но бронетанковой техники почти не имело, кроме нескольких танков и бронетранспортеров во всем Сараево, да и орудий и минометов оно имело незначительное количество, к которым к тому же, не хватало боеприпасов. В то же время, учитывая горный характер местности, покрытой довольно густыми лесами при отсутствии в то время не только сплошных, но и вообще любых линий фронта, шансы на победу у противника были неплохие. Он вполне мог незаметно не только подойти к плохо оборудованным и мало защищенным сербским постам. но и пройти между ними. Однако мусульманская тактика оказалась весьма низкого уровня, обремененная дилетантством, позерством и фанатизмом, что привело к большим потерям, но низким результатам. В общем-то, это характерная черта мусульманских армий в подобных войнах, особенно в их начальных этапах, и если их противник бывает опытен, он легко навязывает им свои условия боя на выгодных позициях, широко используя охваты и обходы, а так же артиллерийско-ракетный огонь по их скоплениям. Сербские силы хотя и были плохо организованы, имели все же то преимущество что действовать в соответствии с боевой обстановкой, а не «видениями» в далеких столичных штабах.
      В том июньском нападении мусульманские силы потеряли сотни убитыми.Правда, в мусульманском командовании были толковые командиры, чему свидетельство их попытки на отдельных участках фронта сначала действовать разведывательно-диверсионными группами из более подготовленных бойцов, и лишь затем вводить в бой пехоту. Это принесло противнику начальные успехи, особенно на Требевиче, где они прорвали сербскую оборону, но сделали свою традиционную ошибку, задержавшись на захваченных позициях, не успевая ввести в бой мало дисциплинированную и плохоподготовленную основную пехотную массу. Все закончилось, как только сербы стабилизировали оборону, а сербская артиллерия накрыла нападавших. Правда противнику удалось на том же Требевиче убить 12 сербских бойцов, в том числе двух командиров рот. Были сербские жертвы и на других участках фронта, но, в основном, в несколько человек. да и все это было скорее заслугой первых ударных отрядов противника, тогда как большая часть его сил к упорным боям оказалась неспособной.
      Точно такой же сценарий повторился в октябре 1992 года под Прачей, где мусульманские силы, напав из направления Горажде, смогли захватить сербские позиции на Прешпице, убив 12 сербских бойцов (один пропал без вести), но затем под Мастиловой стеной они были разбиты, потеряв десятки убитых и раненых.
      Столь же характерно было неприятельское наступление на Никольдан 19 декабря 1992 года. Тогда муслиманские войска, во многом благодаря заслуге своего покойного командира Сафета Зайко смогли достигнуть одного из своих наибольших успехов здесь – захватить поселок Жуч.Впрочем стоит заметить что в этом были заслуги и местной сербской власти, вытеснившей отсюда в октябре четнического воеводу из Сербии Йово Остоича с его людьми, а и местных сербов частично оставивших позиции ради совместных попоек и домашних дел,а частично бежавших с позиций с первыми выстрелами. Однако на другой стороне их постиг неуспех когда бывший портпарол 2-ой Военной области ЮНА полковник Вехбия Карич послал с Игмана диверсионную группу в сотню человек в тыл сербских войск, дабы, охватив с тыла Луковицу, выйти на Требевич и обеспечить выдвижение еще полтысячи бойцов, собранных на Игмане, чем обеспечивался бы успех наступления из внутреннего обруча Сараево. Отряд диверсантов оказался не слишком подготовленным, ибо, успешно войдя в сербский тыл, его бойцы зачем-то напали на сербское село Касиндолска Река и дым от подожженных ими домов вызвал большие сербские силы, которые смогли разбить группу, оставившую несколько десятков трупов. хотя и сами сербы понесли потери около десятка мертвыми.
      Все это было характерно для всего сараевского фронта и одно здесь было общее – сербы лишь оборонялись, не увеличивая свои успехи в обороне контрнаступлением, что вело к новым жертвам и проигрышам.
      Большое сербское поражение произошло в августе 1992 года в поселке Тырново, который тогда так же, как и село Киево и перевал Рогой (дорога Луковица – Фоча) были захвачены мусульманскими силами, что привело к пересечению связи между Сараевско-Романийским и Герцеговским корпусами. Последний тогда удерживал оборону вокруг Фочи и Калиновика, но эти города, вместе со всей Герцеговиной, оказались отрезанными от остальной части Республики Сербской мусульманским анклавом Горажде, получившего в Тырново хорошее связное звено с остальной мусульманской территорией. Из Горажде через горный массив Яхорина (1910 м) на Тырново мусульманской инженерной службой была проложена дорога, по так называемому «Аллахову пути», практически действовавшего и до взятия Трново противником. . Через Тырново через горные массивы Трескавица (2086 м), Белашница (2067 м), Игман (1504 м), большей частью контролируемых мусульманскими силами, можно было беспрепятственно добраться не только до мусульманских городов Тарчина, Ябланицы и Коницы, но и до самого Сараево. Противнику надо было покончить лишь с сербским выступом между Сараево, Тырново и Горажде, который и удерживали сербские силы 1-ой и 2-ой Сараевских бригад.Потом, после нападения на эту сербскую область (Луковица, Добрыня, Касиндол, Войковичи, Миливичи, Тилава, Петровичи, Твырдимич), находившуюся в своеобразной котловине, образуемой Игманом, Яхориной, Требевичем, а так же внешней стороной гор Моймило и Дебело Брдо (600-700 м). образующих своей другой стороной Сараевскую котловину, противник мог установить, как минимум, надежную линию фронта по Требевичу, труднодоступному для бронетехники. Тем самым под удар было бы уже поставлено Пале, а с ним и вся сербская область Романии. Сербские войска вместе с гражданским населением стали бы бежать из вышеупомянутого сербского выступа, тем более что дорога Луковица – Пале шла от района Златиште (у Дебелого Брло), лишь летом взятого сербами, до подъема на Требевич два-три километра всего в пару сотнях, а то и пару десятков метров от мусульманских позиций и была бы сразу же непроходима из-за неприятельского огня. Грунтовая объездная дорога через сербское село Твырдимич, выходившая на горный курорт Яхорина, ставший одной из главных баз сербских сил, находилась в плохом состояния, а в дождь и зимой часто становилась непроходимой и пара диверсантских групп противника могли здесь поставить засады с использованием минно-взрывных средств и надолго остановить подход сербских сил из Пале и Яхорины. С выходом же противника на Требевич в Пале, переполненном бы тогда беженцами, началась бы паника и была хорошая возможность того, что эта новая сербская столица попала бы в руки противника, а сербскому руководству пришлось бы бежать в горы Романии, но уже не ради «гайдукованья» (партизанщины), как иные местные вожди грозились, целясь скорее в адрес Главного штаба ВРС, чем в адрес противника, а ради того, чтобы из расположения Главного штаба в Хан-Пиеске, находившегося еще в трех десятках километров за Романией, попытаться восстановить распадавшийся фронт, подвергаемый бы в таком случае нападением не только со стороны Сараево и Горажде, но и из Високо, Кладня, Олово, Сребренницы, Жепы, и тем самым, под большим вопросом оказалась бы судьба не только Сараевско – Романийской, но и Подринской областей, практически до Зворника.
      Разительным примером является взятие сербской Илиджанской(из Илиджы) бригадой микрорайона Отес в начале декабря 1992 года.Командир этой бригады Зоран Боровина лично повел тогда войска на штурм,что было редкостью на той войне,а при этом он главную роль в операции отвел добровольческим отрядам с которыми сербская военная безопасность упорно боролась,нередко упорнее чем против мусульманских диверсантов.Созданный местными(из Илиджи) сербскими добровольцами отряд «Сербска гарда» величиной с роту под командованием Зорана Капетины был поставлен на острие удара.Помимо них важную роль сыграли отряд местных четников Бранислава Гавриловича-«Бырнета» и отряд добровольцев СНО Драгослава Бокана, а также отряд специальной милиции Илиджы.При поддержке артилерии и бронетехники сербские силы начав наступление 1 декабря за два дня прорвали достаточно крепкую мусульманскую оборону сосотоящую из нескольких линий траншей усиленных минными полями.Мусульманскими войсками были понесены потери в несколько сот убитых,пленных и раненых.Правда и сербы потеряпи около двух десятков человек мертвыми в том числе Зорана Боровину.
 

Боевые действия в Восточной Боснии (в Подринье) и в Герцеговине

      Уход из Подринья Ужичкого корпуса ЮНА привел к катастрофическим последствиям для местных сербов. Мусульманские силы, несмотря на худшую оснащенность, стали наступать практически во всей этой области. Сербы, оказавшись без поддержки ЮНА, показали куда меньшую организованность и сплоченность, чем мусульмане. Их воинские операции здесь отличались не слишком высоким уровнем и, столкнувшись с серьезным сопротивлением, сербскому командованию срочно проходилось менять планы, очень часто просто вообще не считавшиеся с возможностью какого-либо неприятельского наступления и создаваемые под влиянием, скорее эмоций, чем здравого смысла. Случалась здесь и настоящие катастрофы, как например, сербские летние разгромы под Жепой и Горажде. Так, под Жепой 4 июня был разгромлен сербский ударный отряд из Пале, созданный из местных добровольцев 19 мая 1992 года, и то под прямым присмотром военно-политического верха Республики Сербской. Этот пример, кстати, потому наихарактерен, что отряд был создан в Пале, ставшим столицей Республики Сербской и переполненном людьми с верха политической власти, да и военная власть была недалеко, всего в полусотне километров от Пале, в городке Хан-Пиесак. Понятно, что в тогдашней национальной эйфории в этот хорошо оснащаемый отряд добровольно вступали едва ли не наилучшие бойцы, и немало из них были близки с тогдашними верхами РС, в которых были очень сильны «сараевские» сербы.
      Хотя официальной задаче операции было доставление грузов в узел связи ЮНА на горе Зловырх в десяти километрах от Жепы, ясно, что послали наилучший для того времени отряд, хорошо вооруженный, оснащенный, и насчитывавший 291 бойца, минимум, как авангард в наступлении на Жепу. Жепа же была чисто мусульманским городком с весьма экстремистски настроенным населением, традиционно ненавидящим сербов, изгнавших в XIX веке предков «жеплян» из Сербии. Между том, отряд двинулся на Жепу, практически без серьезной разведки, не разворачиваясь в боевые порядки руководствуясь указаниями из Главного штаба.Командир отряда был кадровым офицером ЮНА и не только лично вел отряд,но и взял с собою своего двоюродного брата и о предательстве тут речь идти не могла..На десятом километре дороги от Хан-Пиеска в этот же день 4 июля 1992 года моторизованная колонна отряда, имевшего в своем составе бронемашины(два танка и один БТР), пройдя две баррикады у мусульманских сел и преодолев Бырлошкий мост, попала в глубоком каньоне под селом Палеж в засаду. Противник взрывом завалил дорогу и начал расстреливать колонну автоматическим и охотничьим оружием, и сбрасывать на нее камни. Колонна три для оставалась в каньоне, пока не пришло подкрепление. За это время отряд потерял 34 своих бойца погибшими, несколько десятков пропавшими без вести и множества раненными (по официальным данным). Это произошло и во многом потому что с началом нападения пропала связь, горючее вспыхнуло, и в отряде началась паника. После этого в Пале прошли демонстрации родителей бойцов этого отряда, и, естественно, доверие к военному командованию, по крайней мере Сараевско-Ромавийского корпуса, не только давшего приказ отряду на выступление, резко упало.
      Не лучшим образом развивались события под Горажде. Здесь местные сербские силы, заменившие части Ужичкого корпуса ЮНА, до августа 1992 года без особых трудностей держали оборону в пригородных селениях Горажде. Неприятель тогда, главным образом, выжидал пока к нему «Аллаховым путем» поступит достаточное количество вооружения. В августе противник перешел в наступление, главный удар нанеся из соседних Горажде сел, разбив сербские силы в сербском отступлении, начавшемся 28 августа, где погибло две с половиной сотни человек, как военных, так и гражданских лиц. Многие местные сербы после этого, не задерживаясь, уходили в Сербию, считая главной причиной собственного поражения предательство как руководства всей Республики Сербской, так и собственного руководства общиной. Это, конечно, было не совсем точно, ибо тут была немалая доля вины и самих сербов из Горажде, да и сербов из соседних общин, не желавших идти на позиции под Горажде. Этот же анклав стал к августу 1992 года обладать большой, пусть и плохо вооруженной, группировкой в десяток тысяч человек.Большая их часть были беженцы из соседних общин Фоча, Вишеград, Рогатица, Чайничи, в которых весной была установлена сербская власть и эти бойцы, желая отомстить за свои спаленные и разрушенные дома, за сотни убитых сонародников и собственные страдания, действительно могли добиться очень хороших успехов, хорошо зная свою местность.
      Сербские силы здесь были тогда не особо многочисленны, в том числе из-за большого дезертирства, а мусульманам же бежать было некуда. Вишеград, например, осенью 1992 года обороняли две сербские бригады:Вишеградская, численностью не больше тысячи человек и Горажданская, численностью три-четыре сотни человек. Если учесть разросшиеся в них тылы, как и отсутствие должного количества «интервентных» (ударных) отрядов (в Вишеградской бригаде это был, фактически, усиленный взвод, хотя и звался ротой, а в Горажданской бригаде это был неполный взвод и на этом число «специальцев» заканчивалось). Неудивительно, что к ноябрю 1992 года мусульманские бойцы доходили до самих вершин гор над Вишеградом, откуда могли даже бросать камни на главную достопримечательность Вишеграда – мост через Дрину (построенный турецкой властью под управлением местного сербского уроженца Мехмед-паши Соколовича, серба, принявшего ислам и бывшего родным братом первого сербского православного патриарха в Печской патриархии). Вишеград так же, как и соседний городок Рудо находились тогда под угрозой падения, и лишь низкий уровень командования и подготовки мусульманских сил, как и военная помощь из Сербии, не позволило тогда им развивать свой успех через, практически, открытый фронт и закреплять свои успехи. Большую вину в этом несло главное командование мусульманских сил, очевидно, плохо знакомое с военным искусством. хотя, вероятно, более способное в плане коммерческом.В ином случае боеприпасами своих бойцов оно обеспечить бы здесь смогло, а тем самым и несколько единиц бронетехники, оставшихся ей от ЮНА в начале войны, и не особо многочисленную артиллерию, опять таки пополненную, захваченной в декабре 1992 года сербской артиллерией из бригады Рудо. Разумеется, сербские силы приложили немало труда для защиты Вишеграда, но признавая заслуги определенного числа местных бойцов из тех, кто воевал на фронте, а не в тылу, все же пожалуй большую, если не большую роль сыграли присланные со стороны силы, как специальная милиция не только Республики Сербской, но и Сербии, чья власть совершенно не желала, чтобы мусульманские силы вышли не ее границу в районе неспокойного Санжака,так и добровольцы, как сербские (из Сербии и Черногории), так и русские (из бывшего СССР). Вишеград пожалуй держал если не первое, то одно из первых мест по роли добровольцев в сербских боевых действиях. Именно здесь были самые большие русские добровольческие отряды, во всей югославской войне сыгравшие с ноября 1992 года по май 1993 года очень большую, а возможно и ключевую роль в его обороне. (Не случайно, что восемь русских гробов на церковном кладбище в Вишеграде (что, конечно, малая цифра во всей войне) дают второе по величине, русское кладбище после кладбища Дони Миливичи в Сербском Сараево, куда свезено до двух десятков погибших русских добровольцев из сербских подразделений общин Пале, Ново Сараево и Илиджи.) Не только судьба Вишеграда и Рудо была под большим вопросом в 1992 году и в первой половине 1993 года. Соседний городок Чайничи, обеспечивавший единственное территориальное соединение Герцеговины с Восточной Боснией узким перешейков в два десятка километров (между анклавом Горажде и черногорской границей) подвергался неприятельским нападениям как из Горажде, так и из Югославии, точнее из Санжака.Через Санжак мусульманские боевики, как из Горажде(проходя до Санжака через сербские позиции) так и из самого Санжака, обходя посты МВД Сербии или Черногории, не раз пытались установить коридор с мусульманским Горажде, нападая на местных сербов. Последним пришлось даже устанавливать минные поля на югославской границе, а югославская армия на эту границу перебросила своих пограничников. На санжакском участке югославской границы два десятка боевых групп, шедших как из Санжака, так и из Горажде, по данным Генералштаба югославской армии, было или разбито или рассеянно. Под соседней Фочей сербские силы довольно стабильно держали позиции.Соседний,лежащий в подножии Трескавицы, Калиновик так же был надежно защищен, в том числе благодаря дислоцированной здесь Главным штабом ВРС 1-ой моторизированной бригады Сербской Гвардии, состоявшей главным образом из призываемых на один год молодых солдат.
      Общее состояние на фронте Герцеговинского (Херцоговского) корпуса ВРС было несравненно лучше, чем на позициях Дринского корпуса ВРС, однако и здесь неприятель предпринимал нападения. Самое крупное поражение Герцеговинского корпуса,было падение горного перевала Рогой и поселка Тырново.Впрочем, за падение Тырново, входившего в общину Илиджу, большую ответственность нес и Сараевско-Романийский корпус. Сербским поражением можно считать и захват противником большей части горного массива Трескавица, находившегося в зоне ответственности Герцеговинского корпуса (его бригады из Калиновика), и хотя здесь было несколько упорных боев, противник, одновременно со взятием Тырново, смог и здесь продвинуться вперед. Не думаю, что было разумно со стороны противника предпринимать столько нападений «по всему фронту.Это вело к разбрасыванию силами и средствами и так недостающими, куда лучше послужившими бы ему в Горажде и во всем Подринье, тогда как на Герцеговинском фронте даже полная победа не могла кординально повлиять на ход войны. Однако уже то, что противник перешел в 1992 году в наступление, говорит о пагубности сербской пассивности. Эта пассивность дорого стоила сербским силам вовремя ухода из Герцеговины ЮНА. Тогда противник, главным образам хорватские силы, расширили свои территории вглубь до двух-трех десятков километров от Мостара и Дубровника, установив свою власть в Столце и захватив где-то половину житницы Восточной Герцеговины – долины Попово поле, дойдя на несколько километров до Требиня, главного сербского центра всей Восточной Герцеговины. Общее отступление местных сербов наводило на мысль о предательстве и неспособности верхов к командованию. В Поповом поле в руки противника попал даже монастырь Завалы, где нес службу один из известных сербских святителей Святой Василий Острожский, и достаточно было раз посмотреть на сербские позиции в паре километров от этого монастыря, дабы убедиться, что сербам было куда легче оборонять позиции перед этим монастырем, то есть на повороте Попова поля. К тому же позиции здесь оборонялись весьма относительно, главным образом. по вершинам местных гор, покрытых камнем и низкими, но очень густыми зарослями. Были нередки случаи, когда через эти линии проходили разведывательно-диверсионные группы обеих сторон. Так, под горным массивом Вележем был уничтожен штаб местной бригады ВРС полковника Томо Пушары, и понесены потери в полсотни человек, либо убитых, либо взятых в плен. С сербской стороны подобные „акции“ применялись реже, тем более, что особого смысла в них не было при отказе от наступательных действий о чем свидетельствовала продажа в хорватский Дубровник электроэнергии сербских ГЭС по сохранившимся линиям электропередач. Здесь можно привести случай с двумя русскими добровольцами, перешедшими линию фронта и на попутке съездившими в Дубровник попить пиво, а затем возвратившимися назад.
      В Герцеговинском корпусе добровольцев было не особо много, да и были они, главным образом, в 1992 году.Тогда на этом фронте еще что-то решалось, а хорватские силы еще не заключили негласного перемирия с сербскими силами с начала 1993 по 1995 годы, ненадолго прерванного летом-осенью 1995 года, когда и произошла одна из редких наступательных «акций» сербских сил на «Иванов крест», для чего сюда были переброшены силы из СРК, в том числе его разведывательно-диверсионный отряд «Белые волки», но эта «акция» закончилась практически ничем и вряд ли преследовала серьезные цели. По большому счету, участок фронта от Дубровника до Мостара был стабильным, да и большее время войны мирным. Самые упорные и тяжелые бои в 1992 году сербские силы всей Герцеговины вели на направлениях Горажде и Тырново, а так же на направлении Коница, на участке от Трескавицы до Мостара. Здесь, на горных массивах Височица (1967м), Прен (2013 м), Вележ (1989 м) сербские силы были вынуждены обороняться от неприятельских, главным образом, мусульманских сил. стремившихся овладеть поселком Борци и городком Невесенье, чем сербы бы вытеснялись за Невесеньское поле (долина длинной в два-три десятка километров, а шириной до десятка километров). Не знаю, какие цели преследовались мусульманским командованием в наступлениях на герцеговские «камни», так еще называлась земля Герцеговины, но в любом случае такая трата сил и средств была неразумна. Уже тогда Мостар понемногу делился «союзниками» на западную –хорватскую и восточную –мусульманскую часть, разделявшиеся рекой Неретвой, и сербские силы хотя и находились на позициях на Вележе менее, чем в десятке километров от Мостара, не показывали желания захватить этот город, или хотя бы его восточную мусульманскую часть, что хорватской власти, весьма бы подошло.
      Сербские силы не имели возможностей для больших наступлений в Герцеговине, уже хотя бы из-за ограниченных мобилизационных возможностей здесь. Во всех сербских герцеговинских общинах Билеча, Требинье, Гацко, Невесенья, и в сербской части общин Коница и Мостар, а так же в сербских общинах Чайниче, Фоча и Калиновик, вошедших в САО Восточной Герцеговины с началом войны, оказалось лишь около сотни тысяч жителей.Даже с учетом сербских беженцев, бежавших в этот регион с территории, оказавшееся под властью противника, хотя многие из них отсюда следовали в соседнюю Черногорию или дальше в Сербию вместе с немалым, числом сербов даже из территорий, оставшихся сербскими.
      Так, допустим, сербская бригада из Невесенья имела в своем составе не больше тысячи человек и, понятно, что она никак не могла на равных воевать с противником из-за недостатка людей на столь важном фронте. Сюда слались подразделения из всех частей Герцеговинского корпуса, но в особенности пехотная бригада из Гацко, получившей в корпусе право не «держать» позиции,но при обязанности участвовать во всех его «акциях», подобно прочим ударным отрядам, корпуса а так же специальным силам МВД. Очень большую роль на этом участке в 1992 году сыграли и добровольцы из различных политических движений Сербии и Черногории, а так же силы красных беретов.
      Еще в самом начале боевых действий в мае 1992 года мусульманские силы сумели в своем наступлении захватить сербский район с центром в Брадине (община Коница) при поддержке хорватских сил. Тогда было сожжено полсотни сербских сел и хуторов и убито несколько сот сербов, в том числе гражданских, многие из которых умерли во время своего заключения в известных лагерях Челебичи и Тарчин (По этому делу в международном суде в Гааге осуждено трое тогдашних командиров мусульмано-хорватских сил и один рядовой боец). Мусульманское руководство после взятия Брадины 28 мая 1992 года обеспечило беспрепятственный провоз техники, снаряжения и боеприпасов из порта Плоче (в социалистической Югославии-Карделево)в Хорватии, магистральной автодорогой Плоче-Мостар – Ябланица – Коница либо на свою основную территорию, либо в анклавы Сараево и Горажде. Помимо этого взятие Брадины, находившейся всего в полутора десятках километров от сербских позиций (с юга под Борцима, а с севера под Хаджичами (Сербское Сараево – район Илиджи) воспрепятствовало возможному соединению сербских сил Герцеговины и Сараево. Такое соединение привело бы к полному переходу горных массивов Белашница, Трескавица, Игмана и Височица в сербские руки, практически без боя, и тем самым к полной изоляции Сараево и Горажде, оказавшихся бы тогда в глубоком сербском окружении, как минимум в два-три десятка километров. Возникни подобный сербский план, он вполне мог бы быть осуществлен довольно быстро.От сербских позиций под Борцами до сербских позиций под Хаджичами было всего три десятка километров по автодороге, и сербской бронетехники, собранной из Герцеговинского и Сараевско-Романийского корпусов, надо было бы всего два дня для такого марша при пехотной поддержке как с дороги, так и с гор слева и справа от нее. Однако мусульманский верх куда глубже, видимо, понимал военную стратегию, чем сербский, и тем самым спас и Сараево и Горажде, взяв на время Брадину. Не смотря на это, мусульманское командование, очевидно, не знало достаточно правил оперативного искусства и не умело совершать маневр силами и развивать успех. По логике, ему, с падением сербского Тырново, необходима было главные силы не только своего 1-го (Сараевского), но и 4-го (Герцеговинского) корпусов устремить на Горажде, сформировав сводные группы из лучших сил этих корпусов, а также подразделений и частей центрального подчинения армии и полиции, бросив их на Вишеград, и на Рудо. Этим они могли бы обеспечить связь с Санжаком при полном закрытии границы с Югославией, шедшей по довольно высоким горам (1000-1500 метров), а одновременно установить связь со своим анклавом Жепа, до которого от самого Вишеград было два с половиной десятков километров, а затем и с другим анклавом Сребреницей, соседней Жепе. После этого здесь мусульманские силы выходили бы на границу с Сербией (по реке Дрина). А затем, усилившись, они смогли бы нанести удар по Рогатице через, потерянные ими летом 1992 года после сербского наступления, горные массивы Деветак (1424 м) и Ивица (1497м). В случае успеха они могли бы создать довольно глубокую оборону всего Подринья. Даже в случае неуспеха удара по Рогатице, само наступление на нее мусульманским силам могло обеспечить большую легкость в нанесении удара либо с Игмана и Яхорины по Луковице и Пале, либо с направления Олово и Кладня по Власенице и Соколацу.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25