Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Судья Ди (№11) - Убийство по-китайски: Лабиринт

ModernLib.Net / Исторические детективы / ван Гулик Роберт / Убийство по-китайски: Лабиринт - Чтение (стр. 3)
Автор: ван Гулик Роберт
Жанр: Исторические детективы
Серия: Судья Ди

 

 


Затем сюцай снова замолчал так надолго, что Ма Жун в нетерпении заерзал на стуле.

Сюцай собрал свою волю в кулак и продолжил:

— Ваша честь, негодяи собираются убить моего престарелого отца.

Судья Ди поднял брови.

— Если вы знаете это заранее, — заметил он, — то вам не составит труда предотвратить злодеяние!

Молодой человек покачал головой:

— Позвольте мне поведать вам все с самого начала. Ваша честь, может быть, слышали, как мой бедный отец был оклеветан одним из своих подчиненных, подлым темником У. Он завидовал тому, что отец одержал великую победу на севере, и, хотя тем так и не удалось доказать подлинность выдвинутых обвинений, отцу пришлось подать в отставку.

— Да, я припоминаю эту историю, — сказал судья Ди. — А ваш отец, что, тоже проживает здесь?

— Отец, — ответствовал молодой Дин, — поселился в этом отдаленном крае во многом потому, что моя покойная мать была уроженкой Ланьфана, но еще и потому, что он старался избегать больших городов, где можно случайно встретить бывшего сослуживца. Мы думали, что здесь нас ничто не будет беспокоить. Месяц назад, однако, я начал замечать каких-то подозрительных людей, которые терлись вокруг нашего дома. На прошлой неделе я тайком выследил одного из них. Он направился в северо-восточную часть города к маленькой винной лавке, которая называется «Вечная весна», и скрылся в ней. Как описать вам мое изумление, когда я узнал, расспросив владельца соседней лавки, что на втором этаже дома, где расположена «Вечная весна», проживает У Фэн, старший сын темника У!

Судья Ди с сомнением посмотрел на рассказчика.

— Зачем же, — спросил он, — темник У послал своего сына сюда? Для того чтобы досаждать вашему отцу? Но он и без того погубил его карьеру! Любые дальнейшие козни могут повредить только самому У.

— Я знаю, что он замышляет! — воскликнул возбужденно сюцай. — У известно, что друзья моего отца в столице нашли доказательство тому, что все обвинения, выдвинутые У, чистая клевета. Он подослал своего сына, чтобы тот убил моего отца и тем самым спас презренную жизнь самого У! Ваша честь не знает У Фэна! Это закоренелый пьяница и сорвиголова, которого ничто не развлекает так, как насилие и жестокость. Он нанял каких-то мерзавцев шпионить за нами и нанесет удар, как только представится возможность.

— Даже если дела обстоят именно так, — заметил судья Ди, — я не вижу ни малейшей возможности вмешаться. Все, что я могу вам посоветовать, — это не сводить глаз с младшего У и принять меры для того, чтобы усилить охрану вашей усадьбы. Есть ли сведения о том, что младший У имеет сношения с Цзянь Моу?

— Нет, — ответил юноша. — По всей видимости, У пытается обойтись без помощи Цзяня. Что же касается охраны, то мой отец получает письма с угрозами с того самого времени, как он подал в отставку. Он почти не выходит в город, так что ворота нашей усадьбы заперты днем и ночью. Кроме того, мой отец повелел заделать наглухо все окна и двери своей библиотеки за исключением одной; ключ от этой двери отец всегда держит при себе. Когда отец работает в библиотеке, он закрывает дверь изнутри на запор. Именно в библиотеке мой отец проводит большую часть времени; он пишет там историю войн с варварами.

Судья велел Ма Жуну записать адрес усадьбы Динов. Оказалось, что это— неподалеку от управы, возле Барабанной башни.

Когда сюцай собрался уходить, судья сказал:

— Немедленно сообщите нам, если последуют новые события. Сейчас я должен идти; вы понимаете, мое собственное положение в городе весьма непрочно. Как только я разберусь с Цзянем, я займусь вашим делом.

Сюцай Дин поблагодарил судью и проводил своих гостей до двери чайного домика, где распрощался с ними церемонным поклоном.

Судья Ди и Ма Жун вернулись на главную улицу.

— Этот юноша, — заметил Ма Жун, — напомнил мне историю о человеке, который день и ночь не снимал с головы железный шлем, потому что боялся, что небесный свод может обрушиться!

Судья покачал головой.

— Занятная история, — сказал он задумчиво. — Но что-то мне она совсем не нравится.

Глава четвертая

Дао Гань сообщает о тайне заброшенной усадьбы; хитроумная ловушка устроена в погруженной во тьму управе

Ма Жун в изумлении посмотрел на судью Ди, но тот не удостоил его разъяснениями. В молчании они побрели назад к управе. Цзяо Дай отворил им ворота и сообщил судье, что Дао Гань ожидает его в кабинете.

Тогда судья Ди позвал десятника Хуна. Когда все четверо сыщиков уселись перед столом, судья вкратце пересказал им свою беседу с сюцаем Дином. Затем он попросил доложить Дао Ганя.

Лицо Дао Ганя вытянулось еще пуще обычного, когда он начал:

— Дела пока не благоприятствуют нам, ваша честь. Этот мерзавец Цзянь находится в неплохом положении. Он высосал все что можно из уезда, но не тронул явившихся сюда из столицы членов богатых семейств, чтобы те не послали на него доноса императору. Я имею в виду, в частности, генерала Дина, сына которого ваша честь повстречали, а также Да Кея, сына наместника Да Шоу-цзяня.

Цзянь Моу оказался очень хитер; он не стал слишком туго закручивать гайки. Он собирает немалую дань со всех торговцев в округе, но всегда оставляет им значительную долю прибыли. Он также поддерживает мир и порядок, — сообразно со своим пониманием, конечно. Если кто-то пойман на воровстве или как зачинщик драки, молодчики Цзяня избивают такого до полусмерти прямо на месте преступления. Правда, говорят, что молодчики эти едят и пьют в харчевнях и постоялых дворах, не платя при этом ни медяка. С другой стороны, Цзянь тратит деньги направо и налево, так что многие торговцы имеют в лице его и его дружины отличных клиентов. Больше всего от тирании этого человека страдают владельцы маленьких лавок и ремесленники. В целом, однако, жители Ланьфана вполне смирились со своей судьбой и полагают, что могло бы быть и хуже.

— Преданы ли Цзяню его люди? — перебил судья.

— Похоже, что так, — ответил Дао Гань. — Эти негодяи, общим числом около ста человек, проводят все время за хмельной чашей и азартными играми. Цзянь набрал их из числа опустившихся горожан и дезертиров, служивших ранее в императорской армии. Усадьба Цзяня, кстати, похожа на крепость. Она находится возле западных ворот города. Высокая внешняя стена утыкана железными пиками, а главный вход днем и ночью сторожат четверо вооруженных до зубов охранников.

Судья Ди слегка помолчал, медленно теребя бакенбарды, а затем спросил:

— А что тебе удалось узнать про Да Кея?

— Да Кей, — отвечал Дао Гань, — живет возле Речных Врат. Живет спокойно, как и положено человеку, удалившемуся на покой. Но люди немало рассказывают про его отца, покойного наместника Да Шоу-цзяня. Это был сумасбродный старик, который большую часть времени проводил в загородном имении у подножия гор возле дороги, что выходит из восточных городских врат. Усадьба в этом имении — старый мрачный дом, окруженный густым лесом. Люди говорят, что построили его больше двух веков назад. На задах дома наместник устроил лабиринт, площадью больше одного цина. Хитросплетение дорожек создают изгороди из густого кустарника и стены из речных валунов. Одни говорят, что в лабиринте этом полным-полно ядовитых гадов; другие же утверждают, что наместник установил в нем многочисленные ловушки. Так или иначе, лабиринт так сложно устроен, что никто, исключая самого старого наместника, никогда не отваживался войти в него. Наместник же посещал лабиринт почти каждый день и проводил в нем нескончаемые часы.

Судья Ди выслушал рассказ Дао Ганя с большим интересом.

— Прелюбопытнейшая история! — воскликнул он. — Часто ли Да Кей навещает загородный дом?

Дао Гань покачал головой:

— Нет. Да Кей уехал оттуда сразу же после похорон старого наместника и никогда не возвращался. В особняке сейчас никто не живет, если не считать старика привратника и его жены. Люди говорят, что это место населено демонами и что по ночам дух старого наместника бродит там. Все стараются объезжать имение стороной даже при свете дня. Городская же усадьба наместника расположена у самых восточных врат. Но Да Кей продал ее вскоре после смерти отца и купил нынешний свой дом на другом конце города. Дом стоит на пустоши в юго-западном квартале, возле самой реки. Сам я туда сходить не успел, но люди говорят, что это — богатый дом, обнесенный высокой стеной.

Судья Ди поднялся и стал прохаживаться по кабинету.

Вскоре он нетерпеливо заговорил:

— Свержение Цзянь Моу выглядит для меня делом, которое не требует ничего, кроме военной силы, поэтому в настоящий момент оно не особенно интересует меня. Слишком похоже на игру в шахматы, когда противник и его силы известны с самого начала и не предвидится никаких неожиданностей. С другой стороны, я немало заинтригован двумя интереснейшими случаями, а именно двусмысленным завещанием наместника Да и еще не совершившимся, но ожидаемым убийством генерала Дина. Я бы хотел сосредоточиться на этих двух загадках, а вместо этого первым делом я вынужден свергать жалкого местечкового самодура! Какая нелепая история!

В гневе судья дернул себя за бороду, а затем сказал:

— Ладно, видать, с этим ничего не поделаешь! Сейчас надо перекусить, а потом мы откроем первое заседание суда.

И с этими словами судья Ди вышел из кабинета. Его помощники последовали за ним в пустую казарму, где домоправитель приготовил для них простую трапезу.

Когда они входили в казарму, Цзяо Дай сделал знак Ма Жуну, чтобы тот задержался в коридоре, и прошептал ему:

— Опасаюсь, что его превосходительство недооценивает, какая сила нам противостоит. Мы с вами опытные воины, мы знаем, что у нас нет надежды на победу. У Цзянь Моу — сто обученных бойцов; у нас, не считая самого судьи, только вы да я. До ближайшей заставы три дня скакать верхом. Не следует ли нам убедить судью не проявлять беспечность?

Ма Жун потеребил свои короткие усики.

— Судья Ди, — сказал он тихо, — знает не меньше твоего. Полагаю, он уже изобрел план действий, пригодный в нашем положении.

— Ни один хитроумный план, — заметил Цзяо Дай, — не поможет против превосходящей силы. Мы готовы на все, но что станется с женами судьи и его детьми? Цзянь не пощадит их. Считаю, что мы обязаны предложить судье сперва притворно подчиниться Цзяню, а затем продумать, как напасть на него. Через две недели у нас здесь будет полк солдат.

Ма Жун покачал головой.

— Никто не рад непрошеным советам, — сказал он. — Стоит подождать и посмотреть, что будет дальше. Нет лучше смерти, чем отважно пасть в честном бою.

— Отлично, — сказал Цзяо Дай, — присоединимся к остальным и будем молчать о нашей беседе, дабы не тревожить десятника и Дао Ганя.

Они вошли в казарму стражи и со вкусом принялись за еду.

Съев рис, Дао Гань утер рукой подбородок и сказал:

— Я служу более трех лет под началом судьи Ди и, как мне кажется, неплохо его понимаю. Но сейчас я недоумеваю, почему его так заинтересовало старое дело о наследстве и убийство, которое еще неизвестно, свершится или нет. А между тем перед нами стоит трудная и безотлагательная задача — свержение Цзянь Моу. Вот ты, Хун, знаешь его превосходительство всю жизнь. Скажи, что ты думаешь по этому поводу?

Десятник Хун доедал свой суп, придерживая усы левой рукой. Поставив миску на стол, он молвил с улыбкой:

— За долгие годы службы я понял только одно про нашего судью: не стоит и пытаться понять его!

Все засмеялись, встали из-за стола и вновь вернулись в кабинет.

Когда Хун помогал судье облачиться в церемониальные одежды, тот сказал ему:

— Поскольку у нас в управе нет слуг, то ныне вы четверо будете выполнять их обязанности.

Молвив это, судья Ди сложил ширму, которая отделяла его кабинет от зала заседаний, и взошел на помост.

Усевшись на скамью, судья повелел десятнику Хуну и Дао Ганю встать рядом, взять на себя обязанности писцов и вести протокол. Ма Жун и Цзяо Дай должны были стоять у подножия помоста в качестве судебных приставов.

Ма Жун обменялся с Цзяо Даем удивленным взглядом. Они не могли понять, почему судья так желает придать происходящему видимость настоящего судебного заседания. Глядя на пустой зал, Цзяо Дай подумал, что все это более напоминает ему театральное представление.

Судья Ди постучал своим молоточком по скамье и торжественно возгласил:

— Я, начальник уезда, открываю первое судебное заседание. Цзяо Дай, введите в зал заключенных!

Вскоре Цзяо Дай ввел шестерых разбойников и девушку, которые были связаны вместе одной длинной цепью.

Приблизившись к помосту, пленники изумились, узрев судью, в полном облачении восседающего на шаткой скамье в пустынном зале.

С бесстрастным лицом судья Ди повелел Дао Ганю записать полное имя и прежнее занятие каждого разбойника, а затем сказал:

— Вы совершили преступление: грабеж на большой дороге, сопряженный с покушением на убийство. Закон обязывает меня приговорить вас к смерти через обезглавливание, имущество ваше конфискуют, а головы ваши, прибитые гвоздями к городским вратам, будут в назидание другим на три дня выставлены на обозрение. Однако, учитывая, что никто из жертв разбоя не лишился жизни и не получил серьезных повреждений, а также принимая во внимание причины, подвигшие вас на этот отчаянный поступок, я пришел к решению, что в вашем случае милосердие должно склонить чашу закона в свою сторону. И я, данной мне властью, отпускаю вас на свободу с единственным условием — вы будете служить приставами при нашей управе, столько, сколько я пожелаю, а Фан будет вашим старостой. Вы принесете присягу и будете ей верны, пока я не освобожу вас от ваших обязанностей.

Ошеломленные разбойники не могли поверить собственным ушам.

— Ваша честь, — заговорил наконец Фан, — мы, ничтожные людишки, глубоко благодарны вам за оказанное снисхождение. Но все сказанное вами означает только то, что исполнение смертного приговора откладывается на несколько дней. Ваша честь еще не знает, как мстителен Цзянь Моу, и…

Судья вновь постучал молотком по столу и громогласно изрек:

— Повинуйтесь начальнику, испытывайте трепет перед врученными мне знаками власти. Знайте, что в этот самый день и час тысячи судей во всех концах Поднебесной в своем торжественном облачении вершат справедливость во имя нефритового трона и черноволосого народа. С незапамятных времен они соблюдают обычаи и порядок, установленные мудрыми предками и одобренные волею Неба, а также торжественным согласием миллионов и миллионов подданных Срединного государства! Не случалось ли вам видеть, как кто-нибудь пытается водрузить шест посреди горного потока? Шест стоит один лишь миг, а затем его уносит вечно текущей могучей стремниной. Точно так же люди порочные или невежественные могут на краткое время обрести власть и пытаться поколебать священные устои нашего общества. Но разве не видим мы с кристальной ясностью, что все такие попытки всегда кончаются сокрушительным падением самозванцев? Потеряв веру в знамение Неба, рискуешь потерять веру в самого себя. Встаньте и да снимут с вас цепи!

Разбойники, может, и не поняли всей глубины слов, произнесенных судьей Ди, но были глубоко тронуты его искренностью и оказанным им безграничным доверием. Сыщики же догадались, что все сказанное было обращено не только к преступникам, но и к ним. Ма Жун и Цзяо Дай, склонив головы, поспешно освободили узников от оков.

Затем судья Ди вновь обратился к подсудимым:

— Сейчас каждый из вас поведает Дао Ганю и десятнику Хуну о притеснениях, которые он испытал от Цзянь Моу и его приспешников, и знайте, что в свое время все ваши жалобы будут рассмотрены в суде. Теперь нас, однако, ждут иные неотложные дела. Вы, шестеро, отправляйтесь в арсенал, возьмите доспехи и оружие бывших приставов, отнесите их во двор управы и вычистите. Ма Жун и Цзяо Дай обучат вас воинским приемам. Дочь же Фана поступает в распоряжение домоправителя; она будет прислуживать в жилых покоях. На этом я закрываю первое заседание суда.

Судья встал и направился в свой кабинет, где переоделся в уютный домашний халат. Только он начал перебирать документы, как вошел староста Фан. Фан поклонился и почтительно сказал:

— Ваша честь, возле той долины, где мы напали на вас, в лагере живут еще около тридцати горожан, покинувших Ланьфан из-за произвола, творимого Цзянь Моу. Все они мне хорошо знакомы. Пятеро или шестеро из их числа — отъявленные мерзавцы, остальные же — честные люди, за которых я могу поручиться. Мне пришло в голову, что я мог бы разыскать их и взять на службу в управу.

— Отличная мысль! — воскликнул судья. — Седлай коня и скачи к ним. Выбери из них тех, кого сочтешь достойным, и возвращайся в город под покровом тьмы, разбив всех на группы по два-три человека. И пусть идут разными путями, чтобы не привлечь ничьего внимания.

Староста Фан помчался исполнять повеление.

К вечеру двор уже напоминал военный лагерь.

Десять человек в черных лакированных шлемах и кожаных доспехах с красными кушаками, как и положено судебным приставам, осваивали военные приемы под руководством старосты Фана. Еще десять в легких кольчугах и блестящих медных шлемах обучались у Ма Жуна искусству фехтования на пиках. Цзяо Дай, в свою очередь, посвящал десять других воинов в тайны мечевой сечи.

Врата управы были заперты, возле них на страже стояли десятник Хун и Дао Гань.

Ближе к ночи судья Ди приказал всем собраться в зале заседаний.

При свете одинокой свечи он дал поручение каждому, и, закончив, он попросил соблюдать полное молчание и задул свечу.

Дао Гань покинул зал; он осторожно затворил дверь за собой и прошел по темному коридору, освещая путь маленьким бумажным фонариком.

Добравшись до тюрьмы, он открыл дверь камеры смотрителя, отвязал цепь, которой тот был прикован к стене, и сказал строгим голосом:

— За небрежение обязанностями судья решил уволить тебя со службы. Ты не заботился должным образом о доверенных тебе печатях управы. В ближайшие дни судья наберет в управу новых служителей, и первым преступником, который предстанет закованным в цепи перед его помостом, окажется самоуверенный тиран Цзянь Моу!

Смотритель злобно посмотрел на Дао Ганя.

Не говоря ни слова, Дао Гань провел его по коридору и через пустынный двор. Они миновали безлюдную казарму; везде царили мрак и безмолвие.

Дао Гань отпер ворота и выпихнул смотрителя на улицу.

— Убирайся, — прорычал он. — И чтобы твоей хари я здесь больше не видел!

Смотритель недоверчиво посмотрел на Дао Ганя. С ухмылкой он изрек:

— Я вернусь быстрее, чем ты ждешь, болван!

И, сказав это, растворился во тьме.

Глава пятая

Двадцать негодяев нападают на управу под покровом ночи; судья Ди совершает рискованную вылазку

Едва миновала полночь, как тишину в управе нарушили громкие звуки.

Грубые голоса выкрикивали приказы, слышен был звон мечей. Тараном вышибали главные ворота, глухие удары разносились в ночном воздухе.

Но внутри управы никто не шелохнулся.

Треснули доски, тяжелые створки повалились на землю. Двадцать негодяев, потрясая дубинками, копьями и мечами, ворвались внутрь. Предводительствовал здоровенный детина с факелом в руке.

Вломившись в первый дворик, они принялись кричать:

— Где этот судейский пес? Где этот презренный начальник?

Детина вышиб пинком дверь во внутренний двор и посторонился, пропуская вперед свою шайку.

Во дворе негодяи остановились, поскольку кругом был кромешный мрак.

Внезапно все шесть дверей приемной распахнулись настежь; двор озарился светом десятков больших свечей и фонарей, которые стояли в два ряда внутри помещения.

Нападавшие, ослепленные внезапным светом, почти не видели окруживших их справа и слева солдат. Свет играл на их шлемах и на золоченых остриях пик, изготовленных к бою. Возле лестницы они увидели отряд судебных приставов с обнаженными мечами.

На верхней ступеньке появилась внушительная фигура в полном церемониальном убранстве, мерцающем в свете факелов золотом шитья, и с крылатой судейской шапкой на голове.

Рядом с судьей виднелись два высоких воина в форме кавалерийских тысяцких. Их латы и наплечия сверкали, и цветастые плюмажи свисали с макушек остроконечных шлемов. Один из воинов сжимал в руках тугой лук со стрелой наизготове.

Вооруженные негодяи врываются в управу

Громогласным голосом судья возгласил:

— Перед вами уездный начальник Ланьфана! Сложите оружие!

Детина с обнаженным мечом первым оправился от неожиданности.

— Прорывайтесь наружу! — скомандовал он сообщникам.

Но не успел он занести меч, как уже рухнул на землю, хрипя и корчась, — стрела Цзяо Дая пронзила ему горло. И тут же чей-то властный голос приказал из приемной:

— Напра-во!

В ответ на эту команду раздался топот ног и лязг железа. Негодяи в растерянности переглядывались. Один из них закричал:

— Братья, нам конец! Здесь армия! — и с этими словами бросил свою пику к нижней ступени лестницы. Затем, отстегивая пояс с висевшим на нем мечом, он молвил: — Ну что же, за шесть лет я дослужился до старшины. Видно, снова мне придется начать с рядового!

Услышав эти слова, Ма Жун рявкнул:

— Кто здесь называет себя старшиной?

На это говоривший заученно отчеканил:

— Старшина Лин, шестая пехотная рота, тридцать третья армия Левого Крыла. Слушаю и повинуюсь, господин тысяцкий!

— Все дезертиры — шаг вперед! — приказал Ма Жун.

Еще пятеро вышли вслед за старшиной и встали по стойке «смирно».

Ма Жун изрек сурово:

— Всем вам предстоит предстать перед трибуналом.

Между тем остальные негодяи сдали свое оружие приставам, которые связали им руки за спиной.

Судья сказал:

— Тысяцкий, спросите их, сколько еще дезертиров насчитывается в Ланьфане.

Ма Жун громко повторил вопрос судьи старшине.

— Около сорока, господин!

Судья Ди погладил бороду.

— Видно, вам придется навестить еще несколько приграничных уездов, — сказал он Ма Жуну. — Мне нужны солдаты. Предлагайте всем дезертирам вновь поступить на службу и обещайте им прощение от главнокомандующего.

Ма Жун немедленно скомандовал:

— Старшина Лин и пять рядовых! Тотчас же возвращайтесь, откуда пришли, и предстаньте здесь к полудню. Снимите с себя эти штатские тряпки и облачитесь в уставное обмундирование!

Ма Жун и Цзяо Дай арестовывают преступника

Шестеро дезертиров прокричали «Есть!» и ушли.

Судья Ди сделал знак. Приставы повели пленников в тюрьму, где их уже поджидал Дао Гань.

Дао Гань начал записывать имена бандитов; пятнадцатым, и последним, оказался не кто иной, как отпущенный им смотритель тюрьмы. Лицо Дао Ганя расплылось в широкой ухмылке.

— Ты не ошибся, мерзавец! И верно, ты вернулся сюда раньше, чем я тебя ожидал.

С этой речью Дао Гань открыл дверь камеры, где и прежде сидел смотритель, и втолкнул его туда мягким пинком.

На главном дворе новоиспеченные солдаты, рекрутированные Фаном, положили пики на плечо и направились маршем в казарму стражи.

Судья Ди увидел, как они маршируют, и с улыбкой молвил Ма Жуну:

— Совсем неплохо для одного дня занятий!

Затем Ди спустился вниз по лестнице. Два пристава заперли двери приемной, откуда перед этим вышел десятник Хун, нагруженный старыми котелками, чайниками и железной цепью.

Судья Ди заметил:

— У тебя голос настоящего командира, десятник!

* * *

На следующее утро на рассвете три всадника выехали из здания управы.

Посредине, в охотничьей одежде, ехал судья Ди. Рядом с ним, в форме кавалерийских тысяцких, которая придавала им внушительный вид, ехали Ма Жун и Цзяо Дай.

Они скакали на запад; по дороге судья обернулся в седле и увидел большой желтый флаг, который развевался на крыше управы. На флаге было написано красными иероглифами: «Штаб армии»

— Мои красавицы трудились над этим полотнищем всю ночь! — с улыбкой сказал судья своим спутникам.

Всадники направлялись к усадьбе Цзянь Моу.

Перед воротами усадьбы стояли четверо дюжих молодцов, вооруженных алебардами.

Ма Жун осадил коня прямо перед ними. Указывая плеткой на ворота, он приказал:

— Отворяйте!

По всей видимости, дезертиры, отпущенные ночью, уже разнесли слух о прибытии солдат. Охрана колебалась недолго: ворота отворились, и судья Ди со спутниками въехали внутрь.

В первом дворе несколько десятков человек, столпившись, возбужденно о чем-то беседовали. Увидев всадников, они немедленно замолчали и начали оценивающе рассматривать незнакомцев. Те, у кого были мечи, поспешили спрятать оружие в складках одежды. Трое приехавших, не глядя по сторонам, пересекли двор. Ма Жун въехал на коне по четырем ступенькам, которые вели во внутренний двор, судья и Цзяо Дай последовали за ним.

Во втором дворе под командованием старшины Лина тридцать человек драили мечи и копья и натирали маслом кожаные доспехи.

На ходу Ма Жун приказал капралу:

— Следуйте за мной с десятью рядовыми!

В третьем дворе никого не было, кроме нескольких слуг, разбежавшихся при виде всадников. Ма Жун направил коня к большому дому на задах усадьбы. Подковы коня стучали по каменным плитам. Изукрашенная резьбой красная лаковая дверь указывала на то, что это — вход в парадную залу.

По всей видимости, они ворвались туда в самый разгар срочного совещания. В центре залы сидели трое. Посередине в большом кресле, покрытом тигровой шкурой, восседал широкоплечий человек с тяжелой челюстью и властным лицом, украшенным тонкими усиками и короткой черной бородой. Казалось, что он только что встал с ложа: на нем все еще была ночная рубашка из белого шелка, поверх которой он накинул домашний халат с пурпурной вышивкой. Голову его венчала маленькая черная шапочка. Двое его пожилых собеседников сидели напротив на украшенных резьбой скамеечках из черного дерева. Было видно, что и они одевались в спешке.

Зала казалась скорее арсеналом, чем гостиной богатого дома, — стены сплошь завешаны копьями, пиками, щитами, а пол устлан шкурами диких зверей.

Троица в немом изумлении уставилась на пришельцев. Судья Ди, в свою очередь, тоже не промолвил ни слова. Он сразу направился к пустому креслу и сел в него. Ма Жун и Цзяо Дай расположились прямо напротив Цзянь Моу, одарив его презрительными взглядами.

Советники Цзяня поспешно встали со скамеечек и попрятались за хозяйским креслом.

Судья обратился к Ма Жуну обычным своим голосом:

— Тысяцкий, город находится на военном положении. Так что вы вольны поступить с этими мерзавцами, как вам угодно!

Ма Жун повернул голову и крикнул:

— Старшина Лин!

Старшина, в сопровождении четырех солдат, поспешно появился на пороге. Ма Жун спросил его:

— Кто из этих преступников— изменник Цзянь Моу?

Старшина указал на человека в кресле. Ма Жун изрек:

— Цзянь Моу, вы арестованы по обвинению в мятеже!

Цзянь вскочил с места; глядя прямо в глаза Ма Жуну, он выкрикнул не менее повелительным голосом:

— Как ты смеешь приказывать в моем доме? Стража, вышвырните их прочь!

Но тут Ма Жун ударил его в зубы кулаком в кольчужной перчатке. Цзянь рухнул, сокрушив в падении изящный чайный столик со стоявшим на нем драгоценным фарфоровым сервизом.

Шестеро свирепого вида негодяев тут же выскочили из-за большой ширмы у задней стены залы. Они размахивали длинными мечами, а их предводитель сжимал в руках секиру.

Увидев Ма Жуна и Цзяо Дая в их полном боевом облачении, они застыли от неожиданности. Ма Жун резко крикнул телохранителям Цзяня:

— Немедленно сложите оружие! Командующий позже решит, виновны вы в соучастии или не виновны!

У Цзяня был сломан нос; хлынувшая из него кровь обагрила одежду; он поднял голову и закричал:

— Не слушайте этих ублюдков, люди! Разве не мой рис вы ели десять лет? Убейте этого пса, который называет себя уездным начальником!

Предводитель телохранителей занес секиру над головой судьи, но тот даже не шелохнулся. Поглаживая бакенбарды, он презрительно взирал на нападавшего.

— Погоди, брат Ван! — вскричал тут старшина Лин. — Разве я не предупреждал тебя, что весь город кишит солдатами? Мы потерпели поражение, повсюду армия!

Человек с секирой явно колебался.

Цзяо Дай нетерпеливо топнул ногой по полу.

— Пошли отсюда! — воскликнул он. — У нас есть дела поважнее, чем возиться с кучкой мерзавцев!

И, молвив это, он повернулся к выходу.

Цзянь Моу к тому времени вновь лишился чувств. Ма Жун, не обращая никакого внимания на телохранителей, склонился над Цзянем и принялся его связывать.

Судья Ди встал с кресла, поправил свое платье и холодно бросил человеку с секирой:

— Положи на место это опасное орудие, человек!

Повернувшись к нему спиной, он пристально посмотрел на двух советников, которые во время всех этих событий не шелохнулись и не произнесли ни слова; было очевидно, что, пока решается исход дела, они предпочитали бы оставаться в стороне.

— А вы кто такие? — высокомерно спросил их судья.

Старший отвесил низкий поклон и почтительно заговорил:

— Ваша честь, я, ничтожный, служил при этом Цзяне советником. Позвольте мне заверить вашу честь, что…

— Закончишь этот рассказ в суде! — перебил советника судья Ди, сказав затем Ма Жуну: — Поспешим назад в управу. Возьмем с собой только этого Цзянь Моу и его двух советников. С остальными разберемся позже.

— Так точно, начальник! — откликнулся Ма Жун и подал знак старшине Лину. Четверо солдат надежно связали двух советников. Цзяо Дай сделал две петли на тонкой цепи, висевшей у его пояса, и набросил их на шеи арестованным, после чего выволок их за дверь. Привязывая цепь к луке седла, он коротко бросил им:

— Если не хотите задохнуться, то придется побегать!

Цзяо Дай вскочил на коня, и судья Ди последовал его примеру. Ма Жун перекинул бесчувственное тело Цзянь Моу через спину своего коня. Он приказал старшине Лину:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16