Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Глаза Ангела

ModernLib.Net / Триллеры / Ван Ластбадер Эрик / Глаза Ангела - Чтение (стр. 25)
Автор: Ван Ластбадер Эрик
Жанр: Триллеры

 

 


«Каким это делом ты занята, интересно?» «Я ехала за черным „Зилом“ прямо из Москвы». «За машиной, в которой приехала Наташа Маякова? Чего ради?»

«А ты знаешь эту женщину?»

«Разумеется. Я знаю всех, кто заходит в это здание». Получалось так, что тогда, в театре, Марс лгал. Ирина содрогнулась от страха. Черная пропасть под ней разверзла свою страшную пасть и нетерпеливо ждала, когда же наконец Ирина упадет в нее... Боже, Боже мой! Что же делается на свете? Ирину охватил страшный озноб, ей стало дурно, к горлу подступила тошнота. В следующий момент началась рвота, и Одиссей быстро подтащил Ирину к краю бассейна и держал ее голову над бортиком, чтобы рвотная жидкость не попала в воду. Легким свистом он позвал Лару с Татьяной, на зов мгновенно явилась Лара.

— Твой любимый Волков заимел еще одну жертву, — сказал ей космонавт.

Лара подошла к бортику, вытащила Ирину из воды, уложила и отправилась за пылесосом — убрать грязь.

— Ты как, нормально? — обратился к Ирине Одиссей, когда Лара ушла. Дельфин подплыл к тому месту, где лежала Ирина, и, выпрыгнув из воды, дотронулся круглым носом до плеча женщины.

— Пока нет, — глухо ответила Ирина. — Чувствую себя отвратительно, — Она села и хотела еще что-то добавить, но Одиссей приложил палец к губам, напоминая о подслушивающих устройствах.

Вернулась Лара и начала уборку.

— Сколько времени вы работаете в органах? — спросила Ирина у молодой женщины.

— Да всю свою сознательную жизнь, — ответила Лара. — И Татьяна, кстати, тоже.

— А как долго вы работаете под началом Марса Волкова?

— С тех пор, как было организовано все это с целью выяснения причин и последствий того неудачного полета на Марс.

— Вы со всеми так откровенны? — спросила Ирина Лару.

— Нет, только с вами, — ответила Лара. Уборку она закончила, но пылесос не выключила.

— Мне кажется, — сказал космонавт, — Лара и Татьяна немного изменились с тех пор, как стали работать здесь.

— Да, — кивнула Лара. — И мы не все докладываем начальству.

Ирина улыбнулась.

— Я смотрю, у вас тут дружная команда собралась.

— В определенном смысле ты права, — ответил Одиссей. — Однажды Волков, чтобы завоевать мое доверие, отключил подслушивающие устройства. Но меня не обманешь. У него в одежде был крохотный магнитофон, и мне это было прекрасно известно. В следующий раз я заставил его раздеться и зайти в воду, а Лара, пока он плавал со мной в бассейне, сделала копию с кассеты, записанной на этом магнитофоне. Хочешь послушать? Там много интересного...

Ирину вдруг как током ударило, ее охватила паника и страх, а краска сбежала с лица.

— Ирина, тебе что, плохо?

— Я сделала одну ужасную вещь, Одиссей. Ужасную. Я следила за Наташей Маяковой и обнаружила, что она тайно встречается с Валерием Бондаренко, и рассказала об этом Марсу. Понимаешь? Я ему все рассказала!

В наступившей тишине пылесос монотонно и нудно гудел. Одиссей повернулся к Ларе и жестко сказал:

— Иди и позвони.

Лара, явно удивленная подобной просьбой, спросила:

— Ты уверен, что так надо?

— Быстро, Лара. Иди.

И молодая женщина послушно отправилась звонить.

* * *

Когда Наташа не пришла на свидание, Валерий сразу понял; что-то случилось. Он, не раздумывая, сел в машину и поехал в Архангельское, но не обычной дорогой, а другим путем, и еще перед этим покружил немного, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. Все время, пока ехал, Валерий думал о Наташе. Когда он ждал ее в фойе театра, где они обычно встречались, у него появилось нехорошее предчувствие. Он ждал и ждал, сгорая от нетерпения, а Наташа все не показывалась. Это могло означать только одно: произошли неприятности. Между Наташей и Валерием было условлено, что в случае, если один из них не сможет прийти на свидание, он должен оставить письмо с предупреждением в отделе корреспонденции до востребования на почтамте. Перед каждой встречей Валерий отправлялся на почтамт и проверял, нет ли на его имя письма. Перед последним, несостоявшимся, свиданием Валерий, как обычно, ходил на почтамт — письма не было.

Наташа была человеком аккуратным и не могла забыть про письмо. Значит, какие-то совершенно неожиданные события помешали ей прийти. Валерий не имел возможности навести справки о Наташе в театре, не привлекая к себе внимания, поэтому он сразу же отказался от этой мысли и ушел, огорченный и взволнованный, надеясь, конечно, на лучшее, но в глубине души предчувствуя самое плохое. Позднее он позвонил Наташе домой из телефона-автомата. Трубку снял какой-то мужчина и официальный голосом поинтересовался, кто спрашивает. Ошарашенный Валерий быстро положил трубку на рычаг и посмотрел на нее с отвращением, словно она превратилась в змею.

Всю дорогу из Москвы в Архангельское Валерий сосредоточенно думал, просчитывал возможные варианты, как шахматный игрок. Усилием воли он заставил себя забыть про Наташу, потому что, во-первых, ничего не мог для нее сделать в данный момент, а во-вторых, понимал, что ее судьба уже решена и изменить что-либо будет вряд ли возможно. Наташа была опытным конспиратором, многому научилась у Валерия и стала практически профессионалом своего дела. К сожалению, и профессионалам не всегда удается выходить сухими из воды, В чем-то Наташа, наверное, совершила ошибку. В чем? Сейчас у Валерия не было времени выяснять это, ему предстояло заняться решением других важных дел. Вот только удастся ли ему опередить своих врагов?

Итак, вероятнее всего, Наташа уже находится в следственном изоляторе. А если это так, ей там быстро развяжут язык, заставят рассказать все. Значит, времени у Валерия мало. Он не надеялся на то, что Наташа будет героически молчать, так как знал, что в следственном изоляторе бьют...

Валерий приехал в Архангельское, избежав слежки; обогнув чудесную усадьбу и березовую рощу, он вскоре уже подъезжал к интернату, но не стал парковать машину на стоянке, а оставил ее в дорожной колее, диагональю идущей через лес, в укромном, незаметном месте. Перед тем как выйти из машины, Валерий еще недолго оставался в ней, не выключая мотора, прислушиваясь к говору синиц, жужжанию насекомых. Лесная жизнь шла, как обычно, ничего в ней не менялось, и каждый день походил на предыдущий. Мир и покой. А что готовило будущее Валерию? Он вытащил кобуру, достал пистолет. Оружие было сделано в Германии и работало отлично. Валерий заткнул пистолет за пояс и вышел из машины, направившись в сторону интерната. С пистолетом за поясом идти было не очень-то удобно, но для личной безопасности это было лучше, чем держать оружие в кобуре.

Валерий заодно проверил и свой нож — достаточно ли у него острое лезвие. Около интерната было тихо, ничего подозрительного Валерий не заметил, видимо, сотрудники безопасности еще не успели приехать и окружить здание. Обходя широкие ступени, ведущие к входу, Валерий почти убедил себя в том, что с Наташей все в порядке, что она каким-то образом сумела выкрутиться или пока еще не успела рассказать на допросе абсолютно все, что знала. В интернат Валерий вошел через неприметный служебный вход, и сразу же в нос ударили неприятные резкие запахи, но на этот раз он не обратил на них никакого внимания, осторожно поднялся на третий этаж и постоял у двери, ведущей с лестницы на этаж, напряженно вглядываясь вдаль — нет ли кого. Откуда-то появился человек, по виду — явно сотрудник органов, прошел по коридору до двери комнаты, где находилась дочь Валерия, открыл ее и вошел внутрь. Сердце Валерия упало: бедная, бедная Наташа. Она все им рассказала! Но, вероятно, это случилось не так давно — в противном случае здание было бы оцеплено к приезду Валерия. Время шло, и Валерий, стараясь не шуметь, снова выглянул в коридор, посмотрел налево — никого, посмотрел направо — и увидел еще одного сотрудника, охранявшего вход в комнату. Валерий стремительно прошел по коридору и, подойдя к охраннику, сказал:

— Мне нужен доктор Калинин. Вы его не видели?

Охранник открыл рот, чтобы ответить, но не успел ничего сказать: острый нож воткнулся ему в грудь между третьим и четвертым ребрами и пронзил сердце. Охранник безмолвно повалился на Валерия, и тот быстро оттащил труп по коридору в комнату одной древней старухи, находящейся в коматозном состоянии. Обыскал карманы охранника, взял себе его удостоверение и оружие и бесшумно выскользнул из комнаты. Дойдя до комнаты дочери, Валерий вошел внутрь. Второй сотрудник органов безопасности успел лишь крикнуть: «Стоять на месте», а затем в изумлении посмотрел на нож, торчавший из его груди. Упав на одно колено, он вытащил пистолет, но Валерий пинком выбил оружие из руки раненого. В следующую секунду тот схватил ногу Валерия за лодыжку и с силой потянул к себе, Валерий не удержался на ногах и упал, а сотрудник безопасности уже был сверху, из раны на его груди сочилась кровь, и Валерий понял, что лезвие ножа при ударе задело кость, поэтому ранение не стало смертельным. Сотрудник безопасности вцепился пальцами в горло Валерия, стараясь задушить своего противника. Валерий ударил его коленом в пах; враг дико закричал, вытаращив от боли глаза и плюясь кровью, но продолжал давить большими пальцами на горло Валерия. Тогда Бондаренко три раза провел удар ките в грудь противника и почувствовал, что на третий раз сломал ему ребра. Сотрудник мешком повалился на пол, а Валерий вскочил и подбежал к кровати, на которой лежала дочка.

Никогда он не был так рад увидеть ее бледное, безрадостное лицо. Схватив девушку в охапку, он вышел из комнаты в коридор; коридор был пуст, и Валерий, быстро пройдя его, дошел до лестницы и стал спускаться вниз. Через семь минут он уже находился рядом с машиной. Оставив дочь в машине, Валерий поспешил обратно к интернату — надо было закончить еще одно дело. Обогнув здание, он устремился к лужайке, где часто отдыхал, когда приезжал к дочке. Обернувшись на здание интерната, он увидел через распахнутые двери главного входа деловито снующих медсестер, занятых обычным своим делом; кто-то из них поддерживал больного, кто-то катил перед собой инвалидное кресло. Невдалеке стояла группа врачей, и Валерий заметил среди них доктора Калинина. Почти в тот же момент и доктор заметил Валерия. Лицо врача побледнело, и он начал торопливо пробираться между своими коллегами в направлении, противоположном тому, где стоял Валерий. Валерий побежал к лужайке, кинулся к лавочке, на которой всегда сидел парнишка с родимым пятном на щеке. Лавочка была пуста, и тут, случайно посмотрев на большую одинокую березу и мимо нее в лес, Валерий заметил, что за подростком, которого он искал, гонятся двое людей. Парнишка бежал в лес, но было ясно, что скрыться от своих преследователей он не сможет. Валерий вытащил оружие, встал на одно колено и, держа пистолет обеими руками, прицелился и выстрелил два раза, Двое мужчин упали.

— Товарищ! — раздался голос за спиной Бондаренко. Валерий резко обернулся и увидел доктора Калинина, бегущего по лужайке. Он показывал на Валерия пальцем. Врач кричал, не переставая. Валерий выстрелил, и доктор Калинин, взмахнув руками, упал ничком на землю. Прежде чем убитый успел коснуться лицом земли, Валерий уже мчался к березовой роще и, добежав, услышал окрик:

— Руки вверх!

Валерий встал как вкопанный и поднял руки.

Из кустов вышел парнишка с родимым пятном.

— Валерий! — радостно воскликнул он.

— Ну ты меня и напугал, — облегченно вздохнул Бондаренко, опуская руки. — Привет, Сергей. Что это ты тут делаешь, прячась по кустам?

— Я хотел убедиться, что вы выбрались отсюда без проблем. Метко вы стреляете!

Они дружно рассмеялись, но Сергей, внезапно посерьезнев, спросил:

— Что случилось?

— Пошли, — сказал Валерий, увлекая парня за собой. — Наташа в Лефортово.

— Но как же они узнали? Неужели среди нас находится предатель? Если это так, мы пропали.

Пробираясь между деревьями, Валерий и его товарищ вышли на заброшенную дорогу, у обочины которой была оставлена машина.

— Давай без паники, — строгим голосом посоветовал парнишке Валерий.

— Это все Волков, я уверен. Я его за версту чую, — ответил тот. — Хитрая лисица. Сколько людей он провел, не счесть! Обаятельная скотина.

И в этот момент Валерий подумал об Ирине.

* * *

Разделаться с Деке оказалось очень просто. Он не сопротивлялся. Кои, уходя, подвесила его труп вверх ногами в лаборатории, которая находилась за татуировочной мастерской. Лицо Деке, изуродованное до неузнаваемости, находилось все-таки в лучшем состоянии, чем его тело.

Прошло всего лишь двадцать две минуты с тех пор, как Кои вошла в лабораторию Деке, полную необычных запахов: формальдегида, серной кислоты, ацетона и других. Эти запахи связывались в воображении Кои со смертью, мгновенным разрушением, и она довольно долго втирала разные ядовитые жидкости в тело юноши, словно он был не человек, а цыпленок, предназначенный для жарки, и Кои натирала его не химикалиями, а специями.

Женщина спустилась в метро, села в поезд. Стены подземки и вагонов поезда пестрели рекламными объявлениями; реклама была везде: на больших плакатах, свисающих с потолка, на флагах, развевающихся над головой, даже на поручнях, за которые держались пассажиры поездов. Кои без разбора читала все объявления подряд, но их смысл не доходил до нее, Она как бы находилась вне времени, вне реальности, жила в своем собственном пространстве, путешествовала не по темному тоннелю подземки, а по тоннелю иного мира. Ум Кои не был занят ничем, лицо ее застыло, превратилось в маску божества, которое так нравилось Большому Эзу: жалость и удовольствие, слитые воедино.

Женщина вышла из метро на станции Хамако. Здесь начиналась вражеская территория, и следовало соблюдать особую осторожность. Словно наяву, Кои слышала голос Большого Эзу: «Во-вторых, наш долг — наказать Хитазуру за его преступления против членов моей семьи. В-третьих, следует стереть с лица земли Тори Нан. Уничтожить ее, чтобы впредь не вмешивалась в наши дела. Кроме того, эта женщина убила Фукуду».

Деке рассказал Кои о том, как к нему приходила Тори Нан в сопровождении мужчины по имени Рассел Слейд и расспрашивала о металлическом шарике, который принесла с собой. Шарик был сделан из гафния, что выяснилось после тестов, проведенных в лаборатории за татуировочной мастерской. Недавно американец пришел снова вместе с Хитазурой, на руках они несли Тори, которая была без сознания. Как сообщили мужчины, Тори была ранена отравленным сурикеном; яд был органического происхождения, в его состав входили токсичные вещества, выделенные из рыбы-фугу и аконита. Как правило, отравление этим ядом заканчивалось смертью.

Тори Нан повезло — в кровь попало очень небольшое количество яда, и благодаря этому и еще сильному организму девушки, смерти удалось избежать. Кои узнала от Деке название больницы, в которую поместили Тори. Больница принадлежала Хитазуре и была расположена недалеко от станции метро «Хамако». Сначала Деке не хотел говорить, где находится больница, но Кои заставила его сделать это, превратив лицо и тело Деке в кровавое месиво.

Кои без труда нашла больницу. Она представляла собой современное, геометрически правильное высотное здание из железобетона с узкими прорезями окон. При больнице имелся небольшой дворик, пройти в него нужно было через окованные железом ворота. Во дворике высилась одинокая криптомерия, выращенная умелыми руками мастера бонсай, были разбросаны группы камней, из-за чего двор казался большего размера, чем он был на самом деле.

В течение сорока пяти минут Кои наблюдала за зданием больницы, за всеми приходящими и выходящими из здания людьми, за машинами, приезжавшими туда и парковавшимися на другой улице, а не на той, на которой стояла больница. Людей Хитазуры Кои не видела, но знала, что они должны быть где-нибудь поблизости. Прежде чем проникнуть внутрь здания, Кои хотела выследить охранников, и через час после того, как она начала наблюдать за домом, ее терпение было вознаграждено. Она приметила человека, который ходил вокруг больницы, причем довольно быстро, из чего Кои заключила, что он — не единственный охранник. Где-то были еще люди, но их она не видела. Внимательно следя за поведением охранника, Кои думала о том, что ей вряд ли удастся пробраться в больницу, не привлекая его внимания. С самого начала она подумала о крыше, именно таким путем — через крышу — она сможет попасть в дом, и теперь, спустя час, склонялась к первоначальному мнению: единственный ее шанс — крыша. О главном входе и думать было нечего, а у черного входа стоял автомобиль с двумя охранниками. Кроме того, из соображений безопасности, Хитазура, скорее всего, поместил Тори Нан на верхнем этаже.

Еще двое людей Хитазуры дежурили на крыше, но они услышала шаги Кои слишком поздно, когда она уже была рядом. Первому охраннику не повезло — Кои сломала ему шею, но до второго — огромного, как бык, лысого бугая с маленькими злыми глазками — добраться не успела, и тот, ухмыляясь и не обращая ни малейшего внимания на мертвого товарища, манил ее к себе пальцем. Вместо того, чтобы подойти к нему, Кои быстро скрылась в тени каких-то сооружений на крыше и следила за врагом издали. Лысый бугай вытащил свое оружие — киотецусог, длинную цепь, на одном конце которой крепилось изогнутое обоюдоострое лезвие, а на другой — утыканный острыми иглами шар.

Размотав цепь, охранник начал вертеть ею над головой, приближаясь к месту, где скрылась Кои. Пока он это делал, Кои незаметно вышла из своего укрытия и подобралась к бугаю сзади. Подойдя к нему достаточно близко, она прыгнула на него, изо всей силы ударив его локтем в бок, а другой рукой надавила ему на горло спереди. Это было с ее стороны ошибкой, потому что охранник вцепился зубами в ее руку с таким остервенением, что прокусил ее до кости. Кои, вскрикнув, упала и едва успела откатиться в сторону, как на то место, где она лежала секунду назад, с грохотом опустился игольчатый шар, а в следующий миг в ее сторону полетело обоюдоострое лезвие, прикрепленное к другому концу цепи. Кои увернулась и ударила ступнями обеих ног лысому охраннику ниже колен. Тот покачнулся и, чтобы не упасть, вытянул вперед руки, и тогда Кои, схватив конец цепи с ножом, моментально перерезала охраннику горло.

Поле боя было очищено от врагов, и Кои могла спокойно осмотреться. Внизу, под пеленой смога, лежал Токио; густые испарения вредных веществ размыли очертания города, смешали краски. Тускло сияли огни в домах, а небо, нависавшее над грязно-желтым туманом, было необыкновенного перламутрового цвета, какого Кои еще ни разу в своей жизни не видела.

Станция «Хамако» находилась близко от здания больницы, и Кои недолго наблюдала за тем, как снуют поезда, как расплавленной ртутью сверкают рельсы, как толпы людей на платформе спешат к подошедшему поезду. Потом отвернулась и пошла к трупу лысого охранника. Оторвав полосу ткани от его рубашки, она перевязала себе рану на руке, чтобы остановить кровотечение. Проделав это, женщина внимательно огляделась. Невдалеке от нее находилась небольшая железобетонная конструкция с дверью, ведущей в здание, но Кои не хотелось использовать этот путь. Чересчур рискованно. Если она наткнется на охранников на узкой лестнице, то тогда останется единственный выбор — вернуться наверх, на крышу, где ее могут ждать враги. Через ярко освещенные окна больницы пробраться внутрь тоже было невозможно — сразу заметят.

Неожиданно Кои обратила внимание на небольшое окно над главным входом, на которое падала тень от здания, стоящего напротив. Окно, по всей видимости, вело в ванную комнату и было таким маленьким, что мужчина едва ли смог бы в него пролезть, но Кои решила попробовать. Взяв с собой цепь, она пошла к задней части здания, прикрепила к цепи кусок нейлоновой веревки: обмотала цепь вокруг дымохода, аккуратно размотала веревку и привязала ее свободный конец к поясу. Потом прошла до стены, в которой было маленькое окно, и спустилась вниз с крыши, повиснув в воздухе. Веревка держала ее, и Кои вполне благополучно добралась до окна, оперлась обеими ногами о боковые выступы. Окно было полуоткрыто, и Кои пролезла внутрь. Отвязав веревку от пояса, женщина в течение десяти минут тихо стояла, прислушиваясь к доносившимся до нее звукам; хлопанью дверей, шагам, голосам. Она не услышала ни включенного телевизора или радиоприемника, ни проигрывателя или видеомагнитофона. Когда Кои убедилась, что запомнила все возможные звуки, она прошла через ванную комнату к двери и снова прислушалась. Потом открыла дверь и постояла в дверном проеме еще минут десять, привыкая к больничным запахам. Никаких чужеродных звуков слух Кои не уловил, и она решила действовать.

В здании больницы было пять этажей, и Кои стояла сейчас на последнем этаже, где, по ее расчетам, Хитазура поместил Тори, Кои сделала шаг вперед, в холл. Справа от нее была лестничная площадка, с которой вела вниз витая металлическая лестница. Вдали виднелись две комнаты, обе без света, с открытыми дверями. Слева находилась еще одна комната, дверь в нее была закрыта, а из-под двери просачивался свет.

Кои замерла, затаив дыхание. Боковым зрением она вдруг увидела справа от себя движущуюся тень — кто-то поднимался по лестнице. Женщина сжала свое энергетическое поле до минимальных размеров, практически перестала дышать. И вдруг увидела над лестницей голову мужчины. Послышались приглушенные голоса. Изогнувшись, Кои посмотрела вниз, на лестницу, и заметила макушку головы другого мужчины. Это был охранник, стороживший лестницу. Разговор между двумя мужчинами скоро закончился, и один из них двинулся вниз. Коротышка-охранник остался на своем посту.

Кои невидимкой скользнула к двери комнаты слева, пока внимание охранника отвлеклось на его собеседника, подождала у двери, прислушалась. В комнате было тихо. Тогда Кои открыла дверь и вошла. Спальня была меблирована в европейском стиле: на полу лежал огромный черно-красный ковер, на стене висело зеркало и несколько современных картин, на тумбочке у кровати стояла зажженная лампа. Кои посмотрела на деревянную кровать — там мирно спала красивая, несмотря на болезненный цвет лица, женщина. Кои застыла. Не двигаясь, смотрела она на спящую. Та дышала ровно, спокойно, длинные, блестящие волосы разметались по подушке.

Так вот ты какая, Тори Нан!

Токио

Тори снилось то время, когда ее называли Диким Ребенком. Это было девять лет назад, год спустя после того, как она познакомилась с Хитазурой, который помог ей и ее брату выпутаться из неприятной истории, связанной со смертью молодого якудзы. А потом Тори познакомилась с Бернардом Годвином и вскоре после этого начала работать в Центре.

Главным администратором Центра был тогда Том Ройс — долговязый, костлявый и загорелый уроженец Техаса. Необыкновенно энергичный, быстрый, сильный, Ройс напоминал удалого ковбоя, его легко можно было представить в ковбойской шляпе, гоняющимся с лассо в руках за молодым бычком. Бернард Годвин отправил Ройса в Токио, к Тори. Он должен был дать проинструктировать ее о порядках и дисциплине, заведенных в Центре. Тори считала, что в Японию надо было послать кого угодно, только не Тома Ройса. Через неделю Тори отправила Бернарду телеграмму о том, что Ройс не годится для работы в Японии, но в ответ получила следующий категоричный текст: "Ты обязана подчиняться дисциплине. И выполнять приказы. К мнению Тори в Центре не прислушались, и напрасно — она оказалась права. Пребывание Ройса в Японии закончилось самым плачевным образом.

Ройс воображал себя ковбоем, хотя никогда им не был. Однако Япония — не Соединенные Штаты, и ковбойские замашки в этой стране были совершенно неуместны. Когда однажды Тори нашла мертвого Ройса, лежащего на заднем крыльце дома, где она жила, то даже не удивилась. Этого следовало ожидать. Тем не менее все происшедшее не избавляло ее от ответственности, и Тори страшно разозлилась. Она же предупреждала! Кроме того, ей совсем не понравилось, что убийство произошло буквально у нее под носом. Она встала на колени перед телом Ройса и увидела, что Тома застрелили из его же собственного кольта. Пистолет лежал рядом с трупом. Какая ужасная смерть! Тори была готова поспорить, что Ройса убили якудза. Разъяренная, она отправилась к Хитазуре.

— Я не знаю, кто убил твоего американца, — заявил Хитазура после обычного обмена приветствиями и после того как, в соответствии с протоколом, они выпили по чашке зеленого чая и обсуждали множество малозначащих, не имеющих отношения к делу тем, — но мне его не жалко. Слезы лить я не собираюсь, так же, как и ты, наверное.

— Мое личное отношение к Ройсу здесь ни при чем, — возразила Тори. — Фактически он приехал в Японию из-за меня, поэтому я несу ответственность за все, что с ним случилось. И его убийца прекрасно понимал, что к чему; убив Ройса, он бросил вызов мне.

— Твой американец был плохо воспитан и вел себя отвратительно: говорил громко, держал себя вызывающе, агрессивно, заигрывал с нашими женщинами и унижал наших мужчин. Он получил по заслугам.

— Но застрелил-то его один человек, — сказала Тори, вставая, — и этот человек должен ответить за свой поступок.

Хитазура разлил чай по чашкам.

— Думаю, на этот раз, Тори-сан, тебе следует предать случившееся забвению.

— Но для меня это вопрос чести. Если я промолчу, ничего не сделаю, то потеряю уважение к себе, и мои хозяева тоже перестанут меня уважать.

Хитазура молчал, и Тори ушла, оставив его допивать чай в одиночестве.

* * *

В следующие несколько недель Тори развила бурную деятельность: встречалась с массой людей, знакомых и незнакомых, льстила им, угрожала, поила спиртным и так далее, но не выяснила ничего нового об убийстве Тома Ройса. Люди или действительно не знали, или не хотели говорить. Несмотря на свою известность, на уважение, которое она завоевала среди японцев, Тори оставалась для местных жителей всего лишь иностранкой. Она давно мечтала о том, чтобы Япония стала ее родным домом, но во время своего безуспешного расследования убийства Ройса поняла, что этого не будет никогда. Какой бы замечательной ни была Тори, в Японии ее все равно считают чужестранкой, хотя бы потому, что родилась она в другой стране.

Оставив свои бесплодные попытки, Тори собралась и уехала в Штаты, испытав при этом чувство необыкновенного облегчения. Она встретилась с Бернардом Годвином в главном здании Центра, а потом отправилась домой, в Лос-Анджелес, в Сад Дианы.

Отец не встретил ее словами: «А какого черта ты тут делаешь?», потому что был в отъезде по какому-то делу; Грег тоже отсутствовал, выполняя секретное задание НАСА, так что Тори повидалась только с матерью. Но вскоре, сытая по горло и Лорой, и жизнью в Лос-Анджелесе, Тори упаковала свои вещи и, попрощавшись с родительницей, улетела обратно в Токио.

Встреча с любимым городом принесла ей невыразимую радость; за время отсутствия Тори Токио успел измениться — на месте старых домов и кварталов выросли новые, и она едва узнала некоторые районы. Ей нравилась такая переменчивость, уникальная способность города меняться прямо на глазах. Тори любила его суетливость, вечную занятость, нервную энергичность, любила его за беспокойный нрав. Стоило Тори увидеть знакомые здания и улицы, и у нее на душе стало спокойно и весело. Она вернулась к своим обычным занятиям, но все-таки убийство Ройса не выходило из головы. Она постоянно вспоминала свою встречу и разговор с Хитазурой и склонялась к мнению, что Ройса могли застрелить люди Хитазуры, и, может быть, даже он сам. Тори размышляла и о том, что она будет делать в случае, если эти ее опасения вдруг подтвердятся. Начинать ли ей войну с Хитазурой или лучше сделать вид, что ничего не произошло? Этот вопрос полностью занимал мысли Тори, когда она однажды вечером пошла поужинать в престижный клуб «Неоновая морская звезда», в районе Гиндза.

Недалеко от нее, за соседним столиком, сидели два на удивление похожих друг на друга бизнесмена и пили сакэ. Судя по их внешнему виду, они уже приняли изрядную дозу спиртного; пиджаки сняли и повесили на спинки стульев. Бизнесмены были бы не прочь провести оставшуюся часть вечера в компании женщин, но дойти до ближайшего акачочина, чтобы нанять там подружек за плату, равную среднемесячному окладу обычного японца, они были уже не в силах. Вместо этого они начали рассказывать о своей сексуальной жизни в семье с отвратительными подробностями, а потом резко, без всяких переходов, как обычно бывает с пьяными людьми, изменили тему разговора. Теперь они стали хвалиться своими трудовыми подвигами, выставляя себя настоящими героями, каковыми они себя, очевидно, считали. Тори эти скучные и противные разговоры утомили, и она уже собиралась пересесть за другой столик, как вдруг один из бизнесменов, тот, что был ниже ростом, сказал:

— А, это что! Вот мой босс убил человека! Сущая правда, клянусь! На прошлой неделе мы немного выпили вместе, и он мне сам обо всем рассказал. Да, точно, он застрелил какого-то американца. Тот якобы изнасиловал его дочь и за это получил, Мой босс, ты знаешь, человек старомодный, его предки — Мурасито — были самураями и служили при дворе первого сегуна Иэясу Токугава. Я спросил моего босса, почему он не пошел в полицию, на что он очень рассердился. «Как? — спросил он. — В полицию? Мучить мою бедную дочь? Чтобы ей устраивали там допросы, обследования, чтобы она испытала на себе весь позор? Никогда! Суды, дознания — это не для меня. Дело следовало закончить быстро, тихо, без свидетелей. Наказать мерзавца — и все», Я с ним согласен, он абсолютно прав.

Тори, услышав такую интересную речь, подвинулась поближе к низенькому бизнесмену, наклонилась, сделав вид, что ищет что-то в своей сумке, и незаметно вытащила бумажник коротышки из внутреннего кармана пиджака, Достала оттуда визитную карточку и засунула бумажник обратно в карман; потом выпрямилась и посмотрела кругом как ни в чем не бывало.

На следующее утро Тори заявилась в офис «Тандем Поликарбон». Офис располагался в большом двенадцати-этажном здании в Синдзюку; кабинет директора находился на последнем этаже. Поднявшись наверх, Тори зашла в приемную и попросила аудиенции у Тока Мурасито, но ей отказали, объяснив, что директор в данный момент проводит совещание, а потом будет занят весь день. На столе у секретарши Тори заметила блокнот, куда заносились имена желающих получить аудиенцию у Мурасито, однако ей не было сделано на этот счет никаких предложений. Ее не спросили, когда бы она желала назначить встречу. Подождав немного, Тори подошла к секретарше и попросила:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34