Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бесприютный

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Варгас Фред / Бесприютный - Чтение (стр. 6)
Автор: Варгас Фред
Жанр: Криминальные детективы

 

 


– Ты знаешь, что с ним стало?

– Кажется, он играл по вечерам в разных кафе. «Глаз рыси», например. Можешь там спросить.

Луи отметил про себя, что полиция Невера еще не заметила сходства между аккордеонистом и фотороботом, напечатанным накануне. Но скоро это станет очевидным. Рано или поздно кто-нибудь в Невере узнает его. Дело времени, сказал бы Луазель.

– А Секатор? Он еще здесь?

– Его я больше не видел. Но я и не следил за ним. Тебя интересует его настоящее имя?

Луи кивнул, и Пуше полистал папку.

– Тевенен, Жан Тевенен. Тогда ему было сорок семь лет. Тебе нужно спросить у Мерлена, бывшего директора. Может, он оставил его при себе садовником, пока не продал Институт.

– Ты знаешь, где его можно найти?

– Кажется, он уехал отсюда. Зайдем ко мне, и я тебе скажу. Моя секретарша была знакома с одним преподавателем.

Пуше заплатил за пиво и подмигнул Луи, в знак того, что не забыл о пари.

Секретарь подтвердила Луи, что Поль Мерлен действительно покинул Невер. После банкротства он какое-то время жил в Невере, а потом нашел работу в Париже.

Пуше повел Луи обедать вместе с двумя коллегами. Луи снова зашел в туалет, чтобы ополоснуть Бюфо. Его беспокоила обратная дорога – в машине было очень жарко. Но Марк, конечно, никогда бы не согласился приглядеть за жабой. Он присматривал за питомцем Марты, и то спасибо. Луи очень волновался за парня. Сколько еще он сможет защищать его от травли всей страны? И сколько у него займет времени, чтобы узнать, кто же он: опасный псих или храбрец, как сказал Пуше. Во всяком случае, история с изнасилованием оказалась правдой. Клеман ничего не выдумал. Были по крайней мере двое, кто его ненавидел. Два насильника. Одного звали Жан Тевенен, он же Секатор. Луи вспомнил раны на теле убитых женщин, и его передернуло. Образ Секатора был ему ненавистен.

О третьем соучастнике ничего не было известно. Луи собрался покинуть полицейских Невера далеко за полдень. Оставалось самое деликатное дело. Он тронул Пуше за плечо, и капитан удивленно посмотрел на него.

– Предположим, – тихо сказал Луи, – ты скоро услышишь о молодом садовнике.

– О поливальщике? Я о нем услышу?

– Возможно, Пуше, и в связи с очень грязным делом.

Озадаченный Пуше хотел было что-то сказать, но Луи жестом остановил его.

– Допустим, парижская полиция и я по-разному смотрим на это дело. И предположим, что прав я. Мне нужно немного времени, несколько дней. И предположим, что это время дашь мне ты, забыв, что мы с тобой виделись. Это не будет служебным проступком, а просто небольшим упущением без серьезных последствий.

Пуше напряженно уставился на Луи, не зная, на что решиться.

– А если я спрошу, ради чего все это?

– Законный вопрос. Скажем так, молодой Воке, который проявил себя храбрецом, имеет право на шанс и ты ему доверяешь, потому что он тебя не подставит.

Пуше неуверенно провел пальцем по губам, потом, не глядя на Луи, протянул ему руку.

– Допустим, я это сделаю, – сказал он.

Двое мужчин молча направились к выходу. На пороге Луи снова протянул капитану руку.

– Было бы хорошо, – неожиданно сказал Пуше, – заключить новое пари. Давай снова поборемся за кружку пива.

– О чем пари? – спросил Луи.

Оба на мгновение задумались.

– Вот, – сказал Пуше, ткнув пальцем в афишу сельскохозяйственного конкурса в витрине ресторана. Я всегда хотел знать, мул – это детеныш ослицы и жеребца или кобылы и осла?

– А что, есть разница?

– По-моему, да. Я и сам не знаю, клянусь. На что ставишь, Немец?

– Ослица и жеребец.

– Тогда я – на кобылу и осла. Пусть первый, кто узнает правильный ответ, позвонит другому.

Они попрощались, и Луи направился к машине.

Сев за руль, он достал из кармана картонку и дописал напротив имени Жака Пуше, капитана в Невере: «Хороший парень, даже очень. – Первое мнение составлено чересчур поспешно. – Дал почитать дело об изнасиловании в Невере. Прикроет меня. – Новое пари: чей детеныш мул (я сказал: ослица/жеребец). – Проигравший угощает пивом».

Потом он достал из бардачка тряпку для протирки стекол, обильно смочил ее в канаве, посадил Бюфо на переднее сиденье и накрыл его. Так жаба не будет ему докучать.

– Видишь ли, Бюфо, – сказал он, включая зажигание, – есть на белом свете два человека, которым не живется спокойно. Уж они-то не стали бы накрывать тебе башку мокрой тряпкой.

Луи тронулся с места.

– И я, старина, собираюсь найти этих двоих, – добавил он.

Глава 19

Луи проснулся поздно, весь в липком поту. На улице уже стояла жара. Пока варился кофе, он позвонил в кафе на углу улицы Шаль с забавным названием «Красный осел». Это напомнило Луи о заключенном накануне пари с Жаком Пуше, и он стал думать, как же проникнуть в тайну размножения мулов, хотя, в сущности, ему было на нее плевать. Но это было не обычное пари, а спор с двойным дном. Главным тут был их договор с Пуше и его молчание. Узнай Луазель, что Луи известно имя человека на фотороботе, и Клеман Воке погиб.

Хозяйка «Красного осла» попросила подождать, пока она сходит за Вандузлером-старшим. Бывший сыщик часами играл в карты в задней комнате кафе с соседями. Вот уже несколько месяцев с ними играла женщина, к которой он, похоже, питал слабость. На всякий случай, не веря в успех, Луи открыл толковый словарь на слове «мул» и с изумлением прочел, что это «гибрид – самца осла и кобылы». А для невежд в скобочках была приписка, что гибрид ослицы и жеребца называется лошак. Луи так удивился, что машинально поставил телефон на стол. Ему было странно, что он не знал того, что известно всем на свете. Кроме Пуше, который, значит, был таким же невеждой, но Луи это совсем не утешало. Если так дальше пойдет, он и другие пробелы обнаружит. Например, окажется, что «стул» или «бутылка» значат совсем не то, что он думал целых пятьдесят лет. Луи поискал картонку, на которой записал условие пари. Он уже забыл, на что поставил.

Ослица и жеребец, стало быть, лошак. Черт… Он налил себе большую чашку кофе и вдруг услышал в трубке скрипучий голос.

– Извини, – сказал он Вандузлеру, – я тут выяснял кое-что о размножении животных… Отвечай кратко… Как прошла ночь? Как Воке?… Хорошо… Хорошо… Марта приходила?… Она тоже была рада? Хорошо, спасибо… В газетах ничего нового? Ладно… Скажи Марку, что история с изнасилованием – правда… Да… Не сейчас… Мне надо найти директора…

Луи повесил трубку, убрал словарь и позвонил в комиссариат Невера. Пуше не было на месте, ему ответила секретарь.

– Обязательно передайте ему, – попросил Луи, – что мы пока считаем, что прав я. Во всем, кроме мула. И что я должен ему пиво.

Секретарша попросила дважды повторить, записала и без лишних слов повесила трубку. Луи принял душ, посадил Бюфо в ванную из-за жары и пошел на почту. Там он без труда нашел адрес Поля Мерлена. Была суббота, и он наверняка застанет его дома. Луи взглянул на большие стенные часы. Десять минут первого. Глупо беспокоить Мерлена сейчас, во время семейного обеда. Да и его поношенная куртка тоже не годилась для встречи. Мерлен жил в Седьмом округе на Университетской улице[4]. Продажа института в Невере наверняка принесла ему несколько миллионов, и спал он не на соломе. Пожалуй, ему следует одеться как подобает, директор наверняка следил за своим внешним видом, как свойственно профессуре.

В половине третьего Луи стоял на Университетской улице возле небольшого трехэтажного особняка с двориком восемнадцатого века. На нем была белая рубашка, легкий серый костюм и галстук цвета бронзы. Он еще раз осмотрел себя с ног до головы в зеркальном окне банка. Волосы немного длинноваты, но он зачесал их назад. Уши слегка великоваты, но тут уж ничего не поделаешь.

Он позвонил в домофон, и ему ответил сам Мерлен. Некоторое время они переговаривались, но Луи умел убеждать, и Мерлен наконец согласился его принять.

Когда Луи вошел, Мерлен складывал документы и был слегка не в духе.

– Мне неловко вас беспокоить, – очень вежливо начал Луи, – но я не мог ждать. Дело мое не терпит отлагательств.

– Вы сказали, что это связано с моим бывшим институтом? – спросил Мерлен, вставая, чтобы пожать Луи руку.

Луи ошеломленно заметил, что Поль Мерлен был на удивление похож на его жабу Бюфо и потому сразу стал ему симпатичен. Но, в отличие от Бюфо, Мерлен был одет в изысканный классический костюм и вряд ли бы согласился жить в корзинке для карандашей. Просторный кабинет был роскошно обставлен, и Луи похвалил себя за то, что переоделся. Зато, как и Бюфо, этот человек был сложен непропорционально, сутулился, голова его выдавалась вперед. У него была тусклая сероватая кожа, как у Бюфо, вялые губы, надутые щеки, тяжелые веки и особенно это отрешенное выражение лица, типичное для земноводных, словно утомленных тщетой земного существования.

– Совершенно верно, – подтвердил Луи, – драма, разыгравшаяся ночью девятого мая, расправа над женщиной…

Мерлен поднял свою тяжелую лапу.

– Правильнее будет назвать это катастрофой… Вам известно, что эта история уничтожила институт? А ведь он был основан в тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году.

– Я знаю. Капитан неверской полиции сообщил мне подробности дела.

– На кого вы работаете? – спросил Мерлен, остановив на Луи тяжелый взгляд.

– На министерство, – ответил Луи, протягивая свою старую визитку.

– Слушаю вас, – кивнул Мерлен.

Луи мысленно подбирал нужные слова. Из дворика доносилось назойливое жужжание шлифовального и ножовочного станка, и, похоже, Мерлена это очень раздражало.

– Кроме молодого Русле в изнасиловании участвовали еще двое. Я ищу их. И прежде всего Жана Тевенена, бывшего садовника.

Мерлен поднял большую голову.

– Секатор? – переспросил он. – К сожалению, так и не смогли доказать, что он там был…

– К сожалению?

– Я не любил этого человека.

– Клеман Боке, помощник садовника, был уверен, что он был среди тех троих.

– Боке… – со вздохом сказал Мерлен, – ну кто же станет слушать Боке? Он был… как бы вам сказать… не слабоумным… нет, ограниченным. Но скажите… Это сам Боке вам все рассказал? Вы с ним виделись?

В тягучем голосе Мерлена послышалось недоверие. Луи насторожился.

– Я никогда его не видел, – твердо сказал он, – все подробности я прочел в полицейском архиве Невера.

– А… Почему вы занялись этой печальной историей? Это было так давно.

Голос снова напряженный и недоверчивый. Луи решил сделать ход конем.

– Я ищу убийцу с ножницами.

– Ясно, – вяло проговорил Мерлен.

Потом молча встал, подошел к стеллажам, на которых царил образцовый порядок, и вернулся к Луи с матерчатой папкой в руках. Открыв ее, он вынул фоторобот Воке и положил перед Луи на стол.

– Я думал, что убийца – он, – сказал Мерлен.

Они помолчали, глядя другу в глаза. Хищная птица не всегда может перехитрить земноводное.

Жаба очень ловко умеет прятать в нору свой толстый зад, оставляя баклана с носом.


– Вы его узнали? Узнали Воке? – спросил Луи.

– Конечно. – Мерлен качнул плечами. – Он проработал у меня пять лет.

– И вы не сообщили в полицию?

– Нет.

– Почему?

– Желающих и без того хватает. Я лично на него доносить не собираюсь.

– Почему? – повторил Луи. Мерлен пошевелил вялыми губами.

– Мне нравился этот парнишка, – хмуро признался он.

– Вид у него не слишком привлекательный, – сказал Луи, возвращая портрет.

– Вы правы, – согласился Мерлен, – у него лицо болвана. Но что такое лицо? И что такое глупость? Мне парень нравился. А теперь, поскольку все прояснилось, расскажите, как идет следствие? Полиция уверена, что это он?

– Абсолютно. Улики против него серьезные. У него практически нет шансов. Но им пока неизвестно его имя.

– Но вы-то его знаете, – сказал Мерлен, указывая длинным пальцем на Луи. – Почему же ничего им не говорите?

– Кто-нибудь все равно это сделает, – поморщившись, ответил Луи. – Это дело времени. Может быть, пока мы с вами беседуем, кто-нибудь уже донес.

– Вы не считаете его виновным? – спросил Мерлен. – Похоже, у вас есть сомнения.

– Я всегда сомневаюсь, такая привычка. По-моему, все слишком уж гладко, слишком очевидно и ясно. Следить за женщинами несколько дней у всех на виду, оставить отпечатки пальцев на месте преступления – все это-то как-то чересчур… А все, что «слишком», вызывает недоверие.

– Видно, что вы не знали Воке… Он неразвит, почти слабоумный. Что вас смущает?

– Тогда в институте он не тронул женщину, а, наоборот, защитил ее.

– Да, я до сих пор так считаю.

– А теперь он убивает? Что-то не похоже.

– Если только та жестокая сцена и увольнение не сломали окончательно его слабую психику… кто знает, – тихо добавил Мерлен, глядя на портрет. – Парень мне нравился, и он защитил женщину, как вы верно заметили. Когда шел дождь, он приходил посидеть в классе и слушал лекции по французскому и экономике… Через пять лет его речь стала жуткой тарабарщиной.

Мерлен улыбнулся.

– Он часто приходил в мой кабинет подстригать плющ вокруг окна, ухаживал за цветами… Когда бухгалтерия не отнимала у меня слишком много времени, мы во что-нибудь с ним играли. Так… ничего особенного… Нарды, домино, орлянка… ему это нравилось… Господин Анри, преподаватель экономики, тоже занимался с ним. Он научил его играть на аккордеоне по слуху. И вы не поверите, у него оказались большие способности. В общем… Мы все старались по мере сил заботиться о нем.

Мерлен потряс газетой.

– А потом… все пошло прахом.

– Я в это не верю, – повторил Луи, – я думаю, что кто-то подставил Воке, чтобы отомстить.

– Один из тех негодяев?

– Именно. Возможно, вы могли бы мне помочь.

– Вы действительно так думаете? Есть хоть малейшая надежда, что это правда?

– Надежда есть, и даже большая.

Мерлен откинулся на спинку кресла и замолчал. Шум шлифовального станка назойливо резал слух. Мерлен крутил в руке две монетки, то прятал в ладони, то снова доставал их, шевелил губами, веки упали на его угрюмые глаза. Размышлял он долго. Луи подумал, что этот симпатичный земноводный не просто задумался. Он словно пытался справиться с овладевшим им чувством, прежде чем вернуться к разговору. Прошло три минуты. Луи расправил под столом ноги и ждал. Вдруг Мерлен встал, подошел к окну, рывком распахнул его.

– Выключи машину! – крикнул он, перегнувшись через низкий парапет. – Выключи, прошу тебя, у меня посетитель.

Потом он закрыл окно и остался стоять рядом. Послышалось, как машина замедлила ход, потом остановилась.

– Это мой отчим, – пояснил Мерлен, раздраженно вздохнув. – Даже в воскресенье не расстается со своими чертовыми инструментами. В институте я устроил ему мастерскую в глубине парка, там он никому не мешал. Но здесь я уже пять лет живу как в аду…

Луи понимающе кивнул.

– Что поделаешь? – будто сам с собой говорил Мерлен. – Отчим все-таки. Не могу же я выгнать семидесятилетнего старика.

Понурившись, Мерлен вернулся в свое кресло и снова ненадолго задумался.

– Я бы отдал все, что угодно, – жестко сказал он наконец, – чтобы те двое оказались за решеткой.

Луи молча ждал продолжения.

– Знаете, – продолжил бывший директор, с трудом контролируя свой голос. – Эти трое негодяев разрушили мою жизнь. А молодой Воке пытался ее спасти. Я любил эту женщину, Николь Бердо, и хотел жениться на ней. Да, я надеялся и ждал летних каникул, чтобы сделать ей предложение. А потом такая трагедия… Молодая женщина и трое ублюдков. Русле покончил с собой, и я не стану его оплакивать. А двое других, – я бы все отдал, чтобы их засадить.

Мерлен выпрямился и положил короткие руки на стол, голова его выдавалась вперед.

– Поговорим о Секаторе… – предложил Луи. – Вы знаете, где он сейчас?

– Увы, нет. Я уволил его сразу после той драмы. Все-таки насчет него были серьезные подозрения, хотя и ни одного доказательства. Насколько трогательным был Воке, настолько отвратителен был Тевенен – Секатор, как называли его другие садовники. Вечно грязный, всегда бросал сальные взгляды на молодых студенток. Заметьте, другие были не лучше его. Мой отчим, например. – Мер-лен неприязненно кивнул в сторону окна. – Тоже без конца высматривал девушек, пытался заигрывать, крутился около… Он не злой, но навязчивый и очень надоедливый. В пансионах это всегда рядом. С одной стороны – семьдесят пять девушек, с другой – восемьдесят юношей. Вы уж мне поверьте, удержаться от соблазна нелегко. В конце концов, я взял этого Тевенена по просьбе подруги семьи… Он знал свое дело. Выращивал чудесные овощи. Воке говорил, что это он уродует деревья своим секатором, но я не уверен.

– Вы не видели его потом в Невере?

– Вынужден вас огорчить, но нет. Тем не менее я постараюсь вам помочь, попробую навести справки. У меня в Невере столько знакомых, что я, скорее всего, смогу что-нибудь разузнать.

– Буду вам признателен, – сказал Луи.

– А как быть с третьим, не знаю. Это мог быть кто-то чужой. Знакомый Секатора или Русле, кто знает… Это только Секатор может сказать.

– Поэтому я и хочу найти его, – сказал Луи, поднимаясь.

Мерлен тоже встал и проводил его до двери. Во дворе снова заработал шлифовальный станок. Лицо Мерлена приняло удрученно-покорное выражение, совсем как Бюфо в большую жару. Он пожал Луи руку.

– Я наведу справки и сообщу вам, – сказал он. – Пусть мой рассказ останется между нами.


Луи медленно пересек мощеный двор и в окне мастерской успел заметить человека, который работал с адской машиной. У него были седые волосы, голая волосатая грудь, свежий цвет лица и веселый взгляд. Он положил машину и помахал Луи. На верстаках Луи увидел много деревянных статуэток и неописуемый беспорядок. Закрывая калитку, он услышал, как из окна второго этажа Мерлен прокричал:

– Прекрати, черт бы тебя побрал!

Глава 20

Вечером Луи заскочил к Марте, сообщил, что с ее питомцем все в порядке, и снова дал наставления соблюдать осторожность.

В десять вечера он зашел к Клеману Воке и рассказал о своей встрече с бывшим директором.

– Он хорошо к тебе относился, – сказал он Клеману, который в этот вечер почему-то вовсе не собирался идти спать, а, напротив, был оживлен.

– И я сам тоже, – сказал Клеман, лихо прижимая пальцем ноздрю.

– Кто с ним сегодня? – тихо спросил Луи у Марка.

– Люсьен.

– Ладно. Скажи, пусть глядит в оба. По-моему, он чересчур возбужден.

– Не волнуйся. Как собираешься найти Секатора?

Луи недовольно поморщился.

– Трудновато будет, – проворчал он, – проверять по одному всех Тевененов Франции, так мы далеко не уедем. Я сегодня утром посмотрел, их там чертова уйма. А времени у нас в обрез. Время поджимает, понимаешь, время. Нужно спрятать Клемана от полиции и защитить женщину от убийцы. Развлекаться некогда. Надо бы в полицию наведаться. Он наверняка есть в картотеке. Натан дал бы мне приметы.

– А если его нет в картотеке?

– Тогда я очень надеюсь на Мерлена, он постарается отыскать его след через Невер. Мерлен не любит его, так что он постарается.

– А если Мерлен его не найдет?

– Тогда остается справочник.

– А если у Тевенена нет телефона? Моей фамилии в справочнике нет, но я же есть.

– Черт побери, Марк! Не загоняй меня вопросами в угол! Где-то он обретается, этот Тевенен, и мы его найдем!

Луи немного обескураженно взъерошил волосы.

– Он на кладбище Монпарнас, – неожиданно раздался мелодичный голос Клемана.

Луи медленно повернулся к нему. Клеман методично складывал и снова разворачивал серебряный фантик.

– Что ты сказал? – спросил Луи не слишком дружелюбно.

– Я говорю про Секатора. – На губах Клемана снова появилась злая улыбка, как было всегда, когда он говорил об этом человеке. – Он самолично на монпарнасском кладбище, вот он где.

Луи схватил Клемана за руку и жестко и пристально уставился на него своими зелеными глазами. Клеман спокойно выдержал этот взгляд, а Марк знал, что этого почти никто не мог. Даже он сам, хоть и знал Луи, всегда отворачивался, когда Немец так смотрел.

– Ты убил его? – спросил Луи, сжимая худую руку Клемана.

– Кого?

– Секатора…

– Да нет, конечно, – удивился Клеман.

– Дай лучше я с ним поговорю, – сказал Марк, отстраняя Луи.

Марк взял стул и поставил его между Луи и Клеманом. Вот уже четвертый раз за три дня Луи выходил из себя. Марк же, напротив, держал себя в руках, что было весьма необычно. Этот Воке все переворачивал с ног на голову.

– Скажи-ка, – мягко начал Марк, – Секатор умер?

– Нет, конечно.

– Что же тогда он делает на кладбище?

– Так он там садовник!

Луи снова схватил Клемана за руку, но уже не так порывисто.

– Клеман, ты уверен в том, что говоришь? Секатор ухаживает за кладбищем Монпарнас?

Клеман поднял руку.

– Он работает садовником на кладбище? – Луи задал вопрос по-другому.

– Ну да. А что ему еще делать? Он ведь садовник!

– Но когда ты об этом узнал?

– Всегда знал. С тех пор, как он ушел из парка Невера, почти тогда же, когда и я. Он садовничал на кладбище Невера, а потом ушел на Монпарнас.

Садовники Невера мне говорили, что иногда он не приходит домой, а ночует среди могил.

Молодой человек снова скривил губы, то ли от ненависти, то ли от отвращения, не поймешь.

– Садовники Невера все знают, – заключил Клеман.

В этих решительных словах Луи впервые ощутил влияние Марты, и это его немного смягчило. Марта оставила след в этом парне.

– Почему ты мне этого не сказал? – немного растерянно спросил Луи.

– А ты у меня уже спрашивал?

– Нет, – признался Луи.

– Ну и хорошо, – облегченно вздохнул Клеман.

Луи подошел к раковине, выпил воды из-под крана, с трудом удержался, чтобы не вытереть рот рукавом пиджака, – он все еще был в своем шикарном костюме, – и провел мокрыми руками по черным волосам.

– Идем, – сказал он.

– На кладбище? – спросил Марк.

– Да. Зови Люсьена, пусть заступает.

Марк трижды стукнул в потолок, призывая специалиста по новой истории. За три дня, проведенных в доме, Клеман уже успел узнать об этой системе связи и теперь улыбнулся.

– Я тоже так делал с яблоками, чтобы они падали, – весело сказал он.

– Сейчас упадет, – подтвердил Марк, – сам увидишь.

Через минуту Люсьен сбежал по лестнице и вошел в столовую с книгой в руке.

– Моя очередь? – спросил он.

– Да. Присмотри за ним, он сегодня немного возбужден.

Люсьен отсалютовал по-военному и тряхнул головой, откидывая прядь волос, спадавшую на глаза.

– Не переживай. Ты далеко собрался?

– На кладбище, – ответил Марк, надевая черную льняную курточку.

– Чудесно. Встретишь Клемансо, привет ему от меня. В добрый путь, солдат.

И, больше ничего не прибавив, Люсьен сел на скамью, улыбнулся Клеману и открыл на коленях книгу «1914 – 1918 гг. Героическая культура».

Глава 21

Луи согласился доехать до монпарнасского кладбища на автобусе, и теперь двое приятелей быстро шагали в ночной темноте.

– Странный он все-таки, согласись, – сказал Луи.

– Да пойми ты, он не мог знать, что ты ищешь Секатора, – ответил Марк.

– Да нет, я про твоего коллегу, про Люсьена. По-моему, он странный.

Марк насупился. Он только себе позволял критиковать и поносить Люсьена и Матиаса, но не терпел, когда это делал кто-то другой. Даже Луи.

– Вовсе он не странный, – сухо ответил он.

– Может быть. Не знаю, как ты его терпишь целый год?

– Прекрасно, – хмуро соврал Марк.

– Ладно, не кипятись. Он же тебе не брат.

– Да что ты понимаешь?

– Ладно, Марк, забудем, что я сказал. Меня одно волнует: можно ли ему доверять? Я боюсь оставлять с ним Клемана, по-моему, он не осознает, как все серьезно.

– Слушай, – сказал Марк, останавливаясь и оглядывая высокую фигуру Немца. – Люсьен все прекрасно осознает. И он умнее нас двоих, вместе взятых. Так что ты зря беспокоишься.

– Ну, раз ты так уверен…

Марк успокоился и стал осматривать стену, тянувшуюся вдоль кладбища Монпарнас.

– Как пойдем? – спросил Луи.

– Поверху.

– Тебе-то хорошо, а я хромой. Так что будем делать?

Марк огляделся:

– Вон мусорные баки. Я тебя подсажу на крышу, и ты перелезешь.

– Неплохо придумано, – заметил Луи.

– Кстати, это идея Люсьена.

Приятели подождали, пока уйдут прохожие, и притащили высокий мусорный бак на улицу Фру-адво.

– А как мы узнаем, там ли он? – спросил Марк. – Кладбище большое. Да еще поделено на две части.

– Если он здесь, думаю, у него будет гореть свет. Его и будем искать.

– Почему не подождать до завтра?

– Потому, что время не терпит, и потому, что лучше поймать его ночью, одного. По ночам люди беззащитны.

– Не все.

– Кончай трепаться, Марк.

– Ладно. Я тебе помогу залезть на бак. Потом залезу на стену и втащу тебя.

– Давай.

Но все оказалось не так просто. Кельвелер весил девяносто килограммов при росте метр девяносто. Марку это показалось чересчур, даже обидно.

– Ты захватил фонарь? – спросил Луи, отдуваясь, когда они оказались на той стороне кладбища.

Он переживал за свой костюм и боялся, что тот безнадежно испорчен.

– Пока не нужно. И так все видно, тут деревьев нет.

– Да, это еврейское кладбище. Давай потихоньку к деревьям.

Марк бесшумно двигался вперед. Ему было спокойно оттого, что Луи шел сзади. Он не боялся кладбища, но ему было стыдно признаться, что он боится этого человека, Секатора, который притаился в темноте со своим жутким инструментом. Клеман так его описал, что мороз пробирал по коже. Марк почувствовал, как Луи тронул его за плечо.

– Вон там, – шепнул Луи, – слева.

Метрах в тридцати между деревьями дрожал огонек, рядом под деревом сидел человек.

– Ты справа, я слева, – скомандовал Луи.

Марк отошел от Луи и стал огибать деревья. Оба встретились через полминуты, окружив Секатора с двух сторон. Он заметил их в последнюю секунду, вздрогнул от неожиданности, уронив миску, из которой ел. Дрожащими руками он подобрал ее, по очереди глядя на обоих мужчин, окруживших его, и попытался встать.

– Сиди смирно, Тевенен, – сказал Луи, кладя широкую ладонь ему на плечо.

– Чего вам надо, черт побери? – прогнусавил он с сильным ньеврским выговором.

– Ты Тевенен? – сказал Луи.

– И дальше что?

– Спишь на рабочем месте?

– А хоть бы и так? Кому это мешает?

Луи зажег фонарь и провел лучом по лицу Те-венена.

– Какого черта? – огрызнулся тот.

– Хочу получше тебя разглядеть.

Он долго вглядывался в лицо Тевенена, потом поморщился.

– Надо поговорить, – сказал Луи.

– Еще чего. Я вас не знаю.

– Не беда. Мы от твоей знакомой.

– Чего-о-о?

– А того. Не будешь говорить сегодня – заговоришь завтра. Или потом. Она не торопится.

– Кто это – она? – недоверчиво протянул Тевенен.

– Женщина, которую ты изнасиловал в Невере с двумя дружками. Николь Бердо.

Тевенен снова попытался встать, но Луи рукой прижал его к земле.

– Сиди смирно, – спокойно приказал он.

– Я тут ни при чем.

– При чем.

– Меня там не было.

– Был.

– Черт! – завопил Тевенен. – У вас что, не все дома? Вы ее родственники? Говорю вам, я эту девчонку не трогал.

– Ты был там в своем бежевом поло.

– У кого угодно есть такая одежда! – крикнул Тевенен.

– И тот же гнусавый голос, как сейчас.

– Кто вам эту чушь наплел? – Он вдруг снова обрел уверенность. – Кто? Тот мальчишка, да? Ну конечно, мальчишка! Он? Дурень деревенский?

Тевенен расхохотался и схватил бутылку вина, прислоненную к стволу дерева. Потом сделал несколько долгих глотков.

– Это ведь он, да? – спросил он, тряся бутылкой у Луи под носом. – Этот дебил? А знаете, кто он, ваш осведомитель? – Тевенен ухмыльнулся, подтянул к себе старую полотняную сумку и стал яростно в ней рыться.

– Вот, – сказал он, размахивая перед глазами Луи и Марка газетой, сложенной на странице с фотороботом. – Убийца! Вот он кто, ваш стукач!

– Я знаю, – оборвал его Луи, – дай-ка взглянуть, что у тебя в сумке.

– Черт! – снова выкрикнул Тевенен.

– Не чертыхайся, ты нас утомляешь. Марк, посвети мне.

Луи вывернул сумку и вытряхнул ее содержимое на гравий: сигареты, расческа, грязная рубашка, две банки консервов, колбаса, нож, три порножурнала, две связки ключей, четверть батона, штопор, полотняная кепка. Все вещи воняли.

– А твой секатор? – спросил Луи. – Где он?

Тевенен пожал плечами.

– У меня его больше нет, – сказал он.

– Ты расстаешься с фетишами? Почему тебя прозвали Секатором?

– Это дурачок так меня звал. Он идиот был. Не мог далию от тыквы отличить.

Луи аккуратно сложил грязное тряпье обратно в сумку. Он не любил разбрасывать чужие вещи, даже если они были старые и вонючие. Тевенен снова хлебнул из бутылки. Прежде чем спрятать порножурналы, Луи быстро пролистал их.

– Интересуешься? – ухмыльнулся Тевенен.

– Нет. Смотрю, не изрезал ли ты их.

– Ты о чем это?

– Подымайся. У тебя здесь есть сарай с инструментами? Веди нас туда.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12