Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хонор Харрингтон - Короткая победоносная война

ModernLib.Net / Вебер Дэвид Марк / Короткая победоносная война - Чтение (стр. 23)
Автор: Вебер Дэвид Марк
Жанр:
Серия: Хонор Харрингтон

 

 


      Появились результаты расчетов. Двадцать шесть минут. Столько времени авангард хевенитов должен преследовать Сарнова, чтобы дойти до точки, откуда уже не будет возврата. Только двадцать шесть минут, и они, скорее всего, не смогут удрать от прибывающих дредноутов Данислава.
      Сарнов снова повернулся к экрану связи, чтобы сообщить новость капитану Харрингтон.

* * *

      Двадцать четыре ракеты мчались в направлении оперативной группы. Пять из них сбились с курса за миллион километров, когда помехообразующие системы ослепили их датчики. Другие три увязались за активными ловушками. Еще две потеряли контакт с первоочередной целью и переключились на запасную, уйдя по дуге на перехват тяжелому крейсеру «Воин». И еще шесть противоракетная оборона разнесла на куски.
      Восемь ракет прорвали внешний ряд обороны, проникли внутрь защитной зоны и заметались, уворачиваясь и уклоняясь от ударов пока их собственные системы РЭП пытались запутать защищающихся. Их превосходили классом… но они подошли уже слишком близко и двигались на скорости пятьдесят пять тысяч километров в секунду – одна шестая световой. Лазерные батареи сожгли одну из них, затем сразу две, потом еще одну. Четыре штуки. Уцелевшая четверка ракет выполнила последнюю корректировку курса – и взорвались впереди и позади цели.
      «Ника» дрожала и сотрясалась, когда рентгеновские пучки глубоко, как кинжалы, врезались в ее бронированный корпус. Лазер-7 и гразер-5 разнесло на атомы. За ними последовали радар-5, радиорубка-2, ракетные пусковые № 13 и 14, пост аварийного контроля-3, шлюпочный ангар-2 – и девяносто три члена экипажа.
      В смежных помещениях радиорубки-2 и поста аварийного контроля-3 произошел вторичный взрыв: воздух смешался с вскипевшим горючим. Взрывной волной проломило переборку, добела раскаленную лучевым ударом, – и еще двадцать шесть человек, находившихся в БИЦе, мгновенно сгорели. Не ослабев, а даже усилившись, взрывная волна пролетела этот отсек и обрушилась на переборку, которая отделяла его от флагманского мостика «Ники».
      Несколько осколков пробили стену. Один из них развалил пополам помощника адмирала Сарнова. Второй убил трех рядовых. Еще один пролетел со свистом через всю флагманскую рубку и обезглавил Каспера Саутмана, а затем отрикошетил в пульт управления Эрнестины Корелл. Он пролетел в нескольких сантиметрах от лица начальника штаба, и она отпрянула от разлетевшегося вдребезги дисплея, кашляя и задыхаясь от дыма, а сидящий рядом с ней человек исчез в фонтане крови.
      Четвертый осколок вонзился в спинку командирского кресла адмирала Марка Сарнова.
      Он пробил кресло насквозь и закрутился, как раскаленная добела циркулярная пила. За мгновение до этого ремни безопасности не выдержали удара и расстегнулись, и адмирала с силой швырнуло вперед, но осколок перехватил его в воздухе. Он отсек адмиралу правую ногу, над самым коленом, и глубоко ранил левую икру. Обломками кресла Сарнову сломало несколько ребер, он ударился об основной пульт и сполз вниз.
      Сэмюэль Вебстер бросился к своему адмиралу, когда захлопнулись аварийные перборки, обрубив мощный ураган улетающего воздуха. Скафандр Сарнова уже надул кровоостанавливающие жгуты на обоих бедрах, а когда Вебстер слегка прикоснулся к нему, чтобы проверить устройства контроля признаков жизни, адмирал чуть слышно вздохнул.
      Он пристально посмотрел на офицера связи, преодолевая нестерпимую боль.
      – Не рассредоточиваться! – невнятно выдохнул он, собрав уходящие силы, и рукой, словно капризный ребенок, стал дергать руку Вебстера. – Скажите им: не рассредоточиваться!
      Лицо Вебстера побледнело, когда он увидел ужасные раны Сарнова, и его пальцы быстро нашарили под скафандром адмирала медицинский пульт. Блаженное облегчение разлилось по телу раненого, притупляя боль. Адмирал терял сознание, но изо всех сил противился этому, несмотря на боль. Перед ним возникла Эрнестина Корелл.
      – Не рассредоточиваться! – выдохнул он снова. Корелл вопросительно посмотрела на Вебстера.
      – Что он сказал? – спросила она. Вебстер беспомощно пожал плечами.
      – Не знаю, мэм… – Горе мешало ему говорить, и он слегка коснулся плеча Сарнова. – Я не могу разобрать.
      Корелл склонилась ближе, и Сарнов отчаянно попытался повторить приказ, но мрак успел поглотить его первым.
      Донесения о потерях бурным потоком текли на капитанский мостик «Ники», и Хонор слушала их подтверждение, спокойная и невозмутимая – будто посторонняя здесь, – пока ее глаза в изумлении не скользнули по пустому экрану около правого колена.
      Она отвела от него взгляд и посмотрела на тактический экран. Сеть контрольно-измерительных приборов была разрушена, но система ведения огня взяла на себя трансляцию схемы. Хонор видела, что крейсера «Волшебник» и «Мерлин» выходят на новые позиции, заняв места на флангах «Ники», чтобы поддержать ее защиту своими противоракетами и лазерами: оперативная группа поняла, кто стал новой целью атакующих. Рассеянные мысли Хонор стали четкими и ясными.
      Она знала, что пытался сказать Сарнов. Она слишком долго была его вторым тактическим «я», чтобы не понять этого… хотя ему не удалось произнести приказ вслух.
      Командование исчезло вместе с адмиралом. Но она понимала также, что флаг-офицеров больше не осталось. Правда, капитан Рубинштейн был выше ее по званию, но у «Натиска» поврежден двигатель и разбит сектор связи, поэтому он не мог ни получать сигнал со станций-наблюдателей, ни передавать приказы… и Рубинштейн не знал, что Данислав уже здесь – и что в связи с этим намеревался сделать адмирал Сарнов.
      Хонор чувствовала, что Жорж Моне смотрит на нее, и знала, что он ждет от нее приказа передать Рубинштейну, что командование переходит к нему, но не сказала ни слова.
      Оперативная группа мчалась вперед под непрерывным огнем хевенитов, ее ответный огонь становился все слабее и реже, потому что вражеские лаазерные головки снесли стволы ракетных пусковых установок и основательно потрепали бортовую защиту. Расстояние, до этого упавшее почти до трех миллионов километров, медленно, но снова начало увеличиваться. Капитаны Марка Сарнова упрямо держали курс, понимая, что они сделали все, что хотели сделать, и ждали приказа от флагмана на рассредоточение.

* * *

      Капитан Павел Юнг с бледным лицом беспокойно сидел в своем командирском кресле. «Колдун» оказался одним из немногих неповрежденных кораблей, и его датчики получили ту же информацию, что и «Ника». Он знал, что прибыло подкрепление, но его терзал ужас ожиданием, что это странное везение для его корабля вот-вот закончится.
      Он внимательно всматривался в сигнатуру флагманского корабля на экране, чувствуя кровь на искусанных губах. Он видел, как на «Нику» обрушивались прямые удары и близкие к попаданию накрытия, их дикость казалась еще страшнее в тишине по сравнению с тишиной капитанской рубки «Колдуна». Но даже сквозь свой почти панический страх Юнг уголком сознания ликовал, потому что смерть Ван Слайка наконец принесла ему право командовать эскадрой, а командирский опыт в такой битве, как эта, если все пойдет своим чередом, мог бы и смыть пятно позора «Василиска»!
      Они добрались до заданной точки рассредоточения, и он приготовился отдать приказ об изменении основного курса, как только поступит команда с флагманского корабля. Но команда не поступала. Они прошли невидимую точку в пространстве, все еще двигаясь вперед прежним курсом… все еще уклоняясь от огня противника, и он широко раскрыл глаза, не в силах поверить.
      Юнг в отчаянии почти умоляюще смотрел на информационную метку «Ники». Что, черт возьми, случилось с Сарновым? В продолжении маневра больше не было необходимости! Хевы заметят дредноуты Данислава через двадцать, максимум тридцать минут! Он, конечно, знал, что они так или иначе прекратят операцию. Но почему им не дают спастись ?!!
      И тут неприкосновенность «Колдуна» закончилась. Ракета даже не была предназначена для него, но оказалась соблазнительно близко от левого борта, и это отвлекло ее от «Непобедимого». Она взорвалась в двадцати четырех тысячах километров, пробив его бортовую защиту и уничтожив лазер-4, а погреб-2 вскрыв – и оставив открытым. Паника поднялась в душе Павла Юнга на фоне завывания аварийных сигналов.
      – Эскадра, внимание! – Его пронзительный визг заставил всех на мостике повернуть к нему головы. – Всем кораблям – начать рассредоточение! Повторяю, всем кораблям – рассредоточиться!

* * *

      Хонор Харрингтон пристально смотрела на свой экран, когда Семнадцатая эскадра тяжелых крейсеров покинула строй. Было еще слишком рано. Им нужно было еще двенадцать минут – всего лишь двенадцать! – чтобы гибель преследователей стала неизбежной!
      Она видела, как отвернули в сторону пять тяжелых крейсеров. Только «Мерлин» сохранял прежний курс, пристав к флангу «Ники», как магнит, огнем своих лазеров отчаянно защищая флагманский корабль.
      – Сигнал на «Колдун»! – рявкнула Хонор. – Вернуть корабли на место!

* * *

      Павел Юнг таращился на офицера связи.
      – Какие будут приказания, сэр?
      Голос старпома был резким, и дикий взгляд Юнга снова метнулся к оперативному дисплею. Хевениты, не обращая внимания на его убегающие корабли, жестоко ударили по линейным крейсерам, оставшимся беззащитными из-за его дезертирства.
      – Приказания, сэр?! – Старпом почти кричал. Капитан лорд Павел Юнг молча стиснул зубы. Он не мог вернуться в этот ужас. Не мог!

* * *

      – «Колдун» не отвечает, мэм.
      «Ника» вздрогнула от очередного удара, и голос Моне задрожал в резонанс, но в нем явно слышалось недоумение, вызванное молчанием тяжелого крейсера.
      Хонор вскинула голову, и Моне отпрянул назад при виде ее лица.
      – Дайте мне прямую связь с капитаном Юнгом!
      – Есть, мэм.
      Моне отстучал комбинацию клавиш, и на пустом экране у правого колена Хонор появилось лицо Павла Юнга. Пот стекал по его щекам прямо на бороду, а глаза были похожи на глаза преследуемого животного.
      – Вернитесь в строй, капитан!
      Юнг только пристально посмотрел на нее в ответ, беззвучно двигая ртом.
      – Возвращайтесь в строй, черт вас побери!
      Экран погас, потому что Юнг оборвал связь. От изумления она застыла на одну секунду, не в силах поверить, и в эту самую секунду новый залп лазерных боеголовок обрушился на броню «Ники». Корабль сильно тряхнуло, яростные сигналы аварийного контроля заверещали со всех сторон, и она перевела взгляд с экрана связи на Жоржа Моне.
      – Общий сигнал всем тяжелым крейсерам. Немедленно вернуться в строй. Повторяю, немедленно вернуться в строй!

* * *

      Адмирал Чин в замешательстве морщила лоб, глядя на нелепые выходки мантикорцев. Должно быть, ее огонь вывел из строя их систему связи, решила она. Это было единственным объяснением для внезапной путаницы. На ее глазах тяжелые крейсера рассредоточились, выйдя из противоракетной сети, и ее снаряды обрушились на ослабевшую защиту линейных крейсеров. Один из них вздрогнул, выбросив столб воздуха и осколков, но удержался в строю и продолжал путь. Еще один опаляющий залп врезался в корабль, калеча и разрывая его на части, и Чин улыбнулась, ощутив вкус смерти, а затем фыркнула – четыре убегающих крейсера внезапно легли на прежний курс.
      Только один из них продолжил полет в другом направлении, и система наведения огня Чин даже не обратила на него внимания, сосредоточившись на тех, кто продолжал сражение.

* * *

      Хонор Харрингтон мимоходом с отвращением посмотрела на одиночную сигнатуру на экране, продолжавшую стремительно улепетывать прочь от строя ее кораблей. Когда сбежал Юнг, «Кассандра» подверглась сильнейшей бомбардировке. Вся ее правая бортовая защита рухнула, оставив корабль неприкрытым и смертельно уязвимым, но другие крейсера вернулись на свои места в боевой порядок. Хонор торопливо отдавала новые приказы. «Нетерпимый» и «Непобедимый» бросились назад, встав между «Кассандрой» и неприятелем, закрыв ее собственными защитными стенами, пока ее команда спешно ремонтировала повреждения.
      Им осталось девять минут, чтобы восстановить бортовую защиту.

* * *

      Адмирал Юрий Роллинз резко повернул свое командирское кресло и посмотрел внимательно на капитана Холкомба. Начальник штаба стоял белый как мел, и Роллинз, слушая доклад Холкомба, почувствовал, что бледнеет. Он выпрыгнул из кресла и почти побежал к главной схеме, вгляделся в нее, не в силах поверить увиденному… Датчики «Аргуса» выдали на экран новую информацию.
      Разведстанциям понадобилось более пятнадцати минут, чтобы передать ему сведения, а мантикорские дредноуты шли уже на скорости 12 000 км/с.
      Красная линия протянулась от вновь прибывших кораблей к потрепанной эскадре Чин, и у адмирала кровь похолодела в жилах, когда система обработки информации высветила на экране сигнатуры вражеских кораблей. Чин шла прямиком в ловушку без всякой надежды выбраться, и через десять минут, даже меньше, трагедия станет неотвратимой… а на то, чтобы предупреждение дошло до нее, потребуется минут тринадцать, не меньше.
      – Обратный ход! Максимальная мощность! – выкрикнул он и пошел прочь от схемы, слушая изумленные ответы. Он вернулся на свое место и устало опустился в кресло.
      Этих новых кораблей было недостаточно, чтобы остановить его, но они могли нанести ему серьезный ущерб, пока он уничтожал бы их. И адмирал не мог быть уверен в том, что не подойдут новые… а их внезапное прибытие вкупе с ловушкой, в которую мантикорцы заманили Чин, показывало, что от них можно ожидать всего.
      В конце концов, это оказалось-таки ловушкой, устало подумал он. Роллинз не понимал, как им это удалось. Может, у них были запасные корабли, прятавшиеся в гиперпространстве и готовые в любой момент прийти на помощь. Он не понимал, но это уже не имело никакого значения. Ему надо уйти в гиперпространство до того, как кто-то еще появится, – и его обратный курс мог послужить единственным своевременным предупреждением для Чин. Ее гравитационные датчики смогут засечь… и она, если повезет, вовремя поймет, почему он это сделал.

* * *

      – Адмирал Роллинз уходит на максимальном ускорении, мэм! – прозвучал изумленный голос коммандера Клима.
      Адмирал Чин удивленно нахмурилась. Она вытянула шею, всматриваясь в главную схему, и ее удивление возросло еще больше.

* * *

      На экране Хонор загорелся наконец огонек, когда бесстрастные компьютеры пришли к выводу: преследователи уже не смогут избежать возмездия со стороны усиленной эскадры Данислава.
      Она постаралась почувствовать торжество, но Марк Сарнов и его люди слишком дорого заплатили за этот триумф.
      – Что с бортовой защитой «Кассандры»?
      – Все еще не работает, шкипер. У них также повреждены пять бета-узлов, а максимальное ускорение упало до четыре-точка-шесть.
      Хонор глубоко вздохнула. При всех повреждениях, которые нанесли им хевы, «Кассандре» хватило бы даже такого низкого ускорения, чтобы уйти от них, но она не выживет, если попадет под удар. Без бортовой защиты у нее нет шансов.
      – Поставьте ее с нашего правого борта как можно плотнее и уменьшите наше ускорение, чтобы подстроиться под нее. Пусть она держится рядом с нами. Затем прикажите остальной оперативной группе рассредоточиться.
      Адмирал Чин нахмурилась еще больше, когда поняла, что мантикорская оперативная группа рассредоточивается. На этот раз ошибки не было: все корабли разбегались прочь от своих товарищей по эскадре, разрывая строй, и это явно был тщательно спланированный маневр.
      Все, кроме двух. Пара линейных крейсеров продолжала двигаться вместе так плотно, что датчики Чин едва могли различить одного от другого, и адмирал кивнула. Тот, что поближе, был кораблем класса «Уверенный» и, очевидно, прикрывал поврежденный корабль сопровождения – и это делало оба корабля самой логичной целью. Но даже думая об этом, она продолжала смотреть на следы затухающих двигателей супердредноутов Роуллинза, приближающихся к гипергранице.
      И почему они это делают, если…

* * *

      Потрепанные хевенитские дредноуты резко снизили скорость, и Хонор усмехнулась. Наконец дошло. Она не знала, как они сподобились, но до них дошло… только они не знали, что уже слишком поздно.
      Дредноуты развернулись, тормозя изо всех сил, и она представила себе, что происходит на их капитанском мостике. Их командиры силятся понять, с какой стороны надвигается угроза. До тех пор, пока их собственные датчики не засекли корабли Данислава, эскадра хевенитов могла только тормозить, и каждая секунда их торможения увеличивала относительную скорость «Ники» на девять километров в секунду. Что позволяло выиграть время, затрудняя хевенитам прицеливание.
      – Запускай «Ракушку», – приказала Хонор.
      Эва Чандлер нажала кнопки на своем пульте управления, и в разные стороны от крейсеров разлетелись восемь обманок. Они держались попарно и имитировали сигнатуры двигателей выпустивших их кораблей. «Ника» с «Кассандрой» резко изменили направление, уходя по пятому вектору движения.
      Внезапное увеличение количества целей привело именно к тому, чего добивалась Хонор. Не будучи уверена, какие из летевших объектов были настоящими кораблями, командир хевенитского авангарда предпочла не тратить боеприпасы на улетающую дичь… особенно тогда, когда поняла, что вскоре ей понадобятся все имеющиеся у нее снаряды.
      Все выстрелы прекратились, и серьезно поврежденный флагманский корабль оперативной группы Х-001 и ее покалеченные корабли сопровождения оказались наконец в безопасности.

Глава 32

      Наследный президент Гаррис обвел взглядом пышно украшенную гостиную, стараясь ничем не выдать своего беспокойства. Как обычно, толпа гостей, пришедших поздравить его с днем рождения, была блестящей – но на этот раз обстановка к веселью не располагала. Тихий звон бокалов и стук столовой посуды были вполне естественны, а вот повисшая в зале тишина и почти полное отсутствие разговоров – нет.
      Он грустно улыбнулся и потянулся за бокалом. Конечно, какие могут быть разговоры после того, что случилось?..
      Президент сделал глоток вина, почти не заметив его изысканного аромата, и обежал глазами сидящих за столом гостей. Как всегда в день рождения президента, правительство Народной Республики практически прекратило работу, поскольку все, кто имел вес в правительстве, должны были присутствовать здесь. Не было только Рона Бергрена и Оскара Сен-Жюста. Министр иностранных дел отбыл в Эревонский узел туннельной Сети, дальнейший его путь лежал в Солнечную Лигу – для отчаянной (и вероятно, напрасной) попытки убедить Лигу в том, что именно Мантикора начала войну. Сен-Жюст, со своей стороны, работал по восемнадцать часов в день со времени убийства Констанции Палмер-Леви, не подобравшись ни на йоту ближе к ее убийцам.
      Но все остальные члены кабинета были здесь – как и главы всех самых влиятельных кланов Законодателей и их ближайшие родственники.
      Гаррис поставил бокал на стол и стал пристально смотреть в его медовую глубину. Вопреки натянутой атмосфере обычного праздника в зале ощущалось ужасное звенящее напряжение. Нарастающий страх, вызванный неожиданным убийством Констанции, подхлестывался зловещими сводками с границ.
      Мы сами себя загнали в ловушку, подумал Гаррис. Мы начали игру, уверенные в том, что сами будем сдавать карты, как это было всегда… только вот после полувека непрерывных побед нам встретился противник более коварный, чем мы сами.
      Он читал все донесения. Внимательно изучив рапорты и аргументы адмирала Роллинза, Гаррис согласился, что у него не было тогда альтернативы наступлению на систему «Ханкока». Однако анализ последующих событий слишком явно доказывал, что монти знали о секретной сети «Аргуса» все. Они использовали ее для того, чтобы подложить Роллинзу великолепную приманку, якобы уведя свои корабли из системы, и результат оказался поразительным. Прибытие дредноутов, которые вынудили адмирала Чин сдаться, само по себе можно считать достаточно скверным событием. Но этим дело не кончилось.
      О нет, далеко не закончилось…
      Гарриса передернуло. Да, во второй раз западня монти впустую щелкнула челюстями: рассредоточенным силам адмирала Паркса, внезапно вывалившимся из гиперпространства, не хватило всего тридцати минут, чтобы перехватить Роллинза прежде, чем он исчез за гиперграницей, – однако бегство его не спасло. После подхода еще одного соединения под флагом Паркса собрался ударный кулак, втрое превосходящий по силе его предвоенный флот. И Паркс, не теряя времени, обрушился на «Сифорд-9» и ослабевшие эскадры Роллинза. Защитники «Сифорда» уничтожили пару кораблей стены противника и потрепали остальные, но только три крупных хевенитских корабля сумели выжить, и среди них не оказалось флагмана. Корабль флота Народной Республики «Барнетт» взорвался в самом начале боя вместе с Роллинзом и всем его штабом, и неразбериха в командовании, вызванная их гибелью, доконала «Сифорд».
      И тогда Паркс оставил одну линейную эскадру для удержания «Сифорда» и повернул на «Ханкок»… как раз вовремя, чтобы повстречаться с адмиралом Коутсвортом, когда тот входил в систему, ожидая найти Роллинза во всеоружии. Коутсворту повезло, и он увел большую часть своего флота, однако корабли передовых эскадр получили такие повреждения, что о дальнейших активных действиях не могло быть и речи. А поскольку «Сифорд» с его ремонтными верфями был уже потерян, флоту пришлось уводить битые корабли на Барнетт, а курьерские суда тем временем понеслись в Хевен с докладами о катастрофе.
      Комитет по открытой информации старался создать завесу полной секретности, но слухи тем не менее просачивались. Поэтому празднование дня рождения президента Гарриса постарались сделать главным событием дня. Этакое судорожное усилие убедить членов правительства, взбудораженных слухами, что все идет как обычно. Нет, горько подумал он, ни к чему хорошему его идея не привела. Публику могло бы успокоить лишь известие о том, что атака адмирала Парнелла на звезду Ельцина завершилась успехом, но пройдет еще по меньшей мере целая неделя, прежде чем победный рапорт Парнелла доберется до Хевена.
      Если, конечно, у Парнелла есть о чем докладывать.
      Гаррис поморщился от мрачных предчувствий и постарался выпрямиться на стуле. Не стоит об этом думать, он и без того выгладит так, будто только что потерял лучшего друга…
      Его размышления прервало появление шефа личной охраны. Эрик быстро шел через весь зал прямиком к президенту. Выражение его лица было нейтральным, но движения выдавали тревогу.
      – В чем дело, Эрик? – тихо спросил президент.
      – Пока точно не знаю, сэр. – Акцент уроженца Новой Женевы сейчас пробивался сильнее, чем обычно. – Система контроля основного транспортного потока засекла семь шаттлов, входящих в воздушное пространство города без предварительного разрешения.
      – Без разрешения? – Гаррис тяжело поднялся. – Куда они направляются? Что они ответили, когда система контроля потребовала пропуск?
      – Они сказали, что это внеплановый тестовый полет, проводимый службой безопасности флота для проверки состояния готовности централизованного транспортного контроля.
      – А что контроль Министерства госбезопасности? – Гаррис вытер рот салфеткой и бросил ее рядом с тарелкой. – Согласен, в наших условиях такие тесты имеют некоторый смысл, но свяжитесь с министром госбезопасности Сен-Жюстом и запросите подтверждение МГБ.
      – Мы пытаемся, сэр, но министр госбезопасности Сен-Жюст находится за пределами досягаемости систем связи.
      – Тогда запросите заместителя министра Сингха. Кто-то ведь должен быть в курсе…
      Начальник личной охраны президента застыл, прижав к уху незаметный наушник, и побледнел. Правой рукой он схватил президента за рукав и почти поволок к выходу.
      – Эрик, какого черта?…
      – Эти шаттлы только что поменяли курс, мистер президент! Они направляются прямо к нам, и…
      Начальник личной охраны президента так и не закончил фразу, потому что семерка шаттлов с воем пронеслась над Народным дворцом. Четыре пятитонные бомбы прецизионного наведения, пробив крышу, стены и перекрытия, попали точно в президентскую гостиную, и Сидни Гаррис, его жена, трое детей и весь кабинет правительства со всеми советниками исчезли в мгновенной вспышке адского пламени.
      А потом то, что было прекрасным дворцом, стало валиться пылающими обломками на то, что было садом и выхоленными столетними газонами…

* * *

      – Леди и джентльмены! Уважаемый Кворум! Я в ужасе от измены такого масштаба, – произнес в мертвой тишине спикер Народного Собрания Роберт Стэнтон Пьер и скорбно покачал головой, оглядев ошеломленные лица делегатов.
      Все правительство Народной Республики Хевен было уничтожено вместе с главами всех влиятельных семей Законодателей, и полный смысл катастрофы еще только доходил до сознания присутствующих.
      – Тот факт, что персонал министра госбезопасности Сен-Жюста смог обнаружить и уничтожить предателей, не в силах смягчить удар, – скорбно продолжал Пьер. – Это не просто зверское убийство наших руководителей и членов их семей. Изменники обнаружились среди наших собственных военных! Коммодор Дантон подтвердил, что совершившие атаку шаттлы прикрывались официальными приказами – приказами, которые уже были бы стерты из базы данных другими изменниками, если бы не усилия верных членов штаба. Я глубоко сожалею о том, что при перестрелке в Генеральном штабе вместе с предателями погибли и верные стране офицеры, а также гражданские служащие, но чрезвычайные обстоятельства требовали от нас и чрезвычайных мер. Мы были обязаны предполагать самое худшее – по крайней мере, до тех пор, пока тщательное расследование не даст нам полную картину тех ужасных событий.
      – Господин спикер! – поднялся один толстый парламентарий.
      – Слово предоставляется господину Гузману, – объявил спикер.
      – Что вы подразумеваете под словами «предполагать самое худшее», господин спикер?
      – Я имею в виду, что мы стоим перед лицом самого серьезного кризиса в нашей истории, – мягко пояснил Пьер. – Эта атака была предпринята персоналом космического флота вслед за самым позорным разгромом, которому когда-либо подвергался наш флот. Мы должны спросить самих себя, кто имел право приказывать шаттлам выйти на этот так называемый тест. Мы должны спросить самих себя, у кого были основания бояться реакции правительства на провал операции против системы «Ханкока» и на потерю «Сифорда-9».
      – Вы хотите сказать, что за это несут ответственность старшие офицеры флота?!
      – Я хочу сказать только то, что до тех пор, пока мы не узнаем точно, кто стоит за этим, мы должны рассматривать все возможности, какими бы ужасными они ни казались, – ответил Пьер ровным голосом. – Я всем сердцем надеюсь, что совершаю серьезную несправедливость по отношению к нашим военным, но до тех пор, пока мы не будем абсолютно уверены в обратном, наш долг перед Республикой – защитить ее от угрозы в том числе и военного переворота.
      – Наш долг перед Республикой? – спросил кто-то, не представившись, и Пьер мрачно кивнул.
      – Правительство погибло, леди и джентльмены. Министры Сен-Жюст и Бергрен – единственные выжившие из всего кабинета, и в настоящий момент только Сен-Жюст находится в Хевене. Он уже сказал мне, что, являясь не более чем исполняющим обязанности министра после гибели Палмер-Леви, он не чувствует своей пригодности и способности к тому, чтобы взять на себя бремя управления правительством. А это означает, что именно мы, народные представители, обязаны взять на себя чрезвычайную власть – до того момента, когда сумеем восстановить дееспособное и легитимное правительство.
      – Мы? – взвизгнул кто-то, и Пьер снова кивнул.
      – Я понимаю, что наш опыт ограничен, но кто еще может это сделать? – Он умоляюще посмотрел на своих товарищей. – Мы находимся в состоянии войны со Звездным Королевством Мантикора и их союзниками. Республика в опасности, граждане, и в эту опасность ее ввергли наши собственные военные – так можем ли мы позволить им встать у руля государства? Перед лицом внешней и внутренней угрозы именно мы вынуждены принять на себя ответственность за обеспечение стабильности, в которой мы так отчаянно нуждаемся, – и, сформировав из своих рядов Комитет общественного спасения, взвалить на свои плечи бремя управления государством.
      Все члены Собрания в изумлении смотрели на своего спикера. После десятилетий бездумного, по указке свыше, голосования лишь крохотная группка присутствующих здесь имела представление о том, как распорядиться действительной властью. Сама мысль об этом ужасала делегатов, однако никто из присутствующих не мог отрицать силу доводов Пьера. Кто-то должен взять на себя власть, а если еще существовала опасность полномасштабного военного переворота…
      Пьер выдержал паузу, растянув ее на долгие, бесконечные секунды, затем прокашлялся.
      – Я в силу моих обязанностей обсудил критическую ситуацию с министром Сен-Жюстом. Он уже взял под контроль госбезопасности основные административные центры здесь, в Хевене, и заверил меня в преданности его собственного персонала, но у него нет желания навязывать какое-либо единоличное правление над Республикой. Он буквально умолял меня объяснить вам истинное положение вещей, чтобы мы могли срочно приступить к созданию Комитета с широкими полномочиями, призванного успокоить наш собственный народ и всю галактику в целом, что никакому перевороту не будет позволено уничтожить Народную Республику. – Пьер беспомощно пожал плечами. – Я не вижу другого выхода, кроме как выполнить его просьбу, леди и джентльмены, и самим организовать временное правительство, пока не будет восстановлена общественная стабильность.

Глава 33

      Амос Парнелл сидел в своем кабинете рядом с конференц-залом штаба базы «ДюКвесин» и с болезненным ужасом пристально смотрел на монитор компьютера. Коренастый и мощный, он съежился и постарел; лицо его осунулось.
      Оперативная группа вернулась на Барнетт менее десяти часов назад после мучительно медленного перехода от Ельцина, после того, что историки будут называть битвой при Ельцине. Бойня при Ельцине – это, пожалуй, больше соответствовало бы действительности. И это была его вина. Он заглотил наживку мантикорцев вместе с крючком, леской и грузилом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25