Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Исцеление любовью (№5) - Большие перемены

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Веснина Елена / Большие перемены - Чтение (стр. 3)
Автор: Веснина Елена
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Исцеление любовью

 

 


— Что-то я не пойму. При чем здесь твоя мама, если мы говорим о нас с тобой?

— Потому что отношения тещи с зятем — это классика жанра, — улыбнулась Катя.

— Но ты же другая, ты не думаешь о деньгах так же, как твоя мама? — с надеждой спросил Костя.

— С чего ты взял? Я с мамой абсолютно во всем согласна! — ответила Катя, лучезарно улыбаясь. Костя сник.

* * *

Самойлов находился все в том же состоянии беседы с собственным отражением в зеркале. Несколько пустых бутылок сиротливо валялись у кровати, а новая, еще не опорожненная, стояла рядом с ним на расстоянии вытянутой руки.

— И главное, Борис, все — такая банальщина, — жаловался Самойлов своему не менее пьяному, чем он, собеседнику. — О чем сейчас ни подумаю — уже сказано. И написано. Пить или не пить. Быть или не быть. Фу, аж противно. Ведь козе понятно: конечно, пить. И конечно, не быть. Зачем быть, если… вот. Извини, больше не буду о больном. Молчу, молчу…

Самойлов налил, немного пролив, священную жидкость и выпил.

— Я сейчас ведь что делаю? — Самойлов внимательно выслушал ответ зеркала и усмехнулся. — Нет, неправильно. Ничего я не праздную. Я поминаю. И их всех… поминаю! Лихом — не буду, ладно. А попрощаться надо, по-человечески… Ирину вот только жалко. Че я, дурак, в молодости-то не разглядел? Полина, Полина… Иришка-то — она же цветочек. Надо было подождать чуть-чуть… И жизнь повернулась бы иначе… Эх… Ну ее к чертовой бабушке, такую жизнь! Ни любви, ни дружбы, ни чести, ни совести… ни у кого! А ведь как они все притворялись, Боря! Тьфу!

Он снова выпил и совсем обмяк, но стал себя подбадривать:

— Нет, Боря. Ты, пожалуйста, на бок не вались. Надо довести начатое до конца. Начал — доводи.

Сказал — сделай. Хоть умри! Умри и сделай, вот смысл-то где! Ух!

Самойлов посмотрел в зеркало и печально подвел итог:

— Вот так и соображаем на троих. Я, ты и… снова я. Самойлов не слышал, что звонок входной двери заливается уже несколько минут. Это звонил Алеша. Устав ждать, он открыл дверь своим ключом и зашел в квартиру. Дом был невероятно тих.

Алеша открыл дверь спальни и увидел, что на кровати в какой-то неестественной позе лежит Самойлов.

— Папа, папка, что с тобой? — заволновался Алеша. — Папа! Папа! Почему ты молчишь?

Он стал трясти отца, пытаясь привести его в чувство, но это ему не удавалось. Из-под ног покатились пустые бутылки.

— Ты что, отец? Ты пьян? — Ответа не последовало.

Алеша понимал, что надо остаться с отцом и проследить, чтобы все было в порядке. Он позвонил Маше:

— Маша! Машенька! Ты извини, но у меня возникли некоторые осложнения.

— Что случилось, милый? — заволновалась Маша. — Какие осложнения? Что? Ты не можешь говорить прямо? Ты передумал на мне жениться?

— Что ты, глупенькая. Как ты —могла так подумать! — Алеша помолчал и добавил: — Но я не смогу с тобой поехать в институт.

Через некоторое время Самойлов уже сидел на кровати с мокрым полотенцем на голове и морщась пил приготовленный Алешей антипохмельный напиток.

— Ты что, отец? Напугал меня до смерти, — упрекнул Самойлова сын.

— До смерти, говоришь? А мне, сынок, жить и не хочется.

— Не говори так!

— Почему не говори? Почему я не могу сказать то, что я думаю!

— Потому что думать так тоже нельзя. Ты что? Оказывал мне поддержку в трудный момент, говорил, надо быть сильным… А сам?

— А сам — упс! — развел руками Самойлов.

— Нет, так не годится, — покачал головой Алеша.

— Мне незачем жить! — обреченно заявил Самойлов.

— Неправда! У тебя есть ради кого и ради чего жить, — возразил ему сын.

— Алешка, — всхлипнул Самойлов и полез обниматься. Алеша аккуратно отстранил отца.

— Папа! У тебя есть я, есть Костя, твои дети. Даст Бог, скоро будут и внуки. Ведь я женюсь, и Костя — тоже.

— Да, да. С детьми, это… ты правильно. Обычно так и происходит после свадьбы, — согласился Самойлов.

— Но ты и про свою личную жизнь не забывай.

— Ты имеешь в виду Ирину?

— Да. Ты ведь говорил, что будешь ждать ее.

— Да, да… Ирина, есть ведь Ирина, — вдруг вспомнил Самойлов.

— Папа! Ты сумеешь полюбить Ирину или встретишь другую женщину. Жизнь с уходом мамы не заканчивается.

— Да! Ты прав, сын! — с энтузиазмом подхватил Самойлов, — С уходом жены жизнь только начинается!

Но энтузиазма хватило ровно на эту фразу, после чего Самойлов вновь загрустил:

— Ты знаешь, сынок, мне кажется, что Ирина, на самом деле, меня не любит. У нее так, детские фантазии…

— Папа! Как ты можешь! Ты же ей пообещал!

— Это да. Я всегда держу свое слово. Но понимаешь… Ее влюбленность — это было… как тебе объяснить… соперничество с сестрой.

— Прекрасно понимаю, — кивнул Алеша, вспоминая свое соперничество с братом.

— И тебе кажется, что это настоящее чувство? — поинтересовался Самойлов.

— А почему нет? Любовь может вырасти из чего угодно, из соперничества тоже.

— Сын, мне неприятно тебе это напоминать, но… Вы с родным братом тоже соперничали. И что? Большая любовь?

— У меня — нет, — пожал плечами Алеша. — Как оказалось. А Костя — ты же видишь, как он любит Катю.

— Но это не факт, что он будет с ней счастлив, — сделал вывод Самойлов.

— Папа! По-моему, тебе нужно не философствовать за бутылкой, а верить себе, верить своим сыновьям. И тогда у нас всех все получится.

— Ладно. А ты со мной сегодня посидишь?

— Нет, папа, — Алеша отвел глаза. — Сегодня мы с Машей подаем заявление в ЗАГС.

Самойлов расстроился:

— О, сынок, значит, и ты спешишь себя охомутать.

— Как будто это для тебя новость, отец.

— Нет, конечно. Ты давно уже настроился… жениться. — В голосе Самойлова звучала ирония.

— Папа, пожалуйста, не говори о моем желании в таком тоне. То, что было с Катей, — несерьезно, и ты понимаешь. А с Машей — это на всю жизнь.

— Да, Маша, хорошая девушка, — охотно согласился Самойлов. — Но вы могли бы подождать…

— Зачем? Я и сейчас уже ждать не могу. Опаздываю. Я побегу, отец?

— Беги, беги. Учишь отца, а сам его не слушаешь, — грустно кивнул Самойлов.

— Папа, я всегда тебя слушаю, ты знаешь. Просто понимаю, что у тебя состояние сейчас… нерадостное. Все пройдет, правда! Только не пей, папка! Держись!

— Даю честное благородное слово! — Самойлов прижал руку к груди.

— Отлично! Пока!

— Ты сегодня… вернешься? — с надеждой спросил отец.

Алеша ответил не сразу.

— Наверное, нет. Но я приду утром. Обязательно.

— Утром? — удивился Самойлов, — Ну да… Понятно, почему ты спешишь.

— Пап, пожелай мне счастья! — улыбнулся Алеша.

— Желаю, — кивнул отец.

* * *

Дела в Левином ресторане шли прекрасно, он был доволен и собой, и жизнью. Он уединился в своем кабинете, чтобы выпить спокойно чашечку кофе и немного расслабиться. Но его умиротворенное состояние было разрушено самым бесцеремонным образом.

В кабинет решительно вошел некто в плаще с поднятым воротником и надвинутой на глаза шляпе. Этот некто, не говоря ни слова, положил перед Левой какую-то бумажку и быстро удалился.

— Э… В чем дело? Что это такое? — завопил Лева. Но дверь кабинета уже закрылась. Лева вздохнул и взял в руки оставленную бумагу. Он держал ее так, будто она была пропитана смертельным змеиным ядом.

В записке были слова, которые привели Леву в ужас: «Есть срочное дело, Лева. Жду у себя в гостях. Не придешь — грохну».

Лева посмотрел по сторонам — не подглядывает ли кто-нибудь за ним, потом свернул записку в бумажный шарик и бросил в мусорную корзину. Руки у него дрожали. Он взял чашку с кофе, от волнения разлил напиток. Потом вдруг бросился к мусорной корзине, достал только что выброшенную бумажку, положил ее в пепельницу и поджег. Пока бумага горела, Лева смотрел на нее не отрываясь. В его ушах звучал голос смотрителя: «Не придешь — грохну… не придешь — грохну…»

* * *

Марукин, занимавшийся делом смотрителя, решил поделиться своими соображениями с Буряком.

— Не могу я понять этого Родя, — сказал он. — Судя по материалам, он подпольный миллионер. А держится как постаревший хулиган. Урка мелкий.

— Нет, это не мелкая личность, — уверенно ответил следователь. — Я бы сказал, что Родь — очень страшный человек.

— Страшный? Чем же он страшен? — поинтересовался Марукин.

— Представь себе, Юрий Аркадьевич, он уморил родных детей, двух молодых пацанов. И при жизни-то он их унижал будь здоров, но это, как говорится, дело семейное. А потом ради наживы, ради своих планов и жизни их не пожалел.

— Неужели? Не может быть! — удивился Марукин.

— Все может быть. Ты тоже не первый год в органах. Всякого, наверное, насмотрелся.

— Да уж, это точно, — кивнул Марукин.

— Так вот. Я считаю, что сейчас этот Родь вовсе стал беспредельщиком. Он готов пойти на все, чтобы выбраться на волю и добраться до своих подпольных миллионов.

— Да где, где у него эти миллионы-то? — заволновался Марукин, потом резко сменил тон на насмешливый. — А я думал, что Корейко — это литературный персонаж.

— И не с такими типажами встречаешься в жизни, — сказал следователь, внимательно разглядывая самого Марукина.

Тот отвел глаза и спросил:

— Вы и приблизительно не знаете, где может быть тайник Родя?

— Приблизительно догадываемся. Но пока, к сожалению, наши поиски не увенчались успехом. Хорошо, ты со своими архивами вовремя появился — теперь может возникнуть повод для обыска.

— В его квартире? — оживился Марукин.

— На маяке, — уточнил следователь. — Но это не сейчас.

— Почему? — явно расстроился Марукин.

— Потому что для начала я решил проверить его контакты.

— А с ним кто-нибудь контактирует? Вы знаете?

— Пока никого не было. Но вдруг будут посетители!

— А по-моему, это лишняя трата времени, Григорий Тимофеевич.

— Нет, Юрий Аркадьевич. Я буду действовать так, как считаю нужным. И если уж ты находишься у меня в подчинении, просьба давать советы и комментировать мои действия только тогда, когда я об этом попрошу, — сухо заметил Буряк.

Марукин замолчал.

— Да, я тут, Юрий Аркадьевич, хочу у тебя спросить, куда ты в обед бегал? — вдруг спросил следователь.

Марукин побледнел от страха.

— И-й-я-а? — переспросил он.

— Ты, ты, с кем я разговариваю! Такой таинственный вид на себя напустил, плащ длинный, шляпу нацепил…

— Я… — начал было Марукин.

Ты. Ты думаешь, я ничего не видел? И нечего шифроваться. В ресторан — значит, в ресторан. Не надо прятаться от коллег. Я сам не люблю столовские щи. Но что поделаешь, бюджетной зарплаты на ресторанные обеды не хватает. Да и у тебя тоже, если будешь каждый день ходить туда обедать.

— Не буду… — пообещал Марукин.

— Или, может быть, ты сам — подпольный миллионер Корейко? — засмеялся следователь.

— Если бы… — искренне вздохнул Марукин.

— Ей-богу, ведешь себя, Юрий Аркадьевич, как шпион из плохого боевика. Я же тебе в обеденные компаньоны не напрашиваюсь. Так что нечего из похода в ресторан маскарад устраивать.

— Действительно, глупо получилось… — захихикал Марукин. — А вы как узнали, что я в ресторане был?

— Домой ездил на обед. И увидел тебя на улице. Как ты в очках от людей шарахаешься. Смешно!

— А мне как-то неудобно было.

— Ладно, проехали! Поел-то хоть вкусно?

— Н-ну, ничего… хорошо, — снова растерялся Марукин.

— Этот ресторан — у нас местная достопримечательность. Есть, конечно, места и покруче, и попрестижнее. Но в этом ресторане собираются, так сказать, гурманы.

— Кто, простите? — переспросил Марукин.

— Любители традиционной вкусной кухни, безо всяких этих… новомодных наворотов.

— Я это… тоже не люблю навороты.

— Ты, если еще будешь туда заходить, крылышки закажи. Фирменные Левины крылышки.

— Чьи, простите? — вздрогнул Марукин.

— Куриные! А Лева — это директор ресторана, — пояснил следователь.

— А-а. Обязательно. В следующий раз попробую Левины крылышки, — пообещал Марукин с облегчением.

Буравин решил, что надо посоветоваться со старым другом Сан Санычем. Следовало что-то предпринять, чтобы дети воспринимали их с Полиной спокойно, с пониманием. Сан Саныч был рад приезду Буравина и с удовольствием слушал его рассказ.

— Понимаешь, Сан Саныч, я до сегодняшнего дня тоже не очень задумывался о том, как молодые воспринимают нас с Полиной, — признался ему Буравин.

— А что же такое сегодня произошло, что ты вдруг задумался?

— Да и сегодня бы не задумался, если бы не Полина. Женщины, они все более тонко чувствуют.

— Молодец, что заметил этот факт, — похвалил Буравина Сан Саныч.

— Ладно тебе иронизировать. Я к тебе приехал за тем, чтобы ты нам помог.

— Слушаю.

— Хочу, чтобы ты выступил, так сказать, посредником в установлении дипломатических отношений между нами и нашими детьми.

— Вот как?

— Да. В частности, с Лешкой. Хотя с Алешкой мне хотелось бы иметь отношения не дипломатические, а самые что ни на есть дружеские.

— Вечно я у вас в роли дипломата, — вздохнул Сан Саныч. — Хорошо, хоть в ранг посла не возвели.

— Посол ты здесь для Зинаиды. Ну так что, поможешь?

— Думаю, лишнюю дипломатию разводить — это как в джунглях огород городить. Насчет дружбы — это вы сами определитесь. А с Алешкой можешь прямо сейчас поговорить.

— Как? Он здесь? — удивился Буравин.

— Конечно. А где ему еще быть? Он у Маши в комнате. — И, повернувшись на табуретке, Сан Саныч громко закричал: — Маша! Алеша!

Из комнаты вышла Маша.

— Здравствуйте, Виктор Гаврилович! — улыбнулась она.

— Здравствуй, Машенька! — искренне обрадовался ей Буравин.

— Зачем звали, Сан Саныч? — спросила Маша.

— А Лешка-то твой где?

— Алеша побежал к отцу. Срочно. Кажется, там какие-то неприятности.

Сан Саныч насторожился:

— Так что там стряслось, Машенька, у Алешки?

— Не знаю. У Алешки самого ничего не стряслось. Я думаю, неприятности у его папы. — Маша посмотрела на Буравина в раздумье, говорить ли дальше в его присутствии.

— У Бориса? А что с ним? — спросил Сан Саныч.

— Пока не знаю. Но что-то, что повлияло на решение Алеши ехать со мной.

— Стоп, стоп. Присаживайся, и давай-ка по порядку, — предложил Сан Саныч.

— Говорю же, по порядку пока ничего не знаю. И пока не поговорю с Алешей, ничего не могу вам сказать. У нас должно быть общее решение.

— Что-то очень загадочно… — нахмурился Сан Саныч.

— Да какие загадки! — засмеялась Маша. — Первая часть нашего плана все равно реализуется. Сегодня.

— Вот как. И какой у вас план? — вступил в разговор Буравин.

— Мы идем в ЗАГС подавать заявление.

— Правда? Что же ты молчала? Что же ты сразу ничего не сказала? — обрадовался Сан Саныч.

— Вот это новость! Вот это да! Поздравляю! — присоединился Буравин.

— Подождите, подождите. Поздравите нас двоих. Когда придем оттуда.

— Так Лешка зайдет за тобой сейчас? — спросил Сан Саныч.

— Сейчас — нет. Говорю же — дома что-то произошло. Он мне у ЗАГСа все расскажет.

— Ну ладно. Значит, заявление! Молодцы! Одобряю! — сиял Сан Саныч.

— Только вы бабе Зине пока не говорите. Пусть для нее это будет сюрприз, — попросила Маша. — Ну, я пойду? А то к Алеше боюсь опоздать…

— Беги, беги, внучка!..

— Счастья вам, Машенька! — пожелал Буравин. Когда Маша ушла, он повернулся к Сан Санычу и сказал:

— Как я рад за ребят! Еще сегодня говорили с Полиной, что взглянешь на них — и словно попадаешь под солнечное излучение.

— Да, любовь она всегда высвечивает человека изнутри.

— Счастливая любовь, — уточнил Буравин.

— У этих, надеюсь, будет счастливая. Они уже перевыполнили план по несчастьям да препятствиям. Хотя… — Сан Саныч вдруг замолчал.

— Ты что? — спросил Буравин.

— Я вдруг подумал… Зина-то, она вряд ли будет рада тому, что они так быстро решили пожениться.

— Почему это?

— Потому что Маше пришел вызов из института, — поделился семейной новостью Сан Саныч.

— Да ты что? Когда?

— Вчера или позавчера… совсем недавно. Там, в этом письме, сказано, что Маше сейчас нужно ехать в институт оформляться. На лечебный факультет.

— Отлично. И Алешка с ней собирался? — спросил Буравин.

— Думаю, да. Конечно. Как их теперь разлучишь?

— Неожиданно. Вот, значит, про какую поездку Маша говорила! — догадался Буравин.

— Но какие-то там с Борисом проблемы возникли. Слышал, что Маша сказала? Алеша, возможно, не поедет.

— Если проблемы материального характера, я с удовольствием детям помогу, — пообещал Буравин.

— Погоди, не гони лошадей. Ты еще не знаешь, примет ли Алешка от тебя помощь, — с сомнением протянул Сан Саныч.

— Да. Я помню, с чем к тебе пришел, — тихо сказал Буравин.

* * *

Лева был человеком хитрым, осторожным и… трусоватым. Он долго маялся, но на встречу со смотрителем все же пошел. Когда смотритель зашел в комнату для свиданий, у Левы даже мурашки по спине побежали. Он еле сдержал дрожь.

— По характеру твоей записки я понял, что… — начал Лева, но смотритель прижал палец к губам, показывая, что их прослушивают. — В общем, я понял, что ты по мне не просто соскучился.

— Правильно понял. Я парень не сентиментальный, — согласился смотритель.

— О чем будем толковать? — робко спросил Лева.

— Толковать буду я. Ты будешь слушать, — решительно заявил смотритель.

— Ну что ж, я слушаю, — быстро согласился Лева.

— В оба уха, парень, — предупредил смотритель грозно, — пока ты их оба носишь на голове.

Лева весь превратился во внимание.

— Мне нужна твоя помощь. И срочно.

— В чем?

Смотритель пальцами показал, как по столу бежит человечек.

— Ты должен для меня сделать то, что другим я сейчас поручить не могу, — сказал он, показывая глазами на бегущего человечка.

— Почему я? У тебя же был кто-то, кто меня…

Смотритель вновь сделал Леве знак: широко раскрытые, «страшные» глаза, затем — ребром ладони по шее, затем — палец у губ: мол, молчи, а то убью…

— Лева, люди делятся на тех, кто исполняет мелкие поручения, типа подай-принеси, и тех, кто может сделать что-то более важное, — пояснил он хриплым голосом.

— А я-то здесь при чем? — жалобно протянул Лева.

— Потому что, Левушка, я тебя отношу ко второй категории.

Такое доверие не вызвало у Левы восторга:

— Зря, Михаил Макарович, зря. Я простой работник общепита…

— Хватит мне зубы заговаривать, — оборвал его смотритель. — Раз я решил, что ты, — значит, ты и будешь помогать. И никаких гвоздей. Ну, ты меня понял? Понял, чего я хочу?

— Понял-понял… — уныло закивал Лева. — Только…

— Последний вопрос от тебя, Лева.

— Как скоро тебе нужно?

— Быстро. Быстро, Лева. И даже еще быстрее. Я, Лева, недавно на воле перечитывал книжку. Граф Монте-Кристо называется…

— И… что? — спросил Лева.

— Так вот. Я, Лева, не похож на этого персонажа. У меня не так много времени. Я повторяю, что мою просьбу — нет, не просьбу — мое задание нужно выполнить срочно.

— Михаил Макарович, послушайте вы меня. Такими делами я никогда в жизни не занимался, такие поручения никогда не выполнял.

— Вот, когда-нибудь и нужно начинать, Лев Давидович. Считай это дебютом.

Леву передернуло так, словно по нему прошел слабый электрический разряд.

— Я привык деньги зарабатывать иным способом. Бизнесом. И у меня, между прочим, свое дело неплохо получается.

— Меня не интересуют твои дела. Но раз уж ты заговорил про деньги, то я тоже скажу. В деньгах я тебя не обижу.

— С вашими… ресурсами я бы поискал более профессиональных людей, — прозрачно намекнул Лева.

— Тебе что, деньги не нужны? — спросил в упор смотритель.

— Этот вопрос я сочту за риторический.

— Ну вот. Начал говорить разумно. Итак, Лева, вознаграждение тебя ждет приличное. Можешь второй этаж к своему ресторану пристроить. Или подвал вырыть…

— Да я уж как-нибудь… без подвала.

— Это уж ты сам смотри. Главное, помни: сделаешь — буду благодарен. Не сделаешь — сам знаешь… читал…

— Да уж… Тогда уж и циферки… — в Леве заговорил бизнесмен. Он взял бумажку и что-то на ней написал. Смотритель заглянул в бумажку и кивнул:

— Легко.

— О, я, кажется, недооценил вас, Михаил Макарович, — расстроился Лева.

— Будет еще возможность оценить, — пообещал смотритель.

— Вы ведете себя, как персидский шейх, — усмехнулся Лева.

— Точно! И как шейх, могу казнить, а могу — миловать! — смотритель захохотал.

— И все-таки… — Лева замялся. — И все-таки, у меня есть хотя бы сутки на раздумье? Серьезный вопрос, я обязательно должен…

— Кажется, Левочка, ты так ничего и не понял… — вздохнул смотритель.

— Михаил Макарыч, я ценю ваше доверие… но мне нужно подумать. В конце концов, не каждый день мне ТАКОЕ предлагают…

— Думай — не думай, три рубля — не деньги. Ты должен понимать, что от таких предложений не отказываются, — голосом, не терпящим возражений, сказал смотритель.

— Да, конечно… но мне все-таки хотелось бы взять паузу до завтра.

— Ну что ж, хочешь помучиться лишние сутки — мучайся, — согласился смотритель.

— Ну, я пойду? — натянуто улыбнулся Лева.

— Сиди. У меня к тебе еще одно дело есть, — осадил его смотритель.

— Еще одно? — испуганно воскликнул Лева.

— Да. Ты знаешь, что мои сыновья погибли? Толик и Жора.

— Да, слышал.

— А я у них на могилках ни разу не был. Ты бы сходил, посмотрел, что и как…

— Хорошо, схожу. Они на новом кладбище похоронены?

— На нем. Говорят, с самого края лежат. Рядышком…

В это время дверь комнаты открылась и зашел охранник.

— Подследственный Родь, на выход.

Когда смотрителя увели, Лева обхватил голову руками и тоскливо сказал:

— Вот влип!

Смотритель же, вернувшись в камеру, стал бродить по ней, думая о своих сыновьях. Он вспомнил, как застал их в катакомбах, когда они искали его клад, как он разбил фонарик и оставил сыновей много часов бродить в темноте в поисках выхода.

Потом ему припомнился разговор с Толиком у сундука с сокровищами. Толик тогда напомнил, что в детстве мечтал о заводной машинке, но ему ее так и не купили. Неожиданно вспомнилось, как он сердился на сына: «Ромео недоделанный! Чтоб они все провалились, бабы эти! Тут когти рвать надо, того гляди менты нагрянут, а он пошел любовь крутить!»

Смотритель все ходил по камере, вглядываясь в серые стены, видя на них, как в замедленном кино, падающую с обрыва машину, которую вел Жора, грузовик, под колесами которого гибнет Толик. Потом он увидел Сан Саныча, который говорит ему: «Мишка… раз в жизни…» — и Машу, жалобно просящую: «Дядя Миша, вы меня выведете отсюда? Поможете? Поможете, да?»

Смотритель подошел к стене и ударил по ней кулаком.

— Ну подождите. Выйду отсюда — до всех доберусь! — грозно пообещал он кому-то невидимому.

Костя уже ушел из дома Буравиных, когда на улице его догнала Катя и сказала:

— Стой! Мы с тобой не договорили.

— А мне кажется, наоборот. Ты сказала совершенно четко: твоя семья — это мама. А я… Я тебя интересую во вторую очередь.

— И поэтому ты уходишь? — спросила Катя.

— Катя, извини, у меня настроение испортилось. — Костя был действительно расстроен.

— Ах так! Ну, тогда больше не приходи! — завелась Катя.

— Нет! Катя! Ты не так меня поняла, — испугался Костя.

— Ты что, капризничаешь? — поинтересовалась Катя.

— Я хочу привести мысли в порядок.

— Не думала, Костя, что ты будешь обижаться, как какая-то нервная барышня!

— Катя, я думал, что ты в меня веришь. Конечно, я буду стараться, буду работать, постараюсь обеспечить тебя… Но нельзя меня превращать в подкаблучника!

— Ах так! Постараюсь… буду… Это все неопределенно, Костя. Мне надо, чтобы ты уже в ближайшем будущем нашел деньги на свадьбу и решил, как ты будешь пополнять семейный бюджет. Иди, приводи свои мысли в порядок! — командным тоном сказала Катя.

* * *

Алеша шел к ЗАГСу счастливый и довольный. Он купил по дороге букет белых роз и спешил на встречу к Маше. К ЗАГСу он пришел раньше нее. Регистраторша его узнала:

— Здравствуйте, Алексей! Вы снова к нам?

— Да! Добрый день!

— Не ожидала вас здесь увидеть еще раз, — призналась регистраторша.

— Вот и напрасно. Я, как видите, пришел. Вот, жду невесту.

— Катю? — вспомнила регистраторша.

— Нет. Мою невесту зовут Маша.

В это время Маша зашла в ЗАГС и направилась к Алеше. Он поспешил навстречу:

— Как я рад тебя видеть! Я уже начал бояться, что ты не придешь!

— Ну что ты, я же обещала.

— Я тоже обещал поехать с тобой в институт, а теперь не могу этого сделать.

— Почему? Что же случилось, Леша?

— Понимаешь, отцу сейчас очень нужна моя помощь. У него трудный период в жизни. Я просто не смогу его оставить. Так что езжай без меня.

Маша минуту раздумывала, а потом решительно заявила:

— Нет! Без тебя я никуда не поеду!

— Машенька, я никогда себе не прощу, если из-за меня ты откажешься от своей мечты. Ты должна поехать!

— А я и не собираюсь ни от чего отказываться. Я обязательно буду учиться в институте. Не в этом году, так в следующем.

— Может, все-таки поедешь сейчас?

— Ни за что! Если рядом не будет тебя, мне никакой институт не нужен.

— Ну что, вы будете подавать заявление? — прервала их разговор регистраторша.

— Конечно, — подтвердил Алеша.

— Пойдемте, я выдам вам бланки. Алексей, вам же не надо объяснять, как заполнять заявление? Вы должны помнить…

Молодые стали заниматься бумагами. Алеша спросил:

— Маша, скажи мне честно. Ты не пожалеешь, что из-за меня отказалась от учебы в институте?

— Нет, конечно. Мы же обо всем договорились. Так что хватит об этом. Лучше объясни мне, как правильно заполнять заявление.

— Советую начать с графы «Какую фамилию вы возьмете в браке?». Так какую?

— Конечно, твою. Ведь я подкидыш и своей настоящей фамилии не знаю. А теперь у меня будет своя, родная, семейная фамилия!

— Машенька, я дам тебе не только свою фамилию, но и настоящую семью. Я всю жизнь буду твоей опорой и поддержкой. Ты никогда не будешь из-за меня огорчаться. Я постараюсь стать идеальным мужем. Мы построим большой дом у моря, нарожаем кучу ребятишек и будем жить долго и счастливо.

— Когда же это все будет, Лешенька? — у Маши на глаза набежали слезы.

— Уже скоро. И чем раньше, тем лучше.

— Ну что, вы заполнили заявление? — поинтересовалась регистраторша.

— Почти, — ответил Алеша.

— Скажите, а на какое число вы назначите нашу свадьбу? — спросила Маша.

— Минуточку, посмотрю календарь. Ваша регистрация состоится ровно через три месяца.

— Но почему так долго? — изумилась Маша.

— А вы знаете, сколько у нас желающих? — поинтересовалась регистраторша.

— Что, на целых 90 дней вперед? — не верил Алеша.

— Представьте себе. Все хотят жениться, и всем надо срочно. Правда, некоторые до дня бракосочетания успевают передумать… Но это уже от нас не зависит.

Молодые смирились. Бумаги были оформлены и оставлены, а Маша с Алешей пошли гулять по улице, где было уже довольно прохладно. Алеша бережно застегнул на Маше куртку.

— Как жалко, что свадьбы придется ждать целых три месяца. Мне кажется, я до нее просто не доживу… — пожаловалась Маша.

— О чем ты говоришь? Или ты думаешь, я позволю тебе грустить и чахнуть? Да ни за что! — Алеша поднял Машу на руки и закружился с ней.

— Перестань, Леша. Я тяжелая, уронишь, — счастливо улыбалась Маша.

— Да ни за что на свете! Ты — моя самая дорогая ноша. Я готов нести тебя на руках хоть до края света.

— Ой, не надо так далеко! — попросила Маша.

— Почему же? Я слышал, что всех горячо любимых девушек туда уносят.

— Ага, а возвращаются они оттуда пешком! — заметила знающая жизнь Маша.

— Ну а если серьезно, куда мы пойдем? — спросил Алеша.

— Не знаю… К вам, наверное, неудобно. Ведь ты говорил, что твой папа сейчас не в настроении…

— Тогда пойдем к тебе!

— Давай, — согласилась Маша. — Обрадуем бабушку и Сан Саныча, устроим небольшую вечеринку.

— Маша, на самом деле я хотел бы остаться с тобой не только на этот вечер. Замерзла, Машенька? Ничего, пройдет всего пара недель, и все зазеленеет. А через месяц уже и поплавать можно будет.

— Скорей бы. Так лета хочется, — поежилась Маша.

— А помнишь, как ты меня купаться на море возила, на коляске еще?

— Конечно, помню.

— Я тогда понял кое-что очень важное.

— И что?

— То, что тебе очень идет купальник! — шепотом сообщил Алеша.

Он снова подхватил Машу на руки:

— Я так рад, что мы наконец-то вместе. И я очень хочу, чтобы ты побыстрее стала моей — в полном смысле этого слова…

Маша покраснела и опустила глаза.

— Свадьба — это красивая церемония, но, по сути, она ничего не меняет. Если люди по-настоящему любят друг друга, формальности им не нужны. Согласна? — спросил Алеша, заглядывая Маше в глаза.

—Да.

— Я не хочу ждать целых три месяца, чтобы назвать тебя своей женой. Мне хочется получить это право прямо сегодня.

— Я тоже очень этого хочу, — тихо сказала Маша.

— Как приятно, что моя любимая мыслит в унисон со мной! — обрадовался Алеша.

— Осталось узнать, что по этому поводу думает моя бабушка, — вздохнула Маша.

— Ты боишься, что она будет против нашей совместной жизни? — удивился Алеша.

— Скорее всего. Вряд ли она согласится с тем, что свадьба — всего лишь формальность.

— Не переживай, Зинаиду Степановну я возьму на себя! — пообещал будущий муж.

* * *

Катя вернулась домой расстроенная, а Таисия еще и подлила масла в огонь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23