Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лисы и кролики

ModernLib.Net / Виктор Дан / Лисы и кролики - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Виктор Дан
Жанр:

 

 


Виктор Дан

Лисы и кролики

Детективная повесть

– Что же, Лис никогда-никогда не поймал Кролика?

Джоэль Харрис «Сказки дядюшки Римуса»

«… лисицы… питаются в основном грызунами и кроликами…».

Материал из Википедии

1

К дому нужно было свернуть направо. Михаил включил указатель поворота и по привычке посмотрел в зеркало. Непосредственно за ним машин не было, на спуске от центра виднелась легковушка, которая показалась ему знакомой. Однако в селе машины такой модели и цвета он не видел.

Он загнал машину в гараж и тут услышал короткий сигнал с дороги. Знакомый «Ланос» ярко красного цвета остановился у ворот его дома. Водитель уже вышел и поднял руку для приветствия.

Это был городской прокурор Николай Петрович Манюня.

Михаил поспешил ему навстречу.

– Какая приятная неожиданность! Здравствуйте, Николай Петрович.

– Здравствуй Миша! Заехал без предупреждения, чтобы избавить вас от лишних хлопот.

– О чем речь! Вы с Еленой были у нас в прошлом году. Как она, почему не приехала?

– Приедем скоро на день рождения крестницы. А я заехал по случаю. С утра работал в комиссии областной прокуратуры в соседнем районе, по дороге домой решил заглянуть к вам.

– Мы рады такому случаю. Заезжайте во двор.

– Пусть стоит на обочине. За полчаса с ней ничего не случится. Если честно, то я заехал по делу.

– Какие полчаса! Сначала поужинаем, а потом займемся делом. Вам предстоит еще полуторачасовая дорога домой.

Многолетнее знакомство и теплые дружеские отношения не помогли Михаилу преодолеть барьер между «вы» и «ты» при общении. Манюня был старше на десять лет и возглавлял следственный отдел Городского управления МВД, когда Михаил прибыл для прохождения преддипломной практики. Тогда Михаил принял участие в раскрытии убийства четырехлетней давности. Это была сенсация областного значения. Тогда же завязалась дружба между молодым следователем и вновь назначенным городским прокурором. Михаил попросился на работу в районную прокуратуру, чтобы остаться в отцовском доме. Тому было несколько причин. Престарелая бабушка Наталья и слышать не хотела о переезде в город. По соседству, их разделял забор, жили родители его жены Анастасии. И хотя здесь в карьере Михаила должность районного прокурора была пределом возможного, он отказывался от предложений перебраться во второй по значению город в области и даже в областной центр. Он не страдал отсутствием честолюбия. Его честолюбие было в другой плоскости – он писал книгу.

У входа в дом их встретила Анастасия с меньшей дочкой Еленой на руках. Старшая дочь Нина стояла рядом. Так всегда они встречали Михаила, если было не слишком поздно и позволяла погода.

– Здравствуйте Николай Петрович! Вот сюрприз!

Манюня вместо приветствия поцеловал Анастасию в щеку и взял на руки Елену.

– Ну, ну! Какие мы большие выросли. Не узнаешь своего крестного!? Конечно, почти полгода не виделись. Да, с осени…

Манюня поцеловал руку ребенка, широко раскрытые глаза которого выражали недоумение, и возвратил матери.

Ужин накрыли в гостиной. Обстановка была знакома Манюне, разве что на стене появились две фотографии: покойных родителей Михаила и бабушки Натальи.

– После смерти бабушки перенесли фотографии сюда, – пояснил Михаил. – В ее комнате теперь Нина, а меньшая в бывшей комнате Нины рядом с нашей спальней.

– Не устаю удивляться удобству планировки вашего дома.

– Отец вложил в него свои представления о домашнем уюте и семейной жизни.

Михаил поставил на стол бутылку с домашним вином.

– Жаль, что я без водителя. У тебя прекрасное вино.

– Пол стакана сухого вина не повредят. Никто не посмеет остановить на дороге городского прокурора. На второе у нас судак, запеченный с луком под майонезом. Без белого вина не тот вкус.

– Мой тесть тоже не плохо делает вино, но у тебя получается что-то особенное. Выдай секреты… Сорт винограда?

– Никаких секретов, все описано в литературе. Сорт винограда Плавай. Старый белый винный сорт. Распространен в Молдавии и на юге Украины. У нас он требует укрытия на зиму.

Анастасия подала первое – овощной суп на курином бульоне с гренками.

– И все? У тестя тоже есть несколько корней Плавая.

– Не все. Собираю виноград только после заморозков, когда уже заметно тронута листва. Сок для брожения беру без использования пресса, помял и дал стечь. Остальное бродит на чачу, ее гонит тесть. Посуда для брожения – стеклянные бутыли, причем окуренные серой, чтобы вино не заболело. На естественное брожение не надеюсь, использую винные дрожжи. После того как вино перебродит и отстоится, переливаю в дубовую бочку. Через год разливаю по бутылкам.

– Просто, но хлопотно.

– Ни количество, ни себестоимость меня не волнуют. Тот же подход к красному вину. Для детей заготавливаем сок.

Некоторое время они ужинали молча. При перемене блюд разговор возобновился. Михаил наполнил бокалы вином. Николай Петрович полюбовался на просвет легким янтарным оттенком и отпил глоток.

– Замечательный цвет и вкус отменный. Без дубовой бочки такого цвета не добиться, да, пожалуй, и вкуса тоже.

– Согласен. Убедился на собственном опыте.

Гость на некоторое время занялся судаком.

– Не ожидал получить новые вкусовые впечатления от блюда из судака. Моя Елена зациклилась на жареном судаке в томате. Ребята, когда вы находите время на все эти винодельческие и гастрономические эксперименты? Один при этом пишет книгу, другая занимается в заочной аспирантуре. Двое малых деток. Аквариума с волшебной золотой рыбкой я не видел. Вероятно, прячете где-то в темном чулане джина в бутылке.

– Нам здорово помогают родители Анастасии. Они на пенсии. Старшая сестра Анна вышла второй раз замуж за военного и уехала в Закарпатье. Как объект заботы мы у них теперь остались одни. Тестю я купил мотоблок с набором подвесных орудий, а также другие приспособления. Он управляется с двумя участками. За мной остался только виноградник. Теще купил хорошую стиральную машину и электрическую печь, в дополнение к газовой плите. Теща стирает, готовит и присматривает за детьми. За нами уборка в доме и экзотические блюда, вроде судака под майонезом. Времени остается достаточно, если не сидеть под телевизором.

– Рад за вас. Как успехи в науке? Где вы берете литературу?

– У нас высокоскоростной Интернет и домашняя сеть. Я использую ноутбук, а Анастасия стационарный компьютер. Кроме того, мы пользуемся межбиблиотечным обменом через районную библиотеку, но чаще заказываем электронные копии книг и статей, которые получаем по почте. Все это обходится не дешево, но для нас посильно.

Анастасия добавила:

– Недавно по телевизору в предвыборной дискуссии В. призвала голосовать за нее и ее партию, так как она доктор экономических наук и знает, как навести порядок в экономике страны. Я не поленилась и заказала в областной библиотеке ее монографию, которую она представила при защите докторской.

– Ее партия не смогла преодолеть трехпроцентный барьер и не попала в Раду. И каковы впечатления от ее диссертации? Страна, в самом деле, упустила свой шанс из-за невежества избирателей? – Николай Петрович не скрывал сарказма, словно знал ответ заранее.

– Представьте, интуиция народ не подвела. Ее докторская – пустышка. Задумана была в конце восьмидесятых, а закончена в начале девяностых после развала Союза. Переделывалась в спешном порядке. Ссылки на Маркса, Ленина и генсека заменены иногда не к месту цитатами из Грушевского, Винниченко и других борцов за независимость Украины. Это так не вяжется с ее партийным прошлым и нынешним интернационализмом. Но главное – содержание монографии. Она посвящена расчету статистических показателей уровня социального развития. Стандартный набор для виртуальной социалистической экономической науки. Математика списана из обычного учебника общей теории статистики – расчет индексов и их агрегирование для административных единиц: район, город, область, страна. Короче, нет в ее докторской ни понимания проблем социалистической, ни понимания проблем рыночной, тем более, нашей псевдо-рыночной экономики. До своей докторской она занималась методикой расчета баллов при подведении итогов социалистического соревнования. Никакого отношения к реальным проблемам экономической науки это не имело.

Под монолог Анастасии мужчины покончили с рыбой и опорожнили бокалы с вином.

– Мы поднимемся в библиотеку. Пожалуйста, принеси нам туда кофе, – попросил жену Михаил.

– Спасибо! Все было очень вкусно, – добавил Николай Петрович. – За информацию о докторской диссертации В. тоже спасибо. Недавно у меня была дискуссия с оппонентами на эту тему. Теперь я получил надежное подтверждение правоты своей позиции. Мне вообще не нравятся политики, которые говорят: дайте нам власть и мы сделаем всем хорошо. Скажите сразу, что вы собираетесь делать, когда получите власть. Даже если правящая партия реализует ваши предложения, и они принесут стране процветание, то на следующих выборах проголосуют за вас.

– Так это в случае, если у них есть что предложить, и им нужно, прежде всего, благо страны, а не власть и ее возможности для обогащения.

– Вот именно! Наша оппозиция ведет себя как саботажники–вредители. Им нужно развалить экономику, чтобы скорее добраться до власти. Из этого я исходил при оценке В. и прочих. Весьма рад, что логика меня не подвела.

Они поднялись в библиотеку, которая служила кабинетом для Михаила, а теперь и для Анастасии. Здесь появился еще один стол с компьютером.

Михаил усадил гостя в кресло у окна, а сам занял стул за столом жены. Он не торопил события, радуясь присутствию человека, которого глубоко уважал.

– Вижу, не спешишь с расспросами о цели моего визита, – Николай Петрович как всегда был проницательным. – Догадываешься, что опять хочу тебя втравить в какое-нибудь мутное дело, оторвать от семьи и хозяйства. О твоей работе я не говорю, здесь большого ущерба не будет. С районным начальником и в области я все согласовал. Нужно поработать неделю, в крайнем случае, две в Киеве.

– У меня нет особых причин волноваться. Хозяйственными делами я обременен не сильно, об этом мы уже говорили, на работе тоже ничего срочного и я абсолютно уверен в объективности оценки моих результатов…

– Как и я в твоем успехе. А теперь коротко о деле. Месяц назад в Киеве совершен наезд на пешехода. Потерпевший скончался на месте, водитель уехал с места происшествия, да так стремительно, что свидетелей практически нет. Это окраина Киева, моросил дождь, время позднее…

– Обычное дело сейчас, к сожалению. При первой же возможности виновники удирают с места аварии.

– В том-то и дело, что водителю ничего не грозило. Парень переходил дорогу в неположенном месте, в крови весьма заметное содержание алкоголя. Не пьян, но и далеко не трезв.

– Если водитель тоже принял на грудь заметную дозу, то у него была существенная причина скрыться, возможно, он превышал при этом скорость.

– Никаких доказательств превышения скорости нет. Нет следов торможения. На большой скорости потерпевший был бы отброшен далеко и мог не попасть под колеса. Следов удара на теле не обнаружили. Забыл сказать, инспекторы ГАИ установили, что это был тяжелый автомобиль, скорее всего джип.

– Отпечатки протекторов удалось зафиксировать?

– Вроде бы есть. Насколько я знаю, нет никаких серьезных зацепок. Всего два факта: зимняя резина и тяжелый автомобиль. Гаишники ведут розыск вяло. Под эти признаки в Киеве попадает не одна тысяча автомашин. Подробности прочитаешь в деле.

– Нескромный вопрос. Каким образом наезд в Киеве касается нас?

– Вопрос по делу. Погибший Михайлов Денис Григорьевич житель нашего города. В Киеве работал уже несколько лет, снимал комнату. Но не это главное. Его сестра недавно обратилась ко мне с заявлением. Она утверждает, что брата убили с целью завладеть его квартирой. Он унаследовал ее целиком после недавней смерти отца. Всплыло сомнительное завещание, по которому квартира переходила в собственность соседки. Якобы на этих условиях она досматривала старика.

– Довольно распространенный случай. В чем причина сомнения?

– Михайлов-старший умер от инсульта, завещание написано за неделю до смерти. Подпись сомнительна, репутация нотариуса тоже. Слишком часто его имя фигурирует в судебных тяжбах по поводу прав наследования. Есть и другие обстоятельства, прочитаешь в заявлении сестры, побеседуешь с ней и с соседкой, если получится.

– А как соседка могла организовать покушение в Киеве?

– Ее сын работает водителем у одного местного предпринимателя. Одновременно выполняет обязанности охранника. Имеет соответствующую подготовку.

– Не трудно предположить, что предприниматель ездит на джипе…

– Да, верно. А еще часто посещает Киев по своим делам.

– И всегда на своей машине…

– Точно!

Михаил на минуту задумался.

– Ну и как? Зацепило? – спросил Манюня.

– Дело на первый взгляд выглядит безнадежным, но вам не могу отказать. Давайте договоримся, если через неделю не будет результата или реальных перспектив его получить, то я выхожу из игры.

– Собственно на этих условиях я и договорился с твоим начальством.

Анастасия появилась с подносом. Кофе был уже налит в чашки, рядом небольшая сахарница.

– Если нужно принесу кофейник. Сахар возьмете сами.

– Мне показалось, что кофе мы не дождемся, – произнес Михаил без раздражения, принимая поднос.

– Возилась с кофемолкой, захотелось приготовить свеженького. Надеюсь, вам не было скучно?

– Мы успели почти все обсудить. Забираю твоего мужа, будешь скучать неделю или больше.

– Мне не привыкать, тем более это не так часто бывает, – Анастасия поспешно ушла, чтобы скрыть досаду.

– Анастасия заметно расстроилась, – отметил Николай Петрович, принимая чашку из рук Михаила.

– Ничего страшного. В конце концов, я же не дальнобойщик, который дома ночует три дня в месяц.

Манюня выпил кофе почти залпом.

– Пора в дорогу. Обещал своим на ночь отвезти в Христофоровку. Жду тебя в понедельник с утра у себя. Вечерним поездом отправишься в Киев, билеты заказаны. Успеешь пообщаться с сестрой погибшего и соседкой.

– Сделаю все что возможно, не беспокойтесь. И ждем вас с Еленой на день рождения Леночки.

– Это уж непременно. Елена все уши прожужжала.

2

Сестра погибшего Дениса Михайлова, Поляченко Алла Григорьевна, оказалась худощавой женщиной далеко за пятьдесят. Ее однокомнатная квартира размещалась на третьем этаже в пятиэтажке без лифта. Она открыла дверь, опираясь на костыль под правой рукой. Предварительный звонок Михаила упростил процедуру знакомства.

Комната была аккуратно обставлена. Книжные полки отделяли угол с тахтой и ночным столиком. В центре обеденный стол с четырьмя стульями. В углу рядом с балконной дверью тумбочка с телевизором. Напротив телевизора у стены два кресла, а между ними торшер, совмещенный с журнальным столом.

Хозяйка усадила посетителя в кресло, сама села в другое, опираясь руками на костыль.

– Несчастье в одиночку не ходит. Сначала умер папа, потом брата убили, сломала ногу, а теперь эти бандиты хотят отнять папину квартиру.

В темно-серых глазах Аллы Григорьевны заблестели слезы. Еще привлекательное лицо исказила гримаса страдания.

– Примите мои соболезнования. С теми, кого вы называете бандитами, мы разберемся.

– Они и есть убийцы. Тут и разбираться нечего.

– Нужны бесспорные доказательства.

– Суд признал завещание неправомочным, так они подали апелляцию и убили брата.

– Не думаю, что областной суд отменит постановление городского суда. О квартире можете не беспокоиться. Насколько мне известно, вы являетесь единственной наследницей. Возможно гибель вашего брата простое совпадение.

– И вы туда же!

– Вы и в данном случае торопитесь с выводами. Меня привлекли, чтобы расследовать это трагическое происшествие. И мне нужны факты, а не ваши предположения. Мы все тщательно проверим, найдем новые улики, если они есть. Вечером я уезжаю в Киев, и до отъезда мне предстоят еще встречи по проверке вашего заявления и того, что вы мне сейчас расскажите дополнительно. Прежде всего, вы должны рассказать об отце, брате, своей семье.

– Не понимаю зачем? Все что мне известно, я изложила в заявлении.

– Вы кто по профессии?

– Инженер-конструктор. Работала в Гипромезе, ушла на пенсию в пятьдесят лет.

– И что вы конструировали?

– Системы транспортировки: конвейеры, бункеры-накопители, устройства перегрузки для металлургических заводов.

– Вас интересовала планировка здания или территории, где будет размещаться ваше оборудование?

– А как же!

– Так и меня интересует среда, то есть все, что известно не только о вероятных преступниках, но и о пострадавшем тоже. Не будем терять время. Расскажите о своих родителях.

– Родители поженились, когда отец вернулся с фронта. Вскоре родилась я. Отец работал в строительном тресте, дослужился до начальника отделения. Получил трехкомнатную квартиру. Мама работала там же в бухгалтерии. Брат родился поздно, я была уже студенткой местного института. Беременность и роды были тяжелыми, после этого мама сильно болела и прожила всего десять лет. Тогда я уже была замужем и родила сына. После смерти матери отец не женился и сам воспитывал Дениса. Это сейчас соседка распускает слухи, что у них с отцом были близкие отношения. Это ложь. Сына она нагуляла на стороне еще до замужества. Поменяла трех мужей. Все они были пропойцами.

– Расскажите о своем муже и сыне.

– Муж был военным строителем. Потерял здоровье в Чернобыле и умер шесть лет назад. Сын рано женился, после смерти мужа я разменяла нашу двухкомнатную квартиру на две однокомнатные для себя и сына. Год назад Алексей развелся и оставил квартиру жене и дочери. Теперь снимает комнату, а прописан у меня. Брат отказал и отца уговорил, когда тот был еще живой. От них такого я не ожидала. Брат уже несколько лет работает в Киеве, его комната стояла пустой.

– Сын после развода живет один?

– Живет с девушкой в гражданском браке, скоро будет ребенок.

– Теперь понятна причина отказа вашего брата, прописать племянника. Брат ведь навещал отца.

– Да, навещал. Пару раз в месяц на день или два.

– Смею предположить, что вы, живя в одном городе с отцом, навещали его не намного чаще. Насколько мне известно, вас не было в городе, когда умер ваш отец.

– Это мой грех. Подруга, тоже пенсионерка, устроилась прислугой в Киеве и подыскала место и мне. Отец был бодрым, вполне управлялся сам. Вот я и решилась поработать пару лет в прислугах, что бы скопить сыну на первый взнос за квартиру. Всего-то полгода проработала, как несчастья посыпались на мою голову.

– Расскажите о своей работе в Киеве.

– Это на самом деле под Киевом. Загородный дом в дачном поселке. Хозяева еврейская семья. Им за тридцать, двое детей: мальчик шести и девочка восьми лет. Граждане Израиля. Выехали туда, а потом вернулись и организовали свой бизнес. Поставляют лекарства. Доходы видать большие, купили этот дом в три этажа, больше двухсот квадратных метров. На первом этаже гараж и прачечная, система отопления…

– Такие подробности мне не нужны.

– Зато у меня от этих подробностей к вечеру гудели ноги. Все это нужно было содержать в идеальной чистоте. Однажды муж был в отъезде, а хозяйка приболела. Мне их стало жалко, и я приготовила обед. Обычно хозяйка готовила сама. По соседству с нами когда-то жила одинокая старая еврейка, тетя Фаня, с которой дружила моя мама. Тетя Фаня научила меня готовить еврейские блюда. Ну, я и показала свое умение. После этого меня уговорили взять на себя обязанности повара за сто долларов в месяц дополнительно. Потом я узнала, что это почти бесплатно. Хозяйка разобиделась, но добавила еще сотню. Я стала уставать еще больше, появились мелкие упущения. Хозяйка все чаще стала устраивать мне разносы. Однажды я не выдержала и пообещала вылить ей на голову кастрюлю с кипящим бульоном. С тех пор, как бабка пошептала. А дело было так. Я привыкла в фарш для котлет добавлять немного белого хлеба размоченного в молоке. По еврейским правилам приготовления кошерной пищи это недопустимо. Тетя Фаня нам на этот счет ничего не говорила и я об этих правилах понятия не имела. Считала, что котлеты они и в Африке котлеты, пусть из говядины или баранины. Свинины они не ели и для меня держали отдельный холодильник. Хозяйка зачем-то зашла на кухню, когда я готовила, и увидела, как я загружаю в мясорубку хлеб в молоке. Истерика была такая, что трудно передать. Вроде как бы я собралась их отравить. Меня отстранили от приготовления пищи, пока я не выучу все эти дурацкие правила. Хозяин вручил мне распечатку на двадцати страницах и сказал, что это еще не все.

– Кто вам сообщил о смерти отца?

– Другая соседка, из 36 квартиры. Я звонила отцу примерно один раз в неделю. Все было нормально. Однажды вечером я не дозвонилась, но не очень обеспокоилась. Отец любил гулять по вечерам перед сном, иногда допоздна. На следующий день его мобильный телефон оказался выключенным. Я принялась обзванивать соседей. И тут меня как обухом по голове ударили. Где ты пропадаешь, завтра твоего отца хоронят. Я позвонила брату, он тоже ничего не знал. Брат нанял водителя, и мы приехали поздно ночью. А эти уже замок в квартире заменили. С утра брат поставил новый замок, компенсировал с лихвой их затраты на похороны. Отдал столько, сколько они сказали.

– Где работает ваш сын?

– В автосервисе, слесарь по ремонту электрооборудования и электроники.

– Он должен хорошо зарабатывать. Мог бы обойтись и без вашей помощи.

– Так и расходы у него большие. Хотела собрать хотя бы десять тысяч долларов.

– У сына есть машина?

– Старенький «жигуль». Ему без машины нельзя, часто приходится выезжать к клиентам, когда отказывает электроника. Новые машины ею напичканы без меры, по словам сына. А с другой стороны это его хлеб…

– Что у вас с ногой?

– Перелом. После похорон брата я была сама не своя, когда вернулась на работу. А тут суббота, шаббат по-еврейски. Вечером в пятницу зажигают свечи, после этого им ничего нельзя делать до вечера субботы. Для меня наступало кошмарное время. После обеда в субботу вышла через дверь, что ведет в сад глотнуть свежего воздуха. Перед этим моросил дождь. Как в кино: поскользнулась на мраморной ступеньке, упала, потеряла сознание, очнулась в гипсе. Правда, сознание не теряла. Мысль была такая, что проваляюсь до конца шаббата. Но я ошиблась. Оказывается, при угрозе жизни и здоровью безделье отменяется. Они занесли меня в дом и вызвали скорую. А через день наняли машину и отправили домой. Больничные не заплатили. Дескать, сама виновата – подошвы на моих туфлях сильно сношены. Сверх зарплаты дали только денег на сиделку. Раз в неделю звонят, справляются о здоровье, приглашают вернуться. Конечно, где еще они найдут такую дуру. Правда, их дети меня любят. Бывшая невестка не подпускает меня к внучке, а я обожаю детей. Дети это чувствуют. Оплату предложили повысить, но мне теперь не нужно…

«Квартира для сына уже есть», – подумал Михаил, но вслух произнес:

– Не торопитесь нагружать ногу. Переломы в вашем возрасте вещь неприятная.

– Да уж, приятного мало. Кроме того, меня достала их религиозность до снобизма.

– До фанатизма?

– Именно до снобизма! Этакое чувство превосходства: посмотрите, что мы можем над собой проделывать ради идеи. Хотя от черной икры и лобстеров они при случае не отказываются. Какой тут фанатизм?

– Вопросов у меня больше нет. Пока нет. Нужно опросить соседей вашего отца и брата. Не провожайте меня, я заметил, что дверь с защелкой. До свидания.

– До свидания!

Однако хозяйка, опираясь на костыль, поднялась и последовала за Михаилом.

* * *

Соседка Михайловых говорить отказалась. На иное Михаил не рассчитывал. Он хотел ее увидеть. И он увидел довольно привлекательную молодящуюся женщину далеко за сорок. Темные подведенные глаза, крашенные хной волосы, слой пудры на лице. Фигура тяжеловата, но мало кто в ее возрасте способен удержать вес в норме. Главное, такой можно поверить, что восьмидесятилетний мужчина проникся к ней симпатией настолько, что отписал свою долю в квартире.

Михаил не стал настаивать на беседе и поднялся на этаж выше к квартире 36. На звонок никто не ответил. Он вспомнил, что на лавке у подъезда сидели пожилые женщины. Апрельский день был почти по-летнему теплый. Березы во дворе и кусты сирени покрылись нежной листвой. Весна в этом году была ранней. Он с мимолетней тоской вспомнил о сирени у забора своего дома.

– Извините, вы не знаете, куда ушла хозяйка из квартиры 36?

– Это я! А вы кто будете? – ответила полная пожилая женщина, похожая на колобок в своей куртке песочного цвета.

– Следователь прокуратуры Гречка. Мне нужно с вами поговорить.

– Это о покойном Григории Алексеевиче? Дениса-то я видела редко. Его здесь даже не хоронили, сожгли в Киеве.

– Да. Я вас не надолго отвлеку. Давайте, перейдем вон на ту лавку, что за детской площадкой, чтобы не мешать остальным.

– У меня от соседок секретов нет.

– Вы нам не помешаете, – ответил кто-то с лавки напротив.

– Зато у меня есть секреты. Кроме шуток, не положено вести расспросы на людях.

Колобок нехотя поднялся и поковылял к указанному Михаилом месту.

– Найдите управу на эту проходимку. Почти вся ее жизнь у меня на газах прошла. Все люди как люди, женятся, растят детей. А эта нагуляла неизвестно с кем, а потом таскалась со всякими отбросами. Извиняюсь, но как назвать мужика, который способен мочиться в подъезде. Сын тоже рано стал выпивать и хулиганить. Если бы не армия, то сидел бы сейчас в тюрьме…

– Все это важно, но меня сейчас больше интересуют обстоятельства болезни и смерти Григория Алексеевича. Расскажите все, что вам известно. Как вы узнали о его болезни?

– Гулял он перед сном при всякой погоде. А тут погода хорошая, а он два дня не появляется. Ни в магазин, ни на прогулку. Потом на машине Роман привез какого-то мужчину с большим портфелем. Мы думали врач, как потом оказалось, то был нотариус. А через два дня приехала скорая. Григория Алексеевича увезли в реанимацию, где он вскорости помер.

– Когда поступил в больницу Михайлов, мы знаем. Не могли бы вы вспомнить точно дату приезда нотариуса.

– Как же, помню. Восьмого февраля. Можете у других спросить.

– Не стоит. Все совпадает. И врачи утверждают, что кровоизлияние произошло за несколько дней до вызова скорой.

– Они его убили, как Берия Сталина. Недавно документальное кино видела.

– Это недоказуемо. Человек одинокий. Мог заболеть, а соседка не сразу обнаружила.

– Шастала она туда каждый день, у нее ключ от квартиры был. Алла, дура, сама дала, чтобы за отцом присматривала. Григорий Алексеевич еще и платил этой Лильке. Пенсия у нее маленькая, летала с места на место.

– На суде она показала следующее. Григорий Алексеевич почувствовал легкое недомогание и попросил привезти нотариуса для оформления завещания. Он был зол на детей, что бросили его одного. На следующий день недомогание прошло, однако раз приехал нотариус, то завещание было оформлено. Продукты в холодильнике были, она наготовила еды, так как собиралась уехать на пару дней к дальней родственнице. Мы проверили, она действительно уезжала.

– А Гриша в это время умирал.

– Все эти сомнительные обстоятельства, и нетвердая подпись, и отсутствие нейтральных свидетелей учтены судом. Завещание признано недействительным.

– Так ей стерве и надо! Взяла грех на душу, но осталась ни с чем. Судить ее нужно за убийство.

– За не оказание помощи с целью получения выгоды. Так будет точнее, но недоказуемо.

– И как таких земля носит!?

– Спасибо за помощь. К сожалению, у меня нет времени для беседы на религиозно-философскую тему.

– Они и Дениса убили!

– Вы можете сообщить какие-нибудь конкретные факты? Это бы нам очень помогло.

– Фактов нет, но я их знаю уже тридцать лет. Роман по нескольку дней дома не ночует. Мог поехать в Киев и задавить Дениса.

– Мы это проверим. Еще раз спасибо!

– Не сомневайтесь! Они на такое способны.

– Между способностями и их применением большая дистанция.

3

Михаил знал, что Прудянский, владелец фирмы «Риэл Истейт», будет ждать его в своем офисе в час дня. Об этом побеспокоился следователь городской прокуратуры Карпенко, которого Манюня определил как обычно в помощники Михаилу. Это у Прудянского работал Роман Харченко водителем и охранником.

Старое кирпичное четырехэтажное здание на одной из центральных улиц было основательно отреставрировано и превращено в бизнес-центр. Несколько десятков мелких фирм арендовали здесь помещения. В цокольном этаже размещалось кафе, а также небольшой магазин оргтехники и канцелярских принадлежностей. Всем этим владел Прудянский. Офис его фирмы занимал второй этаж целиком.

Секретарь, напомаженная девушка без всяких признаков индивидуальности, словно картинка с рекламного проспекта, тоже была предупреждена и без слов пропустила Михаила в кабинет.

– В чем причина интереса городской прокуратуры к нашей законопослушной фирме? – заговорил Прудянский сразу после приветствия, едва взглянув на удостоверение.

– Вы оформляете путевые листы для своих поездок?

– Конечно, я езжу на служебном автомобиле. У нас не один служебный автомобиль.

– Мне нужны путевые листы за конец марта для автомобилей, которые водил Роман Харченко.

– Можно спросить, зачем и на каком основании?

– Вот основание для проведения следственных мероприятий в вашей фирме, – Михаил протянул документ. – Зачем, объяснять не обязательно.

На черепе Прудянского под короткой стрижкой заблестел пот. Круглое лицо слегка порозовело. Он вышел из-за стола.

– Я проведу вас в бухгалтерию.

Он шел впереди Михаила энергичной походкой. Михаил сразу отметил, что бизнесмен поддерживает хорошую физическую форму для своих сорока пяти лет.

Отдав распоряжения властным голосом, Прудянский удалился. Пожилая женщина с усталым лицом вручила Михаилу пачку сшитых документов на полсотни листов, путевые листы за март.

Михаил перелистал документы с конца пачки и нашел путевой лист, в котором была зафиксирована поездка в Киев с 22-го по 24-е марта. Наезд был совершен 23-го. Таким образом, Харченко имел возможность убить Дениса, если имел в своем распоряжении автомобиль и знал, где Денис жил в Киеве.

Подавив волнение, Михаил обратился к бухгалтеру:

– Пожалуйста, сделайте ксерокопию этого путевого листа и дайте мне лист бумаги для написания акта изъятия.

– Может, поставите в известность Прудянского?

Михаил обратил внимание на то, что бухгалтер, как и секретарь, за глаза называют своего хозяина по фамилии, хотя Альберт Андреевич звучит вполне благозвучно.

– Оформим все и поставим. Зачем лишний раз отвлекать занятого человека. Мне еще нужно будет задать ему несколько вопросов.

– Как прикажете…

* * *

Брови на лице Прудянского полезли на лоб, когда он увидел акт изъятия и путевой лист.

– Что-то случилось? Меня удивляет ваш интерес к этой поездке…

– Скоро объясню. Для начала задам вам несколько вопросов. Заметил, что вы часто ездите в Киев и вообще по стране. Да, и предупредите Харченко, чтобы никуда не отлучался.

– Пока я в офисе, без моего разрешения он не уедет.

– Хорошо! Так что вы скажете по поводу поездок.

– В Киеве филиал моей фирмы, есть трехкомнатная квартира, где останавливаются также мои сотрудники, чтобы не тратить дикие деньги на гостиницу. Мы работаем по всей Украине, кроме Закарпатья.

– Почему, кроме Закарпатья?

– Чисто географический фактор, одним словом – Карпаты. Киевский филиал обслуживает правобережную и центральную Украину, этот офис – восточную часть. В Киеве бываю не менее двух раз в месяц.

– Вот путевой лист за неделю с 19-го по 25-е марта. Здесь записано пребывание в Киеве с 22-го по 24-е марта. Вам придется рассказать с точности до минуты, что вы там делали вечером 23-го марта с 22-х до 24-х часов.

– Какой день недели это был? Кажется пятница?

– Да, пятница.

– Тогда все проще пареной репы. С девяти вечера и до двух ночи отдыхал в ночном клубе «Афродита». Вот моя визитная карточка. Поезжайте в Киев и покажите ее управляющему. Впрочем, любому из обслуги. Они подтвердят. Более того, могу позвонить, и вас там обслужат по первому разряду за мой счет. Менты ведь тоже люди. Хе-хе-хе!

– Вы позволяете говорить со мной в таком тоне, предлагаете мелкую взятку. Я дал вам повод?

– Извините! Стереотип мышления. Если мент, то обязательно взяточник.

– А у нас тоже своя ментальность, свои стереотипы. Если бизнесмен, то преступник. Вор или бандит. Для начала оформим для вас подписку о невыезде.

– На каком основании?! У меня бизнес, встречи, сделки…

– Вы отдыхаете, болеете, а дело не стоит. Загрузите сотрудников. Вы ведь им доверяете.

– А в чем, собственно, дело?

– В Киеве 23-го марта совершен наезд на пешехода. Пострадавший умер. Предполагаемый тип автомобиля совпадает с вашим.

– И это все!?

– Нет, не все. Погибший Денис Михайлов имеет квартиру на одной площадке с матерью Романа Харченко, которая претендует по сомнительному завещанию на жилплощадь, принадлежавшую покойному отцу Дениса.

– Я здесь причем?

– Завещание оформлено хорошо вам известным нотариусом Славским. До недавнего времени он оформлял многие ваши сделки. Недавно он вас подвел, и вы понесли убытки. Вам пришлось заплатить судебные издержки и еще кое-что. Теперь появилась возможность продать квартиру Михайлова и поделиться с Харченко.

– Я не покидал клуб.

Зазвонил мобильный Прудянского.

– На телефонные звонки прошу не отвечать, – Михаил сделал паузу, потом продолжил, когда Прудянский отключил телефон. – Зато Харченко оставался в автомобиле. Чем он обычно занимался, пока вы развлекались?

– Шабашил. Я всегда видел по счетчику, сколько он накатал километров, но не возражал против этого. Он платил за горючее.

– Подождите, мне нужно позвонить.

Михаил набрал мобильный Карпенко.

– Паша, успел перекусить? Это хорошо! А мне вот придется совмещать обед с ужином в поезде. Срочно вызови сюда эксперта. Нужно до моего отъезда получить полные отпечатки протекторов всех четырех колес джипа Прудянского. Когда вызовешь эксперта, поднимись на второй этаж в его кабинет. Тебе покажут. Весь этаж занимает фирма Прудянского. Я тебе расскажу, что делать дальше.

– Все это домыслы! – произнес Прудянский, когда Михаил отключил телефон.

– Пока рабочая гипотеза. Точнее, наиболее вероятная версия преступления. В нее хорошо укладываются многие факты, например, ваши попытки повлиять на результат рассмотрения апелляции.

– Если бы попросил о помощи ваш подчиненный, вы бы отказали? Не скрою, у меня есть связи в Киеве. Поэтому ваши угрозы меня не пугают. Это дело не имеет ко мне никакого отношения. Не исключаю, конечно, что Роман мог совершить какую-либо глупость.

– Нет у меня цели, вас запугать. Зимняя резина еще на джипе?

– В начале апреля Роман снял, лежит в гараже. Это просто, так как я меняю резину вместе с дисками.

– Сейчас вы поедете со следователем прокуратуры Карпенко и экспертом к вам в гараж и снимите отпечатки протекторов.

– Мне нужно выйти в туалет.

– Не возражаю, но я вынужден стоять за дверью кабины. Хочу исключить возможность вашего звонка по телефону, пока мы не сделаем отпечатки протекторов.

– Как вам угодно. Не завидую вашей работе.

– А я вашей, однако признаю ее необходимой. И врачам не завидую, хотя очень уважаю.

Они посетили туалет вдвоем. Михаил воспользовался соседним писсуаром. Оборудование и чистота в туалете были идеальными. В мужском отделении даже имелись душевые кабины.

В приемной их ожидал Карпенко. Они вошли в кабинет втроем.

– Михаил Егорович, что делать дальше?

– Проследи за господином Прудянским, пока я буду беседовать с Харченко. Не разрешай разговаривать по телефону. Когда появится эксперт, отвезете господина Прудянского на нашей машине в его гараж. Снимите отпечатки протекторов и возвращайтесь назад.

– Ясно.

В этот момент в кабинет заглянула секретарь.

– Альберт Андреевич, Роман в приемной спрашивает, когда поедете на обед. Ваш мобильный не отвечает.

– Сейчас все ему объясню, – вмешался Михаил и вышел в приемную.

У двери кабинета с ноги на ногу переминался крепыш среднего роста с бычьей шеей и хорошо развитой мускулатурой. Лицом он был в мать и был бы весьма привлекательным, если бы не свирепое выражение лица.

– Вы Роман Харченко? – спросил Михаил.

– Да! А в чем дело?

– Я следователь прокуратуры. Выйдем в холл, нужно побеседовать. Там я видел кресла.

Свирепость на лице Романа сменилась тупой растерянностью. Он покорно последовал за Михаилом. Когда они устроились напротив друг друга, Роман успел взять себя в руки и выглядел спокойным. Видимо, армейская выучка дала о себе знать.

– Вы знали Дениса Михайлова?

– Еще бы, много лет. Мы были соседями.

– Какие у вас были отношения?

– Денис учился в старших классах, когда я пошел в школу. Какие могут быть отношения? Меньших он не обижал.

– Ты знал, где он жил в Киеве?

– Конечно. Бывал у него на квартире. Его отец иногда просил кое-что передать, а он посылал отцу вещи. Однажды даже телевизор. Мне не трудно, багажник большой.

– В тот день, когда погиб Денис, вы были в Киеве. Расскажите подробно, что вы с Прудянским делали.

– Проснулись поздно. Накануне устали в дороге. Ехали по скверной погоде. Шеф мотался по Киеву до вечера. Вечером отвез его в ночной клуб. После двух ночи поехали на квартиру.

– Ты не спросил, какой был день.

– Пятница была, 23-го марта.

– Откуда узнал? Может, сам его переехал. Знал, на какой станции выходит, каким путем идет домой.

Михаил внимательно следил за выражением лица Романа. Тот ничем себя не выдал. Мимо прошли Карпенко с Прудянским. Карпенко жестом показал, что они едут в гараж снимать отпечатки.

– Неправда это! Квартира – затея матери. Зарабатываю хорошо, пить бросил, когда сел за руль. Возьму ссуду и куплю квартиру. Мой шеф обещал поручиться за меня. Банки ему доверяют.

– Так все же, чем ты занимался в пятницу вечером?

– Ладно. Слова к делу не пришьешь. Шабашил. Некоторые надираются в клубе так, что боятся садиться за руль, а ездят без водителей. Гаишники в окрестностях клуба их караулят. Развожу таких по домам. Почти всегда с девками. Платят щедро, можно сказать не считая. Некоторых хорошо знаю, отвозил не один раз. Они меня тоже знают. Подтвердят…

– Значит алиби у вас обеспечено…

– На кой оно мне, если я не убивал. Где клуб, а где дом Дениса…

– Можно подумать, что туда нельзя добраться минут за тридцать или даже двадцать пять.

– Даром теряете время.

– Сейчас эксперт снимет отпечатки протекторов, в Киеве гаишники сравнят, тогда и поймем, кто теряет время зря.

– Мне нечего бояться, если все будет по-честному. Шить дела вы мастера…

– Судебные ошибки, к сожалению, бывают. Бывают и преступники, которым удается избежать наказания тем или иным способом. Со мной не случалось ни того, ни другого.

Тут Михаил вспомнил дело о гибели депутата Бортко и понял, что он слегка соврал. Вину подозреваемых ему доказать не удалось.

– Тогда мне повезло…

– Сейчас оформим подписку о невыезде, и вы пока свободны.

– Так у меня же работа…

– Прудянский тоже не выездной. Это не надолго. Подтвердится ваше алиби – вы свободны, нет – заберем в СИЗО. Ясно?!

– Куда уж яснее!

Роман тяжело поднялся с кресла и удалился из офиса. Михаил задумался. Почему спокойствие и уверенность Романа не только вернулись, но и повысились к концу дознания. Самый простой ответ – Роман невиновен и убедился в том, что расследование будет объективным. Другой вариант – он пришел к выводу, что его вину следствию доказать не удастся. На основании каких слов Михаила он мог сделать такой вывод? Они с Прудянским заручились нужными свидетельскими показаниями? Или что-то другое? Нужно ехать в Киев, там все прояснится.

Михаил позвонил Карпенко.

– Мы только подъехали к гаражу. У тебя есть полчаса, найди себе приятное занятие, – ответил Паша.

– Тогда я успею пообедать. Встретимся у подъезда офиса. Поедем на доклад к Манюне.

* * *

В приемной городского прокурора секретарь вручила Михаилу пакет с фотографиями Дениса, Романа, Прудянского и его джипа в различных ракурсах.

– Оля, доложи, пожалуйста, Николаю Петровичу, что мы ждем в приемной.

– Он предупредил, заходите без доклада.

Манюня пригласил сесть не здороваясь. Они уже встречались утром.

– Как успехи? Готов к поездке в Киев? Поезд через час, доложи коротко результаты.

– Версия сестры пока подтверждается. Есть мотив не только у Харченко, но и у его шефа Прудянского. Была возможность совершить наезд. Накануне Харченко привез Прудянского в Киев. На период времени, когда могло быть совершено преступление, у Харченко пока нет алиби. Прудянский развлекался в ночном клубе с девяти вечера до двух ночи. Харченко сразу подтвердил, что знает, где снимал комнату Денис. Он был там неоднократно. Убедившись, что Денис еще не вернулся, мог его подкараулить и сбить. Харченко утверждает, что все это время он как всегда халтурил, развозя по домам пьяных посетителей ночного клуба. Надеется, что его клиенты и охрана на входе это подтвердят. Впрочем, час времени он мог выкроить незаметно для его свидетелей. Поэтому он сам или на пару с Прудянским могут не рисковать, подстраивая ложные свидетельские показания. Отпечатки протекторов джипа Прудянского уже получены. Остается сверить с теми, что есть у киевских гаишников.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2