Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Человек из Кабула

ModernLib.Net / Детективы / Вилье Де / Человек из Кабула - Чтение (стр. 1)
Автор: Вилье Де
Жанр: Детективы

 

 


Де Вилье Жерар
Человек из Кабула

      Жерар де Вилье
      "SAS"
      Человек из Кабула
      перевод А. Кристаловского. Ю. Немешаева
      Глава 1
      Два грузчика-афганца прислонили к перилам моста над пересохшей рекой ношу в три человеческих роста и стали с любопытством смотреть на мужчину, бежавшего к шлагбауму пакистанского пограничного поста, до которого оставалось метров сто. С напряженным лицом, выпятив живот, как бы увлекавший его вперед своим весом, он прерывисто дышал и тяжело шлепал подошвами по асфальту. Выглядел он, как крепкий человек среднего возраста. Те иностранцы, которые пересекали здесь границу пешим ходом, обычно были моложе, и они не торопились, как люди, имеющие в запасе массу времени.
      С дорожной вышки за ним заинтересованно наблюдал афганский сержант. Он знал, что не существует никаких запретов передвигаться бегом по нейтральной полосе между Афганистаном и Пакистаном, - были бы выполнены пограничные формальности. Если бы бегущий не прошел паспортный контроль, поднялся бы шум, за ним бы бросились в погоню...
      Между тем, закатное солнце уже уходило за Хайберский проход, освещая горы странным розово-фиолетовым светом. На пакистанской стороне, на фоне крутой скалы, китайской тенью смотрелся силуэт огромного форта, сооруженного британской армией еще в период покорения Индии. У последней бензоколонки на афганской стороне скопилась дюжина автобусов и грузовиков, готовясь в путь на Кабул и Джелалабад.
      Дорога на запад, петляя по пустынному плато, становилась почти неразличимой у подножия гигантской хаотической скальной гряды. Точно так же, глядя с границы на восток, было трудно разглядеть петли Хайберского прохода, ведущего в Пешаварскую равнину.
      Но вот бегущий попал в поле зрения пакистанского солдата в темно-серой форме "Хайберских стрелков", блаженно слушавшего религиозную музыку из ревущего громкоговорителя погранпоста. Иностранец остановился у самого шлагбаума, за которым на пакистанской территории находилась маленькая площадь. Он тяжело дышал, по лбу бежали струи пота, руки дрожали. Оглядевшись, он увидел трех афганских пуштунов в шароварах и мятых гимнастерках, которые небрежной походкой двигались прямо на него. У двоих за плечами были винтовки. Их сытые лица выглядели совершенно безучастными. Иностранец еще больше ударился в панику.
      Остановившись перед пакистанским солдатом, он сказал умоляющим голосом:
      - Help me, help me.
      "Хайберский стрелок" решил, что этот запыхавшийся толстяк перебрал афганского гашиша. Такое искаженное страхом лицо могло отражать лишь состояние глубокого внутреннего шока. Но с иностранцами следует соблюдать вежливость. Пограничник с улыбкой показал рукой на кафе и строения таможни, разрешая пройти.
      - Welcome! - произнес он единственное слово, которое знал по-английски.
      Три афганца стояли в нескольких метрах от него. Иностранец повторил:
      - Help me.
      Пограничник как бы понимающе кивнул головой и вернулся в мир музыки.
      Дональд Мак-Миллан издал глухой стон. Ужас сдавливал ему горло. Никогда он не доберется до Пешавара. Трое преследователей уже стояли на той стороне, в нескольких метрах от него, под транспарантом "Добро пожаловать в Пакистан". Все они были из племени пуштунов, живущих между Афганистаном и Пакистаном. Им даже не нужно было паспорта для перехода границы. Когда афганский таможенник объяснил Мак-Миллану, что ему не разрешат пересечь границу на своей машине, австралиец понял, что ему от них не уйти. Слежку за собой он обнаружил в Джелалабаде и шел в отрыве от "мерседеса" пуштунов до самой границы, но здесь был вынужден бросить свой "форд".
      Теперь он был пешим и безоружным, а до Пешавара оставалось 80 километров, и пути назад не было. В этом районе пуштуны делали все, что хотели. Единственным шансом для него было хоть немного опередить их и где-то спрятаться.
      Австралиец пробежал мимо грязного кафе со множеством хиппи на террасе.
      Его схватил за рукав какой-то уличный меняла, истошно вопя:
      - Девять рупий за доллар, сэр! Хорошие деньги!
      Буквально в трех метрах поодаль, в деревянном домике, где разместился банк, обмен шел по курсу один к шести! Дональд Мак-Миллан выругался, вырвал руку и помчался к такси.
      Когда слева появился маленький замызганный барак, занимаемый таможней, его вдруг осенила идея. Круто повернув, он вбежал внутрь и быстро примкнул к очереди, в которой с философским спокойствием стояли человек двенадцать хиппи. Дональд почувствовал себя чуть в большей безопасности, но, обернувшись, тут же увидел своих преследователей, которые добродушно, но неумолимо перекрывали выход.
      Вряд ли они осмелятся прихлопнуть его прямо здесь. Он был однако убежден, что позже, на пустынной дороге с редкими фортами, прилепившимися к базальтовым скалам, они уж точно убьют его.
      Дональд Мак-Миллан проклинал себя. Его звонок в Кабул был роковой неосторожностью. Ему следовало знать, что сотрудники "Масуният Милли", то есть афганских спецслужб, умеют работать. Он всеми силами старался подавить страх, найти выход. Оглядевшись, он заметил лохматого светловолосого хиппи в стареньких очках с металлической оправой, с голландским паспортом в руках. Он должен был понимать по-английски. Убедившись, что преследователи не видят его, он приблизился к юноше и шепнул:
      - Хотите заработать двадцать долларов?
      Услышав слово "доллар", хиппи усиленно заморгал и повернулся к белому человеку, слишком хорошо одетому для этих мест.
      - Гашиш?
      Продавцы наркотиков часто приставали к хиппи со своим товаром. Дональд отрицательно мотнул головой. Его рука вытянула из-под пиджака маленькую магнитофонную бобину, обернутую прозрачным пластиком.
      - Нет. Доставьте это в отель "Динс" в Пешаваре и передайте Томасу Сэндсу.
      - И все?
      - Все.
      Хиппи явно недоумевал. Нахмурив брови, он попытался разгадать, где ловушка; взял бобину и взвесил ее на ладони. Бобина оказалась легкой и вроде без подвоха. Дональд Мак-Миллан разгладил двадцатидолларовую купюру, разорвал ее пополам и протянул одну половину хиппи.
      - Ну как, вы согласны?
      Если пуштуны засекли их, то все пропало... Юный голландец пожал плечами. Странные люди попадаются на Хайберском проходе. Он взял половину купюры и засунул в карман куртки вместе с пленкой.
      - Когда поедете?
      Хиппи сделал неопределенный жест. Все зависит от благосклонности водителей пакистанских грузовиков. И вообще, Дональд Мак-Миллан больше его не интересовал. Теперь он беспокоился о том, как бы таможенник не нашел плитку гашиша, спрятанную у него в сапоге для личного потребления. Этого запаса должно было хватить до самого Катманду.
      Дональд Мак-Миллан взглянул на важного усатого таможенника. Видимо, он немного говорит по-английски, но рассчитывать на его помощь напрасно. Он оглянулся: пуштуны исчезли, но австралиец знал, что они ждут снаружи. Можно было бы решиться на такой вариант: не выходя из таможни, устроить скандал и добиться разрешения позвонить по телефону в Пешавар. Но он хорошо знал, как ленивы пакистанцы. Начнутся пустые словопрения, а затем они отделаются от него, просто выставив за дверь в кромешную тьму, так как через два часа не будет видно ни зги.
      Оставив очередь, он выглянул за дверь.
      Трое пуштунов сидели на террасе кафе через дорогу. Дональд Мак-Миллан жадно глотнул большую порцию свежего воздуха и решительно переступил порог. Прямо напротив стояло несколько грузовиков "бедфорд", расписанных наивными рисунками. Можно спастись, забравшись в кузов одного из них и спрятавшись за поклажей. Однако преследователи стояли слишком близко к грузовикам. Метрах в трехстах поодаль, за домиком паспортного контроля, он увидел вереницу такси. Это были старые американские развалюхи, которые могли поддерживать на ходу только сказочные местные умельцы.
      На новую жертву набросились очередные менялы, потрясая рупиями и выкрикивая обменный курс. Он отстранил их и побежал к такси.
      Слишком поздно.
      Шумная сцена привлекла внимание пуштунов. Не допив свой чай, они встали и, не спеша, гуськом направились за ним. С перепугу Дональд Мак-Миллан чуть не угодил под отъезжавший "бедфорд" с целой пирамидой людей в кузове. Грузовик поехал к Хайберскому проходу, чьи блестящие черно-базальтовые петли были немыми свидетелями стольких кровавых столкновений. После погранзаставы первым населенным пунктом на территории Пакистана была деревня Ландикотал, вотчина контрабандистов...
      Задыхаясь, Дональд Мак-Миллан добежал до отъезжающего такси и через опущенное стекло нагнулся к шоферу. Внутри он увидел плотный комок человеческих тел. На двух сиденьях скучилось не менее дюжины пакистанцев. Еще четверо или пятеро устроились на крыше машины, держась за багажник.
      - Итараф Пешавар? Вы едете в Пешавар?
      Шофер даже не ответил. Такси тронулось. Сразу же еще три пассажира вскочили в багажник, а четвертый пристроился на бампере, ухватившись рукой за открытую заднюю дверцу... Старый "додж" чуть увеличил скорость и поехал по прямой, за которой начинались извилины Хайберского прохода.
      Дональд Мак-Миллан метнулся ко второму, как ему показалось, пустому, такси. Однако внутри ветхого "де сото" он обнаружил на полу первых двух пассажиров... Все это грозило побить известный рекорд пятнадцати шотландцев, набившихся из экономии в одно такси, которое сорвалось в овраг...
      Дональд потряс пачкой долларов под носом у сонного шофера.
      - Итараф Пешавар?
      Зеленые купюры подействовали на правоверного мусульманина, как меккский черный камень. Мгновенно проснувшись, он сцапал доллары и жестом велел австралийцу сесть в машину. Дональд Мак-Миллан плюхнулся на продавленное сиденье. В такси пахло потом и пылью. Между тем, шофер явно не спешил тронуться с места. Австралиец наклонился к нему:
      - Поезжай...
      Никакой реакции.
      Дональд Мак-Миллан обернулся. Трое пуштунов неторопливо приближались. Рядом не было никого, кроме таксистов. Австралиец яростно тряхнул шофера, бросил ему на колени двадцатидолларовую купюру и заорал:
      - Сейчас же вперед!
      На этот раз пакистанец нехотя повиновался и тронул с места без полного комплекта пассажиров. В ту же секунду в багажник нырнули двое взрослых, а на бампер вспрыгнул мальчишка. Зачихал мотор, заскрежетала коробка скоростей. Машина поехала. Через заднее стекло Дональд увидел, как после короткой заминки его преследователи вскочили в старый зеленый "додж" такую же развалюху, как и его такси.
      По мере приближения к Хайберскому проходу машина громыхала все сильнее. Австралиец надеялся, что если он приедет в Ландикотал с отрывом в несколько сот метров, возможно, ему удастся там спрятаться, а затем, под покровом ночи, добраться до Пешавара.
      Узкая асфальтовая лента петляла между высокими блестящими базальтовыми скалами. Огромный ядовито-зеленый "бедфорд", промчавшись вниз, им навстречу, чуть не сбросил их под откос. Пейзаж был великолепен. Почти на каждой вершине размещался маленький квадратный форт, над которым развевался бело-зеленый пакистанский флаг, словно перед атакой войск королевы Виктории. Ни единого деревца, ни кустика. Одни крутые стены скал с острыми краями.
      Дональд Мак-Миллан оглянулся. Пока дорога петляла, бояться было нечего. Мимо все время проносились встречные грузовики. Такси преследователей было настолько ветхим, что не могло быстро догнать их. Оно шло метрах в ста позади, дымя радиатором. Два пуштуна сидели в машине, третий, с ружьем, лежал на верхнем багажнике...
      Расстояние между машинами не сокращалось.
      Дональд Мак-Миллан вытер потную ладонь о дерматиновое сиденье.
      Теперь, до следующего, видневшегося вдалеке поворота за скалистым выступом дорога шла почти прямо. И тут австралиец увидел, что такси преследователей метр за метром сокращает разрыв.
      Снова от страха сжалось в желудке. Он нагнулся вперед и крикнул шоферу в ухо:
      - Давай быстрее!
      Вынув из кармана смятые доллары, он сунул их под нос таксисту. Тот сбавил скорость на повороте, а затем старенький мотор взревел так, что, казалось, выскочат все клапаны. Позади остался мост над ландикотальской узкоколейкой. Зряшная затея англичан: чуть дальше моста путь обрывался.
      Отсюда погранзастава уже была не видна. В великолепном обрамлении пустынных скал петляющая дорога вела к Ландикоталу. Оживший наконец-то шофер прибавил газу еще. Зеленый "додж" отстал чуть больше. Дональд Мак-Миллан увидел справа щит со стилизованным изображением автомобиля и верблюда над противоположно направленными стрелками. Караваны, следующие по Хайберскому проходу, должны были ехать по старинной неасфальтированной дороге. После захода солнца "официальный" автопроезд прекращался, и дорога переходила в распоряжение контрабандистов. Дорога пошла под уклон, и опять начались крутые повороты. Вошедший в азарт таксист-пакистанец мчался по самому краю бездны. Следить за зеленым "доджем" на этих зигзагах было трудно. Но вот между двумя скальными массивами дорога снова выпрямилась. Обернувшись, австралиец ждал появления зеленого капота, но его все не было. Впервые Дональд смог чуть расслабиться. Он едва не закричал от радости при мысли о том, что такси пуштунов могло попасть в аварию. По левую сторону, на расстоянии с километр, показалась громада из красного кирпича - форт "Хайберских стрелков" под названием Шазар. За ним был Ландикотал.
      С жалобным скрежетом тормозов машина резко остановилась. Сердце Мак-Миллана снова бешено застучало, и он выругался. Впереди стоял грузовик с заглохшим мотором. Его пассажиры расселись на обочине. Всадник-пуштун, горделивый и отрешенный, со старой винтовкой марки "ли-энфилд" наперевес, наблюдал за тем, как чинят машину. Снова скрипнув, как в агонии, коробкой скоростей, такси пошли на объезд. Дональд Мак-Миллан машинально взглянул налево и издал крик, заставив обернуться шофера. Наверху, по караванной дороге, в клубах пыли несся зеленый "додж". До пересечения обеих дорог оставалось метров тридцать. Австралиец в отчаянии бросился к двери. Ручка с нее слетела давным-давно. Пакистанец круто затормозил, и такси застыло посреди перекрестка. В то же мгновение в него, как снаряд, врезался зеленый "додж"...
      Удар был страшным. Протараненное "доджем" такси вылетело на край дороги, с грохотом пробило каменный барьер и закувыркалось вниз по крутому склону.
      Между тем, пуштун, находившийся на крыше "доджа", завершал грациозный полет над дорогой...
      Так и не выпустив из рук ружья, он ударился головой о мемориальную доску в скале в честь "Второго Пенджабского полка". Хотя на голове у него был тюрбан, черепная коробка пуштуна лопнула с отвратительным глухим треском, а сам он упал на землю, как тряпичная кукла. По инерции "додж" проскочил шоссе и остановился за перекрестком.
      Внезапное столкновение вынудило грузовой "бедфорд", шедший за такси, резко свернуть на встречную полосу. Вырулить обратно он не успел: из-за поворота выкатился переполненный автобус. Машины с диким грохотом столкнулись лоб в лоб. Раздались вопли пассажиров, передняя часть автобуса превратилась в месиво из жести и человеческих тел. Уцелевшие спрыгнули на землю. На зеленый "додж" никто не обратил внимания.
      Дональд Мак-Миллан плечом открыл дверь и вывалился в серую пыль. Череп его раскалывался от боли. Несколько секунд он соображал, где находится. Пролетев вниз метров двести, такси упало вверх колесами на берег пересохшей реки. Два слетевшие с бампера пакистанца неподвижно лежали на склоне... Другие, внутри машины, были мертвы или тяжело ранены.
      Австралиец с трудом поднялся и прислонился к корпусу опрокинутого такси. Потрогал левое ухо и вскрикнул от боли. Саднил ушной хрящ, голова казалась пустой. Он посмотрел на горы, не видя их и не понимая, где он. Потом увидел шофера-пакистанца. Тот уже не дышал: у него был размозжен затылок. Вдруг со стороны заблокированной катастрофой дороги донесся звук автомобильного гудка.
      Он поднял голову и сразу все вспомнил. Первая мысль была о том, как трудно будет ему добраться за помощью до верха каменистого склона. Из глубокого пореза на голове на лицо стекала кровь, ноги были как ватные.
      Внезапно он увидел фигуры двух людей, бегущих вниз по склону в его сторону. Один из них держал в руке ружье.
      - Господи!
      Перед ним пронеслись, как в кинофильме, все кадры предшествующих событий. Это были пуштуны!.. Сейчас они добьют его. Он огляделся вокруг: разбитое такси лежало на обочине уходящей в скалы тропы, слева, метрах в двухстах, стояло несколько хибарок, были видны верблюды, меланхолично ощипывающие невидимую траву.
      Тогда он побежал. Но городские туфли скользили по камням, раскалывающаяся от боли голова, казалось, вот-вот сорвется с плеч. Он слышал за собой грохот падающих камней. Оглянулся: пуштуны уже в двадцати метрах... Бежали они очень легко, несмотря на широкие шаровары. И тут австралиец понял, что не успеет добраться до деревушки, и круто повернул налево.
      В плечо ударил большой камень. Он упал. На несколько мгновений боль превозмогла страх. Он повернул голову и увидел пуштунов. Они стояли в нескольких метрах. Тот, у кого было ружье, держал его за конец ствола, опустив приклад на плечо. Бесстрастные лица не выражали никаких эмоций. У пуштуна с ружьем была такая плоская физиономия, как если бы ее долго разглаживали утюгом. Весь их суровый облик свидетельствовал о том, что им было не привыкать к опасности.
      Скребнув ногтями о камни, Дональд Мак-Миллан изо всех сил закричал:
      - Помогите!
      Крик его долетел до Хайберского прохода, но никто из людей на дороге не обратил на него внимания. Все движение застопорилось, по обе стороны от перекрестка стояли вереницы машин. Между ними пробирался караван невозмутимых верблюдов...
      Острый камень ударил его в челюсть, пробив щеку до кости. Он хотел было позвать на помощь, но из полного кровью рта вырвалось лишь слабое бульканье. Ноги подкосились, и он упал набок, в сторону афганцев. Увидел поднимающийся приклад и инстинктивно прикрыл лицо руками, но сильнейший удар пришелся ниже, по селезенке, которая сразу же лопнула.
      Скорчившись от боли, он тихо застонал. Один из пуштунов поднял двумя руками большой камень и, примерившись, обрушил его на голову австралийца, будто давил клопа.
      В предсмертном спазме Дональд Мак-Миллан резко распрямился и замер в коме с проломленным черепом. Из разорванных ноздрей текли струйки крови. Затем пуштун ударил его в висок, но с меньшей силой. Ему довелось убить немало людей, и он сразу видел, когда наступает смерть. Так зачем попусту тратить силы!
      Второй положил ружье на землю и наклонился над умершим. Тщательно, без спешки, он обыскал его, забрал золотую ручку, бумажник, черную записную книжку. Расстегнув пояс, он обшарил его трусы и майку, снял ботинки и проверил, не было ли в подошве тайника. Затем он перевернул труп на живот и вытащил из заднего кармана австралийца пачку афганских купюр. Дональд Мак-Миллан затрясся в последней судороге и испустил дух, уткнувшись лицом в пыль.
      Пуштун с ружьем тихо свистнул. На шоссе несколько пакистанских полицейских, усиленно жестикулируя, смотрели на разбитое такси в овраге. Пуштуны поняли, что сейчас могут заняться ими. Оставив австралийца, они быстро зашагали вдоль пересохшей реки в направлении афганской границы. Впрочем, они не сомневались, что братья-пуштуны из пакистанских полицейских правильно ориентируются в этой ситуации и поймут, что они действовали по закону кровной мести.
      В молчании пройдя целую милю, они свернули за скалу и потеряли из вида разбитую машину и труп Дональда Мак-Миллана.
      Пуштуны остановились перекурить. Через полчаса начнет смеркаться... Пуштун без ружья показал пальцем в сторону пакистанского форта в пятистах метрах от них. На фоне заходящего солнца китайской тенью вырисовывался силуэт пакистанского часового.
      - Попробуй-ка достать его отсюда!..
      Пуштун с плоским лицом безмолвно снял ружье с плеча, щелкнул затвором и сел на землю. Прижав левый локоть к боку, он медленно повел вверх длинный ствол "ли-энфилда".
      Грохот выстрела продолжило эхо. Маленькая китайская тень на форте сложилась пополам и исчезла. Пуштун без ружья издал радостный вопль и восторженно хлопнул по спине своего плосколицего товарища. Тот поднялся и скромно улыбнулся. Этим "ли-энфилдом" он с трехсот метров первой пулей брал лису. Так что попасть в человека...
      Пуштуны отправились дальше. Плосколицый низким голосом затянул песню о прекрасной девушке в чадре, которая идет за водой к источнику, где ее ждет влюбленный юноша... Правильно сделал товарищ, подзадорив его на выстрел. Гибель их соратника уравновешивалась смертью пакистанца. Кровь за кровь!
      Глава 2
      Официант-пакистанец изобразил угодливо-сожалеющую улыбку:
      - Виноват, сэр, но мяса сегодня нет. И завтра не будет. Мы ведем войну.
      Малко вздохнул.
      - Тогда цыпленка в соусе карри. С пепси-колой.
      - Пепси нет. Есть только лимонный напиток. Обезоруживающая обходительность официанта была вполне на уровне товарного голода в Пешаваре.
      Томас Сэндс холодно улыбнулся:
      - Нельзя одновременно лопать и индусов, и баранину...
      Лицо седьмого секретаря американского посольства в Кабуле было настолько невыразительным, что казалось вылепленным из воска. Он слегка косил, мало и медленно говорил и, похоже, витал где-то далеко в облаках. На левом виске были заметны несколько тонких шрамов, как от глубоких порезов бритвой.
      Круглощекий молодой человек в очках, сопровождавший его, был явно заворожен хищной элегантностью, раскованностью и золотистыми глазами Малко.
      Вентиляторы тоскливо разгоняли теплый воздух. Какого черта его лишили комфорта тегеранского "Интерконтиненталя" и загнали в этот сонный городишко в Западном Пакистане?!
      - Ну и страна! Они даже не знают, что такое водка...
      Пакистан был охвачен военной истерией. Повсюду висели плакаты "Сокрушим Индию!", были введены всевозможные ограничения, распространилась шпиономания. Возвышающийся над городом двухсотлетний форт охранялся сильнее, чем форт Нокс в США. Создавалось впечатление, что город вот-вот будет атакован индийскими войсками.
      Левый глаз Томаса Сэндса не без иронии разглядывал Малко.
      - Вы недоумеваете, зачем мне понадобилось оторвать вас от иранской икры и прелестных персиянок. Успокойтесь, князь Малко, скоро вы вернетесь назад и продолжите флирт со своими красавицами.
      Похоже, его раздражали и безупречно сидевший на Малко костюм из синего альпака, и его изысканные манеры, и особенно чуть насмешливая отстраненность... Каждым жестом и всей своей осанкой он как бы напоминал ему, что он имеет дело не с каким-то вульгарным агентом Центрального разведывательного управления, а с Его Светлейшим Высочеством князем Малко, потомственным австрийским дворянином, который, на худой конец, может пойти на сотрудничество, но душу свою не продает. Тот факт, что он оставался самим собой, что холодный цинизм "параллельного мира" секретных агентов не отразился на нем, вызывал глубокое раздражение его работодателей. Вплоть до того, что они специально расследовали, действительно ли свои гонорары от ЦРУ он тратит на реставрацию замка в Лицене.
      Но и эта бесцеремонность не вывела Малко из равновесия. Он чувствовал себя настолько непохожим на них, этих ограниченных профессионалов, безликих солдат бесконечной войны, что даже не рассердился...
      - Где же человек, которого вы ждете? - спросил он.
      Томас Сэндс запустил пятерню в черную шевелюру, как и всякий раз, когда перед ним возникала какая-либо проблема. Затем перевел взгляд на дырявую скатерть.
      - Ума не приложу, - признался он. - Опаздывает на целые сутки. Если завтра его не будет, то я вернусь в Кабул, а вы в Тегеран.
      Малко снял хлебную крошку с альпакового костюма. Плоский, без всякого шарма Пешавар мало импонировал ему. Исключение составляли тенистые аллеи фешенебельной части города, но которым то и дело проносились "скутер-такси", выкрашенные в кричащие цвета.
      - Расскажите поподробнее об этом деле. Так и время скоротаем, предложил он.
      Глаза Томаса Сэндса сделали отчаянную попытку перестать косить. Он был седьмым советником американского посольства в Кабуле и в этом качестве руководил работой ЦРУ в Афганистане. Малко он вызвал в Пешавар из Тегерана, куда тот был направлен ЦРУ для налаживания контактов с высокопоставленными представителями ряда эмиратов Персидского залива, крупных производителей нефти.
      - Речь идет об одном сообщении, которое, если оно подтвердится, может изменить соотношение сил между нами и Китаем, - понизив голос, сказал американец.
      Молодой человек в очках весь извертелся на стуле от любопытства. Он находился на стажировке в Кабуле по линии Госдепартамента как специалист по Китаю и испытывал сладостный трепет от того, что оказался причастным к такому делу.
      Местные официанты теперь казались ему хунвейбинами.
      - А более конкретно?
      Томас Сэндс зажег сигарету "Уинстон" и продолжил, почти не размыкая губ:
      - На прошлой неделе в Кабуле распространились слухи, будто на Памире, в совершенно пустынном районе между границей и городом Вакхан, разбился летевший из Китая самолет... Мы попытались выяснить подробности, но афганцы заявили, что им якобы ничего не известно. Памир - это труднодоступная высокогорная область с перевалами на высоте пять-шесть тысяч метров, которая вклинивается в территорию Китая. Зима начинается там в августе... Я незамедлительно передал соответствующую информацию в Вашингтон. И тут мне позвонил некий Мак-Миллан...
      - А кто он?
      Американец пожал плечами.
      - Один из тех чудаков, которым нравится в этом уголке мира. Австралиец, по воле случая родился в Синьцзяне, в армии служил радистом. Говорит по-китайски. Связан с нуристанскими контрабандистами, торговцами оружием и опиумом. Они пользуются радиосвязью в своих экспедициях. Мак-Миллан то и дело оказывается в самых невообразимых местах. Он мне уже продавал кое-какую информацию. В частности, о китайских кочевниках.
      Третьего дня он позвонил мне из Джелалабада. Сказал, что в посольстве появляться боится и хочет встретиться здесь, на нейтральной территории, для передачи сведений стоимостью в несколько тысяч долларов...
      Догадываясь, что поездка в Пешавар не вызывает у меня энтузиазма, он рассказал мне невероятную историю. Оказывается, предыдущей ночью он случайно поймал на своем приемнике переговоры на китайском языке между двумя пилотами - я уже говорил вам, что он владеет этим языком, - один из которых требовал от другого развернуться и лететь в обратном направлении. Это было над китайской территорией, близ Памира.
      Затем самолет достиг афганского воздушного пространства. Его радист пытался связаться с ближайшим аэродромом - в Фаизабаде. Он сообщил по-английски, что самолет подбит. И больше ни слова. Должно быть, самолет разбился к востоку от Вакхана в какой-нибудь пустынной долине. Это первая часть истории. Вторую Мак-Миллан решил сообщить только при личной встрече, причем с предъявлением доказательств.
      Услышав это, Малко даже забыл о своем цыпленке-карри.
      - Кто же был на борту самолета?
      Томас Сэндс пробормотал:
      - Вполне возможно, Линь Бяо.
      Юный сайентолог замер с поднятой вилкой в руке, а Малко решил, что он не расслышал.
      - Что вы сказали? Бывший министр обороны КНР, преемник Мао?!
      Американец торжественно кивнул головой.
      - Да, два с половиной года назад Мао назначил его своим преемником "как своего ближайшего соратника и последователя". Однако через некоторое время он был разоблачен в газете "Жэньминь жибао" как ревизионист и преступник. По всему Китаю была снята с продажи знаменитая "красная книжка" Мао, так как автором предисловия был Линь Бяо. По более поздним сведениям, он жил под домашним арестом в столичном квартале Хун Пай Хай. Возможно, он попытался убежать.
      Малко нахмурил брови, чувствуя себя не вполне уверенным.
      - Колоссальная история! Однако я бы поверил в нее гораздо больше, если бы здесь был ваш Мак-Миллан со своими доказательствами.
      Темные глаза Томаса Сэндса посерьезнели еще больше.
      - На юге Афганистана, в Кандагаре, находится паша военная база, сказал он. - Получив информацию Мак-Миллана, я договорился о посылке оттуда самолета-разведчика в соответствующий район. Совершив облет, он сфотографировал в горной долине поврежденный "Трайдент", оснащенный специальным радаром для полетов на малой высоте. Самолеты этого типа обслуживают китайское руководство.
      Но это еще не все: в тот самый день, когда Мак-Миллану удалось перехватить вышеупомянутый разговор, в Китае были отменены все внутренние рейсы, причем без предварительного уведомления и безо всяких объяснений. Об этом нам доложила наша собственная служба радиоперехвата... Не подозрительно ли все это?
      - Но тогда почему ваша служба не засекла сигналы таинственного "Трайдента"?
      - Из-за низкой высоты полета. На Памире очень плохая радиосвязь, своей станции у нас там нет, а Мак-Миллан находился менее чем в 300 милях от Вакхана.
      - И, располагая такими сведениями, вы все еще здесь? - удивился Малко.
      Томас Сэндс сердито отбросил со лба черную прядь и покачал головой.
      - Я ничего не знаю. Все это гипотезы. Мне необходимо точно установить личность тех, кто находился на борту. И выяснить, что с ними стало.
      - А Мак-Миллан знает?
      - Сказал, что да.
      Наступило молчание. Официант убрал тарелку Малко с почти нетронутым цыпленком. Если сообщение Томаса Сэндса соответствует действительности, то это фантастика. Никогда еще ни один китайский руководитель не избирал свободу. А тут преемник Мао!
      Несмотря на свой флегматизм. Малко почувствовал себя заинтригованным.
      - Как же вы упустили своего австралийца? - спросил он.
      - Я не успел задать ему ни одного вопроса, - раздраженно сказал Томас. - Он боялся.
      - Возможно, у него были на то веские основания, - задумчиво произнес Малко.
      Томас Сэндс взглянул на часы:
      - Нора идти спать... Все равно сегодня он уже не появится.
      Они были последними клиентами ресторана. Уже сдвигавшие столы, официанты могли просто выставить их из зала. В Пешаваре жизнь замирала в десять часов вечера.
      - Хочу пройтись по свежему воздуху, - сказал Малко. - Вы составите мне компанию?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12