Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наладчик Джек (№2) - Бездна

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Вилсон Фрэнсис Пол / Бездна - Чтение (стр. 2)
Автор: Вилсон Фрэнсис Пол
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Наладчик Джек

 

 


— Пожалуйста... Она говорит, вы один можете это сделать. Не отказывайтесь. Если угодно, считайте меня ненормальным, но сжальтесь. С Мелани что-то случилось, я заплачу, сколько спросите, только верните ее.

Он замолчал с полными слез глазами.

Джек не знал, что сказать. Малый с виду нормальный, не похож на подосланного артиста, кажется, искренне переживает. Если жена действительно пропала... по собственной или против собственной воли... дело можно, пожалуй, уладить.

Кроме того, интересный вопрос. Если она правда с ним говорила, хотя байку про телевизор ни за какие деньги не купишь, то почему потребовала Наладчика Джека, и никого другого?

Не разберешься — вопрос наверняка долго будет за пятки кусать.

— Хорошо. Может быть, я потом пожалею об этом, но посмотрю, что для вас можно сделать...

— Ох, спасибо! Спасибо!

— Сначала послушайте. Уделю вам максимум неделю. Вперед пять тысяч наличными без обсуждения и без возврата. Если я ее найду, еще пять тысяч наличными на месте.

Была надежда, что сумма его отпугнет, но Лью и глазом не моргнул.

— Идет, — согласился он, ни секунды не медля. — Отлично. Договорились. Когда платить?

Видно, бизнес с картонными цилиндрами приносит хорошие деньги.

— Сегодня. Еще хотелось бы заглянуть в бумаги, которые Мелани оставила дома. Где вы живете?

— На краю Айленда. В Шорэме.

Господи Исусе, адская даль, почти в самом устье, хотя до вечера дел немного...

— Ладно. Давайте адрес, встретимся там через пару часов. Заодно и расплатимся.

Лью взглянул на часы:

— Хорошо. Побегу, чтобы в банк успеть. — Вытащил карточку, нацарапал что-то на другой стороне. — Вот домашний адрес. Поезжайте по лонг-айлендскому скоростному шоссе...

— Найду. Договоримся на пять. Пока час пик не настал.

— Замечательно. В пять. — Он дотянулся до правой руки Джека, схватил обеими руками. — Миллион раз спасибо... Вы даже не знаете, что это для меня значит.

Правильно, мысленно подтвердил Джек. Впрочем, наверно, узнаю.

Меня найдет только Наладчик Джек. Один он поймет.

Почему только я?

4

— Почему ты их чокнутыми называешь? — спросил Эйб. — У нас кругом заговоры да конспираторы.

Джек завернул в магазин спорттоваров «Ишер» поприветствовать Эйба Гроссмана, седеющего Шалтая-Болтая, приближавшегося к шестидесяти, почти безнадежно лысого, старейшего своего друга в городе. И на всем белом свете. Уселись по обыкновению: он с покупательской стороны привалился к обшарпанному деревянному прилавку, Эйб со своей стороны примостился на высоком стуле, окруженный всевозможными небрежно распиханными спортивными товарами на прогнувшихся полках вдоль узких проходов и подвешенных к потолку в вечном пыльном хаосе. В частности, Джек любил здесь бывать потому, что по сравнению с магазином собственная квартира выглядела опрятной, просторной.

— Корень слова знаешь? — продолжал Эйб. — Кон-спиро: единодушие. Годится для самых разных объединившихся вместе людей, институтов. Возьмем хотя бы... — Он прервался, склонив голову набок к голубому длиннохвостому попугайчику, усевшемуся на его запачканном левом плече. — В чем дело, Парабеллум? Нет, нельзя. Джек всегда к нам хорошо относится.

Парабеллум ткнул клювом ему в ухо, словно что-то нашептывая.

— Ну, почти всегда, — поправился Эйб, выпрямил голову, взглянул на Джека: — Видишь? Сплошь заговоры. В данный момент у тебя на глазах Парабеллум пытается вовлечь меня в заговор против гостя, явившегося без угощения. Я бы на твоем месте забеспокоился.

Джек обычно приносил что-нибудь съедобное, а нынче воздержался.

— Хочешь сказать, мне сюда вход запрещен без подарков? Довольно неожиданное открытие.

Эйб изобразил возмущение:

— Да мне плевать — пфу! Все дело в Парабеллуме. Он как раз к этому времени успевает проголодаться.

Джек указал на разноцветные пятна, украшавшие плечи белой рубашки Эйба с рукавами по локоть.

— Похоже, Парабеллум по уши наелся. Ты уверен, что он не страдает колитом или еще чем-нибудь?

— Абсолютно здоровая птица. Просто его раздражают чужие, равно как и так называемые друзья, не захватившие послеобеденных лакомств.

Джек выразительно глянул на выпиравший под рубашкой живот Эйба:

— Вижу, куда в конце концов попадают птичьи лакомства.

— Если снова собираешься обсуждать мою комплекцию, не сотрясай попусту воздух.

— Ни слова не скажу, даже не собираюсь.

Хотя собирался, все сильней беспокоясь за Эйба. Чересчур растолстевший, стареющий, полнокровный — жди сердечного приступа. Невыносимо думать, что с горячо любимым другом случится беда. Разница в несколько десятков лет не помешала им сблизиться. Кроме Джиа, Эйб единственный, с кем можно по-настоящему разговаривать. Сколько раз они вместе решали мировые проблемы... Невозможно представить повседневную жизнь без Эйба Гроссмана.

Поэтому Джек отказался от традиционных даров, если чего-нибудь приносил, то обязательно низкокалорийное или обезжиренное, — предпочтительно то и другое.

— В любом случае, чего думать о весе? Как только пожелаю, в любой момент сброшу. Соберусь, поеду в Египет, две недели буду покупать еду на улице у разносчиков с тележками. Посмотришь. Дизентерия чудеса делает с талией. Дай бог каждому такой эффективности.

— Когда отправляешься? — усмехнулся Джек, стараясь поправить дело. Не хочется быть постоянной болью в заднице.

— Сейчас звонил в туристическое агентство. Не знаю, когда агентша мне перезвонит. Может быть, через год. А ты что же? Чего так заботишься о собственном питании? Парню с такой работой надо помнить о холестерине?

— Я оптимист.

— Ты слишком здоровый, вот в чем твоя беда. Если тебя не пристрелит, не зарежет, не прибьет до смерти кто-нибудь из той массы народа, которую ты за свою жизнь до чертиков разозлил, то от чего умрешь?

— Надо будет подумать. Надеюсь, найду что-нибудь интересненькое.

— Ни от чего! На что будет похоже свидетельство о смерти? Причина: отсутствует. Не будешь ли ты глупо выглядеть? Стыд и позор. Гроб крышкой закроют, чтоб покрасневшей физиономии никто не видел. Правда, как я пойду на похороны, зная, что ты ни от чего умер?

— Может, просто от стыда умру.

— По крайней мере, кое-что. Перед кончиной позволь немножечко просветить тебя насчет заговоров.

— Думаю, у тебя есть что сказать.

— Ну, еще бы. Помнишь, я всегда тебя предупреждал о глобальной экономической катастрофе?

Эйб давно пророчит неизбежный крах мировой экономики. До сих пор держит в горах запасное убежище, битком набитое золотыми монетами и сушеными продуктами.

— О той самой, которая не происходит?

— Не происходит, потому что они не хотят, чтобы произошла.

— Кто — они?

— Естественно, шайка международных банкиров, которая манипулирует мировыми валютными рынками.

— Естественно.

Подошли к делу — отлично.

— Он говорит «естественно», — хмыкнул Эйб, обращаясь к Парабеллуму. — По мнению скептика Джека, его старый друг слабоумный. Помнишь, — вновь повернулся он к собеседнику, — недавние обвалы на азиатском и русском рынках?

— Смутно.

— Он говорит «смутно»!

— Знаешь, я не слежу за рынками. — Не имея собственных акций, Джек практически игнорировал Уолл-стрит.

— Тогда я освежу твою память. Обвал девяносто седьмого: полностью рухнули все азиатские рынки. Не прошло и года, то же самое повторилось в России — рубли годились исключительно на туалетную бумагу. Люди лишились последних штанов и рубах, лопнули банки, брокерские конторы. Азиатские брокеры вешались, выбрасывались из окон. По-твоему, простая случайность? Нет. Это было спланировано и оркестровано, конкретные деятели заработали баснословные деньги.

— Какие деятели?

— Члены шайки. Представители старых королевских фамилий, семейств европейских международных банкиров, потомки наших собственных баронов-грабителей. Их влияние было сосредоточено в основном на Западе, видно, не пожелали стоять в стороне от экономического бума в Азии. Решили проложить себе дорогу. Принялись манипулировать азиатскими валютами, устроили обвальную инфляцию, дернули за рычаг.

— И что? — вынужден был спросить Джек.

— Очень просто: до обвала продавали ценные бумаги на срок без покрытия. Когда цены предельно упали — они точно знали момент, дергая вместе с дружками за ниточки, — скупили обязательства по срочным сделкам при игре на понижение. Это только половина уравнения. На том не остановились. На позорную прибыль приобрели пострадавшие предприятия и обанкротившиеся компании по бросовым пожарным ценам.

— Отхватили кусок.

— И немалый. После обвала теневые корпорации скупили неслыханное количество таиландских и индонезийских ценных бумаг и недвижимости по пять центов за доллар. А поскольку с тех пор львиная доля доходов развивающихся стран течет в сундуки шайки, им снова позволено совершенствовать экономику.

— Хорошо, — сказал Джек. — Но кто эти самые члены шайки? Как их фамилии? Где они живут?

— Фамилии? Хочешь, чтоб я назвал имена и фамилии? Может, и адреса? Что собирается делать Наладчик Джек? Нанести краткий визит?

— Да нет... Просто...

— Если б я знал фамилии, был бы, наверно, покойником. Не желаю знать фамилий. Пускай кто-то другой узнает их фамилии и пытается остановить. Они сотни лет дергают ниточки мировой экономики, и никто с ними ничего не сделал. Никто не поймал и не привлек к ответу. Почему? Скажи, что это: непонимание ситуации или полное равнодушие?

— Не знаю и абсолютно не интересуюсь, — пожал Джек плечами.

Эйб открыл рот, закрыл и уставился на него.

Он с трудом сдержал грозившую прорваться усмешку.

Приятно подразнить Эйба.

Наконец, Эйб заговорил с Парабеллумом:

— Смотри, что я вижу от этого человека. Стараюсь объяснить ему истинное положение дел, а он что? Острит, умник.

— Можно подумать, ты в самом деле этому веришь, — ухмыльнулся Джек.

Эйб молча выпучил глаза.

Ухмылка слиняла.

— Неужели действительно веришь в мировую финансовую клику?

— Я должен отвечать? Одно тебе надо знать: хорошая теория заговора — сумасшедшее дело. И весьма увлекательное. Но для того самого упомянутого тобой рыбного супа...

— СИСУПа.

— Да бог с ним... Спорю, это для них не забава. Спорю, для них это очень серьезное дело: НЛО и прочая белиберда в главном русле.

— НЛО в главном русле?

— Раскручивается в главном. Отсюда столько очевидцев: увидел — поверил, если понимаешь, к чему я веду. Но как только поговоришь с членами этой самой ухи...

— СИСУПа.

— Да бог с ним... Могу поспорить, встретишься с чокнутыми, которые так далеки от главного русла, что даже ноги не замочили.

— Не могу дождаться. — Джек взглянул на часы. — Слушай, мне на край острова надо. Можно фургон у тебя позаимствовать?

— А Ральф где?

— Продал.

— Нет! — Эйб испытал неподдельное потрясение. — Любимую машину!

— Знаю.

Не хотелось даже думать о расставании с белым «корвейром» 1963 года с откидным верхом.

— Особого выбора не оставалось. Ральф превратился в коллекционную вещь. Куда ни приедешь, народ останавливается, расспрашивает, хочет купить. Зачем мне такое внимание?

— Очень плохо. Ладно, раз ты в трауре, бери мою машину, только помни: она предъявляет высокие требования.

— Старушка «В-6»?

— Разве я обижаю старушек? — Он вытащил из кармана ключи от фургона, отдал Джеку под звон дверного колокольчика. Вошел покупатель: загорелый мускулистый парень с короткими светлыми волосами.

— Похоже, курортный герой, — заметил Джек.

Эйб посадил Парабеллума обратно в клетку.

— Сейчас я от него избавлюсь.

— Не трудись. Мне пора.

Эйб с явной неохотой сполз со стула, уткнулся животом в прилавок, обратился к клиенту усталым, скучающим тоном:

— Что из неслыханно дорогой развлекательной чепухи я могу предложить вам сегодня?

Джек направился к двери с ключами.

Эйб махнул ему рукой, переключился на покупателя:

— Водные лыжи? Хотите потратить свободное время на катание по поверхности воды? Ради всего святого, зачем? Это опасно. Кроме того, рыбу можно ушибить. Вообразите, как будет болеть голова у бедняжки. Наполовину не сравнишь с мигренью...

5

Компактный городок Шорэм расположен на северном берегу Лонг-Айленда, чуть западнее Роки-Пойнт. Джек знал только, что там находится атомная электростанция стоимостью в миллиарды долларов, реактор которой так никогда и не был запущен — одна из величайших пустых затей в долгой истории правительственных пустых затей.

И несомненно, одна из главных тем многочисленных теорий заговора.

Справляясь о дороге, отыскал улицу Льюиса Элера. Брайарвуд-роуд шла к северу, вертелась в холмах на берегу Лонг-Айлендского залива. Плохо вымощенная, ухабистая, хотя местным, видимо, нравится — дома большие, в хорошем состоянии. Кругом стоят деревья, дом справа примостился высоко над водой. Между постройками и деревьями проглядывает пролив, Коннектикут виднеется темной линией над горизонтом.

Найдя дом, он свернул на гравийную подъездную дорожку огромного ранчо. Вокруг дома трепещет, переливается темная хвоя кедров с серебристым отливом вперемежку с дубами, тополями, березами с набухающими почками. Пейзаж сменился неухоженным двором, покрытым вместо травы мульчей, древесными щепками. Под самыми стенами идеально подстриженные рододендроны, азалии, никакой показухи, но по опыту подсобной работы садовником в мальчишеские годы Джек видел, что здесь все первосортное. В «естественный» вид двора вложена куча денег.

Лью встретил его в дверях, оглядел дорогу рядом с домом.

— Не заметили слежки?

— Нет.

Не сильно старался, но никого не заметил.

— А вы?

— По-моему, видел несколько раз черный седан...

Он пожал плечами и поспешно повел Джека в дом, где вручил ему конверт с наличными, которые тот не стал пересчитывать.

Внутри множество мореходных вещиц — штормовые фонари, большой медный компас, на стенах рыболовные сети, буи — старательно обдуманное оформление.

— Не особенно мне хотелось тут жить, — признался Лью, показывая дом, — очень долго добираться, но Мэл всегда мечтала о таком месте, поэтому... мы здесь поселились.

Кроме декоративных предметов, единственными произведениями искусства, украшавшими дом, были картины — мрачные абстракции в темных тонах на всех стенах.

— Замечательно, правда? — похвастался Лью.

Джек кивнул.

— Кто автор?

— Мэл. Писала еще в ранней юности.

Видно, веселое было времечко.

— Впечатляет.

— Да? Она и сейчас занимается живописью, когда удается выкроить время.

— Где?

— В рабочем кабинете. Сейчас покажу. — Лью направился к винтовой лестнице. — Сначала устроилась в гостевой спальне, да справочные материалы скоро перестали вмешаться, поэтому мы чердак приспособили.

Из-за короткой ноги он медленно поднимался по узким ступеням, но в конце концов они все же взобрались наверх. Джек очутился в длинном помещении с низким потолком, которое тянулось во всю длину дома. Рядом с лестницей бежевый компьютерный стол, окна с обоих концов — у дальнего мольберт, в центре четыре картотечных шкафа, а все прочее составляли бесчисленные издания, ярмарочная россыпь книг, журналов, брошюр, газетных и журнальных вырезок, репринтов, листовок, плакатов. Битком набитые полки занимали стены до последнего дюйма, на шкафах сверху навалены горы, как минимум, в фут высотой, прочее сложено в стопки на застеленном ковром полу.

— Справочные материалы, — в благоговейном ужасе тихо вымолвил он.

Принюхался к любимому запаху старой бумаги.

— Угу.

Лью прошагал мимо полки, ведя пальцем по книжным корешкам.

— Все, что вы когда-нибудь пожелаете знать об НЛО, инопланетянах, Бермудском треугольнике, сатанизме, телепатии, прозрении прошлого, внушении, ЦРУ, СНБ[5], иллюминатах, астральных проекциях, зомбировании, левитации, ясновидении, спиритизме, гадании Таро, реинкарнации, астрологии, лох-несском чудовище, Библии, каббале, Великовском[6], кругах на траве, Тунгусском метеорите...

— Картина ясная, — заключил Джек, когда Лью сделал паузу, чтоб набрать воздуху. — И все ради Теории Великого Объединения.

— Да. Вполне можно назвать Мэл одержимой.

Он заметил, что Лью говорит о жене в настоящем времени. Добрый знак.

— Пожалуй. Я хотел спросить, чем она занималась в свободное время, но вижу, что можно опустить вопрос.

— Одно время занималась недвижимостью. Не то чтоб мы в деньгах нуждались, просто получила лицензию, оформила несколько сделок.

— Вряд ли это имеет какое-то отношение к исчезновению.

— Возможно, имеет. Она вела дела не так, как другие. Подробностей мне никогда не рассказывала, однако упоминала, что это связано с ее исследованиями.

— Каким образом?

— Ну, сама покупала участок, всегда в одном районе вдоль Рэндолл-роуд к югу от шоссе. Нанимала рабочих, те что-то во дворе копали, потом перепродавала.

— Не говорила, что ищет?

— Сказала только, что это нужно для исследования. А я не особенно возражал, поскольку недвижимость уходила, как правило, с прибылью.

Странноватая дамочка, решил Джек, озираясь вокруг. И весьма запасливая крыса в придачу. Надо искать к ней ниточку в этой фантастической Библиотеке Конгресса? Жирный шанс.

Он побрел к дальнему окну. Залив виднелся сквозь голые ветви деревьев. Повернувшись, мельком взглянул на холст на мольберте и замер на месте. По сравнению с ним мрачные картины на стенах внизу казались веселыми, яркими. Невозможно понять, почему так угнетают беспорядочные черные и темно-красные завитки. Чем дольше он вглядывался, тем сильнее казалось, что из круговорота теней на него что-то смотрит. Поддавшись внезапному побуждению, протянул руку, коснулся маслянистой поверхности. Холодная и...

Джек отдернул руку:

— Кажется, холст еще сырой?

— Да, — кивнул Лью. — Мэл начала работать какими-то новыми красками. Похоже, никогда не просохнет.

— Никогда? — Он посмотрел на кончики собственных пальцев — краской не запачкались, хоть и до сих пор влажные. — Никогда — дьявольски долгий срок.

Снова дотронулся до холста в другом месте. Да... холодный, сырой и...

— Проклятье!

— В чем дело?

— Тут, видно, что-то острое.

Не хотелось признаваться, что в подушечки указательного и среднего пальцев как бы вонзились маленькие шипы, плоть как будто куснули крошечные зубки. Кожа, впрочем, цела, только влажная.

— Позвольте кое-что показать вам в компьютере. — Лью подошел к столу.

Бросив последний взгляд на жадную бездну, изображенную на холсте, Джек стряхнул ледяные мурашки и последовал за ним, потирая влажные кончики пальцев.

У стола увидел крутившийся на мониторе зелено-синий земной шар, от которого с каждым витком исчезали куски, точно его пожирало нечто невидимое. Когда шар исчез полностью, заставка закрутилась сначала.

— Веселенькая картинка.

— Мэл сама спрограммировала.

— Так я и думал.

— Вот что я хочу показать, — продолжал Лью, водя мышкой. Оставшийся от земного шара яблочный огрызок погас, вместо него выплыла директория. Он открыл папку под именем ТВО.

— ТВО? — переспросил Джек.

— Так Мэл обозначает свою Теорию Великого Объединения. Посмотрите-ка. — Лью ткнул пальцем в белый экран. — Пусто. В этой папке хранились заметки и результаты анализа за долгие годы. Кто-то их уничтожил.

— Думаете, те же люди, которые ее держат?

— Кто еще?

— Может, она сама. Собралась уезжать, скопировала на дискетки, а остальное стерла, чтоб сохранить в секрете. Возможно такое?

— Возможно, — медленно кивнул Лью. — Мне никогда в голову не приходило, но она вполне на это способна. Относится к своим исследованиям довольно ревниво, никому никогда не давала и мельком взглянуть, кроме Сальваторе Ромы.

Снова Сальваторе Рома...

— Почему именно ему?

— Я уже говорил, что он ей помогал. Они почти ежедневно общались до... отъезда Мэл.

Мистер Рома все больше и больше годился на роль потенциального злодея.

— Вы с ним связывались?

— Нет. Собственно, он со мной связывался, разыскивал Мэл. Она ему должна была позвонить, да так и не позвонила. Он забеспокоился.

— И не имеет понятия, где она.

— Ни малейшего.

Как-то мало верится, почему — непонятно.

Джек оглядел заваленный кабинет, вспомнил слова исчезнувшей Мэл. Меня найдет только Наладчик Джек. Один он поймет.

Извините, что разочарую вас, леди, но у Джека нет ниточки.

— Как насчет друзей? С кем она общается?

— Со мной главным образом. Мы оба домоседы, хотя Мэл со всем миром перезнакомилась по Интернету. Подолгу сидит за компьютером.

— Какой у нее автомобиль?

— "Ауди". Мне не сообщали, что он где-то найден.

— Никаких больше связей? — безнадежно расспрашивал Джек. — Родные?

— Родители умерли. Отец — еще до нашего знакомства, мать — в прошлом году. Мэл — единственная дочь, поэтому унаследовала их дом со всем содержимым. Я все ее уговариваю продать, но...

— У нее есть другой дом? Почему вы мне не сказали?

— Не подумал, что это имеет значение. Кроме того, я его вчера осматривал. Ее нет. Я и раньше ездил, хоть не стал обходить. Увидел в подвале кое-что странное...

— В каком смысле странное?

— На полу в подвале... Не имеет никакого отношения к исчезновению Мэл.

Мы тут толкуем об очень странной женщине, подумал Джек. Странности порой сходятся.

— Не вредно посмотреть, — решил он, отчаянно ища ниточку, которая указала бы направление. — Где это?

— Да не так далеко. В маленьком городке Монро.

— Никогда не слыхал.

— Рядом с Глен-Коув.

— Отлично. Давайте заглянем.

Не то чтобы была большая надежда найти что-нибудь ценное, но этот самый Монро стоит на обратном пути к городу, все равно ехать мимо.

Если в родительском доме обнаружится столько же, сколько здесь, придется вернуть Лью задаток. Ни к чему это не приведет.

Джек бросил прощальный взгляд на картину в дальнем конце кабинета, выходя следом за Лью на лестницу. Пальцы уже не болели, видно, накололся на что-нибудь острое под слоем краски, похоже было на укус, но — проклятье! — по-прежнему казались влажными.

Бред.

6

Монро оказался городком с Золотого берега, меньше и очаровательней Шорэма. Во-первых, живописная гавань, ни для каких атомных электростанций нет места. Судя по имитирующим китобойный поселок фасадам прибрежных магазинчиков и жилых домов, город зарабатывает хорошие деньги на летнем туризме. Пока еще рановато. Почти не встречаясь с другими машинами, Джек ехал за «лексусом» Лью через деловой квартал, вверх по холму мимо муниципалитета с кирпичным фасадом, библиотеки, белой церкви со шпилем — истинная картинка с открытки. Потянулись ряды аккуратных колониальных построек, дальше — район послевоенных ранчо на две-три спальни.

Лью свернул на подъездную дорожку к дому, который не так хорошо выглядел. Деревянная обшивка нуждается в покраске, водосточные желоба завалены прошлогодней опавшей листвой, темно-зеленые стебли травы пробиваются на безжизненной, заросшей сорняками лужайке. Справа стоит отдельный гараж. В переднем дворе царствует гигантский дуб, необычно крупный по сравнению с окружающими деревьями, пол-акра, если не больше, в обхвате.

Джек остановил у обочины фургон Эйба, встретил Лью у парадных дверей.

— Зачем ей этот дом? — спросил он.

— Наверно, из сентиментальных соображений, — предположил Лью, отыскивая ключ в связке. — Я хотел, чтоб она его продала, может быть, даже участок сдала по частям. Стоил бы каждого пенни, но Мэл за него упорно цепляется. Она здесь выросла, почти всю жизнь прожила в этом доме.

Джека мороз прохватил, когда они остановились на верхней ступеньке. Он нерешительно огляделся вокруг, заметив, что стоит в глубокой тени, отброшенной массивным дубовым стволом, закрывшим позднее солнце. Должно быть, в этом дело.

Через открытую дверь шагнули в темный дом с легким запахом плесени. Лью включил свет, побрели вдвоем дальше.

Кругом фотографии Мелани в разном возрасте, снятые главным образом в дни рождения, по окончании учебного года — никаких спортивных занятий, никаких танцев. На лице везде то же самое выражение: так ли уж надо меня снимать? Стены ее старой комнаты до сих пор увешаны взятыми в рамки свидетельствами об отличной учебе. Способный ребенок, явно обожаемый родителями.

— Ну, что тут такого «странного»? — спросил Джек.

— Пойдемте в подвал. Сюда.

Через крошечную кухоньку вниз по узкой лестнице в подвал с голыми стенами. Лью остановился на последних ступеньках, указал на пол:

— Вот. Вам не кажется странным?

Он ничего не увидел, кроме веревочной лестницы, валявшейся на полу. Обычная пожарная лестница из нейлонового шнура, с цилиндрическими деревянными перекладинами, какие продаются в любом хозяйственном магазине. За исключением того, что она какая-то коротковатая и лежит на полу ранчо, ничего нету странного...

Стой. Или это обман зрения, или другой конец лестницы уходит в пол?

Он сделал шаг вперед, пригляделся.

Будь я проклят.

Нижний конец веревочной лестницы вделан в бетонную плиту пола. Джек присел, дернул за верхнюю перекладину — нисколько не поддается. Посмотрел на другой конец — привязан к несущему стальному столбу.

— Что это такое?

— Я сам удивился. — Лью подошел ближе, встал рядом. — До вчерашнего дня никогда не спускался, поэтому не могу сказать, давно ли она здесь.

Джек поцарапал вдруг зазудевшую грудь под рубашкой.

— Не может быть, чтоб давно, — заключил он, щупая нейлоновый трос. — Лестница новая.

— А бетон старый, — заметил Лью. — Эти дома, строились вскоре после Второй мировой войны. Плите лет пятьдесят, как минимум.

— Нет. Смотрите. Бетон явно залит вокруг лестницы.

— Но бетон-то старый, Джек.

Пришлось признать правду. Бетон потрескавшийся, выщербленный, безусловно старый. Не удалось заметить ни единого шва, который свидетельствовал бы о недавней заплатке.

— Можно сказать, перед нами загадка, — констатировал Джек.

Выпрямляясь, заметил маленькое темное пятнышко на бетоне. Наклонился пониже. Размером в полдоллара, черное, неправильной формы, неровное по краям, похоже на след от ожога. Он обследовал весь пол, обнаружив еще семь отметок, регулярно расположенных на площади в три фута вокруг уходившей в бетон лестницы.

— Не догадываетесь, для чего это?

— Абсолютно.

Джек встал, огляделся. Два стальных столба подпирают центральную балку, к одному из них привязана лестница. Больше почти ничего: стиральная машина, сушилка, насос в углу, провалившийся диван у дальней стены, хромой старый письменный стол, складной карточный столик, несколько стульев. Он пошел к письменному столу. Электрическая отвертка, гаечный ключ, на крышке рассыпан десяток болтов, гаек рядом с тремя крупными продолговатыми янтарными кварцевыми кристаллами. В ящиках пусто.

Почесывая грудь, задумчиво оглянулся на веревочную лестницу. Чем-то она его действительно озадачила, но какое это имеет отношение к исчезновению Мелани Элер? Пока совершенно неясно.

— Ладно, — сказал он. — Вернемся наверх.

— Говорю вам, тут нет ничего, — повторил Лью, добравшись до кухни.

— Слышу.

У Лью зазвонил сотовый, и, пока он разговаривал с кем-то в Калифорнии насчет последней доставки, Джек вышел в спальню Мелани, разглядывая фотографии, стараясь составить о ней представление. Никаких пикников в компании с другими детьми, рядом с ней только взрослые, без сомнения члены семьи. Маловато улыбок. Серьезная девочка.

Открыл шкаф, вытащил с полки коробку. Куча старых кукол, Барби и прочие, одни одетые, другие нет. Уже собрался поставить обратно, но тут заметил, что одна без левой руки. Кисть не отломана, не откручена, а как бы обстругана до острого шпенька.

Странно...

Вытащил другую, тоже без левой кисти, точно так же обструганной. Равно как и прочие — все однорукие. У некоторых на обструганном шпеньке спиральные желобки, как бы вырезанные карандашной точилкой.

Не просто странно... дикость какая-то.

Он сунул коробку на место, пристально глядя на девочку лет десяти — двенадцати на снимке покрупнее. Темноволосая, с темными пристальными глазами, с каким-то очарованием. Почему ты невеселая, детка? Кто-нибудь может заставить тебя улыбнуться? Где ты сейчас? Почему хочешь, чтобы тебя искал только я?

Джек уже крепко сел на крючок. Надо найти эту странную леди, расспросить, глядя прямо в глаза.

Вернулся на кухню, когда Лью заканчивал разговор.

— Извините. Неотложный звонок.

— Кстати, о звонках. Нельзя ли кому-нибудь звякнуть, узнать, не объявлялась ли Мелани? Друзьям? Родным?

— Родных нет, а с одним другом детства, который живет тут же, в Монро, они до сих пор общаются. Его зовут Фрейн Кэнфилд. Тоже член СИСУПа.

— Хорошо. Давайте с ним поговорим.

Лью пожал плечами, сверился с телефонным справочником в сотовом, вызвал номер, минуту послушал и разъединился.

— Согласно автоответчику, на несколько дней уехал из города, но следит за звонками.

Интересно. Мэл уехала... ее старый приятель уехал...

— О чем задумались? — спросил Лью.

Джек, отвечая, смотрел в кухонное окно, выходившее на задний двор, где под другим большим дубом ржавели старые качели. Зуд в груди начинал утихать.

— Думаю, что люди исчезают по двум причинам: либо сами скрываются, либо их похищают. В том и в другом случае практически всегда к делу причастен кто-то знакомый. Но все «знакомые» Мелани, кроме вас и того самого Фрейна Кэнфилда, рассеяны по земному шару.

— Только не на этой неделе. Большинство, наверняка включая Фрейна Кэнфилда, будут в Манхэттене на первой ежегодной конференции СИСУПа.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19