Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Враг (№4) - Рожденный дважды

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Вилсон Фрэнсис Пол / Рожденный дважды - Чтение (стр. 16)
Автор: Вилсон Фрэнсис Пол
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Враг

 

 


– Джим был волосатым мужчиной. Волосатые кисти рук означают всего-навсего, что он родился с фолликулами в необычном месте. Только это, и больше ничего. Может быть, это генетическое свойство. Если он действительно был клоном Хэнли, то я могу держать пари, что у Хэнли тоже были волосатые руки.

– И правда, – медленно произнесла Кэрол, – на старых фотографиях Хэнли выглядел очень волосатым.

– Что я тебе говорил? Право же, Кэрол, вся эта ерунда о Сатане просто... ерунда, и ничего больше.

Последовало молчание. Он оглянулся и увидел ее потрясенное лицо.

– Билл! – воскликнула она. – Ты священник!

Он вздохнул.

– Я знаю, что я священник. Я провел последние десять лет, изучая богословие, изучая его очень глубоко, и, поверь мне, Кэрол, никто из католиков-интеллектуалов не верит в Сатану.

Она улыбнулась. Печально.

– Что-то не так? – спросил Билл.

– Католики-интеллектуалы, – повторила она. – Слышу голос Джима.

У Билла сжалось горло.

– Я тоже. Он бы сказал: «Если сочетание таких контрастных понятий возможно».

– О Боже, Билл! – произнесла она, рыдая. – Мне так его не хватает!

– Знаю, Кэрол, – сказал Билл, чувствуя, как ей больно, деля эту боль с ней. – Так пусть он живет в тебе. Храни эти воспоминания.

4

С трудом взяв себя в руки, Кэрол продолжала:

– Но когда ты сказал, что не веришь в Сатану, ты говорил почти как Джим.

– Знаешь, мы с Джимом расходились во взглядах не столько на этику или мораль, сколько на их философскую основу. И мы оба были согласны с тем, что никакого Сатаны не существует. Говоря откровенно, я не знаю ни одного иезуита, который верил бы в Сатану. Есть Бог, и есть мы. Нет ни одного-единственного существа, которое олицетворяло бы собою зло и, скрываясь в мире, старалось заставить нас грешить. Это миф, выдумка людей, помогающая решить проблему зла. Зло в мире исходит от нас самих. – Он ткнул пальцем в свою грудь. – Отсюда.

– А что же такое ад?

– Ад? Ты можешь поверить в то, что где-то есть место, некое помещение или пещера, где собирают всех грешников и где их терзают демоны? Задумайся об этом, Кэрол.

Она задумалась, и действительно, такое показалось ей неправдоподобным.

– Это всего-навсего персонификация абстрактных понятий, – продолжал Билл. – Возможность дать людям за что-то ухватиться при решении сложных проблем. Вот так же дети легче усваивают постулаты веры, если их облечь в форму мифов. Когда мы говорим детям: «Не поддавайтесь дьявольским искушениям», на самом деле мы велим им противиться тому худшему, что в них есть.

– Большинство взрослых тоже верят в эти мифы, держатся за них.

Билл пожал плечами.

– Когда дело касается религии, большинство взрослых остаются детьми. Они никак не могут согласиться с тем, что Сатана – всего лишь олицетворение того зла, которое сидит в них.

– Но откуда оно в нас – это зло?

– От слияния духа и плоти. Наша душа приходит к нам от Бога и хочет вернуться к нему. Наша плоть подобна дикому зверю, который стремится получить то, чего он хочет и когда он этого хочет, не заботясь о том, кто пострадает от его погони за желаемым. Жизнь есть процесс установления равновесия между этими двумя составными частями человека. Если душа берет верх, ей по окончании земной жизни разрешается вернуться к Богу. Если низменные стремления плоти растлевают душу, ей не разрешается вернуться к Богу. Вот, Кэрол, что такое ад. Ад – это не палящее пламя и демоны с вилами. Это состояние, когда ты лишен присутствия Бога.

5

Кэрол все еще пыталась переварить сказанное Биллом, когда они повернули на подъездную дорожку к особняку.

– Я знаю, мои слова звучат как крамола, – признался Билл, – но в действительности это не так. Это просто иной взгляд. То, чему нас учат монахини в школах, безоговорочно принимается нами за чистую монету и застревает в голове на всю жизнь. Но по-настоящему взрослым людям необходимо богословие для взрослых.

– Я стараюсь такой и быть, – сказала Кэрол.

– Подумай, что за ерунда все эти сказки про Знак Зверя, Сосуд Сатаны или Врата для Сатаны. Даже если ты веришь в подобные выдумки, помни, что Господь не являет себя открыто – вот почему сохранить веру в Него может порой оказаться великим испытанием. Если бы Сатана существовал, как, по-твоему, не стал бы он тоже избегать явных проявлений? Потому что, если мы найдем доказательство существования абсолютного Зла – Сатаны, нам будет гораздо легче поверить в абсолютное Добро – в Бога. А это совсем не понравится этому дьяволу – Сатане, как ты думаешь?

Кэрол не могла удержаться от смеха – впервые за неделю.

– Ты излагаешь так понятно!

– Наверное, потому что я слишком упрощаю. На самом деле все гораздо сложнее. Но я надеюсь, что простота помогает.

– О да, очень помогает, можешь мне поверить.

Кэрол воспряла духом. Теперь она знала: идея, будто Джим находится во власти дьявола, – глупый детский предрассудок. Страх, колебания – все это исчезло, и на смену им пришло чувство покоя.

Спасибо Биллу.

Но когда Билл открыл для нее дверь особняка и проводил ее внутрь, чувство благодарности вдруг сменилось приступом ярости.

Ты, самодовольный ханжа и сукин сын!

От неожиданности Кэрол даже споткнулась о ступеньку. Откуда взялась в ней эта злость?

Она никогда не думала так о Билле! Почему ее вдруг обуяла ненависть к нему? Он просто пытался успокоить ее, сделать все, что мог... Нет, он хотел произвести на нее впечатление, поразить своей псевдоинтеллектуальной болтовней, продемонстрировать свое превосходство, показать, что он выше ничтожных страхов, которые обуревают жалких людишек, вроде нее. Чванливый, уверенный в своей правоте фарисей. Такой чертовски недосягаемый! Думает, что он неуязвим для греховных соблазнов и плотских желаний! Она покажет ему!

Кэрол не понимала, почему ее вдруг охватила такая злоба. Это было дикое, чуждое ей чувство, вызывавшее в ней желание вцепиться ногтями в голубые глаза Билла, сломить его, унизить, облить презрением, растоптать, втянуть его в трясину ненависти к себе самому и заставить барахтаться в ней, ткнуть его туда лицом, утопить в ней!

Как только он вошел в холл, она закрыла за собой дверь. В ней внезапно вспыхнул всепожирающий огонь желания.

– Поцелуй меня, Билл, – попросила она.

Он недоуменно посмотрел на нее, страшась поверить, что не ослышался. Один голос внутри ее взывал: «Нет, я совсем не то хотела сказать». Но другой, гораздо более громкий, заглушал его, крича: «Именно это! И даже больше!»

6

– Кэрол! – проговорил Билл, вглядываясь в ее лицо. Оно изменилось, казалось, игра света и тени придала ему странное, почти враждебное выражение. – С тобой все в порядке?

– Разумеется. Я просто хочу тебя. Прямо сейчас. Прямо здесь.

– Ты что, сошла с ума?

Никогда я не была в здравом уме больше, чем сейчас, – ответила она, не спуская с него шального взгляда блестящих глаз и стягивая с себя свитер.

– Прекрати!

– Ты так говоришь, но на самом деле мечтаешь о другом, – сказала она, улыбаясь. – Ты хотел меня еще со времен средней школы, ведь так? А я хотела тебя. Как ты думаешь, разве мы недостаточно долго ждали?

Она завела руки за спину и принялась расстегивать бюстгальтер.

– Кэрол, прошу тебя!

Когда бюстгальтер расстегнулся, она сбросила его прямо на пол. У Билла при взгляде на ее голую грудь пересохло во рту. Ее груди не были большими, тяжелыми, как он видел в журналах для мужчин, которые регулярно конфисковывал у мальчиков. Они были округлые и упругие, с розовыми сосками, и совсем рядом с ним, протяни руку – и дотронешься.

– Кто об этом узнает? И кого это огорчит? – убеждала она его, распуская длинные волосы по плечам. Она схватила несколько светлых прядей и принялась щекотать ими груди, пока соски не отвердели и не напряглись. И Билл почувствовал, как его конечная плоть тоже отвердела и напряглась. – После стольких лет не в долгу ли мы друг перед другом, как ты думаешь? Хотя бы этот единственный раз?

– Кэрол...

– Ну же! Мы в свое время не довели дело до конца, ведь правда?

Билл закрыл глаза. Сказанное Кэрол было так соблазнительно! Казалось, она прочла мысли, таившиеся в самых сокровенных уголках его сознания. В некотором смысле это действительно было чем-то незаконченным, призраком прошлого, которое будет преследовать его вечно, если он не сделает ничего, чтобы изгнать его. Всего лишь один раз – с Кэрол, его первой любовью. Что может быть идеальнее? Как чудесно было бы дать волю горячей волне желания, зародившейся у него в паху и охватывающей все его существо! Только один этот раз, а потом он навсегда откажется от нее и беспрепятственно отдастся своему призванию.

Открыв глаза, он замер от ужаса. Она сняла джинсы и трусики и стояла перед ним совершенно обнаженная. Она была прекрасна! Так прекрасна! Его глаза остановились на светло-каштановых волосах на лобке. Он никогда раньше не видел совсем нагую женщину, даже на фотографии, а сейчас перед ним была обнаженная женщина во плоти, и не кто-нибудь, а Кэрол.

– Ну же, – улыбнулась она ему и придвинулась ближе. Она взяла его руку и положила ее себе на грудь. Он чувствовал, как набухает сосок под его ладонью. – В память о прошлых днях.

Только один раз! В конечном счете, что случится, если он только один раз нарушит обет целомудрия? Он попытался опровергнуть соблазнительную мысль, но разум в этот момент, похоже, плохо слушался его.

Она разжала его руку и опустилась перед ним на колени.

Только один раз! В конце концов, какое это имеет значение, по большому счету?

7

Его решимость таяла. Она чувствовала, стоя на коленях перед ним и пробегая пальцами по вздувшейся ширинке его брюк, что сопротивление этого высокомерного подонка вот-вот будет сломлено. Ее захлестнула волна восторга. Она почувствовала себя сильной, могущественной, способной покорить весь мир. Это ощущение было сладостнее самых утонченных сексуальных наслаждений, самого полного оргазма, когда-либо пережитого ею.

Она потянулась к «молнии» на брюках Билла. Стоит ей прикоснуться к его мужскому естеству, и он будет принадлежать ей. Она знала это. Тогда у него не останется пути для отступления.

Она улыбалась.

Совсем немного надо, господин иезуит, чтобы осквернить душу низменными желаниями плоти.

Внезапно Билл, шатаясь, сделал два шага назад. Лицо его пылало, на нем была написана мука. Капли поты выступили на лбу и верхней губе.

– Нет!

Он произнес это слово тихо, хриплым, исполненным страдания голосом. И тут же Кэрол показалось, что раскаленный гвоздь вонзился в низ ее живота. Вожделение, внезапно завладевшее ею, оставило ее. Все поплыло перед глазами, стены особняка наклонились, готовые раздавить ее.

И боль, адская боль возникла внутри.

Билл отвернулся от нее. Он говорил торопливо, задыхаясь, обратясь лицом к противоположному концу холла:

– Кэрол, прошу тебя! Не знаю, что на тебя нашло, но это нехорошо!

Боль усилилась, но она с трудом проговорила:

– Это любовь. Это страсть. Есть ли что-либо более естественное?

– Правильно, – отвечал он, по-прежнему стоя к ней спиной, – но я давал обеты, Кэрол, и один из них был обет целомудрия. Ты можешь оспаривать разумность и полезность этого обета, рассуждать о его целесообразности и нецелесообразности, и, поверь, я слышал множество доводов «за» и «против», но факт остается фактом – я дал эти обеты добровольно и собираюсь соблюдать их.

Боль заставила Кэрол лечь на пол. Ей казалось, что внутри ее что-то разрывается.

– Но услышать такое от тебя, Кэрол! Не понимаю, как ты могла! – Голос его постепенно зазвучал спокойнее и ровнее. – Даже если ты думаешь, что мои обеты – глупость, ты знаешь, что они значат для меня. Почему ты пытаешься заставить меня нарушить их? Особенно сейчас, когда Джим еще не успел остыть в своей...

Он обернулся взглянуть на нее.

– Боже! Что случилось?

Она почувствовала что-то горячее и мокрое между ногами, посмотрела туда и увидела обильно струящуюся кровь. Комната закружилась вокруг нее. А боль стала невыносимой.

– Помоги мне, Билл, я, кажется, умираю!

Глава 20

1

– Вы действительно находите утешение во всех этих статуэтках и безделушках?

Грейс посмотрела на мистера Вейера с благодарностью и в то же время с опаской. Он кончал приклеивать голову архангела Гавриила к его туловищу. Брат Роберт в другом конце гостиной составлял из черепков большую статую Мадонны.

Если бы вы пережили в прошлом то, что пережила я, подумала она, вы пытались бы найти утешение всюду, где возможно!

Утешение, – повторила она. – Да, это хорошее слово. Да, они приносят мне утешение. Так же как вы оба сегодня.

Брат Роберт не прислушивался к их разговору, но мистер Вейер посмотрел на нее своими ярко-голубыми глазами. Грейс неудержимо тянуло к этому человеку. Никаких грязных мыслей. Ничего такого. Он, вероятно, лет на десять старше ее и охотно рассказывал о своей жене, к которой, очевидно, был очень привязан. В теплом чувстве, которое он вызывал у нее, не было ничего греховного. Просто его присутствие порождало у нее ощущение покоя и безопасности, а после ужаса вчерашней ночи Господь знает, сколь драгоценной стала для нее безопасность.

– Вам, наверное, было очень страшно, – сказал он, – и я подумал, что вы не захотите оставаться одна.

– Конечно. Но как вы догадались?

– Я позвонил по телефону или, вернее, пытался позвонить, чтобы узнать, как вы себя чувствуете после воскресенья. Но телефон был испорчен. Вот я и пришел, и узнал от управляющего о взломе.

Она не в состоянии была оставаться здесь прошлой ночью. Молодой полицейский оказался столь любезен, что отвез ее в дом Мартина. Ее рассказ привел в ужас его и брата Роберта. Они устроили ее в одной из свободных спален. Но даже с наступлением ясного, солнечного дня она не могла заставить себя вернуться в свою квартиру.

А днем в старинном доме появился мистер Вейер. Он предложил проводить ее домой. Управляющий сменил, замок на двери и Пообещал найти лишний телефонный аппарат, чтобы дать ей его на время, пока телефонная компания не заменит разбитый грабителем.

– Почему вы помогаете мне приводить в порядок мои вещи, если вам они представляются игрушками глупой женщины?

– Сомневаюсь, что вам хорошо известно, что мне представляется, – ответил мистер Вейер. В голосе его не было враждебности. Тон оставался бесстрастным – простая констатация факта.

– Я убеждена, что вы не разделяете нашей веры, – сказала Грейс осторожно. Она хотела вызвать его на откровенность, потому что он ее заинтриговал.

– По-моему, я сказал об этом со всей ясностью.

– Так почему вы все время возвращаетесь к нам, Избранным? И почему вы здесь сегодня? Я очень благодарна вам за ваше присутствие, но наверняка в пятницу у вас есть дела поважней, чем помогать мне приводить в порядок мою квартиру.

– В данный момент у меня таких дел нет, – улыбнулся он. – А что касается того, почему я все время прихожу к тем, кто называет себя Избранными, то я и сам толком не знаю. Но ваша религиозная община...

– Она не моя, – поспешила поправить его Грейс, так как ни в коем случае не хотела нести ответственность за то, что произошло с бедным Джимом. Она посмотрела на занятого делом монаха. – Это община брата Роберта.

– Я имел в виду по общности идей. Но это не важно. Похоже, в эту крошечную общину католиков входят все, кому известно о возвращении... – Он умолк.

– ...Антихриста, – продолжила она, – Сатаны?

Это слово, казалось, раздражало его.

– Да, да, если вам угодно какое определение. Так вот, меня тянет в эту общину. Мне кажется, что тот, кто в конце концов выступит против угрозы, принадлежит к Избранным. – Он внимательно посмотрел на нее. – Быть может, это будете вы.

Это предположение испугало Грейс. Она чуть не выронила обломок скульптуры Младенца, который держала в руках. – О Боже! Надеюсь, что нет!

– Я тоже, ради вашего же блага. – Он помолчал, а потом продолжил: – Как тут не подумать, не связан ли налет, совершенный прошлой ночью, с тем... с вашей миссией.

Похолодев, она спросила:

– Вы думаете, что кто-то именно мне хотел причинить зло?

– Только пустое предположение, – ответил он, взмахом руки словно отгоняя эту мысль. – Я не собираюсь пугать вас. – Он поднял склеенного архангела. – Вот. Клей закрепился. Где он должен стоять?

Но сказанное Вейером не давало Грейс покоя. А что, если это был не грабитель? Что, если он ждал ее с единственной целью – убить? Неужели для нее уже наступило время Страшного Суда, и она должна заплатить за все те жизни, которые погубила в прошлом?

Нет! Этого не может быть! Ее час еще не пробил!Ей было отпущено слишком мало времени, чтобы полностью искупить свою вину. Неужели она обречена на вечные муки в аду?

Как раз в этот момент раздался сильный стук в дверь, и она в страхе вздрогнула.

Мистер Вейер поднялся со своего места.

– Я посмотрю.

Когда он открыл дверь, за ней оказался Мартин. Молодой человек подозрительно оглядел мистера Вейера.

– А что вы здесь делаете?

– Просто помогаю, – ответил тот с усмешкой. Задиристый тон Мартина позабавил его.

Мартин повернулся к Грейс:

– Я целый час пытался прозвониться к вам.

Грейс показала на разбитый телефонный аппарат.

– Он разбил его тоже. Я жду, когда его заменят.

Мартин оглядел комнату, только сейчас заметив, что в ней творится.

– Бог ты мой! Выглядит, будто здесь побывал сам дьявол!

– А что, лом – излюбленное оружие дьявола? – поинтересовался мистер Вейер, все так же посмеиваясь.

Брат Роберт вышел из своего угла.

– В чем дело, Мартин?

– Я установил слежку за племянницей Грейс, – сообщил тот тихо.

Это известие неприятно поразило Грейс.

Брат Роберт тоже удивился. Машинально поглаживая бороду, он спросил:

– А почему я ничего не знаю об этом, Мартин?

Мартин пробормотал, пряча глаза:

– Потому что я был уверен, что вы это не одобрите. Но ведь именно вы сказали, что дело еще не кончено. И я подумал, что она теснее всего связана с тем, у кого не было души, и с домом, где, как я уверен, заключена разгадка этой тайны.

– Но какое отношение... – начала Грейс.

– Ее сегодня днем отвезли в больницу.

Грейс вскочила на ноги.

– Что случилось?

– Я не знаю. Один из Избранных, который следил за ней сегодня, позвонил и сообщил, что после ленча она встретилась со своим другом-священником, тем самым иезуитом, который пытался в воскресенье прогнать нас от особняка. Он сопровождал ее на кладбище, а потом обратно в особняк. Вскоре после того как они туда вошли, к особняку примчалась машина «Скорой помощи», и ее вынесли из дверей на носилках. Священник тоже сел в машину и поехал с ней в больницу.

У Грейс болезненно сжалось сердце.

Бедная Кэрол! Не успела опомниться после смерти Джима, и вот... Боже, что это может быть?

В этом священнике есть что-то подозрительное, – продолжал Мартин. – Его причастность к этому делу слишком велика, чтобы он не был в нем замешан.

– У иезуитов свои ритуалы и предпочтения, – заметил брат Роберт, – которые не всегда совпадают с Папскими. Но я сомневаюсь, что он действует в союзе с дьяволом.

– Он старый школьный друг Кэрол. О Боже! – воскликнула Грейс. – Надеюсь, с ней ничего серьезного.

– Возможно, это просто нервный срыв, – предположил мистер Вейер. Он снова сел и начал складывать черепки настенной тарелки с изображением Благовещения. – Меня это не удивило бы – на ее глазах такой ужасной смертью умер муж.

– Я должна повидать ее, – заявила Грейс, направившись к шкафу за своим пальто.

– А почему сначала не позвонить по телефону, – предложил брат Роберт, – и узнать, в чем дело?

По выражению его лица Грейс поняла, что брату Роберту так же не терпится узнать подробности о болезни Кэрол, как и ей.

– Пожалуй, так и сделаю.

Грейс узнала через справочную номер телефона больницы Монро и набрала его. Когда она попросила соединить ее с палатой Кэрол Стивенс, дежурная замялась, а потом сказала, что больная не отвечает на телефонные звонки.

Это взволновало Грейс. «Не отвечает на звонки» может означать, что у Кэрол что-то серьезное или же, возможно, она в хирургическом отделении.

– В какой она палате?

– Два-двенадцать.

– А кто ее лечащий врач? Доктор Альбертс? – Она знала, что он был домашним врачом Кэрол.

– Нет, доктор Галлен.

Внезапно замолчав, Грейс положила телефонную трубку, даже не попрощавшись. Только со второго раза трубка попала на рычаг.

Брат Роберт, Мартин и мистер Вейер вопросительно смотрели на нее.

– Что случилось? – спросил брат Роберт.

– Не знаю; может быть, ничего.

– Так почему вы выглядите так, будто увидели привидение?

– Она сказала, что ее врач – доктор Галлен.

– Ну и что?

– Я слышала о нем. Он акушер.

Мистер Вейер выронил из рук настенную тарелку и изображением Благовещения.

2

– Я потеряла ребенка? – спросила Кэрол, держась за боковые прутья больничной кровати, как моряк, выброшенный в море, держится за обломки своего судна.

Доктор Галлен отрицательно покачал головой. Он был еще молод – примерно тридцати пяти лет, полноватый блондин, не успевший приобрести апломб, присущий многим из его коллег.

Со временем он появится, подумала Кэрол. Но сейчас она была рада тому, что он держался просто и дружелюбно.

– Насколько я могу судить, нет. Но вы были очень близки к этому. Однако я считаю, что плод не пострадал.

– Но мой анализ на беременность дал отрицательные результаты.

– А кто заказал его?

– Вроде бы я сама.

– А когда вы его «вроде бы» сдавали?

– В позапрошлое воскресенье.

– Почти две недели назад. Слишком рано. Показатели беременности были недостаточно высоки, чтобы дать положительные результаты. Вы получили мнимоотрицательный ответ. Этого следовало ожидать. Через несколько дней он, наверное, был бы положительным. – Он шутливо погрозил ей пальцем. – Вот что происходит, когда сотрудники-немедики берут на себя функцию доктора, не окончив медицинского учебного заведения. А теперь, если придете ко мне в первое...

– Какой срок моей беременности?

– Полагаю, от четырех до шести недель. Может быть, ближе к четырем. Если вы все еще беременны.

У Кэрол оборвалось сердце.

– Если?..

– Да. Если.Хотя я почти убежден, что вы не потеряли ребенка. Но всякое может быть. На пару дней мы вас уложим и будем регулярно делать анализы на беременность. Если они останутся положительными, значит, все в порядке. Если нет, вам придется попробовать еще разок.

Действительность безжалостно напомнила Кэрол о себе. Она с трудом сдержала слезы.

Попробовать еще разок! Каким образом? Ведь Джим мертв.

Страдание, по-видимому, отразилось на ее лице.

Доктор Галлен спросил:

– Что-нибудь не в порядке?

– Мой муж... он погиб в воскресенье.

Глаза доктора округлились.

– Стивенс? Неужели тот Стивенс! О, простите. Меня не было в городе. Я слышал об этом, но я... как-то не связал это с вами. Искренне прошу извинить меня.

– Все в порядке, – ответила Кэрол, но ничего в порядке не было. И будет ли когда-нибудь, она сомневалась.

– Что ж, похоже, ничего иного, как только приложить все усилия, чтобы ребенок выжил, – произнес он с нерешительным видом. – Идет?

Она кивнула, закусив губу, полная страха за ребенка.

– Я зайду к вам попозже, – сказал доктор. – Я буду наблюдать вас. Если понадобится, всю ночь. – Он махнул ей рукой и вышел из палаты.

В нем было нечто такое, что почти вселило в Кэрол уверенность – они сумеют справиться.

3

– Теперь мне все становится ясно, – сказал мистер Вейер, поднимая с пола черепки настенной тарелки.

– Вам повезло, – желчно заметил Мартин. – Нам было все ясно уже много недель назад.

– Спокойно, Мартин, – остановил его брат Роберт. – Побольше терпимости. Помните: вера – это дар.

– Неужели вам действительно все было так уж ясно? – спросил мистер Вейер Мартина. Теперь на его губах уже не играла насмешливая улыбка. Он выглядел по-настоящему мрачным.

– Разумеется. Антихрист грядет, и...

– А нельзя ли хотя бы на время обойтись без иудейско-христианской мифологии? Она только вводит в заблуждение.

– Мифологии? -воскликнул Мартин, выпрямляясь. Он кипел от возмущения. – Вы говорите о слове Господнем!

– Давайте пользоваться нейтральным термином, ладно? Я не могу принимать всерьез наш спор, если мы будем говорить об Антихристе. Как звучит для вас слово «Враг»?

– Совершенно никак!

– Успокойтесь, Мартин, – вмешалась Грейс. – Оно звучит для меня совсем нейтральным. Оно никого не задевает.

Грейс чувствовала: Мартин не меньше ее жаждет услышать, что скажет мистер Вейер, но не хочет в этом признаться.

Молодой человек посмотрел на брата Роберта, тот кивнул ему и не совсем уверенно проговорил:

– Все в порядке, Мартин.

Тот повернулся к мистеру Вейеру:

– О'кей! Но запомните, что...

– Хорошо, хорошо, – согласился мистер Вейер. – А теперь расскажите мне, когда каждый из вас впервые почувствовал признаки Врага?

– Я точно не знаю, – ответил брат Роберт. – Вначале это было слишком неясное ощущение. Пожалуй, в первые дни февраля.

Мартин энергично закивал.

– Точно.

– А когда на ваших собраниях заговорили на незнакомых языках?

– О, это происходит с того времени, когда мы впервые начали собираться в прошлом году. Это обычное явление для общин пятидесятников.

– Я имею в виду тот особый язык, на котором говорила Грейс, когда обратилась ко мне на собрании.

От этого воспоминания Грейс бросило в дрожь.

– Тот, который вы назвали «языком древних»? – спросила она.

Он кивнул, но продолжал неотрывно смотреть на Мартина.

– Да. А когда вы впервые услышали это?

– Могу вам сказать. Это произошло незадолго до того, как прибыл брат Роберт. Я запомнил, потому что это было страшно необычно. Все, кто в тот вечер впали в транс, говорили на одном и том же языке. Это было в третье воскресенье до Великого поста – 11 февраля.

– Интересно, – произнес мистер Вейер. – В тот вечер разбился самолет доктора Хэнли.

– Вы полагаете, тут есть связь? – спросила Грейс.

– Вам стоит задуматься, – ответил мистер Вейер. – Похоже, это событие вызвало к жизни все последующие. Конечно, и другое событие могло предшествовать катастрофе.

– Какое? – одновременно спросили Грейс, брат Роберт и Мартин.

– Зачатие ребенка Стивенсов.

Грейс помертвела от ужаса. Эти слова пробудили в ее уме страшную догадку. Она еще не приняла окончательной формы, но неуклонно росла в сознании Грейс.

– Почему это?

– Проследите последовательность событий. Смерть Хэнли сделала Джеймса Стивенса богатым человеком. Смерть Джеймса Стивенса превращает его жену в богатую женщину и гарантирует, что их ребенок будет расти в атмосфере всесилия денег. И только мать отделяет его от распоряжения миллионами Хэнли. Не кажется ли это очень уж удачным развитием событий?

– Ребенок, – прошептал брат Роберт, – конечно! Ребенок – это Антихрист. – Его глаза заблестели от этого открытия. – Теперь это совершенно очевидно! Сатана использовал лишенное души тело Стивенса в качестве канала, через который он может вторгнуться в земную сферу, попав в женщину и воплотившись в человека. Воплощенное зло!

– Вы частично правы, – со вздохом произнес мистер Вейер. – Но Враг находился в «земной сфере», как вы выразились, значительно дольше месяца.

– Откуда вам так много известно? – недоверчиво поинтересовался Мартин.

Право же,подумала Грейс, он ведет себя совсем по-детски.

Вы не поймете. Не захотитепонять. Давайте на этом остановимся, ладно?

– Скажите мне, пожалуйста, – обратился к нему брат Роберт, – когда, по-вашему, Враг проник в тело клона?

– Думаю, что в мае 1941 года. Вскоре после того как был зачат Джеймс Стивенс. В конце концов, возможно, наличие души играет какую-то роль. Весьма вероятно, что Джеймс Стивенс, будучи клоном, не имел души. Тогда Враг, вероятно, посчитал, что нашел для себя совершенного носителя. Но вместо этого оно оказался в ловушке... И оставался в теле Джеймса Стивенса бессильным, бездействующим, кипящим от ярости больше четверти века. До тех пор...

– ...пока Кэрол не зачала ребенка Джима! – вырвалось у Грейс.

– Совершенно верно. Какими бы силами ни обладал Враг, они оставались взаперти, пока он жил в Джеймсе. Он оставался жизнеспособным, но... так сказать, изолированным от мира. Личинкой, заключенной в живую куколку. Но когда Джеймс стал отцом ребенка, Враг освободился от него и стал, как выразился бы Мартин, «плотью».

– Вы считаете, что он перешел к ребенку Кэрол? – спросила Грейс. Эта мысль ужаснула ее.

– Нет, – ответил мистер Вейер, медленно покачав головой. – Он и естьребенок. С момента зачатия его силы стали расти. Вот то нехорошее,существование которого в мире вы почувствовали в прошлом месяце или что-то около того. Это Враг, созревающий внутри Кэрол Стивенс, набирающий силу каждый день.

– Почти то же самое описывается в романе «Дитя Розмари», – поразилась Грейс.

Мартин подхватил:

– Неисповедимы и таинственны пути Господни. Быть может. Он вдохновил того автора написать такую книгу; быть может, Он сделал ее бестселлером в качестве предупреждения всем нам!

Грейс засомневалась.

– Что же, Бог наставляет нас с помощью списка бестселлеров, публикуемых в «Нью-Йорк таймс»?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21