Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Большой обманщик

ModernLib.Net / Крутой детектив / Вильямс Чарльз / Большой обманщик - Чтение (стр. 6)
Автор: Вильямс Чарльз
Жанр: Крутой детектив

 

 


– Решайте наконец ваш вопрос! – вмешался я. – Скоро вернется прислуга.

– Ладно. – Таллант поднялся с перекошенным лицом. – И если ты хочешь, чтобы этот подонок командовал тобой…

– Неужели вы не можете понять, что другого выхода у вас нет? – спросил я.

– Он прав, – поддержала меня миссис Кеннон. – Давно пора понять это.

– Никогда не соглашусь заплатить шантажисту…

– А вас никто и не просит, – вежливо заметил я. – У вас не найдется средств даже на то, чтобы угостить кого-нибудь хорошим обедом. Так что лучше исчезни.

Какое-то время он молча смотрел на меня, потом повернулся и вышел из комнаты. Хлопнула дверь, и я вздохнул с облегчением. Таллант в любую секунду мог потерять контроль над собой.

Теперь можно было спокойно обсудить все дела. Я поудобнее устроился в кресле.

– Такая женщина, как вы, могла бы подыскать кого-нибудь и получше, – начал я с очевидных вещей. Мне сразу было ясно, что Талланту крупно повезло с Джулией.

– Вот как? – холодно сказала она.

– Вы красивы и умны, у вас практический и острый ум. Непонятно, что вы нашли в этом субъекте. Он ведет себя как мальчишка…

Джулия перебила:

– Мне показалось, что вы хотели говорить о деле…

– Совершенно верно… О деньгах.

– В таком случае начинайте.

– Мы уже толковали об этом. Довольно много, но без результата. Теперь конкретно:

сто тысяч долларов! Такая сумма приятно ласкает слух. Как вы собираетесь поступить, чтобы эта сумма перекочевала в мой карман? Меня беспокоит этот момент. Известно, что такие деньги в банке не хранятся, каким бы богатым человек ни был. Но даже если такая сумма и лежит в банке, взять ее оттуда, не вызвав подозрения, невозможно. Поэтому я и хотел бы, чтобы вы поделились со мной своими соображениями, как намерены это сделать.

Она потянулась к пепельнице и стряхнула пепел:

– Я смогу достать такую сумму.

– Каким образом?

– Не все ли равно?..

– Нет, не все равно. Я тоже рискую, если вы не будете осторожны. Я уже дважды приходил к вам. После этого вы идете в банк и говорите, что вам нужны сто тысяч. Для какой цели? Чтобы заплатить за электроэнергию? Или сменить мебель? Неубедительно. Такая сумма сразу заставит призадуматься…

Она метнула на меня быстрый взгляд:

– В таком случае, может быть, вы удовольствуетесь десятью тысячами? Их достать гораздо легче.

Я мысленно восхитился ее предложением, но сказал:

– Не надо глупых шуток…

– Двадцать…

– Не продолжайте, моя прелесть. Я ведь не вчера родился. И вы наверняка уже поняли, с кем имеете дело.

Она согласилась, посмотрев на бывшего спортсмена долгим взглядом:

– Поняла…

Я продолжил развивать тему:

– Я не в обиде на вас за то, что вы попытались поторговаться, но теперь давайте говорить серьезно. Как вы собираетесь это организовать? И сколько времени вам потребуется?

Она немного подумала, потом сказала:

– Около недели. Все это можно проделать в Хьюстоне. У меня есть акции. Их можно реализовать. Я дам распоряжение продать их и получу чек. По этому чеку получу всю сумму в банке Хьюстона и вручу ее вам. Там, конечно, удивятся, но не очень. Банки, случается, имеют дело с оригиналами. Не думаю, что это будет выглядеть как-то подозрительно.

Я восхищался ее спокойствием. Казалось, она говорит не о крупной сумме, а о какой-то мелочи.

– Вам действительно не откажешь в уме, – сказал я.

– А чего вы ожидали? Чтобы я билась в истерике? Чего ради? Я уже много раздумывала над всем этим, и, если бы у меня была возможность поступить по-другому, я бы не сдалась на милость победителя.

Потрясающая женщина! Я в этом не сомневался!

– Браво! С вами приятно иметь дело, – сказал я, поднимаясь.

– Извините, но не могу сказать то же самое о вас. Сейчас мне больше всего хочется, чтобы вы вообще сгинули в тартарары.

– Такова жизнь, о женщина моей мечты, – ответил я. – Бывает, что за убийство ничтожества мужа приходится расплачиваться.

Я оторвал шнурок, которым вчера привязывал к кушетке микрофон, и скрутил его. Она наблюдала за моими движениями.

– Вы вчера взломали одну из дверей? – спросила она.

– Вон ту! – Я показал на дверь за занавеской. – Но не взломал. Вскрыл.

– Великолепно! А ведь я приняла вас за отъявленного болвана!

– Что ж, надеюсь, в следующий раз вы не будете торопиться с выводами, малютка. Думаю, урок из тех, что не требует повторений. – Говоря это, я спрятал магнитофон в футляр. – Во избежание кривотолков я вообще больше не приду сюда, но буду регулярно звонить, чтобы знать, как продвигаются дела.

– А где вы будете жить? Здесь, в городе? – Она тоже встала.

– Нет, в домике на озере. Так лучше. Сегодня у нас четверг?

Она кивнула.

– Итак, через неделю в Хьюстоне? Вам удастся все сделать за неделю?

– Да… А вы сможете к тому времени забрать пленку от своего друга?

Я сделал вид, что мысленно прикидываю время:

– Думаю, что да.

Я направился к двери, но потом остановился:

– В любом случае я буду поддерживать с вами телефонную связь. И было бы неплохо, если бы вы успокоили своего приятеля. Иначе он может выкинуть какую-нибудь глупость. В отличие от вас, ему явно недостает ни ума, ни, выдержки. И не забывайте, если со мной что-нибудь случится, вам не миновать электрического стула. Об этом излишне напоминать, но я так, на всякий случай.

Она ничего не ответила.

Я вышел из дома и сел в машину. Решив сразу ехать к озеру, я прикинул, что мне может понадобиться. Выезжая из города, остановился у продовольственного магазина, чтобы купить необходимые продукты. Взял также несколько коробок пива и рулончик пластика, которым обертывают продукты, прежде чем положить их в холодильник.

Кроме всего прочего я «захватил двадцать пять килограммов льда. Завернув его в старое покрывало, я поехал на озеро.

Уже на проселочной дороге взглянул на часы – не было и десяти. Проехав километров шесть, я углубился в небольшой соснячок на возвышенности и вскоре заметил лесную дорожку, ведущую к моему домику.

Свернув на нее, я проехал немного и остановился. Вокруг ни души. Тишина нарушалась лишь слабым шорохом от падавших сосновых иголок.

Достав бобину с лентой, я тщательно обернул ее пластиком, чтобы не отсырела, заклеил липкой лентой и вышел из машины, захватив с собой маленькую лопатку. Выбрав подходящее место, я огляделся. С дороги меня не было видно, зато я мог наблюдать отсюда за тем, что там происходило. Важно было заметить место, где я собирался спрятать конвертик.

Слева был старый пень, покрытый мхом. Я выкопал около него аккуратную ямку, опустил туда пакетик с лентой, утрамбовал землю, уложил сверху мох и посыпал сосновой хвоей. Никто никогда не сможет найти этот пакетик. Теперь я снова сел в машину и поехал к озеру. Дело было сделано.

Дома я растопил печурку и сжег копию письма и остатки бумаги для пишущей машинки, а саму машинку и магнитофон отнес в багажник автомобиля.

После этого я спустился к озеру и искупался. Вернувшись в дом, поел и растянулся на маленьком диване. Так лежал, покуривая, и незаметно для себя заснул. Сколько времени я так проспал, не знаю.

До сих пор не могу понять, что меня разбудило. Но когда я открыл глаза, увидел рядом с собой Джулию Кеннон. Она сидела возле кровати и смотрела на меня. Я совершенно не слышал, ни как она вошла, ни что делала здесь. Вот так визит!

– Добрый день, – сказал я.

– Добрый день.

Я провел рукой по лицу:

– Вы давно здесь?

– Несколько минут.

В комнате мы были вдвоем. Перед домом, возле машины, которую я хорошо видел из окна, тоже никого. Картина просто идиллическая.

– А где этот медведь? Она удивилась:

– Какой медведь?

– Ну, Таллант?

– Не знаю. – Миссис Кеннон беспечно пожала плечами.

Время едва перевалило за полдень, и на лужайку падали косые тени деревьев.

На миссис Кеннон были темная плиссированная юбка и белая шелковая блузка с длинными рукавами и широкими манжетами. Она великолепно подчеркивала нежную кожу ее незабываемого лица. На ногах – нейлоновые чулки и туфли на высоких каблуках. Этот холостяцкий домик рыбака, честное слово, ничего подобного никогда не видел!

– Вы выглядите богиней.

Она ничего не ответила.

– Не обращайте внимания на мои слова, – продолжал я. – И не обижайтесь. Спросонок я могу сказать еще и не такое.

«Интересно, что означает этот внезапный визит? Так сказать, дань вежливости, ответное посещение», – усмехнулся я про себя.

Поскольку в женской одежде почти никогда не бывает карманов, сигареты и спички она держала в руке. Мы оба закурили.

– Спасибо, – сказал я.

– Вы очень своеобразны, – усмехнулась она. – И у вас на уме только одно.

Я оперся на локоть:

– А разве это плохо? Она молча пожала плечами.

– Очень бы хотелось знать, о чем вы думаете? – спросил я через некоторое время.

– Ни о чем.

– Как насчет денег?

– Я позвонила маклеру в Хьюстон и сказала, какие акции надо продать. Сумма, вырученная от продажи, будет положена в банк на мой счет во вторник.

– Приятно слышать, – ответил я. – Значит, мы встречаемся в четверг утром? Договорились?

Она кивнула:

– Я буду в отеле «Рид».

Я уточнил:

– Одна?

– А разве вас это касается?

– Еще бы! Мне вовсе не хочется встречаться с Таллантом. Я должен возвратить вам ленту, но не могу забыть, какая судьба постигла беднягу Пурвиса.

– Вы обо всем тщательно подумали, не так ли?

– Я отлично понимаю, в какой нахожусь ситуации, так что давайте не будем больше об этом. Таллант должен остаться в своем магазине. Перед тем как приехать к вам, я позвоню ему по телефону, и если не услышу его голоса, то не покажусь.

– Против этого мне трудно что-нибудь возразить. Магнитофон будет с вами? Ведь мне тоже надо будет прослушать пленку.

– Конечно! Вы отдадите мне деньги, только когда убедитесь, что это та самая пленка. Речь идет о коммерческой сделке, а я – честный человек.

– Договорились… – Несколько секунд она задумчиво смотрела на меня. – Вы жестокий человек, Харлан.

– Жизнь заставляет.

Она что, явилась наставить меня на путь истинный?

– И далеко пойдете… Это ваш дебют? Я имею в виду шантаж…

– Это просто борьба за существование. Не более того. Понимаете?

– Должна признать, что боретесь вы мастерски.

– Спасибо за комплимент… Я все-таки профессиональный спортсмен, хоть и бывший. А вы знаете, что у вас очень красивые ноги?

– А вам не кажется, что вы немного бесстыдно себя ведете?

– Разве? Я всего лишь бесстыдный шантажист. Зато в газетах до сих пор нет ваших фотографий. Между прочим, во многом благодаря именно тому, что шантажист – я.

Она посмотрела на меня своими черными глазами – долго и внимательно:

– Не пытайтесь острить. Вы ведь и в самом деле не чувствуете себя смущенным.

– Я же говорил вам, что я законченный подлец.

– Что ж, по крайней мере, честно.

– Мир – это джунгли. Вас вышвыривают в него совершенно голым, а лет этак через шестьдесят кладут в ящик. Поэтому каждый должен устраиваться, как может. Или вы считаете, что я не прав?

Она улыбнулась немного насмешливо:

– Смотрите-ка, а вы еще и философ. Или, точнее говоря, эмбрион философа. Вы что, нигилист?

– Сейчас это не модно. В нашу эпоху нигилистов больше нет.

– В самом деле? Вы меня удивляете. Никогда бы не подумала, что вам знакомо это слово.

– Встретил как-то в одном журнале.

– Впрочем, это не имеет значения, – сказала она. – За интеллектуала вам все равно себя не выдать, слишком мало данных для этого.

Я взглянул на Джулию, но лицо ее оставалось по-прежнему непроницаемым. По нему нельзя было понять, что на уме у этой красотки, которая умела держать себя в руках, похоже, в любой ситуации. Невероятное самообладание! Дэн Таллант просто щенок рядом с ней.

– Стаканчик пива, может быть? – предложил я. – Прямо со льда.

– С удовольствием… Вы не поможете мне подняться? На этих высоких каблуках…

Я встал и протянул Джулии руку. Она подхватила ее и встала.

– Благодарю вас, – сказала она, отпуская мою руку, и в голосе ее послышались незнакомые доселе нотки.

Джулия направилась к машине. Я удивленно проводил ее взглядом: уж не думает ли она пить пиво в машине? Она открыла правую дверцу.

– Мне нужно кое-что взять, – сказала она, заметив, что я наблюдаю. – Конец недели я Проведу у друзей в Далласе… Вот и захватила кое-что необходимое.

Настроена она была дружелюбно. Я не узнавал ее.

– В такое время вы там просто изжаритесь на солнце.

– Да, там жарко… Но я ведь ненадолго.

Солнце уже успело скрыться за вершинами деревьев, и лучи его, проникавшие сквозь ветви, освещали Джулию рассеянным светом. Она что-то достала из коробки, но что именно, я не видел. Я только наблюдал, как лучи солнца играли в ее черных волосах. Это было так красиво – золотые искорки на черном фоне…

– Вы, кажется, собирались угостить меня пивом? – сказала она.

Я очнулся:

– Да.

Мы прошли на веранду.

– Устраивайтесь поудобнее, – сказал я. – Сейчас переоденусь и принесу пару бутылок.

Я прошел в спальню и, когда скинул рубашку и шорты, услышал шорох. Она подошла к двери и, облокотившись на косяк, стала с интересом рассматривать убранство – кровать, стол, охотничью одежду на стене, все принадлежности для охоты и рыбной ловли.

– Очень мило, – сказала наконец. – Правда, выглядит немного необычно, зато сразу чувствуется, что живет здесь одинокий мужчина.

Я повернулся и подошел к ней вплотную, но она – даже не шевельнулась. В одной руке у нее была сигарета, другой она держалась за косяк.

Я уставился на нее в упор:

– Вам предстоит долгий путь. До Далласа неблизко.

– Да, конечно, – машинально ответила она, откидывая голову. Потом положила мне ладонь на плечо. – Все так, как и должно быть…

Я промолчал.

– Мышцы тверды, будто камень…

– Правда?

Она задумчиво посмотрела на свою золотую запонку. Рука ее соскользнула с моего плеча. Сигарета из другой руки упала на пол. Но она, казалось, не замечала этого.

– Вы уронили сигарету, – сказал я. Джулия опустила глаза:

– Да, правда…

И она медленно раздавила сигарету носком своей туфли.

– Я уже накурилась, – сказала она. – С меня достаточно.

Глава 12

В комнате темно. Джулия тихонько отодвинулась от меня, села на кровати и стала шарить на ночном столике в поисках сигарет. Пламя спички на миг осветило ее обнаженное тело, но Джулию это совсем не смутило. Когда речь шла о наслаждении, она не останавливалась ни перед чем. Она и теперь все еще тяжело и прерывисто дышала.

Рука со спичкой замерла на некотором удалении от сигареты. Джулия задумчиво смотрела на пламя.

– В чем дело? – поинтересовался я.

– Я хочу забыть о том, что привело меня сюда. – Она передернула голыми плечами.

– Это будет очень печально.

Она слегка повернула голову и улыбнулась мне в свете догорающей спички. Улыбка была насмешливой и лишенной всякой нежности. На какое-то мгновение мне почудилось в ней что-то хищное, от чего мороз пробежал по коже. Но только на миг. Женщины улыбаются так, когда желания их полностью удовлетворены.

– Я вам кое-что привезла… Я удивился:

– Шутите?

– Нет, не шучу. – Она наконец прикурила от спички и погасила ее. – Посмотрите на столе в той комнате.

– Что же там такое?

Я вспомнил, как она что-то вынимала из машины. Что бы это могло быть?

– Деньги.

– Деньги? – Я рывком поднялся. – Не может быть!

– Ну да! Я не так чувствительна в этом отношении, как вы думаете.

– Сколько же там?

Она недобро усмехнулась:

– А вот это на вас похоже. Вам очень трудно не быть самим собой.

Но мне было не до телячьих нежностей и философствований.

– Ай, бросьте! Так сколько же там?

– Восемь тысяч.

– Почему вдруг такая странная сумма?

– Первый взнос в счет тех ста тысяч. Вам что, не нравится? Случилось так, что у меня как раз столько оказалось под рукой. Ведь платить-то все равно придется… Вот я и взяла их с собой. Что тут удивительного?

– Вы очень трезво рассуждаете…

– Трезво? Возможно… Но я уже примирилась с тем, что мне придется выплатить вам сто тысяч. Только не поймите меня неправильно: если бы вы оставили мне хоть малейшую лазейку, то не получили бы ни цента. Я прекрасно знаю, что можно и чего нельзя. Если бы такая лазейка существовала, не видать вам ни меня, ни денег как своих ушей. А теперь я поняла, что дальше бороться нет смысла. Так зачем зря ломаться?

Я все-таки недоумевал:

– А чем же вы объясните ваше присутствие в моей постели? Только не подумайте, что я недоволен вами! Просто кажется немного странным…

Она расхохоталась и перебила меня:

– Неужели женщины до сих пор продолжают вас удивлять? Это в вашем-то возрасте!

– Но если учесть, что я не очень догадливый?

– Просто вы меня заинтересовали…

– Бесподобно!

– Вы интересный… У вас есть смелость и воображение. А нравственных устоев не больше, чем у кобры… Скучных мужчин я не люблю… Терпеть не могу! Вот и все…

– В таком случае вы меня должны здорово полюбить!

– А вы самоуверенны. Я не произносила слова «любовь». Я сказала, что вы меня заинтересовали. Больше ничего.

– Чудесно!

Я ликовал. Как же все просто устроилось! Даже нельзя было и предположить что-либо подобное!

Я встал и прошел в соседнюю комнату. Чиркнув спичкой, увидел большой пакет. В нем действительно лежала пачка денег. У меня горели пальцы, пока я рассматривал эти деньги и старался представить себе, сколько места займут сто тысяч, если восемь тысяч являют собой столь солидную пачку. Невероятно! Харлан, старина, тебе неслыханно везет. Ради этого стоило лишиться места в команде!

Наконец я вернулся с деньгами в спальню и положил их на ночной столик. Часть купюр упала на табуретку. Я снова зажег спичку и посмотрел на Джулию.

– Что случилось? – спросила она.

– Какая чудесная картина! Обнаженная женщина, а вокруг рассыпанные деньги.

Она потянулась.

– А вы сентиментальны, – с насмешливой улыбкой сказала она.

– Угу… Живу только ради красоты! Особенно ради такой.

– И в то же время страшно практичны. Наверное, ваш идеал – хорошо прожаренный бифштекс и бутылка дешевого виски. Я угадала?

– Виски я вообще не пью.

Спичка догорела до конца, и я ее бросил. Потом присел на край кровати и зажег следующую, чтобы прикурить сигарету. Она продолжала изучающе смотреть на меня.

– Знаете, чем вы меня заинтересовали?

– Нет. – Я снова чиркнул спичкой.

– В вас одновременно живут два человека: примитив и интеллектуал. Часто ваши поступки довольно примитивны, но иногда, когда вы занимаетесь только удовлетворением собственных, примитивных потребностей, вы проявляете довольно ума и изобретательности. Такого странного сочетания мне раньше не доводилось встречать.

– Вполне с вами согласен. Можете написать обо мне книгу.

– Короче говоря, вы великолепный экземпляр породистого животного, – засмеялась она со странным выражением.

Догорела и эта спичка, а перед моими глазами все еще лежала куча денег.

Я не в силах был оторвать взгляд от этой картины. Ничего подобного мне никогда в жизни еще не приходилось испытывать. Потрясающее чувство богатства!

– Вы просто берете все, до чего можете дотянуться… – Джулия тем временем все еще рассуждала.

– Конечно, конечно…

– Но мне кажется, – продолжала она, – что у вас и у меня есть что-то общее, и причем в гораздо большей степени, чем вы думаете.

«Ох уж эти женщины! – подумал я. – Вечно они о чем-то серьезно думают. За исключением тех минут, когда спят или содрогаются в объятиях мужчины. Они охотно задирают перед вами юбку, чтобы полностью вкусить любовных утех, но потом должны обязательно проанализировать свой поступок. Даже в тех случаях, когда млеют от вожделения. Для них самое главное – добиться своего, а каким образом они этого достигнут, совершенно безразлично…»

Придя к этому заключению, я снова заключил ее в объятия, закрыв ей рот поцелуем и заставив таким образом покончить с разглагольствованиями. Это самый простой способ быстро освободиться от утомляющей женской болтовни.

Она подчинилась мне с таким восторгом и страстью, которые трудно было в ней предположить, и я совсем потерял счет времени, находясь в том блаженном состоянии, когда чувствуешь, что весь растворился в женской плоти и эта плоть жаждет удовлетворения.

Весь следующий день мы провели возле домика. После обеда мы отлично искупались в озере. Она, правда, не захватила с собой купального костюма, но это ее нисколько не волновало. После купания она надела шорты и пуловер с короткими рукавами, и мы уселись на веранде пить пиво. На нее было приятно смотреть, хотя я уже был утомлен любовными играми, которые продолжались почти беспрерывно около суток – и дома, и на пляже, и даже в воде. Эта крошка умела любить и разбудила бы даже мертвеца. А мужчина ей нужен был в любой час дня или ночи. Не удивительно, что одного супруга ей было маловато. Бедняга Кеннон… И кстати, Таллант…

– Вы очаровательный маленький бесенок, – сказал я.

Она блаженно улыбнулась и принялась рассматривать свои стройные ноги.

– Тысяча благодарностей, мой дорогой, но вы можете меня испортить своими комплиментами.

– А как же теперь Таллант? – спросил я.

– А что – Таллант?

– Он думает, что вы в Далласе?

– Возможно… Но разве это имеет какое-нибудь значение? – Она была совершенно невозмутима.

– Никакого, если не считать, что он может получить нервный шок, если узнает, где вы на самом деле.

Визитеры вроде Талланта мне были ни к чему.

– Ба… Но ведь он ничего не сможет нам сделать!

– Конечно! Если будет держать себя в руках. Но он не такой выдержанный, как вы. Легко теряет голову… Зачем же доводить его до крайностей? Это может очень плохо кончиться для всех троих…

Она насмешливо рассмеялась:

– Вот они, нежные слова, которые я надеялась услышать от любимого человека…

– Я просто хотел сказать, что наша история и так довольно сложна, чтобы запутывать ее отношениями личного порядка. Мне совсем не хочется, чтобы он застал нас здесь вместе. Думаю, что и вам тоже.

Она лениво пожала плечами:

– Я ему не принадлежу.

– Вот уж чего не сказал бы. – Я вспомнил Пурвиса. – А вы разве не собираетесь за него замуж?

– Еще не решила. Необыкновенная женщина!

– Он что же, успел надоесть вам?

Опершись на локти, она задумчиво посмотрела на меня:

– Он как-то странно ведет себя. Кажется, с ним что-то произошло. Возможно, вы меня больше устроили бы.

Вот этого мне только и не хватало!

– Да, да, конечно, мы можем любить друг друга до изнеможения. Но не надо забывать о деле, договорились? Давайте забудем о нем тогда, когда я получу всю сумму. Дело это срочное, и я не хочу, чтобы нервы или ревность помешали довести его до конца. Ведь достаточно одного неверного хода, и полиция сразу же станет крутиться возле нас.

Неужели она этого не понимает?

– Ищете повод отделаться от меня? – холодно спросила она.

– Конечно нет. Но я пытаюсь быть благоразумным.

– Ну и будьте им сколько угодно, а я останусь здесь!

– Пожалуйста! Пожалуйста! Но от этого ничего не изменится.

– Во всяком случае, я все равно уехала бы куда-нибудь на уик-энд, – с улыбкой сказала она. – А здесь мне очень нравится.

– Приятно слышать.

Она расхохоталась, и я сдался. У женщин всегда отсутствует логика. Но, с другой стороны, если здраво поразмыслить, зачем Талланту здесь появляться? И откуда он может догадаться, что она у меня? Похоже, мне тоже очень не помешает нормальный отдых. Это от нервов. Мне ведь никогда не приходилось заниматься подобными делами. «Успокойся и лови момент, – сказал я себе, – все будет в порядке».

Я решил не тревожиться попусту.

Наш разговор происходил в пятницу, во второй половине дня. А в субботу утром, в десять часов, когда мы пили кофе, в дверях внезапно появился Таллант. В правой руке он держал револьвер и, судя по всему, был настроен весьма агрессивно.

По счастливой случайности, Джулия, вопреки обыкновению, оказалась одетой. В течение двух суток она в основном расхаживала совершенно нагой, но в субботу, выбравшись из постели, почему-то надела плиссированную юбку и блузку. Я еще подумал, с чего это она решила наряжаться. Но решил не вникать. Может быть, именно это обстоятельство и сыграло решающую роль, не знаю. Вообще-то это мало что меняло. Ведь не приезжала же она ко мне на уик-энд только для того, чтобы угостить меня ананасами. Это было просто очевидно! И тем не менее, появись он здесь в тот момент, когда мы барахтались в постели, а на Джулии не было ничего, кроме лака для ногтей, этот бизон сразу бы укокошил нас. Даже не дав рта открыть. Но и сейчас, несмотря на все юбки и блузки, ситуация была довольно пикантной. Никому не желаю ничего подобного.

Она сидела за столом, напротив открытой двери, я, стоя у печурки, наливал себе вторую чашку кофе, когда услышал его голос:

– Смотрите-ка, какая идиллия!

Я быстро повернулся. Таллант стоял на пороге, заняв своей широченной грудной клеткой весь дверной проем. Губы его дрожали. Блуждающий взгляд и небритое несколько дней лицо придавали ему зловещий вид. Казалось, он вот-вот бросится на меня и перегрызет глотку.

Мой револьвер валялся в чемодане в другой комнате, а сам я был в восьми шагах от Талланта, и под рукой ничего, кроме кофеварки.

Я почувствовал, как холодок пробежал по коже. Но Джулия оставалась довольно спокойной, и он это почувствовал. Она действительно умела оказывать на него влияние.

Она мило улыбнулась ему, этого оказалось достаточно, чтобы он опешил. Она пошутила:

– Итак, мы переходим к известной ситуации – любовь втроем!

Я не нашел ничего лучшего, как молить Бога, чтобы Таллант излил свой гнев на нее одну, а обо мне забыл навсегда. В конце концов, она явилась сюда сама, никто ее и звать не звал.

Он медленно вошел в комнату и остановился таким образом, чтобы видеть нас обоих. На нем были темные брюки и белая, испачканная на груди рубашка с закатанными рукавами. Общий вид человека, который пропьянствовал несколько дней. Но хотя теперь он и не был пьян, зато явно потерял способность управлять своими чувствами и потому был опасен вдвойне.

Он уставился на Джулию.

– Значит, отправилась в Даллас? – злобно прошипел он.

Она безразлично посмотрела на него:

– Кому ты задаешь этот вопрос? Мне, дорогой?

– Могла бы придумать что-нибудь более правдоподобное, ведьма проклятая.

Джулия скучающе покачала ногой.

– Я не лгала… – Она пожала плечами. – Я действительно отправилась в Даллас, но потом изменила решение. Мне показалось, что будет лучше остаться здесь. – Она мило улыбнулась. – И не жалею. Провела время с большей пользой.

Я боялся вздохнуть и мечтал лишь о том, чтобы он не заметил, что я еще жив. Может, он ограничится тем, что прикончит ее и уйдет? Ему просто-напросто ничего не оставалось другого… Я бы сейчас с удовольствием убил ее…

Таллант подошел к столу и уставился на Джулию. Вены на его лице вздулись. Внезапно он поднял револьвер и направил ей прямо в лицо:

– Посмотри сюда! Посмотри на меня, грязная шлюха!

Она спокойно подняла глаза:

– Да, дорогой? Что ты собираешься делать?

Ах, если бы она хоть как-нибудь попыталась смягчить его! Ведь пока он говорит, остается шанс на спасение. Надо же дать ему выговориться! Неужели она настолько глупа, что не понимает этого! Ведь ей не уйти от него!

– Таллант, – наконец выдавил я, но он меня не услышал. Щека его дергалась в нервном тике.

– Зачем я повстречался с тобой! Почему ты не сдохла, едва появившись на свет? Взгляни на себя! И подумать только, ради этой шлюхи я пошел на…

– Таллант! – повторил я громче. На этот раз он меня услышал.

– Не выскакивай! – бросил он. – Дойдет очередь и до тебя!

Я решил, что бросить все на самотек сейчас будет равняться смертному приговору.

– Не будьте идиотом, Таллант! У вас нет шансов выйти сухим из воды. Если вы нас убьете, полиция получит бобину с пленкой и наша песенка спета. Вы действительно хотите закончить жизнь на электрическом стуле?

– Заткнись! – рявкнул он. – Плевал я на твой стул. Неужели вы думаете испугать меня

– Одумайтесь, Таллант! – продолжал я увещевать его, как сиделка капризного больного, стараясь придать своему голосу побольше ласковости. – И не ведите себя как ребенок. Уезжайте отсюда, и никто ничего не узнает. Чего вам-то волноваться? Деньги идут не из вашей кармана. Платит миссис Кеннон. Чего вам-то надо?

– Убить вас обоих!

«Осторожно, – сказал я себе. – Не двигайся и не раздражай его. Он сейчас похож на животное; малейшая оплошность – и он бросится на кого-то из нас. Дай ему выговориться и излить всю злобу. Скоро он придет в себя и не захочет обагрять руки кровью. Только бы она не начала снова дразнить его».

Но случилось как раз то, чего я боялся. Он; снова заговорила издевательским тоном:

– Значит, ты шпионил, дорогой? Тебе известно, что я этого очень не люблю!

Он повернулся к ней.

«Запусти в него кофемолкой, – подсказал мне внутренний голос. – Именно так поступают герои киноэкрана».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10