Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мобильник или Абонент временно не доступен

ModernLib.Net / Выставной Владислав Валерьевич / Мобильник или Абонент временно не доступен - Чтение (стр. 1)
Автор: Выставной Владислав Валерьевич
Жанр:

 

 


Выставной Владислав Валерьевич
Мобильник или Абонент временно не доступен

      На следующем перекрестке, сжав зубы и вдавив в пол газ, он рванул на красный. Визг тормозов, автомобильные гудки и ощущаемые кожей проклятья подтвердили, что и на этот раз ему повезло. Свернув в переулок, он с трудом вогнал огромный "лексус" в узкую арку, прогрызенную в тоще старого кирпичного дома.
      Выскочив из машины, он побежал через двор к такой же арке на противоположном его конце. Автомобиль с распахнутой дверью недоуменно смотрел вслед водителю, подслеповато щурясь раскосыми фарами. Двигатель продолжал также бесшумно работать на холостых.
      Темнело.
      Уже в арке он услышал быстро сменившие друг друга звуки двигателей, хлопанье дверей, крики и нарастающий топот множества ботинок.
      Чертыхнувшись, он побежал быстрее. Сумка мешала, била по спине. Ноги от страха стали ватными и отказывались подчиняться. Он задыхался.
      Выскочив на улицу, он метнулся в следующий переулок, потом в другой...
      И тут его осенило. И тело прошиб тот самый холодный пот, который проступает в любую жару и при любой усталости - когда наступает осознание чего-то очень и очень неприятного. А главное - необратимого.
      Но ему придется сделать это.
 

-1-

      Толик не любил, когда его называли бомжом. Более того, он страшно злился, когда его так называли. Какой же он бомж? Бомж - он грязный, неопрятный, безо всяких целей в жизни.
      Толик называл себя бродягой. Как ни крути - "бродяга" звучит благородней. У бродяги, в отличие от бомжа в жизни цель есть. Какая? На этот вопрос Толик не смог бы ответить сразу. Он знал одно - цель у него есть. А бродяжничество - это всего лишь путь к этой самой непонятной, постоянно ускользающей цели.
      Может быть, когда-нибудь его бродяжий путь приведет туда, где все, наконец, станет на свои места, и не нужно будет скитаться по стране, халтурить на случайных заработках, ночевать под открытым небом.
      Что толкнуло его на этот бесконечный путь? Хм... А кто его знает? Кто знает, как люди из обычных обывателей становятся такими вот бродягами? Кого-то кидалы выгнали из собственной квартиры, у кого-то просто поехала крыша... Когда Толик напрягал память, то воспоминания с трудом пробивались сквозь густую пелену - будто на раннюю память поставили какую-то блокировку.
      ...Поверьте, Толик был неглупым парнем. Живи он в большом городе, он вполне мог бы стать каким-нибудь инженером, а может быть, врачом или учителем. Но в его городке, который справедливее было бы назвать большим селом, стать можно было только алкоголиком.
      Говорят, что среда давит на человека. Пожалуй, не врут люди. Толик был человеком добрым, мягким... Поэтому ему стоило больших усилий закончить одиннадцатилетку, а не сказать ей "пока" ее "за компанию" класса после девятого. Отец, когда выходил из запоя, просто изводил его - почему сын не идет работать, как все? Почему он должен кормить этого здорового лба?.. Когда Толик заикнулся было про институт, отец чуть не убил его. Наверное, воспринимал отец "образованных" как классовых врагов...
      И Толик пошел работать. Как ни силился, он не мог вспомнить точно - куда. Кажется, это был консервный заводик... Впрочем, ему было все равно. Потому, что любая работа заканчивалась почти ежедневной пьянкой с друзьями детства. Толик не любил пить. Но и отказать друзьям он не мог тоже. Во-первых, потому, что, как мы сказали, был он человек мягкий, а во-вторых - могли попросту не понять и набить морду.
      Изредка вспоминая прошлое, Толик с отвращением морщился.
      Единственным путем для бегства из этого проклятого Богом места была армия. Как Толик мечтал, что его возьмут в ВДВ или, хотя бы, в погранвойска! Он уже строил планы, как, не возвращаясь домой, отправится сразу из армии в большой город, где, как он слышал, отслужившие поступают в ВУЗы вне конкурса... Но судьба жестоко посмеялась над ним. То, что для кого-то стало бы подарком судьбы, для него стало ударом: он не прошел медкомиссию. Не то, что бы он был совсем уж плох, просто врач оказался человеком честным до идиотизма и не позволил загрести его, как тысячи других "практически здоровых". Как Толик не умолял - врач был тверд, словно скальпель...
      Вот здесь, наверное, Толик и сорвался в первый раз.
      Он не помнил, как оказался в электричке с рюкзаком, набитым тем, что попалось в тот момент под руку.
      Единственное, что сохранила его память - это ощущение того, что он никогда и ни за что больше сюда не вернется...
      Вначале он серьезно думал поступить в педагогический - куда был самый низкий конкурс на бюджетное отделение. Но до вступительных экзаменов оставалось больше полугода, и Толику пришлось искать работу и жилье.
      Ни того, ни другого он так не нашел. Он ничего толком не умел, а заработков грузчика и сторожа едва хватало на еду. И жить приходилось в каких-то вагончиках и сараях. Впрочем, Толика удивить этим было трудно: квартира, в которой обитали они с отцом, тоже располагалась в старом колхозном бараке.
      ... Когда пришло время вступительных экзаменов, Толик вдруг со странным равнодушием ощутил, что не хочет больше никуда поступать. Он несколько раз брал в руки книги, но не мог заставить себя читать. Что-то в нем сломалось.
      И тогда Толик испугался. Испугался по настоящему. Как-то в автобусе какая-то женщина жалостливо назвала его "бомжиком". И Толик сорвался во второй раз. Он как безумный орал, что он не бомж, что он нормальный человек, что он хорошо учился, что у него есть будущее!..
      В тот же день Толик собрал свои пожитки, которые уместились все в том же старом рюкзаке, немного денег, что удалось отложить из более, чем скромных заработков, и отправился на вокзал.
      С тех пор он и колесил по стране в поисках того "чего-то", что сможет остановить его беспорядочные метания, что принесет спокойствие и уверенность, что поможет ощутить себя Человеком...
 

-2-

 
      Этот мерзкий день закончился самым неприятным образом: его выставили с вокзала. Хорошо хоть не промассажировали дубинками. Но Толик был человеком покладистым и не стал препираться с властями. И все бы ничего, но в столице он был впервые, и куда направиться ночью - понятия не имел.
      Было жутко холодно. А еще безумно хотелось спать. О том, чтобы прикорнуть где-то на скамейке в такой дубняк, не могло быть и речи. Подъезды близлежащих домов все, как один, оказались запертыми на кодовые замки.
      Ни одного свободного сарая, ни одной норы в стене: ото всюду смотрели на него злобные настороженные глаза. Столица встречала недружелюбно. Все стоящие места в ней были заняты. Сверху надменно взирали на него высотки, подсвеченные снизу, словно лицо шутника, решившего напугать кого-то в темноте с фонариком.
      Оставался только один, не раз уже испробованный, но крайне неприятный вариант.
      Тихо выругавшись, Толик присел и с кряхтением оторвал от асфальта чугунную крышку канализационного люка. Заглянув вовнутрь, Толик убедился: место - что надо.
      Спустившись вниз, Толик задвинул за собой крышку и огляделся, постепенно привыкая к царящему здесь полумраку. Именно полумраку, так как неподалеку от люка в бетонный потолок была врезана массивная чугунная решетка: Толик оказался в ливневке. Поскольку дождя не ожидалось, это обстоятельство не имело значения, тем более, что вдоль стены проходили теплые на ощупь трубы. Очевидно, тек по трубам кипяток, но теплоизоляция позволяла с комфортом разместиться на них на ночь.
      Толик быстро уснул. Однако вскоре проснулся и полежал немного с открытыми глазами, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. И вскоре понял, что ему попросту не хватает воздуха. Вернее, воздух-то был, но прелый запах сырости стал вдруг невероятно раздражать.
      Поворочавшись немного, Толик решил перебраться на бетонный уступ, под решетку.
      Теперь прямо над ним был тротуар. Время от времени над головой раздавались звуки шагов. Это было громкое топание ботинок на толстой подошве, мягкий скрип кроссовок, волнующее цоканье женских каблучков. Изредка доносилось шелестение автомобильных шин. Над головой, сквозь решетку, надменно мерцали звезды. Толик зябко укутался в куртку и надвинул вязаную шапку на глаза. Холодный, но свежий воздух приятно щекотал ноздри.
      И Толик уснул снова.
      ...Проснулся он от удара в грудь. Рывком сел, отчего больно ударился головой о стык между решеткой и потолком. В ушах, на фоне неприятного звона, раздавался звук быстро удаляющихся шагов.
      Толик с сомнением ощупал себя, пытаясь разобраться, кто или что его ударило. И случайно смахнул с колен небольших размеров предмет.
      Тот упал на цементный пол и с пластмассовым стуком отскочил в темноту.
      Толик, кряхтя, слез со своего бетонного постамента и принялся шарить по полу. Уже светало, поэтому, повозившись немного в пыли и засохшей грязи, он нашел то, что искал.
      Это оказался сотовый телефон. Серебристый. Раскладной. Дорогой, судя по всему.
      Своего сотика у Толика никогда не было. В общем, он, наверное, и мог бы купить себе самый дешевый - но зачем? С кем ему говорить?
      "Ничего себе, - подумал Толик, - Сразу видно - столица! Взяли и так запросто уронили мобильник в канализацию - да и, не останавливаясь, пошли себе дальше... Жируют, понимаешь..."
      Мысль о том, что сотовый телефон могли попросту выкинуть, в его голову придти, конечно, не могла.
      Так или иначе, но на это утро у Толика появилось неплохое развлечение.
      Ему не показалось странным, что телефон хозяин нес с собой выключенным. Да и, может, - не странно это вовсе. Тем более, что включить его не составило труда, а всякими ПИН-кодами хозяин себя не утруждал. Толик с интересом изучал функции телефона, делая для себя удивительные открытия. Как вы уже знаете, он был парнем головастым, а потому довольно быстро разобрался в телефоне безо всякой инструкции. Он, как ребенок, радовался найденным в устройстве играм, открыв рот, слушал полифонические мелодии... А больше всего его потрясла встроенная в телефон фотокамера. Впрочем, никаких фотографий хозяин ему не оставил, чем вызвал в Толике иррациональное разочарование.
      А еще в телефоне была обширная телефонная книга с великим множеством номеров и непонятных обозначений абонентов, вроде: "Ник.Ив.Дом", "Натал. Серг. Моб 2", "Контора", "Офф. Центр." "инн232"...
      В общем, пусть и встретила столица Толика неприветливо, зато сразу преподнесла дорогой подарок.
      И хотя звонить ему было некому, с телефоном Толик почувствовал себя настоящим столичным жителем.
      Вернуть телефон хозяину в голову ему придти также не могло, ибо, что бродяге в руки свалилось - то, значит, Бог послал...
 

-3-

      ... На этот день у Толика были планы. Во-первых, попытаться найти какую-нибудь шабашку, благо, добрые люди в Воронеже снабдили его контактами на паре столичных вокзалов, на кое-каких складах... Во-вторых, надо было найти жилье получше канализации. Контакты для этого тоже имелись, правда, куда более сомнительные. Вспомнив про найденный мобильник, Толик повеселел - телефон ему в этих делах очень даже пригодится! А в крайнем случае, ничто не помешает его продать. Точно, продать! За эти деньги можно пять аппаратов попроще купить, если захочется, конечно...
      На радостях Толик позволил себе шикануть и купил в ярком киоске жутко дорогую булку с сосиской и прочей необычайно вкусной начинкой. И пива хорошего он тоже себе позволил.
      Приведя себя в порядок в туалете на Казанском вокзале, Толик решил сперва прогуляться по городу. Продвигаясь между стремительными людскими потоками, он время от времени с озабоченным видом доставал сотик и демонстративно раскрывал его, делая вид, что что-то рассматривает на цветном дисплее.
      А еще он снимал город на камеру. И людей снимал, особенно симпатичных девушек. И это занятие доставляло ему неслыханное наслаждение. Почему-то эта простая вещица подарила ему редко посещающее людей ощущение, будто мир вертится вокруг тебя и все в этой жизни возможно...
      Впрочем, вскоре телефон сам охладил Толиковы восторги: он возмущенно запищал, сообщая о том, что батарейка садится. Вздохнув, Толик сложил телефон и засунул его во внутренний карман куртки. Видимо, придется разориться на зарядное устройство. Да и узнать не мешает, сколько там у него денег на счете...
      ... Солнышко начинало пригревать, Толик справедливо решил, что уж теперь ничто не может помешать занять одну из во-он тех скамеек, что окружают небольшой памятник посреди уютного, несмотря на голые деревья, скверика. Только сначала надо купить пивка для создания наиболее полного ощущения комфорта и умиротворенности.
      ...Сидя на скамейке, облокотившись на мягкий рюкзак, Толик со смаком потягивал пиво из горлышка, любуясь памятником неизвестного ему деятеля. Природная любознательность толкала его подойти и прочитать надпись на постаменте, но приятная расслабленность не позволяла телу оторваться от скамейки. При всем при этом Толик не забывал краем глаза следить за горизонтом, на котором вполне мог появиться милицейский наряд. Паспорт у Толика был в порядке, билеты на поезд тоже имелись; если что - он приехал к родственникам или знакомым - это по обстоятельствам... Однако бродяжий инстинкт работал, не допуская ни одного лишнего контакта с милицией...
      Толик как раз прокручивал последовательность предстоящих визитов по складам и вокзалам с целью установления деловых связей, когда под курткой что-то задергалось, заерзало, словно примериваясь, как бы вцепиться Толику в бок. И лишь тогда, когда из кармана донеслась бодрая мелодия, тот осознал, что так звонит его новый мобильник.
      Сердце испуганно колотилось. Теперь телефон вибрировал у Толика в руках.
      Взять трубку или не брать? А вдруг это хозяин - и он потребует вернуть телефон? Нет уж, фиг ему теперь....
      Телефон звонил громко и настойчиво. Женщина на соседней скамейке недовольно смотрела в сторону нерешительного телефоновладельца.
      Когда к звуку звонка прибавился писк, напоминающий о садящемся аккумуляторе, Толик открыл телефон и после секундной паузы произнес:
      - Алло...
      - Слушай внимательно, - произнес отчетливый жесткий голос, - Не думай, что сумеешь смыться. Мы тебя под землей найдем, понял? Ну, что язык проглотил? Сказать нечего? Только если нам придется тебя искать, разговор получится еще хуже, ты же понимаешь... Так... В молчанку играть будем? Доиграешься, мудило... В общем так: если не объявишься до понедельника, о тебе сообщат в новостях. Ты понял? И еще. Слушай внимательно...
      В этот момент телефон пискнул наиболее отчаянно и смолк. Выключился.
      Толик ошарашено смотрел на трубку. Он так и не нашелся, что ответить. Не смог даже схохмить, что собирался было сделать. Язык онемел, челюсти свело судорогой. Хотя угрозы предназначались явно не ему, слышать все это было крайне неприятно.
      Постепенно до Толика начинало доходить, что телефон оказался в канализации неспроста. Наверное, хозяину телефона ужасно не хотелось слышать то, что пришлось выслушивать Толику. Настолько не хотелось, что он, не задумываясь, выкинул дорогой телефон, не тратя время на выковыривание СИМ-карты.
      Настроение у Толика упало ниже некуда, но, отскочив, поползло обратно: не ему ж, в конце-концов, угрожали...
      И тут Толика стали одолевать демоны. Всем известно: у каждого демоны свои: одних они толкают на странные приключения, других на баб, причем всех без разбору, третьих - на поступки, чреватые тюрьмой.
      Все эти демоны, взамен опасности, предлагают соответствующую цену - удовольствие в виде денег или приятных ощущений.
      Демоны Толика были другие. Глупые это были демоны. Можно даже сказать - демоны-неудачники.
      Всегда они осложняли Толику жизнь. Поссорься Толик со своими демонами - глядишь, и выбрался бы он из той ямы, в которую засел серьез и надолго. Ан, нет! Не мог Толик с ними поссориться. Потому что только они, пусть изредка, но окрашивали мир яркими анилиновыми красками, наполняя душу восторгом и давая силы идти туда, где ждала Толика неведомая мечта.
      В общем, эти самые демоны не давали своему подопечному спокойно пройти мимо чьей-то беды... Ну, что ж вы не восхищаетесь этой благородной натурой? Или хотя бы не вертите пальцем у виска? Да-а... Равнодушие - вот все, чем одаривали демоны Толика за такое прекрасное качество натуры...
      Хотя, знаете, и никакое это вовсе не "прекрасное качество"! Это такая болезнь, если хотите! Да-да, именно болезненное состояние, которое заставляло Толика лезть не в свои дела, жалеть тех, кто его не просил об этом, сочувствовать тем, кому вы еще бы и добавили, да так, чтобы мало не показалось...
      Как это, совершенно не модное, и даже вредное для выживания, качество привязалось к молодому бродяге? Видимо, когда-то, еще в детстве он придумал себе некий образец того, как бы ему хотелось, чтобы окружающие поступали с ним, что бы в нем видели, за что бы хвалили, а что прощали... Придумывать такую модель ему пришлось по одной простой причине: в реальности он этого практически не видел, но был наслышан, что такое бывает, да и в книжках о таком читал...И теперь, когда предоставлялась возможность, эти свои полусознательные желания он старался переносить и на других...
      Конечно, иногда ему удавалось подавить в себе возмущенных демонов, иногда просто не было сил откликнуться на их призыв...
      Но чем неприятнее была ситуации, тем настойчивее и изощереннее вели себя демоны...
      ...Толик беспокойно заерзал на скамейке...
      "А хозяин-то телефона явно кому-то подставу какую сделал, - размышлял Толик"
      "Но ведь если его найдут - убить могут! - возражали демоны, - Какой бы не был человек - кому приятно, когда тебя убивают? Или там, утюг на живот ставят..."
      "Да, но я-то тут при чем?" - сопротивлялся Толик.
      "Как это при чем? - удивлялись демоны, - Чувак специально выкинул телефон, чтобы до него не дозвонились. Типа, "если что - ничего не знаю, не в курсе". А тут получается, что ему прямо в ухо выдали по полной катушке, условия поставили, можно сказать, "счетчик" включили", а он ходит, уверенный, что телефон валяется в канализации. Нехорошо! Подставил ты человека..."
      "Да никого я не подставлял! - возмущенно отпирался Толик, - Тот, звонивший, и голоса-то ничьего не слышал..."
      "Все это бесполезно объяснять покойнику", - сочувственно вздыхали демоны.
      "Ну, с чего вы взяли, что покойнику?" - в отчаянии вопрошал Толик.
      Демоны молчали, печально улыбаясь. Они грустно смотрели на Толика и делали свои выводы.
      "Ну, а что я могу сделать?" - сдался, наконец, Толик.
      "О! Другой разговор, - оживились демоны, - Ничего особенного. Просто позвони кому-нибудь, кто этого чувака знает и предупреди об опасности: в трубке куча контактов. И совесть твоя будет чиста. А трубку оставь у себя - по этому вопросу мы не возражаем..."
      Толик глубоко вздохнул и отправился на поиски ближайшего магазина, где можно купить зарядное устройство, а заодно и подзарядить аккумулятор.
 

-4-

 
      Объем записей говорил о том, что у человека не было проблем с поиском собеседника. Коммуникабельный был человек. Толик за свою жизнь не встречал столько народа, сколько записано было в телефонной книжке этого мобильника.
      Тут он к чему-то вспомнил, как смотрела на него девушка, что продавала "зарядку" к телефону. Подозрительно смотрела. Видно, не очень гармонировала роскошная трубка с Толиковым видом...
      Толик вновь задумался о том, что же заставило человека бросить телефон, даже не стерев записи. Шибко, видно, торопился, рискнул даже возможностью, что в его карты заглянут чьи-нибудь алчные заинтересованные глаза...
      А многие записи серьезные... И фирмы известные... Телефоны руководителей... Генералы какие-то... Не все понятно, но достаточно для того, чтобы сделать вывод: человек этот - не последний в столице нашей родины.
      Однако все эти записи вряд ли пригодятся... Может, эти самые руководители с генералами за ним и гоняются. Телефоны родственников искать надо, вот что.
      Глупо было бы пытаться отделить в куче непонятных записей родственников от деловых партнеров и прочих сомнительных абонентов, но Толик резонно предположил, что такой серьезный человек должен был для удобства разбить телефоны по группам. Так делал один его знакомый прораб, у которого довелось как-то потаскать мешки с цементом. Тогда Толику впервые довелось подержать в руках сотовый телефон.
      И точно. После недолгого исследования в данном направлении Толик обнаружил в трубке и эту функцию.
      Групп оказалось аж девять. Но, почему-то раздел "Семья" был пуст. Единственной подходящей по данному признаку оказалась группа со странным названием "Свои" (странным, потому что группы "Чужие" Толик не нашел, как ни искал).
      "Своих" было много. По наивности Толик ожидал увидеть контакт, обозначенный, скажем, "жена" или там "сын", но конечно, если таковые и имелись в природе, то обозначались просто именами. Редко кто думает о своей жене словом "жена": "Как там моя жена? Приду домой, а там жена... То-то жена рассердится... А как зовут-то ее, жену-то?". Так и депрессия наступить может... Более благозвучные в таком контексте "мама" и "папа" также отсутствовали.
      Толик оглядел список и вздохнул. Он не знает, кто есть кто, не знает даже, как зовут хозяина телефона. Если он и найдет родственников, разговор предстоит идиотский.
      Когда не знаешь, с чего начать, лучше всего начать сначала.
      "Свои" начинались, само собой, с буквы "а". На букву "а" имелись:
      "Автосервис (Миша)
      Акции (Серж)
      Андрей
      Ангар
      Анна К.
      Алина моб.
      Алина дом.
      Анатолий Конст. (экспертиза)
      Андрей Генн. Офф.
      Арбитраж канц. (Танечка)
      Арбитраж прием. (Любочка)
      Артем...."
      Когда от избытка непонятной информации начало рябить в глазах, Толик сказал себе: "Стоп. Начнем с женщин. Уж они-то скорее откликнуться на чужую беду".
      Первой по списку была "Анна К.". Толик выбрал эту строку и нажал кнопку со светящейся зеленой трубкой.
      Длинные гудки звучали с минуту. Затем женский голос сообщил о том, что "абонент временно недоступен".
      Не долго думая, Толик набрал следующую по списку "Алину моб.".
      После пары длинных гудков трубка заговорила вдруг взволнованным женским голосом:
      - Ой, хорошо, что вы позвонили мне на сотовый! Я знаю, в контору сейчас не дозвонишься... К вам тут сегодня какие-то ребята приходили, серьезные, судя по виду, удостоверения показывали. Я так и не поняла, откуда именно, уж очень быстро они ушли, когда узнали, что вас нет на месте. А куда вы исчезли? Телефоны разрываются, бухгалтерия просто поселилась тут в приемной, вас хотят, и меня совсем замучили... Але, вас не слышно... Але!..
      Толик слегка ошарашено слушал этот непрерывный словесный поток, не зная, куда вставить слово. По имени владельца телефона так и не назвали.
      - Э, простите... Это, что офис? Куда я попал? - глупо спросил Толик.
      - Але, кто это? - совсем другим, настороженным голосом спросила женщина.
      Толик вдруг сообразил, что с этой женщиной делиться информацией не стоит. Это, сто процентов, секретарша.
      - Извините, ошибся, - буркнул он и нажал кнопку с красной трубкой.
 
      - Внимание, клиент объявился!
      - В смысле? Где?!
      - Только что трубку запеленговали. В Москве он, в центре.
      - Странно... Выходит, вернулся? Так, группе наблюдения быть повнимательнее на прослушке. Это, конечно, маловероятно, но пусть ждут звонка на стационарную линию. Может, хоть что-то запишем...
      - Послать кого-нибудь в район звонка?
      - Смысла нет пока. Можем спугнуть. Следите за его перемещением. Гораздо важнее его контакты.
      - Понятно...
      - Главное не расслабляйтесь. Будем надеяться, что он позвонит снова. Хотя странно, что он звонил со своей трубки. Он же не глупый человек. Может, это какая-нибудь провокация?..
 

-5-

 
      После последнего звонка Толик ощутил себя уставшим, словно выполнял тяжелую физическую работу. Даже одышка появилась. Но демоны немного успокоились, и Толик решил сделать в звонках небольшой перерыв. Ватной рукой он засунул телефон назад во внутренний карман куртки и отправился искать лаз в метро.
      Метро его совершенно не поразило, как ни обещали знатоки столичной жизни, те немногие, с которыми ему приходилось общаться. Наверное, только потому, что настроение было совершенно не то. Вообще, Толик был очень впечатлительный малый и умел ценить все красивое и интересное. Без сомнения, в другое время он ходил бы по этим грандиозным подземельям, разинув рот, привлекая к себе милицейские патрули своим провинциально-бродячим видом.
      Тем не менее, одно обстоятельство, все-таки вызвало его удивление: это то, что и под землей мобильник видел сеть. Чтобы проверить это новое открытие, Толик набрал по бумажке номер одного потенциального места работы.
      - Слушаю, - ответил хрипящий и шипящий голос на другом конце города.
      - Мне Николая Ефимовича, - вежливо сказал Толик.
      - Ну, я за него, - без особой радости ответил голос.
      - Я от Кирилла, из Воронежа. Он мне сказал, что у вас работа для меня может быть...
      - Какого еще Кирилла? Не помню такого, - ответил голос, - Работы сейчас нету...
      - А, может, позже будет? Я позвоню... У меня есть сотовый, - зачем-то добавил Толик и не удивился, когда на него обернулось сразу несколько человек из толпы. Наверное, говорить такое в Москве - признак идиотизма...
      - Ну, позвони, - нехотя произнес голос, - Только через неделю, не раньше.
      - Спасибо, - сказал Толик. "..сибо" пришлось уже на короткие гудки.
      ... В метро Толик уснул. Спать в вагоне оказалось занятием куда более приятным, чем то же самое - в канализации. Когда он проснулся, то долго не мог сообразить, где находится. Объявили станцию. Толик пытался найти ее название в похожей на паутину схеме, что висела на стенке вагона, но так и не нашел. Захотелось на свежий воздух.
      Выйдя на поверхность, Толик почувствовал себя разведчиком, закинутым в незнакомый город. Одинаковые многоэтажки, все те же потоки машин, куда идти - не понятно. Темнело.
      Толик сделал еще пару звонков по поводу работы и был не слишком вежливо послан куда подальше. Оно и понятно! Разве такие вещи по телефону решаются! Надо идти, базарить с теми, кто ведает шабашками, ждать, пока не подвернется случай... Да еще и с местными договориться, чтобы рыло не начистили: он, все-таки на чужой территории... А где она - его территория? Нету такой. Пока нету. А пока нету - жить надо по правилам, что тебе предлагаются. Если хочешь выжить, конечно.
      С жильем тоже косяк вышел. Ему говорили: на складе, что на товарной, своим грузчикам дают нары в бараке. Но поскольку работы там не предвиделось, то жилья - и подавно.
      Оставался еще вариант - устроиться сторожем на кое-каком складе. Вроде, говорили, сторожа там нужны всегда. А там, где нужны сторожа - случается и сторожка. Но вот только телефона там не было. Топать туда нужно было самому.
      Вариантов не было: надо искать этот склад.
      Самое неприятное в профессии бродяги - это то, что люди не хотят с тобой разговаривать. Это, конечно, правильно подметили: "язык до Киева доведет". Но только не в этом случае. Как Толик ни пытался придать себе респектабельный вид (а был он для бродяги достаточно чистоплотен и одет неплохо), но что-то выдавало в нем аутсайдера по жизни. Не понятно что выдавало - то ли взгляд, то ли манера речи, то ли жестикуляция... В любом случае, люди шарахались от него, даже когда он хотел спросить, который час. Причем, Толику и не нужна была вовсе эта информация - были у него часы, хорошие, электронные, - просто Толик сам хотел понять - что же в нем "не то"?..
      Единственными, кто охотно заговаривал с ним, были такие же, как он - бродяги. Для Толика - бродяги, а для нас с вами - чего кривить душой - попросту бомжи. Уж очень не любил Толик к ним обращаться. Как будто, обращаясь за помощью к ним, он признавал свою принадлежность к этой касте неприкасаемых. И было это для него крайне неприятным. Нет, Толик не испытывал к бомжам брезгливости, вовсе нет. Более того, он относился к ним с сочувствием, порой с жалостью, что поднимало его в собственных глазах высоко над этими несчастными (каковыми он считал их). Для себя он выделил следующий критерий своего отличия от бомжей: он никогда не попрошайничал и не позволял в отношении себя никакой благотворительности (за исключением предоставления ночлега или работы). То, что у него не было дома, Толика не смущало: он был уверен, что рано или поздно дом у него появится. Хороший дом. Собственный. И семья. Настоящая, большая. Будет у него красивая жена, будут умные дети. Все это будет. Потом.
      А сейчас он спустился в какой-то шумный подземный переход и быстро осмотрел его. И сразу же нашел тех, кого искал. Сидели тут, как и полагается, господа с жалостливыми табличками. Добиться от них, впрочем, ничего не удалось: они действительно оказались не местными, уж не известно, действительно от поезда отбились или их оттуда попросту выкинули. Однако бабка, что торговала семечками рядом с "беженцами", или кто там они были, внимательно осмотрев Толика, позвала его и переспросила, куда тому надо. Про склады она ничего не знала, но как найти улицу объяснила. Назвала даже станцию метро.
      В благодарность Толик купил у бабки семечек, хотя, по правде говоря, терпеть их не мог, эти семечки. Не потому, что не любил, а потому, что семечки - они как наркотик: начнешь грызть, а потом грызешь, грызешь и уж никак не остановишься...
      Добравшись до станции, что указала бабка, он еще долго стоял посреди огромного подземного зала, не решаясь, куда направиться - налево или направо. На указателях искомой улицы не было - не у милиционера же спрашивать... Мысль спросить милиционера развеселила Толика. Он не так часто конфликтовал с властями, да и в "обезьяннике" всего пару раз сидел, но возможность нормально общаться с милицией выходила за границы его мировоззрения. Такое отношение к милиции было втиснуто в его сознание годами жизни в среде, где время от времени кого-то сажали, кого-то выпускали, прочие же готовились сесть либо откинуться. Умом Толик понимал, что он не совсем прав. Но ум умом, а чувства чувствами.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6