Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чародей (№2) - Наследник чародея

ModernLib.Net / Фэнтези / Вольски Пола / Наследник чародея - Чтение (стр. 16)
Автор: Вольски Пола
Жанр: Фэнтези
Серия: Чародей

 

 


— Вот именно. На том свете. Па, ты у меня в долгу!

— Притом в неоплатном, моя принцесса. И все же позволь тебе заметить, что сейчас я выполняю самое, пожалуй, ответственное задание в моей жизни, и моя профессиональная…

— Твоя жизнь! Твоя честь и слава! Вечно все твое! Так не пойдет! Выходит, я для тебя ничего не значу?

— Родная моя, это вовсе не так…

— Так докажите, ваша светлость. Дайте, я выстрелю в герцога. Я так хочу, слышите? Хочу и могу!

— Милая Джоски, ты просишь о…

— Так-так! Теперь я знаю, какого ты обо мне мнения! — Лицо Джоски от злости раскраснелось, глаза полыхали огнем. В ярости она стукнула кулачком по перилам: — Ненавижу!

— Прошу тебя, моя голубка…

— Буду ненавидеть тебя всегда, всю жизнь и ни когда не прощу! Никогда!

Из глаз ее хлынули слезы бессильного гнева, и Вурм-Диднис сдался.

— Перестань, — жалобно взмолился он. — Хорошо, пусть будет, как хочет моя красавица.

— Вот здорово! — Слезы Джоски моментально высохли, словно их вовсе и не бывало. — Па, я тебя обожаю! Давай сюда арбалет.

Диднис скрепя сердце протянул оружие.

— Один-единственный выстрел, мое сокровище. Другого не дано. Прицелься как следует. Можешь для верности опереться о перила.

— Знаю, знаю!

Поустойчивее устроившись на балюстраде, она с прищуром завзятого эксперта стала наводить стрелу на мишень.

— Не стреляй, пока герцог не даст знака к началу парада. И приготовься, он вот-вот закончит речь.

— Да знаю же. И помолчи, а то я нервничаю.

К досаде собравшихся, герцог ораторствовал и ораторствовал. Он многословно распространялся о лантийской истории, судостроении, присущей лантийцам тяге к состязаниям. Слушатели уж заерзали, зашушукались, принялись жевать, покашливать и энергично обмахивать себя веерами, но не тут-то было.

— Этот старикан что, до скончания века собирается болтать? — не вытерпела Джоски. Судя по всему затянувшийся период ожидания начал сказываться на ее нервах. Закусив нижнюю губу, она то и дело непроизвольно подергивала покоившийся на спусковом крючке палец. — Да скорей же!

— Спокойствие и методичность, моя принцесса, — наставлял ее Вурм-Диднис. — Представь, что это учебная мишень.

— Да хватит тебе! Занудствуешь не хуже герцога.

— Целься как можно точнее.

— Уже.

— На крючок нажимаешь пла-авно…

— Ты дашь мне сосредоточиться или нет?

— Ну вот, голубчик. По-моему, он почти…

— Наконец-то! — Неверно истолковав незаконченную фразу отца, Джоски едва ли не рывком нажала на крючок. Высвобожденная тетива со звоном распрямилась, и стрела унеслась по направлению к платформе. Отец и дочь замерли в ожидании результата.

— Промахнулась! — вскрикнул Вурм-Диднис.

— Это ты вспугнул меня раньше времени! Дай попробую еще разок!

— Некогда, моя принцесса, нет времени. Бросай арбалет и бежим.

— Я быстренько…

— Не теперь.

С непривычной твердостью Вурм-Диднис потащил дочь к люку. Толпа внизу ахнула, загалдела, и этот шум придал беглецам дополнительное ускорение. Юркнув в люк, они мигом спустились по стремянке, пронеслись по винтовой лестнице и наконец очутились на уровне канала. Еще через пару минут они были в холле и, прихватив брошенные Джоски корзину и щетки, метнулись к двери, через которую проникли в дом, приподняли засов и выглянули наружу. Улица была пустынна, но с другой стороны здания, около воды, слышались тревожные крики Парочка тихо выскользнула из башни, Диднис достал из кармана замок, приладил его на место и запер. Оба — на вид простая поденщица и ее старый невзрачный спутник — обогнули башню, миновали ближайший к ней Парнисский купол и нырнули в аллею, пролегавшую между двумя одинаковыми розово-мраморными особняками, после чего растворились в пестрой взбудораженной толпе, заполнившей берега лагуны Парниса.

Обращаясь с речью к лантийцам, герцог Повон конечно же не мог видеть устремившейся к нему с вершины башни Вежни арбалетной стрелы. Он почувствовал лишь легчайшее дуновение, едва ощутимое колебание воздуха, и вовсе не обратил бы на него внимания, если бы не раздавшийся мгновение спустя крик боли. Оборвав речь на полуслове, Повон оглянулся и увидел распростертого на ковре Бескота Кор-Малифона. Плечо Бескота было залито кровью, а в нескольких дюймах от головы несчастного торчала глубоко вонзившаяся в доски платформы короткая, жутковатого вида стрела.

— На вашего герцога напали! — завопил Повон и с пронзительным проворством соскочил со своего возвышения, чтобы укрыться в гуще верных гвардейцев.

Не прошло и секунды, как солдаты воздвигли несокрушимую стену из плоти и стали, за которой дрожал и стучал зубами до смерти перепуганный герцог. Командир гвардейцев принялся бойко отдавать приказы, солдаты поспешили их выполнять. Повону же не было до их суеты никакого дела. Лишь бы выстоял живой заслон, лишь бы не дал ему погибнуть. Внезапное исчезновение его милости донельзя озадачило подданных, ибо ни один из них не заметил выстрела. Да, герцог сошел с возвышения, но почему не дают сигнала начать парад? Корабли по-прежнему стояли на якоре, а на платформе кипела какая-то бурная малопонятная деятельность. Вскоре те, кто стоял ближе к платформе, разглядели, что кто-то ранен, и тут же поползли слухи, один другого невероятнее. Одни говорили, будто на платформе вспыхнула драка, будто взбунтовались герцогские гвардейцы. Другие утверждали, что убили кого-то из благородных господ. Но, как бы ни били себя в грудь распространители слухов, никто точно не мог сказать, что именно случилось, и толпа гудела в лихорадочном ожидании.

И уж если кого и можно было заподозрить в нерешительности, то никак не кельдаму Нуксию. Как член герцогской свиты она заранее приготовилась вынести пытку лантийским легкомысленным празднеством. Ей, как будущей герцогине, надлежало если не поощрять, то терпеливо сносить подобные забавы, сколь бы предосудительными они ей ни представлялись. Однако обострившаяся ситуация была как раз по ней. Окинув взглядом место происшествия, от раненого придворного до торчащей стрелы и окружающих зданий, она все с ходу поняла. А когда заговорила, то обращалась к командиру Круфору, вместе со своими гвардейцами прикрывавшему герцога, от которого, как кельдама знала, толку не добьешься.

— Откуда стреляли? — требовательно спросила она.

— Судя по углу падения стрелы, из одного вон из тех высоких зданий.

— И что?

— К каждому уже отправлена поисковая группа, кельдама. Всех граждан, находящихся в этих зданиях и поблизости от них, допросят и обыщут.

— Его милость жив-здоров?

— Абсолютно.

— А умирающий лебедь? — Нуксия ткнула большим пальцем за плечо, туда, где находился Кор-Малифон.

Круфор закашлялся и поднес руку ко рту — то ли для того чтобы пригладить пышные светлые усы, то ли чтобы спрятать улыбку.

— Сержант Поньо, немного понимающий в медицине, говорит, что рана лорда Кор-Малифона пустяковая. Царапина. Но врача тем не менее уже вызвали.

Да гвардеец был не только хорош собой, но и знал свое дело.

— Хорошо, командир. Я вами довольна. Очень довольна.

— Счастлив услышать похвалу, поскольку высоко ценю мнение кельдамы.

— Когда вернутся поисковые отряды, жду подробного доклада.

— Любая информация будет тотчас представлена на ваше рассмотрение. Более того, я лично ее доставлю.

— Что ж, пусть так. Хорошо, командир. Мне нравится ваша деловитость. А теперь скажите своим людям, чтобы пропустили меня к герцогу.

— Все будет так, как желает кельдама. Круфор склонил белокурую голову, повернулся и отдал приказ гвардейцам, которые расступились, пропуская кельдаму к трусливо присевшему на корточки Повону.

— Вот это женщина, — ни с того ни с сего промолвил командир и стал наблюдать за охающими и ахающими придворными, которые метались, грозя, того и гляди, перевернуть платформу.

Нуксия твердым шагом подошла к герцогу. Поистине жалкое зрелище: глаза Повона остекленели, на лбу выступили капли пота. Кудахтать над ним у Нуксии не было ни времени, ни желания.

— Итак, — грозно начала она, — что вы намерены предпринять?

Повон молчал.

— Я спрашиваю, что вы намерены предпринять. Говорите!

Герцог понял, что отвечать все равно придется.

— В каком состоянии мой друг Бескот? — уклончиво спросил он.

— Хнычет, трясется, стенает, но опасность ему не грозит.

Из груди Повона вырвался вздох облегчения. Превыше всего он желал бы сейчас услады «Лунных грез», а последний источник, из которого он получал их, едва не оказался перекрыт. Сознание того, что далеко не все потеряно, вернуло ему мужество.

— Надо защищаться, — невнятно пробормотал он. — Напасть на врага. Напасть. На Грижни. Атаковать.

— Сколько можно сражаться с химерами, нареченный? — раздраженно заметила кельдама. — Уверяю вас…

— Да, атаковать! — провозгласил герцог с такой страстностью, что кельдама была вынуждена умолкнуть. — Будет битва. Такая, какой доселе не видывали. Я соберу огромное войско, нападу на Назара-Син и раз и навсегда расправлюсь со всеми врагами.

— Безрассудство…

— Со всеми, — продолжал бредовой скороговоркой Повон, — со всеми до единого! Раз и навсегда! С сыном Грижни… с его вдовой… с предателем, который им там помогает… с белыми демонами… со всеми! Всех их ждет смерть! И только тогда я наконец успокоюсь и избавлюсь от жутких кошмаров. Лишь тогда.

— Куда более разумно было бы обдумать…

— Огромное войско, — настойчиво повторил герцог. — И полное уничтожение. Полное!

В чем, в чем, а в этом его милость проявил небывалое упорство. И напрасно кельдама Нуксия приводила всевозможные доводы, пытаясь хоть как-то на него повлиять. Повон жаждал крови.

Проведенные гвардейцами поиски ни к чему не привели. Злодей, замышлявший убийство, успел улизнуть. Арбалет и остатки трапезы, обнаруженные на крыше башни Вежни, никоим образом не навели на его след. Никто не видел, как хотя бы одна живая душа входила в здание или выходила из него. Злоумышленник — или злоумышленники — словно испарился.

Из-за утреннего происшествия открытие Парнисской регаты пришлось отложить. Она началась на другой день, но уже без торжественного напутствия герцога и к тому же под проливным дождем. Один из сильных порывов ветра перевернул «Заколдованный лес».

Глава 11

Леди Верран вовсе не собиралась специально следить за Риллифом Хар-Феннахаром, она мельком увидела его в одном из коридоров, и странное поведение лантийца привлекло ее внимание. С этого момента любопытство не давало ей покоя. Она следовала за ним по пятам, оставаясь незамеченной, наблюдала, и его действия все больше и больше вызывали у нее недоумение. Феннахар шел медленно, внимательно осматривая стены. Вряд ли столь тщательные исследования всего лишь плод праздного любопытства. По всему было видно, у него есть какая-то цель. Казалось, он что-то искал. Но что? И почему просто не подошел к ней и не спросил о том, что его интересует, вместо того чтобы втихаря рыскать по коридорам? Ведь скрытность так противна его натуре. И вот еще что, зачем он так странно машет левой рукой?

Рука Феннахара была простерта как «волшебная лоза». Он то поднимал ее к потолку, то опускал к полу. Подойдя к разветвлению коридоров, он вытянул левую руку сначала в сторону одного хода, затем другого, как будто искал направление, и продолжил путь по левому проходу. Верран, по-прежнему не отставая, шла за ним. Он, похоже, направлялся в дальний подземный зал, где находилась обогревательная система, изобретенная Террзом Фал-Грижни, и беспокойство Верран усилилось. Что нужно Феннахару от обогревательной системы? Его интерес чисто научный или же он задумал причинить вардрулам вред? Стоит разрушить Фал-Грижниево устройство, и огромная система туннелей лишится тепла, необходимого для жизни. Ей не составляло труда остановить Феннахара. Нужно только громко позвать — и десятки вардрулов вмиг появятся здесь. Но Верран хранила молчание. Ведь этот человек всего несколько венов назад рисковал своей жизнью, сражаясь с герцогскими гвардейцами, чтобы защитить пещеры. Вряд ли он враг. Более того, интуиция подсказывала, что ему можно доверять, и все же…

Что он ищет?

Феннахар пошел по круто уходящему вниз коридору к залу, который вардрулы посещали очень редко. Самодостаточный механизм Грижни, другими словами вечный двигатель, не требовал ни ремонта, ни какого-либо ухода. Когда Феннахар добрался до зала, он, как и обычно, был пуст. Верран видела, как, остановившись перед входом, он потрогал серебряный браслет на левом запястье, и впервые ей пришло на ум, что он мог служить не только украшением. С величайшей осторожностью касаясь металла, Феннахар снял браслет с руки и опустил в карман. И сделал он это так, подумала Верран, будто браслет жжет ему руку. Почему?

Продолжая протирать левое запястье, Феннахар вошел в зал. Из своего укрытия Верран увидела, как он приблизился к источнику энергии, и напряглась. Феннахар не совершал ничего плохого. Хотя он и рассматривал каждую деталь устройства с величайшим интересом, но делал это, не касаясь его. Затем Феннахар прошелся по залу, тщательно исследуя борозды и трещины в каменных стенах. Так как изучать там было нечего, поиски скоро закончились. Феннахар постоял отрешенно и встряхнул головой, будто отгоняя неприятные или ненужные мысли.

Минуту спустя, коснувшись кармана, в котором лежал браслет, он вновь застыл в прострации. Внезапно он резко повернулся и направился к выходу. Верран едва успела спрятаться, чтобы не попасться ему на глаза. Задержавшись на мгновение, чтобы надеть браслет, Феннахар стремительно пошел по коридору. Некоторое время Верран провожала его взглядом, а когда он удалился на приличное расстояние, вновь пошла следом знакомыми туннелями и проходами. Феннахар направлялся к арке, симметрично и искусно отшлифованной, той самой, что вела в ее покои. Возле арки он остановился и позвал ее по имени. Верран едва не откликнулась, но то ли сомнение, то ли любопытство заставило ее промолчать. Он вновь позвал ее, затем наклонил голову к занавескам, прикрывавшим вход, прислушался и, быстро оглядев примыкавший коридор, проскользнул внутрь. Верран задержала дыхание, испытывая одновременно замешательство и возмущение. Что ему нужно? Как он посмел войти в ее покои без приглашения? Мысль, неясно пронесшаяся у Верран в голове, свидетельствовала о большом влиянии на нее сознания вардрулов, настолько не отягощенных чувством собственничества, что в их языке даже не было слова, выражающего понятие «вторжение в чужие владения». Нет, разозлило ее не бесцеремонное вторжение, а совсем другое — предательство! Верран решительно направилась к арке и заглянула за занавеску. Феннахар обыскивал комнату, перебирая ее вещи, заглядывал за сталагмиты, шарил руками за изготовленными ею гобеленами. При виде этого зрелища сердце Верран бешено забилось, но она постаралась успокоиться, перед тем как войти в комнату. Феннахар стоял к ней спиной, исследуя содержимое маленькой ниши, в которой она хранила бесценные для нее письменные принадлежности — самодельные ручки и чернила, рулоны материи, служившие ей своего рода бумагой. Она глубоко вздохнула и, когда заговорила, не отдавая себе отчета, произнесла те же простые слова, что семнадцать лет назад сказал Террз Фал-Грижни, застав ее в своем кабинете.

— Что вы здесь делаете?

Феннахар выпрямился и повернулся к ней. В первое мгновение он побледнел, затем лицо его стало пунцовым от смущения. В этот момент он был удивительно похож на того шестнадцатилетнего ланти-юмского мальчишку, которого она когда-то знала, и это воспоминание обезоружило ее. Он не ответил.

— Итак, Рил?

Феннахар наконец обрел дар речи.

— Прошу великодушно простить меня, Верран. — Она молча смотрела на него. — Пусть это не покажется вам странным, но я рад, что так случилось. Теперь наконец придется рассказать вам, для чего я здесь. Давно собирался сделать это.

— И что же вас останавливало?

— Я не знал, какова будет ваша реакция. Поэтому и молчал.

— Реакция на что? — Лицо Верран посуровело. Вы посланы герцогом Ланти-Юма?

— Нет. Меня послал мой дядя Джинзин Фарни.

— Зачем?

— За дневниками вашего мужа.

— А почему он да и вы тоже решили, что дневники здесь?

— Дядя Джин всегда считал, что они у вас только до недавнего времени не знал, где вы скрываетесь.

— А, теперь понимаю, что вы так тщательно искали последние малые вены.

— Вы следили за мной?

— Давно слежу. Так, значит, Джинзин Фарни желает приумножить свое могущество, используя знания и секреты своего предшественника.

— Вовсе нет.

— Вы явились сюда, представившись другом, и решили завладеть дневниками обманным путем, вместо того чтобы честно спросить о том, что надо вашему дяде. Вы лгали, лицемерили и тайком обыскивали наш дом. — Ее взгляд выражал холодное презрение.

— Да. Все это так, и мне нет оправдания. Но слишком многое было поставлено на карту, чтобы я мог сказать правду.

— О да! На карте власть и влияние Джинзина Фарни. Они так дороги?

— Вы не понимаете, Верран. Все гораздо серьезнее. Я не сомневаюсь в вас и все же не имею права довериться вам. Могу лишь сказать, что, если дневники Фал-Грижни не будут возвращены в Ланти-Юм, неминуема катастрофа. Многие погибнут, все без исключения пострадают, и в конце концов род человеческий исчезнет с острова Далион.

Верран молча ожидала дальнейших объяснений.

— Перед самой своей смертью, — продолжил Феннахар, — Непревзойденный Грижни произнес проклятие, и если оно осуществится, то вся земля станет непригодной для человеческого обитания. Однажды Тьма возникнет в центре острова и распространится до моря, отравляя и убивая все живое на своем пути. Ни один человек не сможет выжить, всякий, кому не удастся бежать с Далиона, погибнет. Это проклятие не пощадит никого — ни друга, ни врага, ни мужчину, ни женщину, ни ребенка.

— «Поскольку в моей власти наслать на всех моих врагов и их потомков проклятие, которое навеки оставит на острове страшные шрамы», — мягко процитировала Верран и, вспомнив страстность, с которой в тот день произнес проклятие ее муж, невольно ужаснулась.

— Что с вами, Верран?

— Когда-то давно он сказал мне эти слова, и я их не забыла, — объяснила Верран. — Пожалуйста, продолжайте.

— Вряд ли справедливо, чтобы за страдания Фал-Грижни последовала такая огульная месть. Да, он погиб, но уничтожить за это тысячи ни в чем не повинных людей?.. Даже его сторонник Джинзин Фарни не может одобрить таких действий. Мой дядя много лет тому назад узнал о проклятии и считает, что избежать трагических последствий поможет информация, содержащаяся в дневниках Грижни. Недавно обнаружив ваше местонахождение, он снабдил меня браслетом, который нагревается по мере приближения к магическому объекту. Этот браслет и должен был указать мне место, где сокрыты дневники. Вот, собственно говоря, и все.

Некоторое время Верран молча обдумывала сказанное. Ее охватило смятение, но она ничуть не сомневалась в том, что Риллиф Хар-Феннахар говорит правду. До сего момента она не предполагала, что ее муж хотел за себя отомстить, но сразу поверила в такую возможность и точно знала: если все осуществится, то бедствие будет колоссальным. Это в духе Фал-Грижни.

— Но вы не сказали мне этого до тех пор, пока вас не поймали, — наконец медленно произнесла она. — И если бы сумели найти дневники, то взяли бы их и незаметно сбежали?

— А, так они у вас?

Верран поняла свой промах, и губы ее сжались, но было уже поздно.

— Они здесь, — кротко подтвердила она. — Но вы не ответили на мой вопрос. Вы так и взяли бы их тайком? Украли бы то, что по праву принадлежит моему сыну, единственную его память об отце?

Он не выдержал ее взгляда и отвел глаза.

— Не знаю. Я бы ненавидел себя за это. Но поступить иначе… Я не смог бы просить вашего разрешения.

— Почему? Почему вы не были честным? Почему сразу не рассказали мне о том, что сделал лорд Грижни, и не попросили о помощи?

— Я не знал, получу ли ее. В конце концов, вы потеряли мужа, дом, город… потеряли все, что у вас было. После этого немудрено ожесточиться и, чтя память мужа, поддержать его намерения.

«Я? Когда-то я поддержала бы все, что мог сотворить лорд Грижни — все! Думаю, это и есть верность. А теперь?..» Перед глазами вспышкой молнии мелькнуло лицо мужа. Она увидела его необыкновенную улыбку, которая так преображала лицо, улыбку, которую, кроме нее, видели очень и очень немногие. Вспомнила то страшное, застывшее выражение, с которым он обычно представал перед другими, и воспоминание остудило ее. «Вы были неправы, милорд, — подумала она. — На этот раз я не с вами. Вы выбрали тьму, а не свет, смерть, а не жизнь, вот и все. Как просто! Думаю, вы сделали то, что должны были сделать. Выбрали то, что диктовали обстоятельства и сама ваша природа. Но это не мой выбор».

— Я не поддерживаю его намерений, — сказала Верран. Образ Грижни снова затерялся среди самых священных воспоминаний ее жизни. Она обнаружила, что теперь ее сознание занято мыслями о Хар-Феннахаре. И глядя прямо ему в глаза, повторила:

— Я решительно не поддерживаю его намерений.

— Вы поможете мне?

— Вернуться в Ланти-Юм с дневниками лорда?

Он кивнул.

— Да, — сказала Верран после недолгого колебания. — Я отдам их вам.

— С самого начала я чувствовал к вам доверие, Верран… — Казалось, он с трудом произносит эти слова. — Если бы я нашел и взял эти дневники без вашего согласия, то отнес бы их дяде Джину и непременно вернулся бы назад. Я бы вернулся, чтобы все объяснить вам.

— Теперь легко говорить.

— Все же лучше, чем не сказать ничего.

— Не знаю, не уверена. — Она не смогла сдержать мимолетную улыбку. — Да и покажись вы здесь после кражи, имели бы дело не только со мной. Все решал бы Террз. А он никогда не простил бы вас и заставил почувствовать, каков он в гневе. Вардрулы теперь считают его своим предводителем. Некоторые даже называют его патриархом Грижни-Змадрк. Кроме того, он научил их насилию. Если он прикажет, они убьют вас. Они повинуются ему. А раз вы украли бы самое ценное, что у него есть, думаю, он так бы и сделал. Нападения на его дом, гибель друзей вселили в него жажду мщения. Он непременно приказал бы вас убить.

— Да, он был бы очень рассержен. Но мы с Террзом подружились, и, думаю, это не позволило бы ему…

— Ваша дружба заставила бы его почувствовать предательство более остро. А что касается прощения, то он — сын своего отца.

— Но тогда… если я возьму дневники, и он узнает, что помогали мне вы?..

— Это совсем другое. Дневники, в конце концов, даны были мне. Нравится Террзу или нет, но я вправе распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Вы сердиты на него?

— Да, — ответила она, немного удивившись самой себе. — Сердита.

— Послушайте, Верран. После того, как я уйду, вряд ли смогу вернуться. — Она кивнула, и он быстро продолжил: — Прошу вас, пойдемте со мной. Жить так дальше? Немыслимо! Вы тут погибнете, зачахнете. Я знаю, вам нельзя возвратиться в Ланти-Юм. Но неподалеку отсюда есть маленький городок со славной гостиницей у Хурбской дороги. Я отвез бы вас туда, и вы бы подождали, пока я не покончу с делами в Ланти-Юме, а затем мы вместе уехали бы в Стрелл или Сзар…

— Но, Рил, как же ваши владения, долг перед семьей?

— Вы забыли, что я воевал на стороне белых демонов против гвардейцев. Только на основании этого меня обвинят в измене Ланти-Юму. Мне нельзя возвращаться домой, я лишь тайно навещу своего дядю.

— О, это ужасно! Но еще не поздно помириться c герцогом! Влияние вашего дяди, положение вашей семьи…

— Не имеет значения. Мне это безразлично. Что меня действительно сейчас волнует — ваше решение. Вы пойдете со мной? Мы поженимся, у нас будут дети. С тех пор как мы снова встретились, я понял, почему до сих пор не женат. Уйдемте — мы будем счастливы.

«Да, — подумала она, — мы действительно были бы счастливы. Не так как с лордом Грижни. Второго лорда Грижни никогда не будет. С Рилом все сложилось бы по-другому. Я бы понимала его. Мы бы радовались и печалились вместе. Между нами не было бы недомолвок. У нас родились бы дети, нормальные, здоровые, радующиеся, что они живут под солнцем и что они люди. Счастливые, Любящие дети, не такие, как…»

— А как же Террз?

— Он мог бы пойти с нами.

— Он никогда не покинет эти пещеры.

— Вы так уверены? Он проявляет все больший интерес к внешнему миру. Более того: он очень хочет овладеть искусством магии, а здесь это невозможно.

— И все же мне кажется, что он не пойдет с нами.

— Как знать! Впрочем, Террз вырос, Верран. Он достаточно зрел, чтобы принимать собственные решения. И вероятнее всего, они не будут продиктованы вашими интересами.

— Знаю. Но мысль о том, что я… что я бросаю сына…

— Даже если он этого хочет?

— Единственный человек в этих пещерах… преследуемый герцогскими гвардейцами…

— Вы еще не готовы расстаться с ним?

— Не знаю, — сказала она, покачав головой. — Если сын не воспротивится, то я была бы рада пойти с вами. Как мне этого хочется! Но если Террз упрется, тогда — не знаю. Я не могу ответить прямо сейчас, нужно время, чтобы все обдумать.

Феннахар кивнул, и Верран заметила, что он пытается скрыть разочарование, правда, без особого успеха. Она едва не согласилась уйти с ним. Его доводы почти взяли верх, и слова уже были готовы сорваться с ее губ. Но прежде чем принять окончательное решение, она сказала:

— Давайте закончим с дневниками лорда Грижни. Надо придумать, каким образом их взять…

— Как я понял, они принадлежат вам и вы вольны делать с ними все, что заблагорассудится.

— Верно, но мне кажется, было бы нелишним подготовить кое-какие обоснования. Если Террз найдет их у вас, он будет против.

— А если ему все объяснить — так же, как я все объяснил вам…

— Террз — не я, Рил. Его не волнует, что происходит наверху. Думаю, он любой ценой постарается оставить у себя дневники отца и ради этого может пойти на все.

— Вы недооцениваете мальчика.

— Быть может, но единственная возможность все выяснить — пойти и сказать ему правду. Вы доверились мне только тогда, когда у вас не было выбора. Не попробовать ли тот же метод с моим сыном?

Феннахар неохотно кивнул и после недолгих раздумий спросил:

— До дневников трудно добраться?

— Скажем так, непросто. Они хранятся в самых старых помещениях, называемых Обителью. Комнаты не заперты и не охраняются — вардрулы не прибегают к подобной предосторожности. Однако Террз находится там все время, особенно в последние дни. По дневникам он изучает искусство магии. А после очередного нападения герцогских гвардейцев, он и вовсе забросил все дела и пытается освоить новые способы защиты пещер, понимаете? Он не выходит из Обители ни на минуту. Ничего не ест, если только я его не заставлю, и, по-моему, совсем не спит. Практикуется в магии, больше ничего. Боюсь, как бы силы не покинули его… — Она тяжело вздохнула. — Так что дневники всегда под присмотром.

— Вы отведете меня в Обитель?

— Да, когда все вардрулы уснут. Но Террз — спать не будет.

— Его надо убедить отдохнуть. Воспользуйтесь материнским влиянием.

— У меня его нет.

— Не может не быть. Мальчик изнурен. Конечно же вы убедите его пойти к себе поесть и отдохнуть.

— У него нет своей комнаты. И никогда не было. Он спит у Змадрков в общем гроте.

— Уговорите его прийти сюда, в ваши комнаты. Куда угодно, где вы можете наблюдать за ним.

— Не знаю. Будет нелегко. Постараюсь сделать все что смогу.

— Я приду в Обитель немного позже.

— Да, позже вы сможете прийти за ними.

— Как бы мне хотелось, чтобы вы покинули подземелье вместе со мной. До наступления багрянца осталось совсем недолго, давайте получше обдумаем план.

Она кивнула.

— При всем желании не могу не думать об этом, но я еще даже не поговорила с Террзом. Что, если свершится чудо, и он согласится пойти с нами, а затем выяснится, что мы втайне от него взяли дневники? Он никогда больше не поверит человеку. Рил, давайте подождем немного. Совсем немного…

— Я не могу ждать. Дневники Фал-Грижни необходимо вернуть в Ланти-Юм — это самое важное. И я должен унести их до того, как сюда вернутся герцогские гвардейцы. А они вернутся — мы оба это знаем. Кроме того, проклятие Фал-Грижни может свершиться в любое время — возможно, многие столетия спустя, а возможно, завтра утром. Поэтому у нас нет времени. И вот еще что: только могущественный чародей сможет одолеть заклятие — это мой дядюшка Джин, а он смертельно болен. Боюсь, ему отпущено слишком мало времени. Когда он покинет нас, в мире больше не останется чародея, равного ему по могуществу, не будет никого, кто бы понимал, сколь страшная опасность нам угрожает. Дядя Джин должен получить эти дневники без промедления. Нет, Верран я и так потерял слишком много времени.

У нее не было аргументов.

— Хорошо. Мы отправимся с наступлением багрянца. А до тех пор я хотела бы побыть одна. Мне надо подумать.


Позже, когда свечение стен некоторых туннелей и комнат приобрело каштановый оттенок, что означало переход от пурпура к багрянцу, леди Верран подошла к Обители. Она должна выйти вместе с сыном, чтобы Феннахар понял, что можно украсть дневники.

«Не украсть, — поправила она себя. — Дневники принадлежат мне, и он берет их с моего позволения». Как бы то ни было, ей не удалось полностью оправдать себя. И чем явственней из комнаты доносилось приглушенное бормотание, тем сильнее она нервничала.

Сын с кем-то разговаривает. Она остановилась, прислушалась, и беседа стала отчетливо слышна.

— Незадолго до того, как моя Будущность станет мне братом-супругом.

Верран узнала голос Змадрк Четырнадцатой.

— Верно. От багрянца к багрянцу моя внутренняя дисгармония уменьшается, — пропел в ответ Террз.

— Скоро руу клана совпадет с Лвжирри.

О чем это они говорят? Как только Верран вошла в Обитель, она все поняла. Успехи Террза были более чем очевидны. Руки его изменились: стали светиться и напоминать щупальца, это еще она могла выдержать с известной долей спокойствия, но впервые она видела, что его преображение вышло за пределы простого развития.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20