Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алкоголик (№1) - Алкоголик

ModernLib.Net / Боевики / Воронин Андрей Николаевич / Алкоголик - Чтение (стр. 15)
Автор: Воронин Андрей Николаевич
Жанр: Боевики
Серия: Алкоголик

 

 


«СО МНОЙ МОЖНО ИДТИ В РАЗВЕДКУ!» – было выведено у него на лбу крупными фосфоресцирующими буквами. Абзац не привык доверять транспарантам и все время пытался отыскать на простодушной с виду физиономии Чижа сделанную мелким шрифтом неприметную приписку, – пытался и не находил. В конце концов он решил оставить эти попытки до тех пор, пока Чиж не проявит себя сам. Если у этого толстяка был какой-то тайный интерес, какая-то своя, глубоко запрятанная цель, все это должно было рано или поздно выйти на поверхность. Оставалось лишь следить, чтобы это не произошло слишком поздно, то есть держать ушки на макушке, к чему Абзац давно привык и что делал чисто автоматически.

На повороте колесо угодило в глубокую выбоину, и машину тряхнуло. Надежные английские амортизаторы смягчили удар, но седоков все равно подбросило. В багажнике глухо лязгнула связка стальных шампуров, а Чиж поспешно и очень своевременно приподнял кастрюлю с мясом, компенсировав собственными руками то, с чем не справились амортизаторы «ягуара». Реакция у него была отменная – не по возрасту и, если уж на то пошло, не по комплекции. Назвать Чижа толстяком можно было с натяжкой, но он уже начал заметно полнеть и обзавелся отчетливо видным со стороны двойным подбородком. Однако Абзац видел его в деле и продолжал терзаться сомнениями: а вдруг простодушие и надежность его нового приятеля являются такой же маской, как и его не внушающая никаких опасений «колобковая» внешность?

«Бог с ним, – подумал Абзац, въезжая на мост. – Жениться я на нем не собираюсь, брать его на дело мне незачем… Если его подослал ко мне Хромой, то остается открытым один вопрос: зачем? Чтобы шлепнуть меня после того, как я уберу Кондрашова? Слишком громоздко и ненадежно. Откуда Хромой мог знать, что я клюну на эту удочку? Откуда он вообще может знать, на что меня следует ловить? И потом, надо быть круглым идиотом, чтобы думать, будто я позволю кому-то себя пришить только на том основании, что он называет себя моим приятелем…»

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Серебристый «лендровер-дискавери» упорно ехал следом, отставая метров на сто. Выдерживать заданный Абзацем темп было трудновато, но водитель «лендровера» старался изо всех сил. Не доходит, подумал Абзац. В этом паршивом мире никому ничего нельзя объяснить словами. Кажется, русским языком предупредил: буду убивать. Что теперь прикажете делать? С одной стороны, слово – не воробей, а с другой… Ну не устраивать же пальбу прямо на глазах у этого Чижа! Кто его знает, как он себя поведет, когда начнется настоящая заварушка. Может, он только этого и ждет, чтобы дать мне сзади по башке и упрятать меня в мешок…

Они проскочили мост, миновали Нижние Мневники и вскоре въехали на единственную улицу деревни Терехово. Это действительно была самая настоящая деревня, застроенная древними развалюхами, которые стыдливо прятались за покосившимися гнилыми заборами среди почерневших от времени поленниц, замшелых яблонь и каких-то кособоких курятников. То, что это тихо догнивающее местечко было расположено чуть ли не в центре Москвы, казалось полным отрицанием здравого смысла, и именно по этой причине Абзац любил время от времени наведываться сюда. Он даже оборудовал здесь одну их своих запасных нор, купив бесхозную развалюху на задах деревни.

Возле одного из крайних домов Шкабров остановил машину. Чиж бросил на него еще один удивленный взгляд, но он сделал успокаивающий жест рукой: все нормально, не беспокойся. Выбравшись из машины, Абзац посмотрел назад. Серебристый «лендровер» куда-то пропал, хотя две минуты назад он прилежно пылил позади. Странно, подумал Абзац, разминая ноги. Неужели я ошибся? Неужели ребята просто решили половить рыбку или ехали к кому-то в гости? Впрочем, почему бы и нет? Места здесь живописные, напротив, за рекой – лесопарк…

«Если хочешь кого-то замочить по-тихому, лучшего места просто не найти», – подумал он и словно невзначай провел рукой по пояснице, проверяя, не выпирает ли из-под легкой черной ветровки рукоятка «вальтера». С пистолетом он теперь не расставался. Это было рискованно, но Абзац решил, что больше никому не позволит висеть у себя на хвосте, брать себя за волосы и бить коленом в пах.

Он прошелся по густой и короткой, основательно загаженной гусями траве, внимательно глядя под ноги, чтобы не испачкать подошвы, и постучал в покосившуюся, серую от старости калитку, оснащенную массивной затейливой щеколдой, явно выкованной вручную в те незапамятные времена, когда подобные предметы можно было свободно купить или заказать знакомому кузнецу. За калиткой загремела цепь, хриплым сорванным басом залаяла собака. Через некоторое время над щербатым крошащимся верхним краем калитки возникло мрачное небритое лицо, изборожденное глубокими морщинами и покрытое вечным темно-коричневым загаром.

– Здравствуй, отец, – сказал Абзац. – Пяток поленьев не продашь?

– Поленьев? – глубокомысленно переспросил абориген и зачем-то оглянулся через плечо, словно советуясь с кем-то невидимым, – возможно, со своим кобелем, который продолжал хрипло гавкать и громыхать цепью в глубине двора. – Давай на бутылку и грузи хоть полный багажник.

– Ну, ты бизнесмен, – усмехнулся Абзац, вынимая бумажник. – Смотри, как бы зимой за хворостом бегать не пришлось. Багажник-то у меня не маленький.

– А у меня этих дров хоть ж.., жуй, – флегматично ответил абориген и распахнул калитку. – Заходи.

Перед тем как войти во двор, Абзац снова оглянулся, но дорога позади «ягуара» по-прежнему была пуста.

Дров у хозяина действительно оказалось много – огромная поленница, сложенная в форме стога, да в придачу здоровенная бесформенная куча, явно дожидавшаяся своей очереди. Осторожно обойдя овчарку (это оказался крупный тощий кобель с длинными клыками, какие Абзацу когда-либо доводилось видеть), он набрал охапку колотых сосновых дров и вернулся к машине.

«Лендровера» по-прежнему не было видно, но Абзаца это не обрадовало. Его беспокоило то обстоятельство, что он не заметил исчезновения «дискавери», хотя постоянно наблюдал за ним в зеркало заднего вида.

«Паранойя, – подумал он, сваливая дрова в багажник на заранее расстеленный кусок полиэтиленовой пленки. – Профессиональное заболевание, которое сплошь и рядом оказывается спасительным. Подозревать всех и каждого очень неприятно, но необходимо, если хочешь выжить в этом шакальем мире.»

– Лентяй, – сказал ему Чиж, когда тот вернулся за руль. – Что это за пикник такой, для которого надо покупать дрова?

– Это очень цивилизованный пикник в духе времени, – ответил Абзац. – Ну, знаешь, «Гринпис», экологическая полиция, сохранение окружающей среды… В общем, весь этот компот.

Гринписовцы выглядят полными идиотами, когда трясут своими плакатами на улицах или пытаются брать на абордаж нефтеналивные танкеры, но это только потому, что нам удобнее считать их бандой экзальтированных дураков. На самом-то деле они правы, черти.

– Экзальтированных, – повторил Чиж. – Слушай, ты всегда так выражаешься?

– Как? – спросил Абзац, трогая машину с места.

– Навороченно. Так, что простым смертным нужно после разговора с тобой лезть в словарь, чтобы понять, о чем шла речь.

– Я выражаюсь точно, – сказал Абзац. – Стараюсь, по крайней мере. А в словарь заглядывать полезно даже простым смертным, хотя бы время от времени. И потом, ты ведь меня понял. Или было бы лучше, если бы я сказал «трахнутых»?

– Гм, – кашлянул Чиж.

Абзац покосился на него. Чиж сидел, вытянув губы дудкой, и озабоченно шевелил насупленными бровями. Невооруженным взглядом было видно, как он борется с острым желанием спросить, чем занимается Абзац. Ответ у Шкаброва был заготовлен заранее, но, если бы Чиж все-таки отважился задать этот вопрос, Абзац был бы в нем искренне разочарован: сам он ни за что не позволил бы себе такой бестактности. Между ними был заключен негласный договор, по которому ни один из них не пытался проникнуть в частную жизнь другого дальше, чем тот пускал его по собственной инициативе.

Чиж, как и следовало ожидать, промолчал, занявшись раскуриванием сигареты. Сигареты у Чижа были не из самых дорогих, но довольно приличного качества, ездил он на «десятке», что было не чересчур кучеряво, но все-таки свидетельствовало о наличии у него каких-то денег… «Интересно, – подумал Абзац, – кто он все-таки такой? Мелкий бизнесмен? Челнок? Не похож… И потом, откуда у челнока отпуск, да еще такой, который ему не в радость? Может быть, он обыкновенный бандит? Тоже не очень похож, хотя далеко не все бандиты распускают пальцы веером, разрисовывают себя мастями и – как это у них называется? – „ботают по фене“…»

Абзац вырулил на лужайку над Москвой-рекой и остановил машину. Облюбованное им место было словно нарочно создано для пикников – круглая проплешина в сплошных зарослях лозы и ивняка, заросшая невысокой изумрудно-зеленой травой. Трава здесь была заметно примята, ближе к кустам чернело круглое пятно старого кострища, немного правее – еще одно, посвежее, с горкой невесомого серого пепла посередке. В одном месте кусты расступались, образуя проход к воде, которая едва слышно плескалась о пологий песчаный берег. За рекой сине-зеленой стеной поднимались деревья Кунцевского лесопарка.

– Обалдеть можно, – сказал Чиж, выбираясь из машины и ставя на траву кастрюлю с мясом. – Вот за это я Москву и люблю.

Проживи в ней хоть всю жизнь, а все равно обязательно отыщется уголок, в котором ты сроду не был. А простора сколько!

– Есть такое дело, – согласился Абзац, копаясь в багажнике. – Если немного напрячься, можно представить, будто отсюда до Москвы километров двести. За спиной деревня, за рекой лес… Парадиз!

– Ладно, – сказал Чиж, подходя к открытому багажнику. – Говори, что мне делать.

– Отдыхать, – сказал Абзац. – Совершать променад, нюхать кислород и ждать, когда хозяин позовет к столу. Тут дел-то на три минуты, так что не путайся под ногами. Погуляй пока.

– Ага, – сказал Чиж. – Тогда я пойду немного пошвыряю…

Он вынул из багажника высокие рыбацкие сапоги и спиннинг. Абзац поморщился: рыбаков он не понимал так же, как и тех, кто любит собирать грибы, а речную рыбу ненавидел с детства, поскольку она, по его твердому убеждению, на девяносто восемь процентов состояла из острых, как иголки, костей, а на оставшиеся два – из чешуи.

– И много ты рассчитываешь здесь наловить? – спросил он со сдержанной иронией.

– В лучшем случае соседской кошке на ужин, – улыбнувшись, ответил Чиж. – А в худшем… Ну потеряю блесну…

– М-да, – сказал Абзац и потащил дрова к тому кострищу, что было подальше от кустов.

Он собрал и установил походный мангал, разложил вокруг него необходимые для приготовления шашлыков причиндалы и еще раз сбегал к машине за забытым в багажнике топориком.

Купленные у аборигена дрова вопреки ожиданиям оказались сухими, как порох, и огонь занялся быстро. В мангале потрескивало пламя; едва слышно плескалась у берега вода; из-за кустов со стороны реки время от времени доносилось жужжание спиннинговой катушки – Чиж убивал время, перепахивая блесной не слишком богатые рыбой воды Москвы-реки.

Абзац заглянул в мангал, прикурил от тлеющей головешки и решил, что углей будет маловато для хорошего шашлыка. Он усмехнулся. Как будто нельзя провести полдня на природе, ничем не обжираясь! Конечно, шашлык – это не просто еда. Это своего рода ритуал, традиция… Но если следовать ритуалам, то к шашлыку полагалось бы присовокупить бутылочку, да не одну, коли уж на то пошло…

«Интересно, – подумал он, – а европейцы, американцы и вообще западные люди также любят ковыряться палочкой в собственном дерьме, как и мы? Это же свихнуться можно! Сначала человек недоволен собой, потому что много пьет, потом – потому что много ест, а в конце концов все равно приходит к выводу, что поесть вволю – не грех, лишь бы было что выпить. И опять недоволен собой, потому что видит, что все его издевательства над собственным организмом ни к чему не привели и выпить хочется по-прежнему и даже еще сильнее…»

Дверца машины была распахнута настежь, внутри вовсю голосили «Битлз»: магнитола закончила перематывать кассету и автоматически включилась на воспроизведение. Абзац возился с толстым суковатым поленом, раз за разом тюкая по нему неудобным туристским топориком и проклиная себя за то, что, выбирая дрова, проглядел этого Буратино. Топорик был легкий, земля мягкая, и полено вместо того, чтобы послушно развалиться надвое, всякий раз лишь зарывалось нижним концом в землю, выворачивая куски дерна. Абзац шипел сквозь зубы, чувствуя, что начинает по-настоящему злиться, и вдруг понял, что на поляне что-то изменилось.

Он высвободил застрявший в полене топор и осторожно поднял голову.

Серебристый «лендровер-дискавери» стоял прямо перед ним в каком-то десятке метров.

Это было так неожиданно, что Абзац невольно вздрогнул. Видимо, внедорожник подкрался на малых оборотах, в то время как он слушал музыку, пыхтел, матерился и тюкал топориком. Абзац вспомнил свои недавние рассуждения о том, что уж кто-кто, а он будет держать ухо востро и не даст застать себя врасплох, и едва сдержал невеселую улыбку.

Примерно на полпути между джипом и костром стояли двое: гориллоподобный Жора и его приятель в тупоносых ботинках. Это была та самая парочка, которая вместе с Хромым приходила к Абзацу в гости, так что задавать вопросы не было никакой необходимости. Жора с озабоченным видом скусывал ноготь на мизинце левой руки, держа в правой увесистую монтировку, а его приятель закуривал сигарету, с улыбкой глядя на Абзаца поверх сложенных лодочкой ладоней. Знакомый парабеллум был зажат у него под мышкой рукоятью вперед, как градусник.

– Поедешь с нами, – без предисловий сказал шелушащийся Жора. – С тобой хотят потолковать.

– Обязательно, – сказал Абзац, осторожно заводя левую руку за спину. Тип в тупоносых ботинках улыбнулся шире и положил ладонь на рукоятку парабеллума, не вынимая, впрочем, его из-под мышки. Абзац уронил левую руку вдоль тела: нечего было и надеяться выхватить пистолет из-за пояса, снять его с предохранителя, взвести курок и выстрелить раньше, чем приятель Жоры влепит ему пулю между глаз. – Хорошо, – повторил Абзац, снова пристраивая торчком упрямое полено. – Вот шашлычков отведаю, и поедем. Не пропадать же мясу! И потом, ребятки, я здесь не один, так что момент вы выбрали не самый удачный.

– Насчет твоего кореша у нас инструкции простые, – сказал Жора. – Конь, займись.

Приятель Жоры, которого, как выяснилось, звали Конем, вытащил из-под мышки свой «градусник» и ловко крутанул его на указательном пальце. На его тяжеловатой физиономии изобразилось ленивое презрение.

– Козел ты, бля буду, – сообщил он Абзацу. – Я даже не думал, что ты такой козел.

– Почему же это я козел? – спросил Абзац, придерживая полено левой рукой, а правой занося для удара топор. – За «козла» ведь и ответить можно.

Разговаривать с этими отморозками было не о чем, но Абзац видел кое-что, чего пока что не видели они, и изо всех сил тянул время, выбирая удобный момент, поскольку второго шанса могло и не быть. Он понятия не имел, зачем понадобился Хромому, но в том, что его не ожидает ничего хорошего, можно было не сомневаться.

– Ты целку-то из себя не строй, – сказал Конь и снова крутанул на пальце парабеллум, как какой-нибудь сын прерий из голливудского вестерна.

Он все еще стоял боком к выходившему на реку проходу, и это было именно то, что требовалось в данный момент Абзацу. – «Почему» да «отчего»… Сам, что ли, не знаешь?

Он нацелился еще разок крутануть пистолет – видимо, он недавно освоил это нехитрое упражнение и до сих пор не наигрался, – и тут Абзац взмахнул топором. В точно рассчитанный момент топорище вырвалось из его ладони. Топор, кувыркаясь, полетел по прямой и с отвратительным хрустом вонзился Коню в физиономию. Удар пришелся слегка наискосок, так что середина лезвия глубоко вошла в переносицу. Конь рухнул навзничь, не издав ни звука.

Абзац вскочил, рванул из-за пояса «вальтер» и замер, глядя в дуло пистолета, неизвестно каким образом очутившегося в руках у Жоры. Расстояние было смешным: даже вооруженные кремневыми пугачами дуэлянты позапрошлого века стрелялись на дистанции вдвое большей, чем та, которая отделяла Абзаца от направленного ему в голову ствола. Жоре наверняка давно хотелось пристрелить Абзаца, и теперь ему представился великолепный случай осуществить свою мечту. Хромой, конечно, поворчит немного, но вынужден будет согласиться, что у Жоры не было иного выхода. И потом, спустить курок намного легче, чем, подвергая себя смертельной опасности, тащить через весь город непредсказуемого пленника…

Все эти мысли пронеслись в голове Абзаца со скоростью света, а в следующее мгновение что-то зажужжало, свистнуло, и сверкающая блесна с прочным, рассчитанным на крупную щуку, тройным крючком хищно впилась во внутреннюю сторону запястья сжимавшей пистолет руки.

Жора чисто рефлекторно нажал на спусковой крючок, но Чиж, уже некоторое время стоявший в тени кустов и с интересом наблюдавший за развитием событий, резко дернул спиннинг на себя, и пуля с коротким злым шорохом исчезла в листве. От рывка леска лопнула с глухим дребезжащим звоном. Жора взревел, как боевой слон царя Дария перед атакой, но все это уже не имело значения: Абзац, получив коротенькую передышку, спокойно, как в тире, навел «вальтер» в цель и спустил курок. Как раз в это мгновение Жора повернул голову к Чижу, и пуля пробила ему висок.

Абзац поставил пистолет на предохранитель, затолкал его за пояс и наклонился, отыскивая в траве гильзу. Чиж не спеша приблизился, деловито сматывая на катушку спиннинга оборванную леску. Он остановился возле Коня и присел над ним на корточки, склонив голову к плечу. Абзац покосился на него. Чиж разглядывал труп с торчавшим из середины разрубленного надвое лица топором без всякого выражения, словно перед ним был кусок холодной телятины.

– Еще дышит, – ровным голосом сказал он, посмотрев на Абзаца ничего не выражающим взглядом.

– Жаль, – откликнулся Абзац. Он наконец-то заметил откатившуюся в сторону гильзу, подобрал ее и, сильно размахнувшись, швырнул в реку. В двух метрах от берега всплеснулся маленький фонтанчик, негромко булькнула потревоженная вода, и по ее поверхности разошлись круги, которые тут же смяло и унесло течением.

– Дно илистое, – все тем же ровным голосом сказал Чиж. – Ее там ни одна собака не найдет.

– Угу, – сказал Абзац и двинулся к нему, на ходу вынимая из кармана складной нож. – Дышит, говоришь?

– Уже перестал, – бросив на Коня быстрый оценивающий взгляд, сообщил Чиж. – Ну и что ты думаешь делать дальше?

Абзац опустил нож в карман и пожал плечами.

– Н-ну-у… Это зависит от того, что собираешься делать ты.

Чиж вздохнул, с кряхтеньем поднялся с корточек и положил спиннинг на плечо, как винтовку. Уголки его широкого рта были опущены, придавая лицу почти комичное выражение печали. Потом он снова, как давеча в машине, вытянул губы дудкой, немного подвигал бровями, поскреб под полотняной кепкой лысину и громко, с досадой крякнул.

– Ветер со стороны деревни, – сказал он наконец. – Может, там ничего и не слышали… Но когда найдут трупы, обязательно всплывет десяток свидетелей, которые видели, как через деревню проехали две крутые иномарки. Возможно, ни один из них не запомнил номер и даже не слышал, что на свете есть такая марка машины – «ягуар», но существуют фотографии, картинки… «Ягуаров» в Москве не один и не два, но все-таки поменьше чем «Жигулей» и даже «мерседесов», так что… Это вопрос времени.

– Да, – сказал Абзац, косясь на него с невольным уважением. – Называется, поели шашлычков… Кушать подано, как говорится. А ты классно бросаешь спиннинг. И не задаешь вопросов.

– А что, есть смысл их задавать? – грустно спросил Чиж. – А спиннинг… Тренировался в молодости. Бросать топор, сидя на корточках, намного сложнее. Интересно, камни здесь есть?

Абзац посмотрел на него долгим внимательным взглядом, пытаясь увидеть своего странного знакомого насквозь.

– Ну что уставился? – грубовато спросил Чиж. – Надо делать что-то одно: либо топить этих жмуриков, либо строиться в колонну по одному и идти с повинной, пока нас тут не прихватили.

– И откуда ты такой грамотный? – спросил Абзац.

– От верблюда, – огрызнулся Чиж и, с трудом разжав сведенные предсмертной судорогой пальцы, выцарапал из ладони Коня парабеллум. – Хорошая игрушка. Не чета нашему «макарычу».

Он взял пистолет за ствол, размахнулся и швырнул его в реку. Абзац заметил, что руки у Чижа мощные, как у молотобойца, но бросок все равно впечатлил его: пистолет взмыл в небо по широкой пологой дуге, вертясь, как бумеранг, и поблескивая на солнце, и упал в воду чуть ли не на середине реки. Чиж с озабоченным видом подвигал рукой, проверяя, в порядке ли плечевой сустав, и повторил ту же операцию с пистолетом Жоры.

– Главное, – сказал он, – чтобы на том берегу не сидел какой-нибудь бездельник с хорошим биноклем. Ну, ты нашел камень?

Он распоряжался так, словно подобные ситуации были для него самым обыкновенным делом. Более того, казалось, что в таких обстоятельствах он привык не только действовать самостоятельно и быстро, но еще и командовать, причем Абзац вынужден был признать, что командует он толково.

«Сумасшедший дом, – думал Шкабров, вслед за Чижом раздеваясь донага и задом входя в воду. – Все наперекосяк, все не так, как должно быть, и даже не так, как бывает обычно, а вообще вверх ногами, шиворот-навыворот.» У него было странное ощущение, что он действует во сне. Чиж удивил его, проявив неожиданно деловой подход к ситуации, которая любого нормального человека повергла бы в состояние столбняка или истерики. Он не знал, что теперь делать. По всем правилам Чижа теперь следовало бы отправить вслед за Конем и Жорой, как опасного свидетеля и крайне подозрительного типа. Абзац вспомнил, что Конь перед смертью высказал вполне недвусмысленное намерение пристрелить Чижа – не Абзаца, как можно было бы ожидать, а именно Чижа. В этом не было никакой необходимости: Чиж бродил берегом, бросая свой спиннинг, и, по идее, не должен был ничего видеть. Жора и Конь могли сделать с Абзацем что угодно: увезти, набить морду, задушить голыми руками, – и Чиж вряд ли смог бы им помешать. Он был бы очень удивлен, вернувшись к костру и обнаружив исчезновение своего приятеля или его труп… Если, конечно, действительно ловил рыбу, а не прятался в кустах, приглядывая за Абзацем.

Так рыбачил или прятался? С одной стороны, причин кормить комаров, сидя в кустах, у него не было, а с другой – уж очень вовремя он появился. И зачем все-таки людям Хромого понадобилась его голова?

Труп Коня, который Абзац волоком тащил за собой, когда оказался в воде, сделался намного легче. Дно под ногами действительно оказалось илистым, ступать по нему было неприятно. Зайдя в воду до подбородка, Абзац оттолкнул труп подальше от берега и с облегчением пустился вплавь, дав небольшой крюк, чтобы обогнуть Чижа, который таким же манером буксировал то, что осталось от Жоры. Им повезло найти пару приличного размера булыжников, и теперь можно было не беспокоиться, что трупы обнаружат, хотя бы в течение нескольких дней, а при удачном стечении обстоятельств – даже месяцев.

Кое-как обтерев руки, они стали одеваться. Надев брюки, Абзац взялся за рубашку и увидел лежавший под ней пистолет. Медленно, как во сне, он выпустил воротник рубашки и положил ладонь на теплую от солнца рубчатую рукоятку. Чиж смешно прыгал на одной ноге, надевая брюки, его заросшее густым рыжеватым волосом пузо тряслось в такт прыжкам. Медленно-медленно, словно боясь спугнуть зверя, Абзац поднял пистолет и замер, встретившись глазами со спокойным взглядом Чижа. В течение нескольких долгих секунд они молча смотрели друг на друга, застыв в странных позах: один, согнувшись, как будто его прихватил радикулит, с пистолетом в полуопущенной руке, а другой – держась обеими руками за наполовину натянутые штаны.

– Одевайся скорее, – нарушил молчание Чиж. – Нашел время в игрушки играть. Тебя что, никогда не учили не направлять оружие на людей даже в шутку? Не дай бог, пальнет случайно… Ты какую машину поведешь? Учти, их корыто здесь бросать нельзя…

Абзац молча поставил пистолет на предохранитель, засунул его за пояс и наклонился, чтобы взять свою неизменную черную рубашку.

…Ведя «лендровер» по проспекту маршала Жукова, он все время думал о том, что помешало ему выстрелить в Чижа, но так ничего и не придумал.

Глава 15

ЛАПОТЬ И ПЛЮГАВЫЙ

Чиж добрался домой на такси. «Ягуар» Олега он бросил на Гоголевском бульваре, как и было условлено. Произошедшее на берегу Москвы-реки двойное убийство, в котором он принял участие, смазало все удовольствие от управления роскошной иномаркой. По дороге от Терехова до Гоголевского бульвара Чиж думал только об одном: что делать, если его остановят. Удостоверение было при нем, но это ничуть не меняло того обстоятельства, что Чиж не знал даже фамилии владельца машины. Конечно, показав гаишнику свое удостоверение, он мог наговорить с три короба, но в сложившейся ситуации нужно было очень внимательно следить за своим языком, чтобы не сболтнуть лишнего.

Войдя в квартиру, Чиж первым делом включил музыку. «Битлз» запели своими золотыми голосами, изо всех сил стараясь убедить майора в том, что все на свете хорошо и неуклонно меняется к лучшему, а если что-то не так, то это лишь на время. Это было старое вранье, которому всегда хотелось верить, но сегодня оно не утешало. Чиж тщательно вымыл и поставил на место свои рыбацкие сапоги, спрятал на антресоли спиннинг, затолкал одежду в стиральную машину, принял душ, переоделся в домашнее и завалился на диван, пытаясь хотя бы теперь сообразить, что же он все-таки натворил и во что впутался.

Воздух вокруг него ритмично сотрясался в такт музыке, которая равномерно заполняла весь объем квартиры и назойливо ломилась в ушные перепонки. Чиж протянул руку, взял пульт и выключил магнитолу, мимоходом подумав, что начинает стареть: это был первый случай в его жизни, когда «Битлз» вызвали у него раздражение.

Стало тихо, настолько тихо, насколько это вообще возможно в городской квартире. В тишине Чижу вдруг сделалось совсем тоскливо. Мысли разбредались, как стадо бестолковых овец, и все время норовили вернуться к холодильнику.

"Ага, – подумал Чиж. – Да я же просто голодный! Вот откуда эта вселенская тоска. Мне же обещали шашлыки, а вместо этого заставили топить жмуриков в Москве-реке. Я же хотел наловить окуней, а вместо этого насадил на крючок какого-то бандита. А потом красавец Олег собрался меня кокнуть… Кстати, это было вполне логично, особенно если он обладает определенным типом мышления. Очень определенным… Хотя любой дурак, проведя пару вечеров у телевизора, без труда усвоит эту истину: если не хочешь, чтобы тебя заложили, перестреляй всех вокруг в радиусе прямой видимости. Вот только простому смертному, да еще и дураку в придачу, было бы не под силу так лихо управиться с двумя вооруженными людьми. А он управился и даже бровью не повел, как будто двух комаров прихлопнул. Так кто же он такой, этот красавец на «ягуаре»?

– Ешкин кот, – проворчал Чиж, встал с дивана и побрел к холодильнику.

В холодильнике по-прежнему стояла начатая бутылка вина. Чиж вынул ее оттуда, в десятый раз внимательнейшим образом изучил этикетку, откупорил и понюхал. Вино было хорошее, даже очень. Чиж усмехнулся. За всеми этими треволнениями он напрочь позабыл то, о чем помнил несколько последних дней: она в Москве, она все еще в Москве вместе со своим генералом, черт бы его побрал…

Держа вино в руке, Чиж закурил, подошел к раковине и опрокинул над ней бутылку. Темно-красная жидкость, булькая и распространяя пьянящий аромат, полилась прямо в черный глаз водостока, перечеркнутый хромированной крестовиной решетки и от этого похожий на перекрестие прицела. Опорожнив бутылку, Чиж рассеянно поставил ее рядом с мойкой и снова полез в холодильник. Он соорудил себе громадный бутерброд, проложив два куска черного хлеба всем, что подвернулось под руку, и стал механически жевать, время от времени затягиваясь сигаретой и даже не замечая этого.

В голове у него была каша. Там, на берегу, ему удалось случайно услышать обрывок разговора между Олегом и приехавшими на джипе бандитами. Бандитами ли? Да уж, наверное, не оперативными сотрудниками ФСБ! С такими-то рожами… На бандитов Чиж в своей жизни насмотрелся предостаточно и чуял их за версту. Да тут, собственно, и чуять было нечего: джип, манера держаться и даже пистолеты – парабеллум и «ТТ» – говорили сами за себя.

Судя по подслушанным Чижом фразам, бандиты приехали на берег с двумя четко обозначенными целями: во-первых, доставить Олега куда-то, где с ним очень хотели поговорить, а во-вторых, прикончить Чижа. Зачем, спрашивается? Эти люди никого не убивают просто так, от нечего делать или на всякий случай. Если они спускают курок, то на это имеется достаточно веская причина. Ведь, строго говоря, Чиж им совершенно не мешал. Он случайно Стал свидетелем их появления, и они понятия не имели о том, что он их видит. Значит, они не просто хотели избавиться от ненужного свидетеля. Они хотели убить его, Николая Гавриловича Чижа, лично.

"Интересно, чем же это я им так не угодил, – с ухмылкой подумал Чиж, проглотив последний кусок чудовищного бутерброда. – То, что я – майор милиции, еще не значит, что меня надо кончать. С Олегом эти ребята говорили как со старым знакомым, который сделал им что-то плохое. А может, и сделал? Возможно, у них были какие-то общие дела и он их подвел? Отказался сотрудничать?

К черту сложности. Вот тебе простейшая схема, в которую укладываются все обстоятельства дела: Олег – бизнесмен, эти обезьяны вымогают у него деньги, он отказывается платить, да еще и обзаводится приятелем – майором милиции. Он не знает, что я майор, а вот этим ублюдкам почему-то это известно. Логично? Вполне! А то, что Олег как-то уж очень ловко управляется с любым оружием, которое подворачивается ему под руку, да еще и таскает за поясом заряженный «вальтер», объяснить еще легче. Не все бизнесмены похожи на мешки с долларами. Среди них попадаются и крутые ребята, отслужившие срочную в спецназе и прошедшие огонь и воду и медные трубы. Они знают, что на милицию надеяться нечего, и защищают себя и свой бизнес как умеют. А умеют они сплошь и рядом очень даже неплохо…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20