Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Слепой (№23) - Повелитель бурь

ModernLib.Net / Боевики / Воронин Андрей Николаевич / Повелитель бурь - Чтение (стр. 20)
Автор: Воронин Андрей Николаевич
Жанр: Боевики
Серия: Слепой

 

 


Два дня назад генерал Потапчук сообщил Слепому, что вблизи одной из подмосковных деревень пастухи нашли тела Вострецова и Нефедова — тех самых людей, которых Становой в разговоре с генералом обвинял во всех смертных грехах. Картина преступления была как будто ясна: выехав на рыбалку (кстати, на служебной машине Станового, которой Нефедов, похоже, распоряжался по собственному усмотрению), сообщники чего-то не поделили и не придумали ничего умнее, как нашпиговать друг друга свинцом. Естественно, ни генерал Потапчук, ни Глеб Сиверов не принимали участия в расследовании и осмотре места преступления. Но добытый генералом протокол не оставлял места для сомнений — он был достаточно подробным, и, сколько Глеб его ни перечитывал, ему так и не удалось найти в нем ни одной несообразности, ни одного темного места, ни единого пробела. Впечатленные картиной кровавого побоища, местные менты проверили даже траектории полета пуль и пришли к выводу, что тут все чисто. Расстрелянный в спину Нефедов нашел в себе силы перед смертью, уже лежа на земле, обернуться и четырежды выстрелить в убийцу из старенького немецкого «вальтера». Две пули ушли «за молоком», зато две другие — одна в живот, одна в голову — остановили Вострецова, который к тому моменту уже успел расстрелять по водителю всю обойму своего «Макарова». Никаких следов, указывающих на присутствие там еще кого-то, обнаружено не было; впрочем, их никто особенно и не искал.

Обсудив это печальное происшествие, Потапчук и Сиверов пришли к единому мнению: без Станового тут не обошлось. Выдвинутые полковником МЧС против Нефедова и Вострецова обвинения, возможно, были справедливыми, но связь между заместителем начальника финансового управления и водителем из ведомственного гаража казалась чересчур уж длинной, притянутой за уши. В этой цепочке явно недоставало промежуточного звена, и Максим Юрьевич Становой как никто другой годился на эту роль. Однако теперь, когда крайние звенья цепи перестали существовать, Становой оказался в полной безопасности. Даже будучи допрошенным в качестве подозреваемого по уголовному делу, которое никто не собирался заводить, он мог все валить на мертвых, а мертвые, как известно, молчат…

Словом, если перестрелка у реки и была кому-то выгодна, так это Становому, это было столь же очевидно, сколь и недоказуемо.

— Вывернулся, стервец, — сказал по этому поводу генерал Потапчук. — До чего же скользкая сволочь! Вроде виден весь, как на ладони, а попробуй-ка его взять! А с другой стороны, — добавил он, подумав, — по тем двоим я плакать не стану, а без них наш Максим Юрьевич не сможет продолжать свои экзерсисы. Он явно решил свернуть бизнес, а это, в конечном итоге, и есть именно то, чего мы добивались.

Глеб тогда промолчал, хотя ему казалось, что добивались они с генералом чего-то совсем другого. Он не стал напоминать Федору Филипповичу об Арчиле Гургенидзе, и произносить слова о неотвратимости возмездия. Все это генерал знал и сам, и стар он был не настолько, чтобы нуждаться в напоминаниях. Молчание Глеба говорило само за себя, и Федор Филиппович, подумав еще немного, ворчливо произнес, глядя в окно: «В общем, как знаешь. Только, прошу тебя, не горячись».

Глеб и не собирался горячиться. Он просто не верил, что Становой, убрав своих сообщников, остановится и уйдет в тень. Не такой это человек, чтобы остановиться на полпути; начав рубить концы, он должен был довести дело до логического завершения — «до щелчка», как говаривал один знакомый Слепого. Как явствовало из личного дела Максима Юрьевича, он во всем стремился достигнуть совершенства. К тому же, он не мог быть уверен в своей безопасности, пока где-то в тени за его спиной бродил «вольный стрелок», каким Федор Филиппович изобразил Глеба. Этот полумифический персонаж со снайперской винтовкой наверняка не давал Максиму Юрьевичу покоя. Становой мог только догадываться, кто пустил по его следам наемного убийцу. Визит заики Нефедова к настоящему Корнееву, похоже, преследовал двойную цель: с одной стороны, он засветил Нефедова, подтвердив тем самым показания Станового, а с другой, Становой, очевидно, все-таки хотел проверить рязанского инженера. Что ж, проверка подтвердила его подозрения: встреченный им в горах человек выдавал себя за другого и делал это, конечно, неспроста. Значит, пока Глеб жив, Становой оставался под шахом, и в его распоряжении имелся один-единственный способ вычислить Слепого и заставить его замолчать.

Становому достаточно было затаиться, лечь на дно, и он оказался бы в полной безопасности. Не имея стопроцентной убежденности в его виновности, Глеб был бы вынужден отступить. Но ему казалось, что он понял противника: преувеличенное мнение о собственной персоне должно было толкнуть Станового на необдуманные действия.

Короче говоря, Глеб третьи сутки жил в машине, поджидая Станового.

И он дождался. За десять минут до окончания рабочего дня на улице появилась неброская бежевая «пятерка» с забрызганными грязью номерами. Именно эти номера привлекли внимание Глеба. По правде говоря, он ждал, что Становой прибудет на более солидном автомобиле — скорее всего, на одном из украшенных эмблемами и мигалками «лендроверов» МЧС. Скучающий взгляд Сиверова равнодушно скользнул по грязным «жигулям», на мгновение задержавшись на забрызганных до полной нечитаемости номерах, и Глеб подумал, что сидящий за рулем человек либо большой неряха, либо имеет веские причины сохранять инкогнито. В это время «пятерка» замигала указателем правого поворота и ловко зарулила на свободное парковочное место, находившееся через две машины от «пежо» Ирины.

Глеб слегка насторожился, но стекла «пятерки» были так же темны и непрозрачны, как стекла его «Волги». За исключением этой детали, «пятерка» казалась безликой, начисто лишенной индивидуальных особенностей — обыкновенная отечественная тележка не первой молодости, всего лишь одна из бесконечного множества точно таких же ржавых самоходных жестянок. Именно этим она и привлекала к себе внимание; тому, кто, подобно Слепому, ждал неприятностей, такая начисто обезличенная машина бросалась в глаза, как накладная борода.

Поэтому Глеб внимательно проследил за тем, как парковалась бежевая «пятерка». Когда ее двигатель заглох, а из салона так никто и не вышел, он отметил про себя это обстоятельство: на месте Станового он сам поступил бы точно так же.

Сквозь затемненное боковое стекло «Волги» мир казался серо-коричневым, почти однотонным. Дождя в данный момент не было, но снаружи на окне все еще висели мелкие капли. Глеб вынул из пачки сигарету, провел ею под носом, втянув ноздрями дурманящий запах сухого табака, сунул сигарету в зубы и принялся нервно жевать фильтр. Мимоходом ему подумалось, что это проявление слабости, но он тут же мысленно махнул рукой: глаза у него слипались, и для того, чтобы сохранить бодрость тела и ясность ума, годились любые средства.

Дверь проектного бюро открылась, из нее выпорхнула молодая девица легкомысленной наружности и заторопилась в сторону метро. Глеб посмотрел на часы, засунул в пепельницу сигарету с изжеванным фильтром и сел ровнее: рабочий день закончился, и ему в ближайшее время предстояло так или иначе покинуть свой пост, следуя за Ириной, куда бы та ни направлялась. Он включил свою аппаратуру и услышал, как Ирина прощается с сотрудниками. Входная дверь продолжала открываться и закрываться, выпуская незнакомых ему людей, наконец, на крыльце появилась Ирина. Она остановилась и стала искать в сумочке ключи, косясь на низкое хмурое небо. Глеб заметил, что при ней нет зонтика, и усмехнулся: ну, конечно, опять забыла…

В это время передняя дверь бежевой «пятерки» открылась, и на мостовую выбрался водитель. На нем была потертая кожаная куртка, линялые джинсы, лицо скрывал низко надвинутый козырек бейсбольной шапочки, но Глеб сразу узнал Станового по росту и прямому развороту плеч. Максим Юрьевич в последний раз незаметно огляделся по сторонам и шагнул навстречу Ирине в тот самый момент, когда она, держа наготове ключ, спустилась с крыльца, направляясь к машине.

Глеб увеличил громкость приемного устройства и взялся за головку ключа зажигания. Сон с него как рукой сняло: события развивались по нарастающей, все должно было решиться на протяжении ближайших часов.

Он включил зажигание. Стрелки на приборной панели дрогнули и поползли вверх. Топливный бак был заполнен бензином более чем на три четверти, и это вселяло в Глеба осторожный оптимизм: он не думал, что Становой повезет Ирину в какие-то очень уж отдаленные места.

— Здравствуйте, — раздался из динамика искаженный уличным шумом голос Станового. — Вы меня помните? Я Становой, Максим Юрьевич, мы с вами познакомились в горах.

— Здравствуйте. — В голосе Ирины сквозило легкое удивление. — Да, я вас отлично помню. Трудно забыть человека, с которым познакомился при таких необычных обстоятельствах.

— Ну, в этом вы, положим, не совсем правы. — Становой рассмеялся, и Глеб про себя удивился его самообладанию. — Подавляющее большинство тех, с кем мне приходится знакомиться при подобных, как вы выразились, обстоятельствах, уже через час неспособны вспомнить мое лицо. Да что там лицо! Люди часто вообще не помнят, что с ними было. Шок, испуг, нервная система на пределе… Мозг защищается, стирает страшные воспоминания, и это нормально. Так что ваша реакция совершенно нетипична. У вас удивительно крепкие нервы, особенно для женщины.

— А женщины вообще крепче мужчин во всем, что не касается поднятия тяжестей, — заявила Ирина. Глеб не видел ее лица, но по голосу чувствовалось, что она улыбается.

Сиверов поморщился, подумав о том, что будет, когда Ирина все узнает. Вряд ли она станет улыбаться, обнаружив, что любимый муженек использовал ее в качестве подсадной утки. «Извини, родная, — мысленно обратился он к Ирине. — Другого выхода у меня нет, я искал. Постараюсь не дать тебя в обиду…»

— Надеюсь, что так, — согласился Становой. — Но мне кажется, что ваше спокойствие в такой нетривиальной ситуации было продиктовано несколько иными причинами. С таким спутником, как у вас, женщине бояться нечего. Кстати, как он поживает?

— Не знаю, — пожав плечами, ответила Ирина. Отчасти это было правдой: в данный момент она действительно не знала, где находится Глеб. Впрочем, с усмешкой подумал Слепой, не мне судить, чего она не знает, о чем догадывается и что подозревает…

— А почему это вас интересует? — продолжала Ирина. — Поверьте, я вам очень благодарна, но времени у меня, увы, в обрез. Если вы просто хотите поболтать, то, может быть, мы встретимся в другой раз? Клянусь, мне не хочется вас обижать, но я действительно очень спешу.

— Извините, — сказал Становой, — вижу, что хитрить с вами бесполезно. Я не уличный ловелас и не любитель пустой болтовни, и оказался я здесь не случайно. Ваш спутник, помнится, был свидетелем разыгравшейся у озера трагедии. Сейчас проводится расследование, а он как сквозь землю провалился. Может быть, вам известно, как его найти?

Даже через улицу Глеб увидел, как напряглась спина Ирины. Она знала, чем занимается ее муж, и давно привыкла с подозрением относиться к тем, кто пытался его разыскать. Да оно и неудивительно: слишком много среди них попадалось людей, которые искали Слепого для того, чтобы сделать его еще и глухим, и немым — словом, мертвым.

— Да откуда же? — с хорошо разыгранным удивлением ответила Ирина. — Адресами мы не обменивались. Помните, как у Валерия Меладзе: недолгим был курортный наш роман…

— Но было все отчаянно красиво, — подхватил Становой. — Да, жаль… Ну а если хорошенько подумать, сосредоточиться? Может быть, все-таки вспомните хоть что-то? Поверьте, это очень важно. Лично я не могу понять, как здоровый мужчина может вот так просто расстаться с такой сногсшибательной женщиной и даже не попытаться встретиться с ней снова…

— Вы становитесь назойливым, — резко сказала Ирина. — Я рассказала вам все, что знаю. На мой взгляд, говорить нам больше не о чем.

— А вы? Вы сами не могли бы дать показания? — спросил Становой.

— Я? Вряд ли… Какой из меня свидетель? Честно говоря, я так и не поняла, что там произошло.

— А понимание от вас и не требуется. Понимать и делать выводы — дело следствия и, в конечном итоге, суда. У меня такое предложение: давайте сейчас сядем в машину, подъедем к нам в управление, там вы наговорите ваши показания на диктофон, и больше мы вас беспокоить не станем. Идет?

— Повторяю, я очень спешу. Если вам настолько необходимы мои показания, вызовите меня повесткой.

— Вы ставите меня в тупик, — сказал Становой, и в его голосе Глеб разобрал нотки искреннего огорчения. — Я-то по наивности своей надеялся, что нам удастся договориться.

— Как видите, не удалось, — сухо сказала Ирина. — Прощайте.

Она шагнула к своей машине, но Становой поймал ее за рукав, резко рванул, и Ирина оказалась втиснутой на заднее сиденье его «жигулей» раньше, чем успела хотя бы крикнуть. Бежевая «пятерка» завелась и задним ходом выбралась со стоянки.

— Только пикни, сука, — услышал Глеб, запуская двигатель «Волги». — Не хотелось бы оставлять на такой смазливой мордашке безобразные синяки. А будешь дергаться — пристрелю, как собаку, и выброшу из машины прямо на ходу. Подумай, на кого ты будешь после этого похожа.

— Подумай, на кого будешь похож ты, — ответила Ирина.

Глеб услышал странный кашляющий звук и не сразу сообразил, что это был смех Максима Юрьевича.

— Браво, — сказал Становой. — Это угроза, и, судя по тому, каким тоном она произнесена, не пустая. Значит, кое-что про своего кавалера ты все-таки знаешь. А если знаешь, то непременно выложишь мне. Придется выложить, красавица, если не хочешь, чтобы я превратил тебя в Квазимодо.

— Могу начать прямо сейчас, — сказала Ирина. — Он мой муж, и главное, что тебе необходимо о нем знать, это то, что его враги долго не живут.

— Посмотрим, — сказал Становой.

— Ты далеко не первый, кто так говорит. Не посмотрим, а посмотрю. Я посмотрю, понял? А ты смотреть уже не сможешь.

Глеб услышал звук пощечины, и шедшая впереди него «пятерка» опасно вильнула: чтобы ударить Ирину, Становому пришлось повернуться назад всем корпусом, в то время как машина неслась по Новому Арбату на скорости девяносто километров в час.

— Это дорого тебе обойдется, подонок, — произнесла Ирина.

В ответ Становой поехал еще быстрее. Глеб не знал, догадывается ли Максим Юрьевич о погоне, но в любом случае действовал тот грамотно: не имея возможности связать пленницу, он предотвращал ее побег самым простым способом — увеличивая скорость, чтобы не дать ей выпрыгнуть из машины.

Глеб вдавил педаль акселератора в пол и вслед за Становым проскочил перекресток на красный свет. Это было очень неосторожно, но Глебу хотелось скорее покончить с этим делом, тем более, что Ирине угрожала опасность.

Становой стремительно вел машину, опасно лавируя в плотном транспортном потоке. Поспевать за легкими «жигулями» на неповоротливой «Волге» было сложно. Впрочем, старая «пятерка» тоже не отличалась хорошей маневренностью, и то, чем они занимались, напоминало гонки на цинковых гробах: кто не разбился, тот и выиграл. Впереди снова замигал зеленый, готовясь смениться желтым. Глеб сократил разрыв, опасно проскочив между двумя идущими бок о бок машинами, и увидел, что Становой готовится сделать то же самое: нос бежевой «пятерки» был нацелен в узкий просвет между высокой кормой туристского автобуса и сверкающим багажником дорогого «бентли». В этот момент произошло что-то странное: «пятерка» завиляла из стороны в сторону, на глазах теряя скорость, толкнула бампером «бентли», отскочила от него и со скрежетом влепилась правым крылом в борт автобуса. Пронзительно заныли клаксоны, завизжали тормоза. Глеб тоже ударил по тормозам, не заботясь о тех, кто ехал сзади. Раздался глухой лязг, «Волга» тяжело подпрыгнула, клюнув носом, исковерканная крышка багажника встала дыбом, но Сиверов даже не обернулся.

Распахнув дверцу, он выскочил на мокрый асфальт. Мимо, обдав его тугим ветром и едва не зацепив крылом, истошно вопя сигналом, пролетел «мерседес». Глеб не заметил, как у него в руке оказался пистолет.

Становой уже протискивался между рядами криво замерших машин, одной рукой сжимая пистолет, а другой волоча за собой сопротивляющуюся Ирину. Двигался он как-то странно, боком, тыкаясь в капоты и багажники, словно слепой. Он все время тряс головой, норовя протереть глаза рукой, в которой был зажат пистолет. Водитель поцарапанного «бентли», высунувшись из окна, прокричал ему что-то сердитое. В ответ грохнул выстрел, пуля высекла из асфальта бледно-оранжевую искру, и голова водителя мгновенно скрылась внутри машины. Становой угрожающе размахивал пистолетом и что-то кричал, но его слова заглушал уличный шум.

Глеб остановился, поднял пистолет на уровень глаз и снова опустил его. Со Становым было что-то не так, но, даже ничего не видя, он не забывал прижимать к себе Ирину, заслоняясь ей, как щитом. Что бы ни предпринял сейчас Слепой, у противника все равно оставалось время на то, чтобы приставить ствол пистолета к голове заложницы.

Помощь подоспела совсем неожиданно. Становой пятился вдоль левого борта автобуса, и тут со стороны кабины появился какой-то человек — очевидно, водитель туристской громадины. В руке у него была увесистая монтировка, и этой монтировкой он, подойдя сзади, неловко, но очень сильно огрел Максима Юрьевича по спине. Глеб имел отличную возможность разглядеть эту сцену в мельчайших деталях и понял, что водитель хотел ударить по затылку, но в последний момент изменил решение.

Становой вздрогнул от удара, выпустил Ирину и резко обернулся, направив пистолет на водителя автобуса. Этого оказалось достаточно: Глеб снова вскинул пистолет и без колебаний спустил курок. Оружие выпало из потерявших чувствительность пальцев, колени Максима Юрьевича подогнулись, и он упал, с глухим стуком ударившись простреленной головой о борт автобуса.


***

— Прости, — сказал Глеб, гладя Ирину по волосам. — Я должен был тебя предупредить. Чем ты его ослепила?

Ирина всхлипнула.

— Дезодорантом…

— О, господи! Прости.

Ирина отстранилась от него и неожиданно улыбнулась сквозь слезы.

— Эх, ты, супермен… За что ты просишь прощения? За то, что ничего мне не сказал? Ты что же, думал, что на свете найдется женщина, способная не заметить микрофон в воротнике собственной блузки? Одно слово — мужчина…

— Самец, — уточнил Глеб и снова прижал ее к себе.


***

…Брошенный в подмосковном лесу генератор туч продолжал работать, пока в баке дизельного движка не кончилось топливо. После этого установка инженера Ляшенко стояла среди берез и сосен еще неделю. Там ее и нашли бомжи — нашли, разобрали и продали по частям, выручив за нее, в общей сложности, четыре бутылки водки, килограмм вареной колбасы и две буханки ржаного хлеба. Телескопическая антенна, которую они не смогли унести, месяц спустя обнаружилась в одном из подмосковных дачных поселков, где некий предприимчивый гражданин путем нехитрой модернизации приспособил ее для приема телевизионных программ.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20