Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эгида - Татуировка

ModernLib.Net / Детективы / Воскобойников Валерий, Милкова Елена / Татуировка - Чтение (стр. 1)
Авторы: Воскобойников Валерий,
Милкова Елена
Жанр: Детективы
Серия: Эгида

 

 


Елена МИЛКОВА

Валерий ВОСКОБОЙНИКОВ

ТАТУИРОВКА

ХОРОШАЯ НОВОСТЬ

К телефону Агнию позвали внезапно. Она сидела на летучке в кабинете главного редактора, где шло обсуждение материалов газеты за прошедшую неделю, и ждала, когда наконец кто-нибудь похвалит её статью. По традиции это мог сделать ответственный секретарь. Но ему перед самой летучкой неожиданно позвонила медсестра из школы, в которой училась дочь, и сообщила, что у его девочки высокая температура.

— Бери машину и мчись быстрее! — напутствовал его главный редактор. — Уж как-нибудь тут без тебя обойдёмся.

Вот они и обходились. А другого, кто бы знал недельные материалы не хуже ответственного секретаря, в газете не было. И Агния тихо страдала, оттого что текст, которым она так гордилась, пройдёт незамеченным. Однако про статью заговорил Андрюша, молодой редактор отдела спорта.

— А ещё я предлагаю отметить среди лучших материал Агнии Евгеньевны, — начал он, — о премьере в театре у Льва Додина…

И как раз в эту минуту на столе у главного зазвонил телефон.

«Как же, отметили!» — подумала Агния.

Главный недовольно взял трубку. Обычно секретарша Леночка во время летучки его ни с кем не соединяла. Видимо, случилось что-то экстраординарное.

— Да? — удивлённо переспросил главный.

Андрюша растерянно приумолк, не зная, стоит ли продолжать начатую фразу о статье Агнии. Зато главный сам повернулся к Агнии. Но только не с тем выражением лица, с которым обычно он отмечал материал как лучший.

— Есть такая, — проговорил он. — И как раз случайно здесь, у меня. Именно случайно. Пожалуйста. Да нет, ничего, просто у нас идёт совещание. — И он протянул Агнии трубку:

— Вас, Москва.

Все на мгновение удивились. И Агния, неловко перешагивая через ноги — пространство в кабинете было не так уж велико, — подошла к телефону.

— Агния Евгеньевна? — услышала она энергичный женский голос. — Москва, главный редактор издательства «Парнас».

Агния попыталась слушать, так сказать, двумя ушами: одним, свободным от трубки, — то, как хвалит её материал спортивный редактор Андрюша, а другим — голос московского издательства. Но из этого ничего не получилось, потому она и повторила слегка невпопад слова главного:

— У нас сейчас летучка.

— Я быстро, — проговорила московская дама. — Я случайно попала в Петербурге на ваш вечер в Доме журналистов, когда вы рассказывали о смерти Антона Шолохова. Вы ведь были рядом с ним тогда в Париже?

— Да, но это произошло случайно. — Агния почти оправдывалась.

— Я помню ваш рассказ. А сейчас издательство предлагает написать о нем книгу. У нас есть серия «Легендарный мужчина», вы её, конечно, знаете…

Об издательстве «Парнас» Агния что-то такое слышала, скорее всего, в рекламном ролике, так же как и об этой самой серии, а может быть, держала даже в руках какие-то их книги, да разве сейчас запомнишь хоть что-нибудь в нынешнем океане изданий! На всякий случай она уверенно подтвердила:

— Да-да, конечно, я знаю, очень известная серия…

— С директором вашу кандидатуру я обговорила. Мне бы хотелось увидеть вас на следующей неделе в Москве, а если это невозможно, вышлем вам проект договора электронной почтой.

— Я приеду, — проговорила Агния совсем тихо, сдавленным от волнения голосом. Сейчас она слышала голос самой судьбы. И продолжение диалога ни в коем случае нельзя было доверять почте.

— Запишите наши координаты.

Тщетно Агния искала глазами на столе главного хоть какой-нибудь лоскуточек: его не было — главный гордился чистотой своего письменного стола.

Пришлось, совсем уже обнаглев, придвинуть его перекидной календарь и на нем записывать московский адрес с номерами телефонов в придачу.

Разговор с издательством закончился как раз в ту секунду, когда перестали обсуждать её статью.

— Все свободны, — объявил главный.

Агния так и не поняла: вывесят текст, который она ваяла с таким волнением, среди ещё двух-трех материалов на доску достижений недели для всеобщего обозрения, или, слегка похвалив, завтра уже забудут?

И все же, когда после летучки она отправилась со всеми пить кофе, душа её пела счастливые песни.

ЧЕТВЕРО И АВТОБУС

Рейсовый автобус Хельсинки — Петербург был заполнен на две трети. Группы финских туристов предпочитали не смешиваться со случайными пассажирами и ездили на автобусах своих туристических фирм. Уже в Выборге они накачивались русским зельем и, лениво поглядев на бесконечные сосновые боры, которые тянулись по обеим сторонам шоссе, быстро засыпали. Люди деловые давно имели постоянную визу и катались туда-сюда на своих «мерседесах» и «вольво». В рейсовом же автобусе чаще ездили, так сказать, одноразовые пассажиры — средние сотрудники всевозможных фирм, торговые представители, консультанты. Пограничный и таможенный контроль как с финской, так и с российской стороны был скорее чисто формальным, чем пристрастным. Единственное неудобство необходимость покинуть автобус во время таможенного контроля, так как автобус проверялся отдельно, без пассажиров. Служивые люди направляли путешественников в небольшое помещение, где листали паспорта, ставили на страницах свои штампы и очень редко задавали положенные по должностной инструкции вопросы, которые им самим казались идиотскими: «Наркотики есть?» Или: «Незадекларированную валюту везёте?» А то ещё был вопрос: «Чужие вещи провозите?» Пассажиры спокойно, каждый на своём языке, все отрицали. Да и то правда: кому взбредёт перевозить из Хельсинки в Петербург все эту запретку. А потом люди снова входили в автобус, садились на свои места и погружались в полудрёму.

Ничем не приметный человек с седоватым, а может, просто русым ёжиком на голове сидел у окна. Пограничникам он предъявил российский паспорт и на вопрос пограничника: «Домой возвращаетесь?» — согласно ответил: «Домой. Родственника ездил хоронить».

Рядом с ним сидела светловолосая красавица лет двадцати. Уже в начале пути она, достав сигареты, спросила соседа:

— Не возражаете, если я закурю? — И когда сосед, простецки улыбнувшись, сообщил, что не возражает, немедленно чиркнула зажигалкой.

Сигареты её были дамскими — тонкими и длинными, сосед вспомнил, что на Руси их называли «Зелёный Вок». Курила она нервно, не переставая, и попутчик уже с первых затяжек понял, что с девицей приключилось серьёзное событие, однако первым вступать в беседу не стал.

Девушка заговорила сама, услышав, как он сообщил пограничнику о похоронах родственника.

— Вы родственника в Финляндии хоронили?

— Там, у финнов.

— Я тоже еду, можно сказать, на похороны.

— Родители? — коротко спросил сосед.

— Друг, то есть жених.

В следующие десять-пятнадцать минут девушка сообщила, что её зовут Ниной и что она студентка Лесотехнической академии, — в прошлом году неожиданно заняла шестое место в конкурсе «Мисс Балтийское море» и её пригласила работать манекенщицей финская фирма. А сейчас ей пришлось срочно прервать контракт, потому что несколько недель назад в Петербурге исчез её жених, тоже студент. И милиция как будто нашла его тело, только там с ним случилось что-то жуткое.

Вроде бы с него сняли всю кожу, так что даже родители не могут его опознать.

— Странные дела! — перебил её рассказ мужчина. — Не могут бандюганы с человека сдирать кожу! Убить, пятку там утюгом прижечь, ток подвести — это сколько угодно. Извините, что я так выспрашиваю, да и вам, я понимаю, тяжело.

Они что же — всю-всю кожу срезали, а тело — оставили?

— Да А тело оставили.

Девушка отвернулась к окну, и они несколько минут помолчали. По обеим сторонам шоссе продолжали мелькать прямые высокие сосны.

— Невозможная история! — не выдержал сосед. — Это должен быть какой-то специальный псих, так сказать, умелец по снятию кожи, причём с явно поехавшей крышей.

— Не знаю.

— Но опознать же можно. По медкарте, по зубам.

— У него с зубами всегда было все в порядке. Он даже этим гордился.

Остались только волосы. — Девушка потянула за цепочку, которая была у неё на шее, и вытащила из-под блузки золотой медальон. — На последнее Рождество мы купили два одинаковых медальона и обменялись прядями волос. Знаете, как в старые времена, — объяснила девушка. — Я вам показывать не буду, они здесь. И на них сейчас вся надежда.

— Генетическая экспертиза? — понял сосед.

— Если экспертиза даст положительный ответ, значит, это он. И тогда будут похороны. Я даже не знаю, какой результат лучше…

Сосед слушал её молча, но сочувственно, а она вдруг начала извиняться:

— Зря я вас нагружаю своими проблемами, но, вы знаете, мне просто больше некому рассказать.

— Говорите мне все, Нина, — по-отечески успокоил мужчина со светлым ёжиком, — не смущайтесь. Выговоритесь, и вам чуть-чуть полегчает. А дело странное, — добавил он.

Разговор прервался нежданным резким тормозом автобуса — дорогу им преградила милицейская машина. Из неё выскочили четверо людей в бронежилетах под камуфляжем, в масках. Двое из них держали наизготовку автоматы.

— Дорожный контроль, — объявил первый, самый длинный, войдя в автобус. — Дополнительная проверка. По нашим данным в автобусе провозится партия наркотиков.

Один из водителей было запротестовал, что для такого контроля требуется специальное предписание, но длинный, молча, резким ударом ребра ладони по шее, его сразу вырубил. Второй водитель, сидевший на откидном стуле, лишь растерянно спросил:

— Да вы что, мужики? — Но тут же отвернулся и стал подчёркнуто равнодушно смотреть в окно.

— Прошу пассажиров вести себя спокойно, — объявил длинный в маске. — Любое сопротивление органам будет сразу пресекаться. Сейчас съедем с шоссе, проверим автобус и можете отправляться дальше.

Другой милиционер, тоже в маске, широкоплечий, сдвинул водителя, который повис на руле всем телом, и сел на его место.

— Ой, я боюсь! Тут что-то не то, — сказала шёпотом девушка своему соседу и сжала его руку.

— Молчите и не сопротивляйтесь, — посоветовал тот так же тихо, — если что — быстро под автобус.

Автобус проехал метров пятьдесят по шоссе, свернул в лес на узкую грунтовую дорогу, спустился в ложбинку, окружённую густыми кустами, и замер.

— Пассажирам покинуть транспортное средство, приготовить документы и декларации, — объявил длинный и первым сошёл на землю.

Сходя, он окинул взглядом ряды кресел и, наткнувшись на соседку пассажира с седым ёжиком, кокетливо проговорил:

— Какие тут девочки едут!

Через несколько минут только медлительным законопослушным финнам было ещё непонятно, что это — никакой не дорожный милицейский контроль, а нормальные бандиты. И все же видимость этого самого контроля пока сохранялась.

— Всем встать лицом к автобусу, поднять руки! — кричал длинный, поводя стволом «Калашникова».

Автомат у него был старинный, с деревянным прикладом, каких давно уже нет у спецслужб.

Пассажиры послушно встали плечом к плечу у борта автобуса, уткнулись в него носами и, подняв руки, прижали их к грязноватому прохладному железу.

— Не поворачиваться! — приказал длинный.

Двое других парней, тоже в камуфляже, подъехали следом на милицейской машине, сноровисто открыли нижние багажные отсеки автобуса и принялись сбрасывать на землю чемоданы и сумки пассажиров.

— Кто знает финский? — спросил тот же длинный.

— Я, — несмело отозвалась Нина и слегка повернула голову.

— Я сказал, не оглядываться! Встань рядом, будешь переводить. Значит так.

Крайний слева три шага назад!

Крайним слева был как раз немолодой финн. Девушка перевела ему слова длинного, тот отшагал, пятясь, нужное расстояние.

— Багаж есть?

Финн, видимо, понимал русский, потому что сразу отрицательно закачал головой.

— Тогда документы и декларацию. — Длинный заглянул в декларацию и спросил:

— Три тысячи? Пусть предъявит.

Финн послушно вынул из внутреннего кармана голубоватые деньги. Длинный мгновенно с отработанной ловкостью выхватил их и объяснил:

— Берём для проверки на подлинность. Встать на место.

Следующей оказалась молодая русская женщина с мальчиком лет шести. Она была типичной пышнотелой кустодиевской дамой, а модная одежда делала её весьма элегантной.

— Эта бабец моя, — проговорил вдруг широкоплечий сквозь маску и сделал шаг в её сторону. Прежде он только угрожающе наставлял свой «Калашников» на пассажиров. — Такую попку пропустить Бог не велел.

— Ладно, багаж проверим, сделаешь ей полный осмотр, — лениво разрешил длинный.

— Послушайте, вы что, с ума сошли! — возмущённо спросила Нина, исполнявшая роль переводчицы. — Здесь же ребёнок.

— У-тю-тю-тю, — передразнил её длинный, — какие мы сердитые. — Микроб! Её хочешь проверить? — обернулся длинный к широкоплечему. — У неё во влагалище точно наркота запрятана.

— Не, я другую выбрал.

— Ладно, тогда я лично её осмотрю. Ой, как она красиво сердится! Вот телки-дуры! — проговорил он с деланным недоумением. — Сначала брыкаются, а потом говорят: «Спасибо, товарищ старший лейтенант».

— Ты у неё цепочку проверь, — лениво посоветовал широкоплечий.

— Не надо её проверять, она медная! — И студентка-красавица испуганно схватилась за свою цепочку.

— Ну-ка, ну-ка покажь. Ты чего там прячешь? Что, сама наркоту везёшь?! Вот кто тут у нас курьер, значит?

Длинный потянулся к её шее и, легко отбив руку девушки, рванул цепочку.

Через несколько секунд в руке у него уже болтался медальон с волосами жениха.

— Посм-о-о-трим, что там, — проговорил он, наслаждаясь испугом владелицы.

— Отдайте, слышите, отдайте, я вам потом заплачу, сколько скажете, только не это! Слышите! — начала умолять девушка. — Ну хотите, я на колени встану?

— Ни хрена себе! — заинтересовался длинный. — Ты как будешь стоять: раком или передком?

И тут недавний сосед девушки неожиданно стал его звать:

— Товарищ старший лейтенант, а товарищ старший лейтенант, разреши повернуться, а то обдристаюсь!

— Кто там голос подал? Ты, что ли? — и длинный с тремя звёздочками на погонах, продолжая держать в руке медальон, болтающийся на цепочке, подошёл к невидному мужику с седоватым ёжиком.

А тот повернулся и с дурашливо-жалкой улыбкой запросил:

— Разреши за ёлку сбегать. У меня ж запасных штанов нету! Ей-богу, терпелка кончилась!

— Со страху, что ли? — обрадовался длинный.

— А то с чего же! — подтвердил пассажир, быстро-быстро стал переминаться с ноги на ногу и жалобно простонал:

— Старший лейтенант, будь человеком, счас дристану!

— Проводи этого мудака за ёлку, — скомандовал длинный широкоплечему, — и проследи, чтобы не рванул куда. — Иди! — повернулся он к пассажиру.

Пассажир старательно и неуклюже засеменил к мелколесью, а следом, почти упираясь автоматным стволом ему в спину, пошёл широкоплечий.

В это время двое других закончили проверку багажа, отобрали якобы для экспертизы беспорядочную груду ценных вещей и стали заталкивать их в большие клеёнчатые сумки.

— Всем, кто сдал валюту на экспертизу, сесть в автобус. Скажи по-фински, — приказал длинный красавице, пряча её медальон в карман. — Пацан тоже пусть садится. А ты, — он повернулся к элегантной молодой матери, — ты и ты, — сказал он ещё двум русским девицам, которые, судя по всему, были сёстрами, — оставаться здесь. И ты, — снова повернулся он к девушке, — сделаю тебе осмотр.

Будешь себя правильно вести, отдам твою побрякушку.

Пассажиры стали послушно усаживаться, а «старший лейтенант» недовольно повернулся к густым ёлкам:

— Эй! Вас там вместе дристун хватил, что ли?!

— Счас! — отозвался широкоплечий. Он не спеша вышел из-за ёлок, все с тем же «Калашниковым» и по-прежнему в маске, но был один.

— Ты чего? — изумлённо спросил длинный.

— Да он там вроде как сдох.

— Что за базар! Кончай!

— Ну! Чего базар?! Сам посмотри.

Длинный недоверчиво направился в сторону ёлок, но едва поравнялся с напарником, как неожиданно споткнулся и уже через мгновение лежал, уткнувшись лицом в мох. Широкоплечий резво подхватил его автомат и направил оба ствола на двух оставшихся бандитов, которые смотрели на него в немом изумлении.

— Лежать! — скомандовал он и сделал предупредительный выстрел.

Один бандит тут же рухнул на землю, другой тоже упал, но перекатился под автобус, быстро переполз на другую сторону, и пассажиры, прильнувшие к окнам, увидели, как он исчез, сорвав маску и продравшись сквозь густые кусты.

Широкоплечий тоже, по-прежнему держа автомат наизготовку, сорвал левой маску, и все узнали в нем не неизвестного широкоплечего бандита, а того самого жалкого мужичонку, который запросился со страху в кусты.

— Пассажиры пока на месте, водителям подойти сюда, — сказал он. — И вам тоже, — обратился он к своей бывшей соседке и элегантной молодой даме.

В это время рядом с ним зашевелился длинный, и пассажир поставил ногу ему на шею.

Тот водитель, что очухался после удара, и его сменщик быстро соскочили на землю.

— Вот гады! Вот ведь гады! — повторял очухавшийся.

— Верёвки есть? — поинтересовался пассажир с седоватым ёжиком.

— А как же! Без них не ездим.

— Ну так и вяжите. Этого и этого.

— А мы? — несмело спросила молодая дама. — Я вообще-то вам так признательна!..

— Ладно! — отмахнулся он с улыбкой. — Все вроде бы кончилось. — И он показал на длинного:

— Сейчас его свяжут. Возьмите у него валюту и раздайте людям назад. Строго по декларациям. Свои вещи пусть тоже разберут. — Он довольно взглянул на то, как старательно водители .обматывают верёвкой длинного и спросил:

— Масочку-то снимем или так оставить?

— Не мочи меня, а, мужик! — негромко пробубнил тот.

— Да ладно. Ты ж со мной по-человечески, отпустил за кусты. Свой медальончик у него взяли?

— Нет, — испуганно ответила девушка. — Он его в карман засунул. В левый.

— Мужики, у него медальон возьмите, отдайте девушке, а потом обоих в ментовскую машину, пусть там подремлют, — сказал сосед шофёрам.

— А четвёртый? — спросил один из шофёров. — Который вас увёл.

— Этот-то? — переспросил пассажир. — Ему уже ничего не надо. Сам виноват — очень меня торопил.

Ещё минут через десять, когда пассажиры получили назад все отнятое, а ставшие нестрашными бандиты были отнесены в милицейскую машину, автобус, медленно пятясь, тронулся в сторону шоссе.

Теперь рядом с юной красавицей место у окна было свободно. Пассажир с седым ёжиком, забрав из автобуса небольшую дорожную сумку, остался при милицейской машине.

Когда автобус отъехал на приличное расстояние, он пошёл по лесной дороге в сторону того же шоссе. Не доходя до него метров тридцати, присел на поваленную сосну, которая пересекала небольшую полянку, и произнёс спокойную короткую речь, обращаясь к густым зарослям ёлок:

— Друг, слышишь, ты за мной не ходи и ножичком своим не целься — не долетит. Вроде бы ты умный, потому наяривай отсюда — сам понимаешь, сейчас здесь парад милиции и состязания служебных собак начнутся.

Ему никто не ответил, но в ёлках началось шевеление. Когда оно затихло, пассажир вынул из сумки микрокомпьютер, изготовленный умельцами высочайшей квалификации в тайной лаборатории, место нахождения которой не знал даже Подсоединил крохотную трубочку сотового телефона, изготовленную в той же лаборатории, но другими умельцами, и через минуту на экране прочитал электронное послание:

«Дорогой друг!

Февральские друзья надеются вновь воспользоваться вашей доброй услугой. С надеждой на ваше согласие Координатор».

Февральскими друзьями, а точнее, заказчиками, было правительство Колумбии.

Тогда оно любезно попросило «Дорогого друга» по возможности уменьшить число наркобаронов, собравшихся едва ли не со всей Латинской Америки на тайный сходняк. Что и было исполнено. И за это, пройдя череду банков, на счёт «Дорогого друга» в одном из отделений «Лионского кредита» прибавилась сумма с шестью нолями.

Недавний пассажир с седоватым ёжиком быстро отослал Координатору ответный текст: «Готов обсудить предварительные условия» — и выключил микрокомпьютер.

Пока он убирал свою технику в самую заурядную дорожную сумку, сигнал помчался со скоростью света по околоземному пространству, переходя из одного сервера в другой, каждый раз меняя кодировку и принимая то вид картинки, то становясь обрывком музыкальной фразы. Последний из провайдеров находился в Новой Зеландии. Оттуда он отправился в сторону Координатора и наконец влетел в его модем.

В те же минуты автобус со спасёнными пассажирами затормозил у бетонной будки контрольного милицейского пункта, и пассажиры вместе со смущёнными водителями, окружив на этот раз неподдельных милиционеров, принялись, перебивая друг друга, рассказывать о случившейся только что ужасной истории. Пожилой милицейский капитан сначала слушал их многоголосый рассказ недоверчиво. А потом, сообразив, наконец, что речь идёт о бандитском нападении, взял с собой одного из водителей и поднялся с ним в будку, чтобы составить донесение. Ещё минут через десять к месту событий была направлена мобильная группа захвата, двое дознавателей, эксперт, врач и проводник со служебной собакой.

А на следующий день двое серьёзных мужчин в одном из офисов суперсекретной структуры, которая для непосвящённых называлась охранным предприятием «Эгида +», обсуждали несколько строк об инциденте на шоссе, попавших в суточный отчёт дежурного.

Сергей Петрович Плещеев, широкоплечий красавец, похожий из-за пшеничных усов и тонких дымчатых очков на некогда знаменитого телеведущего Влада Листьева, убийство которого так и осталось загадкой для большинства россиян, пометил эти строки красным фломастером и протянул отчёт слегка сутуловатому человеку со штатской, чрезвычайно домашней внешностью. Первый был командиром той самой «Эгиды», имя второго звучало странновато и могло сойти за восточное.

Поэтому при знакомстве он привычно расшифровывал потаённый смысл своего имени:

«Осаф — это значит Общество содействия армии, флоту. Родители были люди военные, постарались так окрестить. Спасибо, что уж хотя бы не крейсером или самолётом назвали…»

— Полагаете, это привет от Брамса? — спросил Осаф Александрович своего командира. — Нам так велено теперь его называть.

— Похоже. Даже очень. Пассажиры и водитель хором описывают внешность спасителя, как «невзрачную» и без «каких-либо примет». Интересно, да? А он отходит за куст и преображается. Потом снимает маску и опять преображается. А бандит, вооружённый автоматом, лежит между тем в кустах со сломанной шеей.

— Почерк его. Или того, кто работает по его системе. А если это он, какие будут указания от нашего руководства на этот раз?

— Пока никаких. Его вычислили только мы с вами. И то очень даже предположительно. Пока будем считать наш вывод просто одной из версий.

— А наши действия? — Осаф Александрович спросил и сам же ответил:

— Взять под возможный контроль?

Их подразделение было создано несколько лет назад для неконституционного уничтожения особо опасных уголовных авторитетов. С тех пор как времена переменились, они в основном работали по программе, которую чаще называли «Антитеррор».

— Вот именно, — Сергей Петрович грустно усмехнулся, — ход возможный.

Только пока, как вы помните, эта самая возможность зависела полностью от него… И все же — пусть ваши люди ещё раз, попристальней, опросят водителей автобуса на предмет этого героя и потолкуют с пассажирами, чьи адреса зафиксированы. Попристальней, но аккуратно, чтобы и мысли ни у кого не возникло о нашем интересе. Никаких наводок. Но кое-какие детали могут и выплыть.

— Задание понятно, Сергей Петрович. Тем более, это — только одна из версий. А ну как это не Брамс, а кто помоложе. Да ещё в автобусе напарника оставил… Вариантов много.

— Вот вы и постарайтесь их сузить…

— Увидеть его хотя бы издалека, одним глазком. Что за таинственная персона!

ПЕРЕПИСКА В СЕТИ

А в это время «таинственная персона», на которую мечтал взглянуть один из руководителей фирмы «Эгида +», сидел за ноутбуком в однокомнатной квартире длинного двенадцатиэтажного дома. Этот спальный район Петербурга когда-то назывался посёлком Весёлый. Его застроили в два последних десятилетия существования СССР, окрестив улицы в честь революционных моряков — Крыленко, Дыбенко и комиссар-вумэн, красавицы Коллонтай. На поперечную улицу имён не хватило, и тогда, не терзаясь фантазией, её, словно братскую могилу, назвали просто — проспектом Большевиков. В начале девяностых годов городская комиссия по переименованиям под руководством будущего вице-премьера Валентины Матвиенко много потрудилась над картой центральных районов и так изнемогла, что про посёлок Весёлый как бы забыла, предоставив потомкам возможность наслаждаться идеологическими названиями.

Длинный дом, где находился человек, о котором разговаривали Сергей Петрович Плещеев и Осаф Александрович Дубинин, фасадом тоже выходил на проспект Большевиков. Мало того, он стоял почти напротив станции метро с точно таким же именем. Квартира была записана на фамилию, которая не значилась в компьютерах Интерпола. Там имелись Другие имена. В не слишком длинной, но и не такой уж короткой жизни, особенно если её мерить не временем, а насыщенностью событиями, этого человека звали по-разному: Антоном, Константином, Фёдором, Алексеем, а также Рустамом, Равилем, Фархадом, Шато, Ароном, бывали у него документы и на иные имена. Когда-то он пересекал границы как Фридрих Вайсгерц, Пьер Дегейтер, Джордж Петерсон. Каждое из этих имён было однажды внесено в компьютеры Интерпола и потому отработано.

По виду он никак не был похож на того самого легендарного «Дорогого друга», о котором ходили легенды в сети. «Дорогой друг» исполнял самые, казалось бы, невозможные заказы, причём не только частных лиц, но и правительств. Из-за этого в виртуальном мире время от времени возникала большая сумятица. Когда, например, правительство Колумбии сообщало, что заочно награждает его орденом Большого золотого креста и даёт статус почётного гражданина города Картахена, а правительство какого-нибудь «Тамбу-Ламбу» так же заочно приговаривало его к смерти.

Он был неуловим для всех спецслужб, хотя ходили и противоположные слухи — о том, что он является законспирированным агентом не просто спецслужбы какой-то одной страны, а всей Большой восьмёрки великих держав и общается напрямую лично с их президентами. Правда, в Интернете гуляли и сведения стороннего свойства — они начисто отрицали само существование этого человека и утверждали, что кое-кто, например журналисты и писатели, с целью дезинформации создают некий типаж, чтобы валить преступные подвиги различных людей на одного вымышленного ими персонажа.

Об этом иногда думали и те, что были доверенными лицами «Дорогого друга».

Основное время суток они проводили в виртуальном мире, и знать о существовании друг друга им было не положено. Как ни странно, зачастую это были молодые инвалиды, прикованные к компьютеру с детства. В результате все они давно превратились в великолепных хакеров. По своему дому и квартире они передвигались с трудом и уверенней чувствовали себя в коляске. Но Всемирная паутина давала им ощущение могущества. А знание её тайн, необходимое клиентам, их кормило.

Послание от одного из таких юношей, очередного доверенного лица, и высветилось на экране «Дорогого друга».

«Дорогой друг!

Ваши февральские друзья благодарят Вас за понимание их проблем и готовы принять согласованные с Вами условия. Однако они заранее предупреждают, что задание будет отличаться своей спецификой. Указанного ими человека Вам следует поставить в обозначенные время и место живым. Только в этом случае они гарантируют выплату всей оговорённой суммы».

Выкрасть человека, которого охраняли профессионалы, было непросто. Гораздо легче было оборвать его жизнь. Но согласованная сумма это учитывала, так же как и высочайшую квалификацию исполнителя. Поэтому ответ «Дорогого друга» состоял из нескольких слов: «Готов приступить к заданию».

ГОСТЬ В ГАРЕМЕ

— Мы подготовили для вас несколько типов детей, сеньор Гамзаев. Если желаете, я приглашу шеф-дизайнера. — Владелец, он же генеральный директор этого интимного предприятия, был пятидесятипятилетним высоким поджарым немцем. В отличие от большинства сотрудников, ходивших в шортах, . он был в элегантном белом костюме. Ирония ситуации заключалась в том, что его собеседник из Чечни, с которым господин Норман беседовал прежде только по телефону, был одет в точно такой же костюм. Хотя слава и гордость Карибского побережья — маэстро Кавальо уверял, что никогда не повторяет свои модели. С другой стороны, костюм от Кавальо, пусть даже копия — надёжней любой рекомендации.

Странный чеченец приехал без переводчика и говорил по-немецки с ярко выраженным славянским акцентом. Альфред Норман был сыном генерала вермахта, который сумел в мае сорок пятого года по чужим документам перебраться из лежавшей в дымящихся руинах Германии сначала в Аргентину, а потом обосновался здесь, в Колумбии. Немецкий был для Альфреда родным, но столь же родными стали для него испанский и английский. Однако выходец с Кавказских гор предпочёл немецкий.

Норман включил монитор компьютера, и через минуту на экране появился первый младенец.

— Это, как вы видите, явный афроамериканец. Точнее, американка, девочка.

— Славная девчушка, — отметил господин Гамзаев.

— Это — китаяночка.

— Тоже неплохо, но мне она не понадобится.

— Тогда две девочки европейского типа. — И Норман снова нажал на клавишу.

— Это — общий тип, скорее, северо-германский, а это — славянский.

Детям, которых они рассматривали, было от роду не больше месяца. Все они были сфотографированы голенькими в момент сна, и на лице у каждой прочитывалась тихая блаженная радость.

— Хорошая работа, — похвалил Гамзаев.

— Через десять дней любая из них может быть у вас.

— Отлично. В таком случае я заказываю одиннадцать экземпляров европейских младенцев. А через неделю ещё одну партию. И так каждую неделю. Надеюсь, их качество будет не хуже?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24