Современная электронная библиотека ModernLib.Net

ЦРУ против СССР

ModernLib.Net / Публицистика / Яковлев Николай Николаевич / ЦРУ против СССР - Чтение (стр. 30)
Автор: Яковлев Николай Николаевич
Жанр: Публицистика

 

 


И не будет решительно никаких шансов оказать ей сопротивление, ибо правящие заранее узнают о любых попытках организовать отпор, как бы тщательно и втайне они ни готовились… Я не хочу, чтобы наша страна перешла роковой мост. Я знаю – есть все возможности для установления полнейшей тирании в Америке. Мы должны позаботиться о том, чтобы АНБ и другие ведомства, имеющие сходную технологию, действовали в рамках закона и под надлежащим контролем, дабы мы не пересекли бы эту пропасть. Пропасть, из которой нет возврата» [436].

Коль скоро сенатор так просил не переходить «роковой мост», его не взяли с собой. Его просто не переизбрали больше в сенат. А в отношении АНБ все осталось по-старому, несмотря на пламенные внушения Черча и некоторых других, никаких законов, определяющих деятельность ведомства, принято не было.

<p>7</p>

Органы американского политического сыска продолжают свое дело, уверенные в своей правоте охранителей устоев. Но все же сколько их?

Прежде всего – как считать и что считать. Допустим, что некто взялся пересчитать звезды в ночном небе и пришел к какой-то цифре. Одно количество их видно невооруженным глазом, а при подсчете в телескоп? Различие в итогах будет разительным. Равным образом «вооруженным» глазом, т. е. располагая надлежащей информацией, можно довольно точно исчислить американские шпионские легионы. Такой информации, по понятным причинам, нет, она засекречена. Приходится поэтому, обозревая видимую часть айсберга политического сыска в США, определять размеры того, что скрыто от взора.

Итак: мы разобрали в самом общем виде специализированные органы политического сыска – военную разведку, ИРС, ФБР, ЦРУ, АНБ. Но ведь существует полиция, да, обычная полиция, которая также вовлечена в политический сыск. Попробуйте определите, сколько людей в полиции США заняты этим! Общим ориентиром может быть цифра – 40 000 учреждений в США отнесены к органам поддержания «закона и порядка». Или секретная служба – 2500 сотрудников, которым вверено обеспечение безопасности высших должностных лиц республики. Из них, по официальным данным, около 1000 заняты «расследованиями» [437].

Молодые американцы, занявшиеся изучением документов, захваченных в местном отделении ФБР в городе Медиа (штат Пенсильвания) в марте 1971 года, пришли к выводу, что, помимо перечисленных нами организаций, еще 15 государственных ведомств входят в систему американского политического сыска внутри страны. Среди них: комиссия гражданской службы, управление экономических возможностей, бюро паспортов и т. д. [438] А бесконечные службы частных организаций!

Считать и не пересчитать, но лучше прибегнуть к сравнению, сделанному людьми, безусловно, знающими.

К. Осборн и А. Россо, в прошлом работники спецслужб, возмущенные разгулом тайной полиции, свою небольшую брошюру «ЦРУ и Вы: разведывательное сообщество во внутренних делах США» открыли следующими словами: «В США активно работает больше людей в разведывательном сообществе, чем в сельском хозяйстве. На их оплату тратится больше, чем на угольную промышленность» [439].

Сравнение куда более емкое, чем представляется на первый взгляд. Если бы строй, существующий в США, крепко стоял на ногах, то разве потребовался бы столь мощный аппарат политического сыска? Не очень крепки сами устои, коль скоро, чтобы подпереть их, нужно больше людей, чем для того, чтобы прокормить страну.

В борьбе с собственным народом

<p>1</p>

Почта разносит по Соединенным Штатам скорбные листки с текстом, напечатанным на ротаторе, – обращения, начинающиеся призывом «Дорогой друг». То вестники горя. Бесчисленные отдельные американцы или группы просят о поддержке – прислать деньги для защиты попранных прав человека. Пишут семьи убитых или томящихся в тюрьмах, пишут сами узники. Отправители верят в американскую законность и, как учит конституция, отстаивают ее в суде, а для этого нужны деньги и деньги. Немалые.

Вот душераздирающее письмо, открывающееся безличным обращением: «Вам – последней надежде на справедливость в Кенте». Пишет в 1977 году мать студентки Аллисон Краузе, убитой национальными гвардейцами 4 мая 1970 года у университета в Кенте, в штате Огайо. Мать снова возвращается к тому, что произошло в тот страшный весенний день. После речи Никсона о вторжении американских войск в Камбоджу студенты университета устроили демонстрацию протеста. Власти вызвали национальную гвардию, которая открыла огонь по демонстрантам.

«Прошло семь длинных и мучительных лет с тех пор, как 4 мая 1970 года моя дочь Аллисон и трое других студентов пали под ружейным огнем у университета в Кенте. Еще 13 человек ранено, один из них остался инвалидом на всю жизнь. Сегодня, в 1977 году, семьи убитых и раненых все еще борются за то, чтобы восторжествовала правда и была установлена ответственность губернатора Родса, генерал-адъютанта штата, и солдат за «беспорядочную стрельбу». «Беспорядочная стрельба» не мои слова, я бы избрала более сильные выражения, а слова генерал-адъютанта Сильвестра Корсо, который 16 раз повторил перед большим жюри, что солдаты неоправданно стреляли в толпу».

Как водится в Соединенных Штатах, были проведены расследования. Специальная комиссия Скрэнтона определила число демонстрантов в 2 тысячи человек, но не нашла, что демонстрация была специально организована или что против солдат применяли огнестрельное оружие. Официальные расследования доказывали, однако, что демонстранты бросали в солдат ветви деревьев, доски и камни, каковых оказалось 340, весом до трех килограммов. Убийцы с постными физиономиями свидетельствовали, что они-де оборонялись. Только…

«Дин Калер, – пишет Краузе, – был в 100 метрах от солдат, когда услышал первый выстрел и бросился на землю. Пуля, парализовавшая его на всю жизнь, настигла его, когда он лежал. Билл Шредер был убит в 110 метрах от солдат. Джеф Миллер убит в 110 метрах от солдат. Моя дочь Аллисон была на расстоянии 120 метров, куда больше, чем футбольное поле, когда ее сразила пуля. А Сэди Шейер убита еще дальше – в 130 метрах! Солдаты еще осмеливались говорить о самозащите!!! «Бравые» воины, естественно, не получили и царапины».

Пять лет добивались правосудия. Суд состоялся только в 1975 году. Обвинялось 30 человек – солдаты, служащие университета и властей штатов, включая губернатора. Три с половиной месяца тянулось судебное разбирательство. Вне всякого сомнения, было установлено, что ссылки на «самозащиту» неоправданны, бывший офицер национальной гвардии признал, что в свое время солгал, утверждая, что нашел пистолет на теле убитого [440]. Однако судья отверг ходатайства адвокатов пострадавших включить показания Корсо и других офицеров о том, что применение оружия было неоправданно [441]. «Так и не решен вопрос: какую же опасность являла собой толпа студентов, находившихся на значительном расстоянии от солдат, что они направили на нее смертоносный огонь, убив четверых юношей и девушек и ранив других?» [442].

Суд не принял все это во внимание. Больше того, грубо нарушил процессуальные нормы. Обвиняемые были полностью оправданы по очень простой причине, как видит ее Краузе: «Штат Огайо уплатил почти миллион долларов за защиту офицеров и солдат, совершивших смертоубийство». Теперь, спустя семь лет, только одно утешает боль материнского сердца – надежда на то, что «дорогой друг» откликнется и пришлет денег (сколько кто может) в «Фонд должного отправления правосудия в округе Кент». Деньги нужны, чтобы принести апелляцию в высшую судебную инстанцию. Краузе взывает: «Основная цель нашей апелляции – вновь подтвердить доктрину, что ни один государственный служащий или офицер не могут лишить американца, его или ее, права на собрание, свободу слова и жизнь без законного судебного решения. Если мы выиграем дело в апелляционном суде, эта доктрина будет ясна… Но ведение дела в апелляционном суде очень дорого. Пожалуйста, помогите нам. В надежде на справедливость. Краузе».

В мае 1970 года подлое убийство в Кенте вызвало мощную волну протеста – более чем в 400 студенческих городках прошли забастовки, для разгона студентов снова вызывалась национальная гвардия. В Йельском университете даже изготовились к действию регулярные войска. В те дни силой, а главное, посулами справедливо расследовать убийство в Кенте властям удалось сбить волну протеста. Как прошло обещанное «расследование», видно из обращения Краузе. Власть предержащие выиграли время, притупив боль.

Но те, на ком лежат карательные функции, не теряли ни одного дня. Сразу после кровопролития в Кенте начальник контрразведки армии США полковник Д. Дауни получил приказ обобщить опыт подавления беспорядков в США в прошлом и попытаться дать рекомендации, как справляться с ними в будущем. Под его руководством в 1970 году был подготовлен обширный документ «Угроза гражданских беспорядков в 1971 – 1975 гг.». Медленно раскручивался маховик судебной машины США, а в контрразведке работали оперативно. Разумеется, при посильной помощи ФБР, предоставившего необходимые данные. Вызванный в 1974 году в сенатский подкомитет Эрвина полковник Дауни четко и ясно объяснил, что армия отнюдь не собирается нести ответственность за кровопролития типа случившегося в Кенте. Он сказал: «Вооруженные силы должны быть надежны, дисциплинированны и лояльны. На острие штыка нет демократии. Солдат-гражданин волен иметь свои политические убеждения, но вооруженные силы в своей совокупности должны быть политически нейтральны» [443]. Вердикт суда, оправдавший через год убийц, подтвердил, что то была не личная доктрина начальника армейской контрразведки, а обыденная мудрость правящих кругов США. Четко вырисовался зловещий принцип, которым оправдывали свои злодеяния офицеры и солдаты гитлеровского вермахта, – приказ есть приказ!

Полковник, чтобы рассеять сомнения на этот счет, любезно предложил подкомитету ознакомиться с беспримерным документом контрразведки «Угроза гражданских беспорядков в 1971 – 1975 гг.». Вероятно, он и санкционировавшие свыше публикацию материала имели в виду предупредить тех, кто был в плену иллюзий относительно американской демократии, мол, так было, так будет: вооруженные силы США без колебаний вводятся в действие против народа!

В документе, написанном точным военным языком, приведена надлежащая статистика. Если в течение пятидесяти лет (по 1957 год) федеральные войска использовались 6 раз, то в последующий период – до 1970 года также 6 раз. Кроме того, с 1957 года 7 раз вводилась в действие национальная гвардия на федеральном статусе. То были самые серьезные случаи, а использование национальной гвардии властями штатов в 1945 – 1970 годах приняло регулярный и всевозрастающий характер.

В шестидесятые годы США стали ареной массовых демонстраций протеста. В 1963 году 250 тысяч человек собрались в Вашингтоне, чтобы слушать речь Мартина Лютера Кинга. Весной 1967 года 200 тысяч протестуют против войны во Вьетнаме, в октябре 1967 года до 70 тысяч собираются у Пентагона. В 1969 году – 400 тысяч в Бетеле, штат Нью-Йорк. В 1969 году демонстрации протеста против войны во Вьетнаме охватили всю страну, не менее 250 тысяч собираются в Вашингтоне. А это только отдельные примеры!

В 1963 – 1968 годах во время демонстраций, особенно связанных с выступлениями против расовой сегрегации, были убиты 220 американцев, многие тысячи ранены. Был отмечен взрыв «политического террора» – с 1 января 1968 года по 15 апреля 1970 года взорвано 4330 бомб, было 1475 неудачных попыток взрывов и 35 129 угроз взрывов. В результате был нанесен значительный материальный ущерб.

Подводя итоги, контрразведчики «утешали» себя: «В шестидесятые годы по сравнению с предшествовавшими десятилетиями политические беспорядки увеличились, однако размах смуты меньше, чем на рубеже XIX и XX столетий, когда бурные годы Реконструкции вызвали массовые расовые и рабочие беспорядки. Жертвы и ущерб, нанесенные политическими беспорядками в течение истекших 30 лет, в пересчете на меньшее население пропорциональны случившимся в предшествующие 30 лет – с 1909 по 1938 год». Вывод этот едва ли соответствует истинному положению, ибо с равными основаниями можно указать: накал политических страстей намного усилился, массовые выступления нарастали, несмотря на множество реформ в США, от «новой свободы» В. Вильсона до «нового курса» Ф. Рузвельта и «справедливого курса» Г. Трумэна, целью которых являлось именно снижение недовольства существующими порядками.

Рассуждения контрразведчиков не должны удивлять, и это типичный пример штабного кретинизма, однолинейности военного мышления, когда объектом его исследования становятся социальные процессы. Статистические данные далеко не исчерпывают сложной картины живой жизни общества. Они, однако, показательны для США со стороны, не предусмотренной американской контрразведкой, а именно как свидетельство того факта, что в благословенной заокеанской «демократии» война властей с народом приняла перманентный характер.

Бросая взгляд в будущее, составители документа констатировали, что удалось в какой-то мере сбить напряжение в стране. Каждодневно демонстрируя силу, правительство в то же время пообещало покончить с войной во Вьетнаме и приступило к выводу американских войск из Юго-Восточной Азии. «Характер массовых демонстраций будет в основном зависеть от того, станут ли спорные вопросы носить критический характер или произойдет значительное событие типа вторжения в Камбоджу. Но вопрос о Вьетнаме будет уходить в прошлое по мере вывода войск, хотя демонстрации будут происходить в той или иной форме… Национальная гвардия, особенно в Вашингтоне, будет использоваться для поддержки полиции». И в отношении студентов: «Проблемы безопасности, связанные со студенческими беспорядками, обычно будут входить в компетенцию служб безопасности учебных заведений и местной полиции. Однако время от времени будет вводиться в действие национальная гвардия». В расовых волнениях «шансы на использование федеральных войск для контроля над положением едва ли окажутся выше нынешнего низкого уровня. Но эти беспорядки потребуют введения в дело время от времени национальной гвардии» [444].

Как видно из этого документа, контрразведка связала размах действий вооруженных сил с последствиями политических решений во внутренней жизни США. Такие решения были приняты, включая распропагандированное самоочищение в связи с Уотергейтом. Но в любом случае правящий класс держит вооруженные силы начеку против своего народа.

По осени 1982 года американский журнал «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт» взахлеб рассказывал о том, как при Рейгане обрели новую силу части особого назначения в армии, морской пехоте, авиации и флоте. Официальная задача этих отборных подразделений – диверсии, террор и прочее в том же роде. «Эти лучшие из лучших части также будут использоваться для особых задач Центральным разведывательным управлением, хотя формально об этом умалчивается» [445], – многозначительно добавил журнал.

Как мы видели, острие ЦРУ направлено не только вовне, но и внутрь США. В случае необходимости.

<p>2</p>

Если военщина знает преимущественно один способ наставления недовольных на путь истинный – штык и пулю, то в ЦРУ уже давно изыскивают более «эффективные», изощренные методы искоренения инакомыслия, сутью которых является изменение поведения людей путем использования новейших достижений медицины, фармакологии и пр. То, что при этом грубейшим образом нарушаются права человека, нисколько не беспокоит вдохновителей и исполнителей бесчеловечных программ, направленных на установление контроля над психикой. Начиная осуществление этих изуверских целей, дельцам из ЦРУ не пришлось переступать высокого порога совести и гуманизма: эксперименты над людьми – обычное явление в Соединенных Штатах. Соответствующая методика их давным-давно отработана. Всплески возмущения лишь подчеркивают укоренившуюся практику.

В 1932 году государственная (!) служба здравоохранения начала эксперимент в Тускеги штата Алабама. Была отобрана группа из 399 больных сифилисом, которым не давали никаких лекарств. Первоначальная цель эксперимента – сравнить смертность больных с контрольной группой из 201 человека, которые не были больны сифилисом. Программа продолжалась ровно сорок лет! Все больные сифилисом были негры, и ни одному из них на протяжении 40 лет не сказали, что он объект эксперимента. В 1972 году разразился небольшой скандал, сенатор А. Рибиков отозвался об эксперименте как об «ужасающем случае бюрократического высокомерия и бесчувственности» [446].

В газетах прошла серия статей о случившемся, в которых выражалось умеренное негодование. Для порядка статьи перепечатали в стенографическом отчете конгресса «Конгрешнл рекорд» [447]. Руководителя эксперимента, врача Д. Хеллера, находящегося на государственной (!!) службе, журналисты все же спросили, давали ли больным когда-либо лекарства. Циничные ответы д-ра Хеллера были чарующе хладнокровны: «Нет. Нам никогда не приходило в голову просить их, ибо на эти лекарства спрос велик, и другие нуждаются в них больше, чем участники эксперимента, например, в вооруженных силах… Кроме того, мы не обязаны доставать для них лекарства, поэтому мы не предприняли никаких попыток достать их… Это не наше дело» [448]. Так и ушло это дело в прошлое. Точку поставил суд в Монтгомери штата Алабама, определивший: выдать каждому из оставшихся в живых – около 70 человек больных и здоровых из двух групп – по 37 500 долларов, то есть по 2 доллара 50 центов за каждый день [449]. Рассчитались! Сразу за сорок лет! Вот, оказывается, как точно, до цента, можно оценить жизнь человека в США.

Жертвами экспериментов над людьми в США являются, конечно, бедняки, на них падает 80 процентов участников [450]. Коль скоро они получают государственную помощь и зависят от нее, их без большого труда вынуждают быть подопытными кроликами. Однако излюбленное поле деятельности экспериментаторов – тюрьмы. По данным американского Союза гражданских свобод, около 20 тысяч заключенных, весьма высокий процент от всех содержащихся в тюрьмах, используются для разного рода медицинских экспериментов, в том числе для испытания лекарств. Американская исследовательница Д. Митфорд отметила, что тюрьмы как магнит влекут врачей-экспериментаторов, так как заключенные «дешевле шимпанзе». Именно так выразился один профессиональный медик. Другое обстоятельство: «Поскольку исследования проводятся в замкнутом мире тюрьмы, в случае серьезного заболевания или смерти „добровольца“ в результате опыта это едва ли привлечет чье-либо внимание». С заключенных перед опытами иногда берется подписка об отказе от претензий, юридическая ценность которой весьма сомнительна, но в результате «психического воздействия подписки в сочетании с общей беспомощностью заключенного иски учиняются чрезвычайно редко».

Д. Митфорд, напомнив о процессах над нацистскими врачами-убийцами в Нюрнберге после второй мировой войны, заключает: «Нюрнбергский трибунал установил критерии медицинских экспериментов на людях, которые при их соблюдении положили бы конец использованию заключенных в качестве подопытных. Однако за двадцать шесть лет, истекших со времени вынесения приговоров в Нюрнберге, произошло громадное расширение медицинских «исследовательских программ» во многих американских тюрьмах. Эти программы санкционируются федеральными органами здравоохранения и администрацией тюрем, которые считают, что установленные в Нюрнберге критерии не относятся к заключенным, находящимся в их власти» [451]. Оно и понятно: узники – источник дохода. В штате Мичиган, например, две фармакологические компании добились исключительного права испытывать свои препараты в тюрьме Джэксон. В Оклахоме фармакологические компании выплачивают 300 тысяч долларов в год медикам, проводящим опыты на заключенных [452].

Так что изуверы из ЦРУ в белых халатах вступили на хорошо подготовленную почву. Очень скоро они авторитетно разъяснили военным, что винтовка отнюдь не абсолютное оружие при подавлении инакомыслия, куда эффективнее шприц и таблетки! Стороны договорились друг с другом и, если не считать обычных межведомственных склок, принялись за дело. Этическая сторона их не трогала, в конечном счете в своей области они делали не больше, чем коллеги-медики.

Частным компаниям, конечно, не потягаться с могучим конкурентом – ЦРУ, которое использует заключенных в качестве подопытных отнюдь не для проверки новых лекарств, а для изучения действия препаратов, изменяющих поведение. Преступны не только цели этих опытов, но и процедура их проведения, свидетельствующие о полнейшей моральной деградации медиков на службе ЦРУ. Обо всем этом известно ничтожно мало, но имеющихся данных достаточно, чтобы установить крайний цинизм ЦРУ, попирающего права человека.

Основная операция ЦРУ по разработке химических и биологических препаратов – операция «МК ультра» проводилась 20 лет – с 1953 по 1973 год. Руководство ЦРУ так формулировало ее цель: «Разработка химических, биологических и радиологических препаратов, пригодных к тайному использованию для контроля над поведением» [453]. На нее были истрачены многие миллионы долларов. По договорам с ЦРУ специалисты в университетах, фармакологических фирмах, больницах разрабатывали надлежащие препараты. Затем врачи и токсикологи проводили широкие опыты на людях в психиатрических больницах и тюрьмах. Одну из первых серий экспериментов провел Национальный институт душевного здоровья на базе научно-исследовательского центра по изучению наркотиков в Лексингтоне штата Кентукки. «Лексингтонский оздоровительный центр, как его называли, был тюрьмой для наркоманов, отбывавших наказание за нарушение законов о наркотиках. Объектами опытов были добровольны из числа заключенных, которым после беглого медицинского освидетельствования и дачи подписки вводились препараты, вызывающие галлюцинации. В качестве вознаграждения за участие в операции наркоманы получали наркотики по собственному выбору» [454]. Так эпически спокойно, как подобает седовласым сенаторам, описываются в докладе комиссии Черча первые шаги программы «МК ультра».

Никто никогда так и не узнает, сколько жизней было загублено и сколько людей стали инвалидами, получив инъекцию или отведав препараты по программе «МК ультра». Толстые стены тюрем, тюремных и психиатрических больниц хорошо хранят тайну. А «врачи» от ЦРУ продолжали усердствовать. Изуверов осенила новая идея – выйти на оперативный простор, испытать чудовищные снадобья в нормальных условиях. Кто лучше может дать отчет о действии препаратов? Конечно, ученый! В 1953 году десять ученых мужей, связанных с ЦРУ, решили поставить эксперимент. Руководство управления мигом утвердило предложение. 19 ноября очень способного биолога Ф. Олсона, работавшего в научно-исследовательском центре армии, любезные коллеги пригласили на обед, в завершение которого ему подали рюмку ликера «Куантро» с добавлением наркотика ЛСД. Он выпил под жадными взглядами естествоиспытателей. Спустя некоторое время они порадовали Олсона: он подопытный объект.

На другой день у Олсона появились симптомы, схожие с шизофренией, он впал в глубокую депрессию. Экспериментаторы фиксировали каждое движение Олсона до последнего: глубокой ночью один из них был разбужен «треском разбиваемого стекла». Олсон, пробив двойную раму, закончил опыт на тротуаре, а номер был на десятом этаже. Директор ЦРУ пожурил опрометчивых экспериментаторов, одновременно успокоив их – «это не взыскание и в личное дело не заносится».

Как сказано в докладе комиссии Черча: «После смерти д-ра Олсона ЦРУ предприняло значительные усилия, чтобы его семья получила пособие по смерти, но не информировало ее об обстоятельствах смерти. ЦРУ также употребило все усилия, чтобы смерть не связывали с ЦРУ, а также снабдило Лэшбрука (руководитель опыта. – Н. Я.) подробно разработанной версией с тем, чтобы его связь с ЦРУ осталась в тайне».

Семья Олсона – вдова и трое детей – узнала правду спустя 22 года. Они передали в печать заявление: «Мы лишь одна семья, жизнь которой коренным образом изменилась в результате незаконной деятельности ЦРУ, семья только одного американца, названного по имени, который погиб, преданный ЦРУ» [455].

Кроме данных об обстоятельствах смерти д-ра Олсона и глухих упоминаний о гибели нескольких других американцев, иные факты о мрачной деятельности ЦРУ в этой области в докладе комиссии Черча отсутствуют. Но известно, что ЦРУ разработало в целях изменения поведения шесть препаратов, которые были испытаны. На ком? На не подозревавших ничего людях! В некоторых случаях агенты ЦРУ намечали жертву где-нибудь в баре или на улице. Не подвергая человека медицинскому осмотру, обманом побуждали его принять тот или иной препарат, затем доставляли в надежное место для наблюдения. Засим следовали многие недели госпитализации, душевное расстройство и т. д.

За все двадцать лет в печать ничего не просачивалось, ибо ЦРУ неукоснительно следило за сохранением строжайшей секретности. Как напоминал еще в 1957 году (и в который раз!) генеральный инспектор ЦРУ: «Необходимо принимать меры, чтобы сведения об этих операциях не только не попали к врагу, но и скрывать их от американцев. Сообщения о том, что ЦРУ занимается неэтической и незаконной деятельностью, будут иметь серьезные последствия в политических и дипломатических кругах и помешают достижению целей экспериментов». Надо думать, что двадцать лет – срок более чем достаточный для выполнения и применения гнусных препаратов на практике. В докладе комиссии Черча сказано, что по положению на 1957 год «в оперативных целях» соответствующие препараты применялись в 33 случаях, далее сведения отрывочны [456]. Оно и понятно: по словам С. Готлибба, в 1973 году (а он к этому времени был повышен и был начальником управления технических служб ЦРУ) «ко мне пришел Ричард Хелмс и сказал: вот мы оба уходим в отставку, поэтому хорошо бы уничтожить все эти досье (о программе „МК ультра“. – Н. Я.). Мы решили сделать это отчасти потому, что для ее выполнения привлекались другие государственные и иные организации, и они очень тревожились по поводу досье. Поскольку программа была выполнена, нам оставалось избавиться также и от досье с тем, чтобы никто из сотрудничавших с нами в прошлом не подвергся расспросам и, если угодно, не попал в затруднительное положение» [457]. Остается добавить, что г-н Готлибб, который так опасался за свою драгоценную жизнь в 1975 году, в 1953 году был в числе экспериментаторов-убийц Олсона…

В тот момент вооруженные силы США затеяли собственную программу исследований с ЛСД до 1967 года и позднее с другими препаратами, изменяющими поведение. Размах операций говорит сам за себя: в середине 1975 года представители вооруженных сил сообщили, что объектами экспериментов были 6940 военнослужащих и около 900 гражданских лиц [458]. В сентябре 1975 года с большим запозданием было признано, что в результате опытов по крайней мере трое человек погибли.

Как же заставляли тысячи людей ставить на карту свою психику и даже жизнь ради опаснейших экспериментов с темными целями? Коль скоро американские авторы лучше знают обстановку в родной стране и психологию соотечественников, им и слово: «Эти эксперименты проводились в университетах и научно-исследовательских институтах по таким же государственным контрактам, как с институтом психиатрии в Нью-Йорке. Почти невозможно определить, что именно говорилось гражданским лицам до их участия в экспериментах, ибо имеющиеся материалы отрывочны и неполны. По таким контрактам работали медицинские факультеты в Мэрилендском, Висконсинском и Вашингтонском университетах. Факультет нейрологии и психиатрии университета Тулан также явился опытной лабораторией. Военно-воздушные силы финансировали пять собственных программ. Корреспондент «Вашингтон пост» Билл Ричардс в июле 1975 года сообщал, что некоторые опыты с ЛСД проводились на умственно отсталых детях и взрослых пациентах психиатрических больниц. Эксперименты ВВС проходили в университетах Миннесоты, Нью-Йорка, Дьюка и Миссури.

Военные находили «добровольцев» для опытов в рядах армии по всей стране. Приманка была простой и эффективной. «Добровольцам» в Эджвуд Арсенал в Мэриленде давали отпуск на три дня, по 45 долларов и показывали кинокартины о девушках на пляжах. Военные впоследствии признали, что некоторые командиры, очевидно, вынуждали солдат становиться «добровольцами» [459].

Удивительно пытливые медики работали на вооруженные силы, они решили даже превзойти ЦРУ, но «во многих отношениях программы опытов армии дублировали исследования, уже проведенные ЦРУ. Они, конечно, влекли за собой риск, возникающий на первых стадиях испытания препаратов. Во время опытов в армии, так же как в ЦРУ, права человека подчинялись соображениям национальной безопасности, согласие участников экспериментов, наблюдение за ними приносились в жертву сохранению секретности».

Шпионы и волки старались всячески перехитрить друг друга. «Соперничество между разными службами в этой области приобрело смехотворный характер. Как-то армейский офицер доверительно сказал агенту ЦРУ о том, что военные «проводят полевые исследования ЛСД в Европе в рамках программы «Третий шанс». ЦРУ немедленно взялось негласно выяснять как характер, так и размах программы» [460]. Неизвестно, что именно разведали конкуренты, во всяком случае, военные инстанции преисполнились великой гордости за свои достижения. Программа «Третий шанс» о процедурах допросов с применением ЛСД входила в большую операцию контрразведки, зашифрованную «ЕА 1729». Она была проведена в отношении иностранцев и американских военнослужащих, находившихся на подозрении компетентных органов армии США.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34