Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охотник на санги

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Жаринова Елена / Охотник на санги - Чтение (стр. 10)
Автор: Жаринова Елена
Жанр: Юмористическая фантастика

 

 


Потом я бежал сквозь дым, отшатываясь от новых дыр, стараясь не смотреть на небо. На моих глазах целая улица – дом за домом – превратилась в ничто. Единственное утешение – людей там не было. Выжившие жители южной окраины в панике бежали.

Дом Фаины уцелел. Только на крыльце я понял, как боялся увидеть пустоту на его месте. Я рванул на себя дверь и вбежал в комнату.

Фаина сидела на диване с таким лицом, будто происходящее снаружи ее не касалось. Увидев меня, она не удивилась, лишь сказала:

– Тебя не учили стучать, когда входишь в чужой дом?

Я без разговоров схватил ее за руку и потащил к выходу. Не тут-то было.

– Эй, парниша, давай-ка без этого! – заявила она, вырываясь.

Мне некогда было с ней препираться. Я схватил ее в охапку и получил за это крепкую оплеуху. Недолго думая дал сдачи. Я никогда не поднимал руку на женщину, Сурок, но тут у меня просто не было выхода! Эта истеричка захлебнулась от возмущения и схватилась за щеку. Я сказал ровным голосом, как дрессировщик нервному тигру:

– Если ты сейчас не успокоишься, если мы не уйдем отсюда, то оба погибнем.

Фаина вскинула голову:

– Вот и прекрасно! Мне не нужна эта псевдожизнь. А тебе будет поделом. Я тебе никогда этого не прощу! – Она снова потерла щеку.

Вз-з-з! Половина дома исчезла с отвратительным свистом. Фаина завизжала, падая в пропасть. В последний момент я успел ухватить ее и вместе с ней откатился к уцелевшей стене. Фаина вскочила первой. Чувство самосохранения оказалось сильнее гордости. Она метнулась к дыре, поняла, что через нее не перескочить, бросилась открывать окно. Вслед за ней я вылез наружу… и оказался лицом к лицу с Аланом Нэем.

– Фанни, детка, я пришел за тобой, – заявил он.

Нэй, как всегда, был хорош: шикарная летная куртка поверх белоснежной футболки, кожаные перчатки с крагами. Ни дать ни взять герой Перл-Харбора. Неподалеку вращал пропеллером вертолет.

– Полезай в кабину, живо! – велел Нэй Фаине.

Та нерешительно оглянулась на меня. Что-то мелькнуло в ее черных глазах.

– Счастливо оставаться! – улыбнулся Нэй и, ерничая, отдал мне честь.

Вертолет набирал высоту. Мне некогда было провожать его прощальным взглядом. Спасение прекрасной дамы не задалось, рыцарь в белом успел раньше, а мне оставалось убираться восвояси. Что было по меньшей мере проблематично. Интересно, уцелел ли здесь хоть клочок Атхарты, по которому я смогу пройти?

Как циркач, я балансировал на тонких перемычках, прыгал через пустоты, не зная, удержусь ли на краю. Что же теперь делать? – думал я. Ненависть нарастает с той и другой стороны пропорционально количеству жертв. Если так будет продолжаться, Хани-Дью исчезнет раньше, чем мы уничтожим последнего сата. Будь проклята Эсмеральда! Чтоб ты снова сдох, Алан Нэй! Вот из-за таких мерзавцев начинались все войны…

Перемычка между двумя дырами лопнула прямо у меня под ногами. Я схватил руками воздух и полетел в пустоту. Я понятия не имел, куда падаю, и меня охватил экзистенциальный ужас…

Но вдруг падение превратилось во взлет. Чьи-то сильные руки обхватили меня поперек туловища, ласковый свет залил лицо… Хархуфий! Если бы всегда ангелы являлись так вовремя!

– Ты тоже воюешь? – с уважением спросил я, немного отдышавшись.

– Еще чего не хватало! – рассмеялся он. И спокойно добавил: – Видишь ли, мы, ангелы, лишены инстинктов, которые ведут к конфликтам. Очень печально, что некоторые мои коллеги участвуют в этой заварухе. В них проснулось человеческое, земное. А раз так, Атхарта отнимет у них ангельские свойства.

Мы летели на север, держась в стороне от стай пришельцев. Я впервые обратил внимание, что световые крылья ангела не шевелились при полете, они очерчивали небо двумя лазерными лучами, исчезающими в бесконечности.

Наконец мы опустились на землю. Хархуфий, прикрыв глаза ладонью, посмотрел на полыхающий горизонт и покачал головой:

– Люди все-таки уникальные существа. Умудриться даже на Том Свете развести неизвестно что!

– Если мы так глупы, то где же мудрые боги, чтобы наставить нас на путь истинный? – проворчал я.

– Они забыли про вас, – сказал ангел.

– Да прям! – не поверил я. – Все время помнили, а тут забыли?

– А ты что думаешь, у них других забот нет? Мироздание сейчас переживает серьезный кризис. Нарушен Баланс, несколько миров оказались на грани исчезновения. Кто-то здесь, в Атхарте, совершил страшную ошибку.

Значит, боги заняты ремонтом Вселенной. А как же мы? Мы тоже являемся ее частью!

– Ты поможешь мне встретиться с богами? – спросил я.

– Подняться в Корону? – Скуластое лицо Хархуфия словно подернулось тенью. Он думал. Потом сказал: – Ну в принципе это возможно. Я могу пронести через высшие Круги кого угодно. Я никогда этого не делал, но сейчас чрезвычайная ситуация. Может быть, боги действительно сочтут нужным вмешаться? Но учти: атхартийцу нелегко находиться в Короне. У вас слишком плотная материальность. Через некоторое время ты как бы провалишься обратно. И потом, что ты скажешь богам?

Я махнул рукой:

– Если стану готовить заранее речь, получится только хуже. Пусть это будет экспромт.

36

Я словно попал в лес в начале мая. Все тонуло в зеленой дымке. Дрожащие изумрудные костры вырастали до самого неба, между ними скользили темно-зеленые сгустки. Под ногами струилась седая поземка – то ли дым, то ли туман. Я чувствовал себя странно: вроде бы не хватало воздуха, и в то же время грудь до отказа наполняла какая-то субстанция.

– Хатусса, – голосом кондуктора объявил Хархуфий. – Следующая остановка – Корона.

– Подожди! – взмолился я, вертя головой по сторонам. Ведь никто из атхартиицев, по крайней мере из моих знакомых, здесь не бывал. Будет что рассказать сэру Перси – если он, конечно, возьмет меня в соавторы! – Что это за зеленые кляксы? – спросил я У ангела.

– Это души животных и растений. Они выглядят иначе, просто твое зрение их так воспринимает.

– А это? Вон там, похожие на людей!

Вдали двигались высокие человекоподобные фигуры. Их одежды струились до самой земли, длинные волосы мерцали серебром. Один из них возмущенно указал на нас рукой, и величавая процессия скрылась в зеленом тумане.

– Это эльфы, – пояснил Хархуфий.

– Эльфы?! – завопил я. – Так они существуют?!

– Долго объяснять, – вздохнул Хархуфий, – Как ты себя чувствуешь?

– Со мной все в порядке. Расскажи, ну пожалуйста! Хотя бы в двух словах!

Кое-что из того, что рассказал Хархуфий, было мне уже известно из атхартийской энциклопедии. Я знал, что во Вселенной есть два начала – Материя и Дух. Материя, развиваясь, становится одухотворенной. Дух, развиваясь, обретает плоть. А дальше слушай внимательно, Сурок, это очень важно! Хархуфий сказал, что Дух и Материя являются равнозначными создателями Вселенной. Их двое, понимаешь!

Вирата, Натх, Фэйт и Сакраль созданы Духом. Материя создала Матхафа – о нем я упоминал не раз, Флер, покровительницу растений, и божества стихий: воздуха, воды и тверди.

Над созданием людей Дух и Материя трудились сообща, и потому человек имеет двойственную природу. А эльфы созданы Материей без участия Духа. Именно они были первыми разумными существами на Земле. Они были бессмертными, но уязвимыми. Эльф не мог умереть своей смертью, но его можно было убить. Душа эльфа неразрывна с его телом. Можно даже сказать, что души – в человеческом понимании этого слова – у эльфов нет. Они умирают полностью.

Первые люди стали теснить эльфов. Те не могли постоять за себя, поскольку боялись смерти гораздо больше, чем люди. Тогда их пристанищем навсегда стала Хатусса – Круг, где обитают все создания Материи.

Открыв рот, я смотрел вслед невероятным существам и даже не заметил, как к нам стремительно подошла женщина.

– Вы человек? Я чувствую, вы адъют. Вы бываете на Земле, правда? Послушайте, мне очень нужна одна вещь, она хранится на Земле. Вы мне поможете? Я вас отблагодарю, вы не пожалеете, клянусь магмой! У ваших близких есть дача? Хотите, там будет самая плодородная почва?

Она тараторила, я недоуменно молчал. Хархуфий тоже опешил от такого натиска. Незнакомка выглядела как обычный человек, что в Хатуссе было по крайней мере странно. Немолодая, с неопрятными волосами до плеч, одета в просторную блузу, бриджи и спортивные туфли. Лицо неухоженное, но располагающее. Однако я быстро понял, что не все так просто. У людей не бывает таких глаз – пестрых, как гранит. И от человека, даже если у него температура сорок, не пышет таким жаром…

– Ну что, договорились? – спросила она тоном, не терпящим возражений.

– Нэниль! – строго окликнул женщину еще один обитатель Хатуссы. – Ты соображаешь, что творишь?

– А что такого, Веспер? – отозвалась Нэниль. Она подмигнула мне и быстро удалилась.

Веспер уставился на меня с брезгливым страхом, как на ядовитого паука. Я тоже разглядывал его сухое, остроносое лицо и ежик неопределенного цвета волос на голове.

– Это человек? – спросил он Хархуфия. – Вы имеете совесть? Зачем вы его сюда притащили? Можно хотя бы здесь, – он завел глаза, – хотя бы здесь избавить нас от человеческого присутствия? Тем более что он уже проваливается. – Веспер презрительно указал куда-то вниз. Взглянув на свои ноги, я едва не закричал. Ступней не было. Я словно стоял по колено в болоте. Хархуфий всплеснул руками, выдернул меня, как морковку, и поволок вверх.

37

– Кто это такие? – спросил я ангела, пока мы поднимались.

– Боги стихий, – ответил тот. – Веспер – воздух, а Нэниль – твердь.

– Что ей было от меня нужно?

– Понятия не имею. Обитатели Хатуссы – очень странные существа. А вот и Корона. Прикрой глаза: здесь очень светло.

Светло, Сурок, это мягко сказано. Здесь все состояло из света. Я закрыл глаза, но свет настойчиво просачивался сквозь веки. Потом я напряженно щурился, но не мог ничего разглядеть, словно попал в кромешную тьму. Наконец впереди нарисовались очертания гигантских сверкающих конусов. Горной грядой они уходили в бесконечность. Их вершины тонули в таком свете, что смотреть на них было совсем уж невыносимо.

Крылья Хархуфия потускнели, поглощенные сверкающим хребтом. Мы летели медленно, словно ангел боялся потревожить торжественный покой этих мест. Горы вились лабиринтом. На мой полуослепший взгляд, все конусы были одинаковы, однако Хархуфий безошибочно выбрал один из них.

– В Короне обитают боги всех миров. Но нам сюда. Это «Шамбала». Дальше ты пойдешь один.

– Боишься, что начальство по головке не погладит? – хорохорясь, поддел я ангела. На самом деле мне было не до шуток.

– У нас с богами другие отношения, – серьезно ответил Хархуфий. – Но в целом ты прав.

Он легонько подтолкнул меня, и каким-то невероятным образом я очутился внутри горы, в святая святых нашего мира.

Знаешь, Сурок, я ожидал увидеть что угодно, но все же мои представления об обители богов не выходили за рамки мифологии. Сверкающие чертоги Валгаллы, олимпийцы, вкушающие амброзию…

А здесь был просто офис. Правда, с эксклюзивной мебелью и отделкой. Тот филиал «Шамбалы», где я служил, выглядел куда скромнее. Разинув рот, я ступал по ковровому покрытию фантастических расцветок, передо мной распахивались зеркальные двери-купе… Идти было еще труднее, чем в Хатуссе. В ноги словно залили свинец, кровь лихорадочно стучала в висках… И ни одной живой души! А потом я забрел в небольшую комнату, где увидел всех богов сразу.

Боги живописно сгрудись вокруг компьютера. За столом сидел Натх в наглухо застегнутом пиджаке с воротом-стойкой. Он хмурился и покусывал губу. У него за спиной, положив руку ему на плечо, стояла высокая блондинка: рот четко нарисован красным, великолепная коса короной уложена на голове. Костюм из алого шелка как влитой сидел на точеной фигуре, короткая юбка открывала великолепные ноги.

На столе сидела миниатюрная шатенка в джинсах, располосованных разрезами от коленей и выше. Она походила бы на мальчика, если бы не накладные ресницы и длиннющие зеленые ногти, как у Лайзы Минелли в «Кабаре». Интересно, кто из этих богинь Фэйт, а кто Сакраль?

А вот и красотка Джан. Отклячив зад, она оперлась грудью на стол. Рельефные формы обтянуты водолазкой с люрексом, рыжие кудряшки забраны в короткий хвост. Полное лицо раскрашено, как для маскарада. Она теснит бога в синем железнодорожном костюме, который пытается подвинуться поближе к компьютеру. Вероятно, это Янус.

С облегчением я увидел Вирату. Мой босс, как всегда взлохмаченный, одетый в полосатый джемпер и серый пиджак, ходил вдоль стены, заложив руки за спину, и что-то твердил себе под нос. Меня никто из богов не замечал.

– Кхе-кхе, – обозначил я свое присутствие.

Боги повернулись ко мне словно по команде. Шатенка с зелеными ногтями соскочила со стола – как школьница, когда учитель входит в класс. Несколько секунд длилась немая сцена. Первой заговорила Джан.

– Знакомое лицо, – произнесла она, сложив губы трубочкой. – Вирата, это ведь кто-то из твоих?

Вирата хмыкнул, почесал затылок и покрутил пальцем у виска – последний жест предназначался мне.

Обещанный экспромт рождался в муках. Я зачем-то отвесил поклон и промямлил «э-э-э…», не зная, как обратиться. Господа боги? Еще решат, что я издеваюсь…

– Что вам нужно, Егор Гобза? – устало спросил Натх. – Вы хоть понимаете, что за всю историю мира здесь побывало не более десяти атхартийцев? Не считая ангелов, конечно.

– Так кто-то здесь уже был? – облегченно выдохнул я. До сих пор беспрецедентность моей затеи казалась граничащей с безумием. На радостях у меня развязался язык, и я вкратце обрисовал ситуацию.

– Издержки кризиса, – пожал плечами Натх. – Сейчас трясет всю Вселенную. Между прочим, именно в нашем мире нашелся чудак, который использовал могущество, доставшееся ему по ошибке, и вмешался в прошлое. Но самое плохое уже позади. Лет через сто все наладится. Ну а что вы хотите от нас?

– Хочу, чтобы вы не ждали сто лет, немедленно прекратили войну и заставили обе стороны уничтожить оружие! – выпалил я.

Боги переглянулись. Джан тяжело, по-бабьи, вздохнула.

Я настаивал:

– Я знаю, что вы не вмешиваетесь в дела атхартийцев. Но ведь это чрезвычайная ситуация! В виде исключения!

– Как ребенок, ей-богу, – фыркнул Вирата. – Тебе же все объяснили!

– Придется объяснить еще раз, – терпеливо сказал Натх. – Дело в том, Егор, что, пока человек жив, он крепко запутан в нитях Баланса. Смерть освобождает его от этих пут. С этого момента судьба человека принадлежит ему самому, и единственный судья ему – Атхарта. Здесь, в Атхарте, можно все, и Баланс от этого не пострадает. Вы не понимаете?

Я медленно покачал головой.

– Натх, давай я объясню. На пальцах, – заявила миниатюрная богиня. – Скажите, Егор, если вас не устраивает финал фильма, вы можете его изменить?

– Я могу стать режиссером и снять свою версию, – парировал я.

– Но мы-то не режиссеры, – развела руками богиня.

– Спасибо, Сакраль, – вмешался Натх. – Все верно: мы только зрители. Атхартийцы для нас – персонажи бесконечного кино. Они могут нравиться нам больше или меньше. Допустим, вы, Егор, симпатичны Вирате, и он не раз заступался за вас. Но это касалось внутренних дел «Шамбалы». К событиям в Атхарте наши симпатии и антипатии не имеют отношения…

– И потом, cher ami, – сказала Фэйт (методом исключения я понял, что это она), – люди из всего умеют сделать трагедию. В масштабах Вселенной ваша резня с сатами просто смешна. Почему бы тем из вас, кто не утратил разума, просто не переселиться в другое место?

– Вам этого не понять, – довольно грубо ответил я.

Я чувствовал себя полным дураком. Уж я-то точно утратил разум, если решил, что добьюсь у богов поддержки. Как проситель в правительственном кабинете, я изнемогал от бессильной злобы, от невозможности докричаться, поставить их, всемогущих, на место нас, слабых и уязвимых… Я сказал, еле сдерживаясь:

– Что ж, господа боги, простите за беспокойство. Я пришел не по адресу. Но, может, вы хотя бы подскажете, где обитают боги сатов? Вдруг они не удовлетворятся ролью зрителей и помогут своим подопечным?

Джан простонала:

– Натх! Да пошли ты к Сатурнам узнать, что у них творится! А вы бойкий мальчик, Егор Гобза. Жалко, что мертвый. Фэйт, неужели это было необходимо – забирать его так рано?

– Сама жалею, – бросила Фэйт, пристально глядя на меня.

Натх набрал номер на телефоне и долго прислушивался к трубке.

– Нет никого, – пожал он плечами. Потом крикнул в переговорное устройство: – Теренций!

Откуда ни возьмись явился ангел. Пока Натх объяснял ему поручение, Вирата поманил меня пальцем. Мы отошли в сторонку.

– Прекрати истерику, – сердито сказал босс. – Мы не заслужили твоих упреков. В представлении людей боги ничем не отличаются от их царей, королей, генеральных секретарей и президентов. Пойми, мы не добрые, не злые, не равнодушные. В человеческом языке нет для богов адекватных определений…

Я слушал Вирату краем уха. Во-первых, голова у меня кружилась и все тело невыносимо отяжелело. А во-вторых… Знаешь, Сурок, мы действительно слишком разной природы с богами. Я считаю себя неглупым человеком, но некоторые вещи для меня непредставимы, как снег для нигерийца. Я так и не поверил до конца, что они не могут вмешаться.

Чтобы сменить тему, я спросил:

– Кто те десять, что побывали здесь до меня? Иисус Христос, Будда и так далее?

– Они – само собой. Но уже в качестве ангелов. Большинство ангелов понимает, что людям здесь не место. И слава богу: иначе начались бы постоянные экскурсии. Последний из атхартийцев, кто здесь побывал, твой соотечественник. Парень с гитарой. Он назвался Александром и попросил разрешения просто здесь побродить. Мы не возражали: он никому не мешал… Ладно, Егор, ты мне зубы не заговаривай. Натх прав. Ты мне симпатичен. Поэтому я считаю своим долгом сказать: ты совершаешь недопустимую в Атхарте ошибку. Ты не хочешь принять новый уровень своего существования.

– Да здравствуйте! – возмутился я. – Это-то здесь при чем?! Я прекрасно понимаю, что мертв и все такое. Можно подумать, я часами просиживаю у Кратера или брожу по Земле в виде санги!

Вирата сделал грустное лицо.

– У тебя другая проблема. Ты все еще путаешь вечное и преходящее. Понимаешь, вечное – это не то, что хочется тебе…

Возвращение Теренция прервало наш разговор. Лицам ангелов не свойственно богатство выражений, но Теренций явно был растерян.

– Сатурны исчезли, – объявил он. – Их гора погасла.

– Этого еще не хватало! – воскликнула Сакраль.

– Что случилось? – с трудом проговорил я. Я чувствовал себя уже совсем худо.

Натх остановил меня жестом и начал открывать-закрывать какие-то файлы. Казалось, он делал это бесконечно долго…

Наконец его голос колоколом отозвался в моей чугунной голове:

– Егор, я к тебе обращаюсь! Ты в состоянии меня выслушать?

– Все в порядке, – прошептал я онемевшими губами.

– Я говорю, саты мертвы!

Я был так поражен, что ненадолго даже забыл о своем состоянии. Оказывается, саты зря думали, что смогли успешно бежать с выморочной планеты. В их мире произошло непоправимое нарушение Баланса. Вселенная избавилась от этого мира. Сначала исчезли боги. Потом – та часть Атхарты, куда переселялись саты после смерти. Тонкие Круги более уязвимы… Планета еще существовала в физическом мире, но природные катаклизмы вели ее к гибели. Население сократилось в десять раз. Последних сатов выкосила эпидемия. Беднягам предстояло исчезнуть навсегда, ведь их посмертного убежища больше не существовало. Однако их жрецы сумели с помощью магии вывести сатов вместо своего Того Света в наш. Наши враги мертвы так же, как и мы!

Я молчал, потрясенный историей исчезновения древней цивилизации. Боги тоже молчали – наверное, вспоминали исчезнувших коллег.

– Ну и что теперь делать с этими сиротами? – спросил наконец Янус.

– Да ничего, – пожал плечами Натх. – Раз Атхарта приняла их, значит, они имеют право там находиться. Судьба сатов опять же не в нашей власти. Возможно, узнав, что они с атхартийцами одной природы, саты поведут себя иначе. Слышишь, Егор? Вам все-таки самим придется решать, продолжать войну или честно поделить территорию.

Я слышал, но ответить ничего не успел. Словно кто-то снизу потянул меня за ноги… Перед глазами мелькнула майская зелень Хатуссы, потом я увидел Хани-Дью с высоты птичьего полета. Крепкие руки Хархуфия подхватили меня и бережно опустили на землю. И тогда я, как красна девица, лишился чувств.

38

Чад и гарь… Клочки земли посреди пустоты, словно кочки на болоте… Сросшаяся уродливыми швами реальность… Я брел куда глаза глядят, против солнца.

Вернувшись из Короны, я не сказал Хархуфию ни слова благодарности. Я был просто убит бессмысленностью нашего общего подвига. Обиженный ангел улетел, я остался один и понятия не имел, что теперь делать…

– Мочить, мочить гадов! – послышался за спиной хриплый голос.

Я обернулся.

Молодой парень с перекошенным лицом и глазами, как у бешеного таракана, шел с отражателем наперевес. Второй отражатель висел у него на шее. Он бормотал себе под нос, как в бреду, и не замечал меня. А я его узнал: я видел его в салоне Гиппиус.

Потом, вспоминая взгляд этого парня, я понял: есть, есть разница между атхартийцами и живыми людьми. Это выражение затравленной, суетливой озабоченности я встречал только на Земле…

Юное дарование наконец увидело меня.

– Эй, друг! – прохрипел парень. – Оружие есть? На, держи.

Он сорвал с шеи и протянул мне отражатель.

– Мочить, мочить гадов! – повторил он свой незамысловатый девиз и, пошатываясь, побрел прочь.

С отражателем в руках я смотрел ему вслед. Странно… Солнце словно просвечивало сквозь парня… Да он исчезает, дошло вдруг до меня. Значит, вот как это бывает. Меня охватила леденящая жуть. Клацая зубами, я стоял один на поле битвы, где мертвые уничтожали мертвых…

Все, к черту! Вот сейчас сяду, создам новый «Мустанг», краше прежнего, и уеду на север, далеко-далеко, где не будет ни сатов, ни моих выживших из ума соседей. Кто я такой, чтобы пренебрегать советом богов, будь они неладны! А лет через сто все наладится само собой…

Однако, чтобы придумать машину, надо сосредоточиться, а для этого – найти безопасное место. Поэтому пока я ограничился велосипедом. Я так тщательно представлял себе старенькую «вегу», на которой катался в детстве, что в получившейся конструкции даже цепь была такой же ржавой и заедала.

Я с усилием крутил педали, когда вдруг воющий звук разорвал воздух. Я посмотрел вверх – с неба с хорошим ускорением падало тело. Ангел? Неужели Хархуфий? Он же рухнет прямо в пустоту! Бросив велосипед, почти бессознательным усилием мысли я стянул над бездной два островка. Трава стала расти корнями вверх, но времени исправить это не было.

Ангел упал. Земля опасно прогнулась под ним, как плохо натянутое одеяло. Световые крылья превратились в куцые огарки, потом исчезли и они. Ангел шмыгнул носом и вытер грязное лицо. На меня уставились больные, совсем человеческие глаза. Это был не Хархуфий.

Ангел протянул худую, грязную руку, и я помог ему сесть.

– А я вас знаю, – сказал он. – Вы адъют Вираты.

Его черты из расплывчатых ангельских становились определенными: обрюзгший мужчина лет пятидесяти, мясистый нос, седые волосы до плеч. Что-то смутно знакомое…

– Энрике Торес, – представился падший ангел, и я тут же вспомнил фотографию на столе у доктора Мартинеса.

– Энрике Торес! – ахнул я. – Черт побери, Энрике, это же все натворили вы! – Я оглянулся на дырявый пейзаж. – Но как такое пришло в голову ангелу?

Я пылал праведным гневом.

Энрике закрыл лицо руками. Он не видел, как я направил на него отражатель. И тут же опустил: надо быть палачом, чтобы убить беззащитного. Я чувствовал к нему брезгливую жалость. Я понял, что происходит: Атхарта отнимала у Тореса ангельскую сущность, он снова становился человеком. Хархуфий говорил, что такое возможно. Но это не могло исправить вред, причиненный всей Вселенной и, что куда важнее, дорогому моему сердцу Хани-Дью. Так что помогать Торесу я не собирался. Я поднял велосипед и сел в седло.

– Молодой человек! Постойте! – отчаянно закричал мне вслед Торес. – Спрячьте меня! Нельзя допустить, чтобы он опять меня нашел!

Я затормозил. Сердце екнуло от дурного предчувствия. Он? Кажется, я знаю, о ком идет речь. Ковыляя ко мне, Торес подтвердил мои подозрения:

– Председатель экологов Алан Нэй… он насильно удерживал меня в своей резиденции. Я ослабел, терял ангельскую силу и не мог вырваться. Нэй потребовал, чтобы я вернул его в прошлое. Я идиот, я подумал, его можно вразумить… Роковая ошибка интеллигента по отношению к… к малообразованному человеку.

– К быдлу, вы хотите сказать, – жестко поправил я. – Дальше.

– Я объяснил, что малейшее вмешательство в прошлое ведет к глобальному кризису во Вселенной. Что я сам Убедился в этом ценой преступного эксперимента… Нэй, по-моему, только обрадовался. Он заявил, что если я не соглашусь, то он устроит мне публичный суд и казнь. Он угрожал мне вот этим оружием. – Торес кивнул на отражатель в моей руке. – Он сказал: «Наконец-то в Атхарте есть оружие, с помощью которого можно проучить всяких негодяев». Он дал мне сутки на размышление, но мне удалось бежать. Мне помог один из экологов, он представился Юджином. Замечательный человек…

Услышав про Зануду, я не удивился. В последнее время наш приятель стал более критичен в отношении действий своего Председателя. Меня занимало другое.

– Как Нэй вас нашел?

– Мое лицо становилось человеческим. – Торес горько вздохнул. – Я ведь стал ангелом, потому что сумел обмануть Атхарту. Это было частью моего плана. Я психиатр, владею гипнозом… я убедил самого себя, что со всем земным для меня покончено. Я обманул всех, включая богов! Согласитесь, в «Шамбале» это поняли далеко не сразу…

Я хмуро смотрел на него, и Торес торопливо прибавил:

– Не думайте, я не горжусь… Алан Нэй каким-то образом выяснил, что это я сообщил на Землю сведения об Атхарте. Но это его не волновало, он надеялся с моей помощью попасть в прошлое… может быть, хотел сбежать из Атхарты на Землю. Он вел себя как одержимый. Вы знаете, если бы не благородство сеньора Юджина, я бы, скорее всего, спасовал перед грубой силой. Я не герой, молодой человек. Знаете, как не хочется во второй раз умирать!

Я знал. Уж кому-кому, но только не мне упрекать Тореса в малодушии. «Бог вам судья», – всплыла в памяти сакраментальная фраза. Нет… Боги нас не судят. Наши дела вообще их не касаются. Смерть сделала нас взрослыми, теперь мы предоставлены самим себе. Есть только мы и Атхарта…

Наш разговор затянулся. Солнце садилось. Вдали сверкали вспышки отражателей. Несколько раз мимо пробегали люди с оружием, подозрительно косясь на нас.

Я взглянул на Тореса. В нем уже ничего не оставалось от ангела: просто измученный пожилой человек… Вряд ли он сумел бы еще раз проникнуть в прошлое. И все же оставить его на заклание Нэю я не мог.

– Садитесь, – велел я.

Засуетившись, Торес по-женски, боком, взгромоздился на багажник. Дорога шла под гору, велосипед катился сам по себе. Я на ходу усовершенствовал его, добавив передачи и сделав более обтекаемый руль. Смакуя подробности, я рассказал Торесу о масштабах его «эксперимента». Пусть помучается совестью по полной программе! Тот разахался, а потом сказал:

– Алан Нэй – страшный человек. Вы знаете, как профессионал, я счел бы его сумасшедшим, если бы такое в Атхарте было возможно. Война его пьянит, он возомнил себя великим полководцем. И потом он явно страдает комплексом Герострата: ему все равно, какой ценой достичь славы. Я не умаляю своей вины, но нападение пришельцев целиком на его совести. Эта война нужна только Алану Нэю.

– И все же, Торес, ради чего все это? – спросил я, налегая на педали. – Смотрите: вы лишились ангельских крыльев, в Атхарте полыхает смута… Между тем даже судьбоносное открытие предстояло сделать не вам. Вы уступали эту честь своему другу Мартинесу. Не понимаю…

– Вы не ученый, – высокомерно произнес Торес. – Для истинного ученого утаивать знания – значит служить мракобесию.

– Ну знания всегда палка о двух концах, – возразил я. – Знания могут быть преждевременны…

– Все это болтовня! – буркнул Торес. В нем, кажется, проснулся задор. Он с пафосом заявил: – Никакие абстрактные рассуждения не стоят главного: мне почти удалось подсказать человечеству путь к бессмертию. Я ошибся в средствах, но не в цели. Знания об Атхарте помогли бы найти способ вернуть на Землю уже умерших. Это был бы просто вопрос времени. Что вы на это скажете? Вы не хотите обратно?

Обратно я хотел – как взрослый человек иногда хочет вернуться в детство. То есть не всерьез. Но в самом деле, есть же нелепые смерти – вроде моей… Несколько лишних километров в час…

– И потом, – продолжал Торес, – представьте, как изменилась бы жизнь людей, знай они наверняка, что бессмертны! Ибо страх смерти висит над нами как дамоклов меч. И вянет, как цветок, решимость наша в бесплодье умственного тупика! – продекламировал он.

Что это, Сурок? Кажется, «Гамлет»?

Торесу я ничего не ответил. Зачем спорить о том, чего все равно не произошло? Тем более что у меня появилась новая конструктивная идея.

За разговором мы выбрались на перекресток. Направо пойдешь – ко мне домой попадешь. Налево пойдешь – окажешься возле храма экологов. А если наискосок, через луговину, то выйдешь к озеру. Я огляделся. Эта часть Хани-Дью почти не пострадала, мой злосчастный гараж, похоже, был здесь единственной жертвой.

– Вы знаете, где живет сэр Персиваль Смоллетт? – спросил я Тореса.

– Да. Он уважаемый ученый, его все знают.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21