Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Доннерджек

ModernLib.Net / Научная фантастика / Желязны Роджер, Линдскольд Джейн / Доннерджек - Чтение (стр. 13)
Авторы: Желязны Роджер,
Линдскольд Джейн
Жанр: Научная фантастика

 

 


– Теперь по склону вниз! Вниз! Вниз! – кричал Доннерджек еще до того, как появилась такая штука, как «низ».

И на фоне чудовищного гула ему вдруг послышался голос Уоррена Банзы:

– Вот дерьмо!

Он снова выстрелил чудесными магнитами назад и помчался дальше, сквозь сияние.

Постепенно грохот стих, и перед ними возникли невероятные, жуткие существа.

– Круто налево! – скомандовал Доннерджек.

– Есть, Дж. Д.

Медный Бабуин запыхтел, появилась линия горизонта.

– Продолжай поворачивать налево. Через некоторое время они оказались у череды гор, в самой высокой виднелось отверстие.

– Въезжай в пещеру.

– Проход кажется мне слишком узким, Дж. Д.

– Тогда снижай скорость.

Они приближались к пещере – туннелю? – замедляя ход.

– Думаю, проскочим. Однако понадобится свет.

Медный Бабуин медленно продвигался вперед. По стенам и потолку шли блестящие металлические полосы. Изредка возникали какие-то необъяснимые вспышки.

Доннерджек потянул за свисток. Дорога наконец стала ровнее и немного шире. Пришлось несколько раз свернуть, но вскоре они начали подниматься. Пещера сузилась, расширилась и опять сузилась.

И вновь раздался оглушительный свист.

– Еще немного, – заметил Доннерджек. Склон круто уходил вверх, и Медный Бабуин ускорил ход. Впереди показались смутные очертания арки.

– Мы у цели, Дж. Д.?

– Похоже. Нужно выскочить отсюда на высокой скорости с включенным свистком.

– Да будет так!

Медный Бабуин прыгнул вперед. Арка росла на глазах, но не становилась светлее. Склон потерял крутизну. Доннерджек периодически свистел и снова запустил музыку.

Они вылетели в сумеречный мир дрейфующих обломков, время от времени с неба сыпался какой-то мусор. Кучи мусора разлагались прямо у них на глазах, обнажая темные луга, болота, топи и леса. Поезд проехал по берегу бескрайнего, темного моря медленно колышущегося песка – или праха? В небесах висел черный шар. Из земли торчали кости.

– Куда теперь, босс?

– Я не знаю, где он. Продолжай двигаться в том же направлении. Думаю, он нас заметит.

Спустя некоторое время Доннерджек увидел слабое мерцание впереди и слева.

Медный Бабуин повернул и увеличил ход. Свет стал немного ярче, когда они перевалили через вершину холма и перед ними раскинулась долина.

– Стой! – закричал Доннерджек, внимательно изучая ландшафт.

Снизу из трещин в земле вырывались языки пламени какого-то неестественного цвета. А между ними работали невиданные существа – не люди и не машины; казалось, они созданы из хлама, валявшегося повсюду, – железные ноги, часть скелета, радиоприемник вместо головы… Кабель, металл, проволока и кость. «Наверное, они стучат и дребезжат при ходьбе», – подумал Доннерджек, хотя с вершины холма ничего не слышал.

Часть этих необычных существ – некоторые из них падали и тут же разваливались на составные части, но их места немедленно занимали новые неуклюжие фигуры – занималась тем, что перетаскивала крупные камни, остальные пытались установить огромные, покрытые ржавчиной железные ворота со сценами Danse Macabre.

– Мой дворец, – заметил Доннерджек, – уже строится. Интересно. Уничтожь его.

– Сэр…

– Проложи рельсы, выпусти побольше пару, свистни и двигай вниз по склону. Когда подъедем к дворцу, не останавливайся. И только после того, как от него ничего не останется, жми на тормоза.

Доннерджек немного повозился с кнопками на черной маленькой коробочке.

– Вперед!

Медный Бабуин помчался вперед, и волна статического электричества взметнула волосы на голове Доннерджека.

– Режим сражения! – приказал Доннерджек. Строители проявляли к ним полное безразличие, хотя Медный Бабуин со всех сторон окружил себя красочными языками пламени. Поезд ударил в переднюю стену, и четверть ее сразу рухнула. Волосы Доннерджека вновь стали дыбом, когда они проезжали через центр дворца, но на сей раз так и не опустились.

Едва они выбрались из огромного строения, как Доннерджек скомандовал:

– Поворачивай! Проедем еще раз, если нас вынудят! И еще… И еще…

Земля перед ними разверзлась, а на том месте, где Медный Бабуин собирался проложить путь, возникла огненная башня. Завизжали тормоза, колеса задымились, и Медный Бабуин остановился.

На вершине пылающего кургана стоял Танатос, спрятав руки в длинных черных рукавах. На склоне мгновенно сформировались ступени, и он спустился по ним, озаряемый сиянием фар Медного Бабуина. Каким-то образом голос Танатоса легко перекрывал шум двигателей.

– Кто осмелился вторгнуться в мои владения?

– Джон Д'Арси Доннерджек, – последовал ответ.

– Мог бы и сам догадаться. Как ты сюда добрался?

– Через Врата Творения.

– Поразительно. Доннерджек, ты и в самом деле опасный человек.

– Верни мне ее.

– Я уже исполнил твое желание. И не давал никаких гарантий относительно продолжительности жизни. Время Эйрадис прошло.

– Ты дал ей возможность выносить ребенка, который тебе нужен. Я считаю, что это неблагородно и нечестно.

– Вселенная никогда не отличалась справедливостью, Доннерджек. Я не могу еще раз ее отпустить. Может быть, ты хочешь присоединиться к ней? Здесь не так плохо, как ты думаешь, – я сохранил много всего хорошего на своих Елисейских полях. А для тех, кто мне нравится, существуют разного рода уступки и приятные моменты.

– А мой сын?

– Он принадлежит мне в результате честно заключенной сделки. Неужели ты забыл условия?

– Нет, конечно, но не мог бы ты пойти на некоторые уступки сейчас, а не потом?

– То есть?

– Пусть поживет и познает жизнь, прежде чем ты его заберешь.

– Жизнь есть страдание. Жизнь есть разочарование. Ему будет лучше, если я возьму его к себе немедленно и он вырастет здесь.

– Да, в жизни бывают плохие периоды, они необходимы, чтобы оценить хорошие – нежный ветерок летним днем, цветущий сад, который посадил ты сам, радость открытий – научных, да и любых других, вкус хорошей еды и вина, дружба и любовь. Все можно назвать любовью в той или иной форме.

– Любовь – самый большой обман из всех, изобретенных для того, чтобы побороть страх окружающего тебя мрака.

– Мне жаль тебя. Именно любовь помогла мне набраться мужества, чтобы предстать перед тобой.

– Жалость – бесполезная штука, Доннерджек. Я в ней не нуждаюсь.

– Тем не менее, если мальчик тебе сейчас не нужен, дай ему возможность познать жизнь.

– Он может стать опасным для обоих наших миров, если я позволю ему достигнуть зрелости.

– Ты не веришь в риск?

– Я не верю в обещания. – Танатос усмехнулся.

– Меня устроит даже скромное заверение.

– Я ничего не отдаю.

– И никогда не рискуешь. Как скучно!

– Я не говорил, что никогда не рискую.

– Ну так в чем же дело? Рискни сейчас.

– Что ты задумал?

– Я буду сражаться с тобой за его жизнь. Танатос вновь усмехнулся.

– Похоже, ты забыл, что меня нельзя уничтожить, – проговорил он через некоторое время. – Даже если тебе удастся расчленить то, что ты видишь сейчас перед собой, тот, кто следит за энтропией вселенной, снова соберет все части – где-нибудь, как-нибудь я вернусь. Я необходим для нормального функционирования вещей. Мое существование нельзя стереть. А ты – всего лишь смертный. Тебе не победить в этой битве.

– Я знаю. И потому надеюсь, что ты дашь мне фору.

– Какое-нибудь существо?

– Если я буду хорошо сражаться, ты согласишься на ничью и рассмотришь мое прошение.

– Как-то неловко получается. Ты взываешь к моей чести – в то время как все считают, что у меня ее попросту нет.

– Верно.

– Иными словами, если я посчитаю, что одержал победу... даже несмотря на то что ты будешь продолжать сопротивляться, я смогу забрать твою жизнь?

– Да.

– Ты меня заинтриговал. – Танатос помолчал. – Что ж, я согласен, – заявил он и исчез.

– Ищи так, как ты еще не искал никогда, – велел Доннерджек Медному Бабуину.

Однако первым заметил его Доннерджек. Танатос внезапно появился перед кабиной и протянул руку к окну.

– Пламя, босс?

– Нет. Ничего не предпринимай. Он проверяет. Неожиданно Танатос убрал руку, внимательно посмотрел на окно. Снова протянул руку и опять ее опустил.

– Интересно, как тебе удалось добиться такого эффекта, Доннерджек? – спросил Танатос. – Это ведь очень опасно.

– Только не для меня.

– Дай мне время, и я проникну внутрь.

– Но в данный момент ты не можешь, – заявил Доннерджек и бросил в Танатоса два чудесных магнита.

Танатос упал, а когда Доннерджек выглянул в окно, там уже никого не было.

В следующий миг противник снова возник перед кабиной, вытащив на сей раз руки из рукавов. Свет танцевал на кончиках его пальцев, превращался в шарики, которые устремлялись к кабине и взрывались в воздухе, не долетая.

– Что теперь?

– Это отвлекающий маневр. Ничего не делай. Мы останемся в живых, теперь я уверен.

Доннерджек нажал на рычаг, раздался протяжный свисток.

Огненная буря продолжалась, и через несколько минут Доннерджек проговорил:

– Выпусти лезвия.

Появилась пара длинных клинков, напоминающих лезвия ножниц, и сомкнулась на Танатосе.

Он распался на две части, огненная буря прекратилась.

– Выпускай пламя и бросай чудесные магниты. Две части Танатоса задымились и обуглились.

– Еще чудесных магнитов. Похоже, они на него действуют. Танатос растаял, когда появился первый магнит.

– Медленно поезжай обратно, а потом проложи путь так, чтобы мы смогли вернуться на дорогу, по которой сюда приехали.

– Ты хочешь сказать, что нам удалось его победить?

– Танатоса здесь нет – вряд ли он станет оспаривать данный факт. Лично я считаю, что у нас ничья. Давай уносить ноги.

Медный Бабуин приступил к маневрам.

Когда они приблизились к развилке, впереди возник туман. Доннерджек включил фары, и поезд сбросил скорость.

Клубящийся туман потемнел. Вскоре перед ними вздыбилась огромная мерцающая крылатая фигура, на которой вспыхивали и гасли мириады звезд, а лицо было таким темным и одновременно ослепительным, что Доннерджек прикрыл глаза. Воздух заполнился муаром, когда чудовище протянуло к ним руки.

– Нет. Только я могу говорить о ничьей или перемирии! – прозвучал голос Танатоса.

Туман начал обволакивать кабину Медного Бабуина. Доннерджек повернул рычаг на черной коробочке до конца циферблата, нажал на кнопку контроля за пламенем, щелкнул лезвиями, засвистел и воскликнул:

– Нанеси по нему удар всеми оставшимися магнитами и возвращайся на обратный путь!

Наступило мгновение абсолютного мрака, и Доннерджек почувствовал, как они меняют направление движения. Медный Бабуин медленно полз вперед. Постепенно воздух стал чище.

Они проехали около мили, когда впереди показался какой-то свет. Доннерджек приказал поезду замедлить ход. Оказалось, что на путях стоит старик с лампой в руках – в фартуке с нагрудником, фуражке машиниста и красном шейном платке.

Доннерджек остановился и высунулся в окно:

– Что такое?

Старик ухмылялся – да так, словно ничего другого никогда в жизни не делал.

– Я решил, что имела место ничья, – заявил он.

– Значит, ты исполнишь мою просьбу?

– Ты просил, чтобы я ее рассмотрел.

– Ну? И каково же твое решение?

– Забирай свою медную обезьяну и убирайся отсюда. Я же говорил, что никогда ничего не обещаю. Старик исчез вместе с лампой.

– Делай, как он сказал, – проворчал Доннерджек. – Возвращайся.

– А потом? У тебя найдется для меня применение?

– Не знаю.

– Получается, что пока я могу погулять по Вирту?

– Конечно. Ты хорошо мне послужил.

– Благодарю. Здорово стать частью легенды.

* * *

Доннерджек оставлял сына играть на Большой Сцене – окружающий мир менялся здесь каждые пятнадцать минут, чтобы удерживать его внимание, – пока сам укреплял свой замок проекторами поля, которое Танатос пообещал научиться со временем преодолевать. Доннерджек собирался усилить характеристики поля и одновременно расположить самые разнообразные защитные сооружения и аппаратуру вокруг и внутри своего жилища. Когда Дункан и Ангус при помощи роботов установили проекторы, Доннерджек продолжал модифицировать личные поля в браслете сына, отбрасывая одну идею за другой. Кроме того, он закодировал свои воспоминания и личность на специальные чипы.

Несмотря на все предосторожности, он считал разумным продолжать заниматься проектом дворца для Танатоса. Впрочем, Доннерджек не слишком торопился, полагая, что Танатос не станет ему мстить, по крайней мере до окончания работ. Он развлекался, создавая потайные комнаты, коридоры и выходы – ведь его указания бездумно выполняли рабочие Танатоса. Доннерджек надеялся, что Танатос не будет особенно детально изучать планы.

– Когда я умру, – сказал он Дэку, – похорони меня рядом с Эйрадис и никому не говори о моей смерти. Управляй замком. Пусть Дункан и Ангус продолжают выполнять свою работу, со временем сделай их сторожами. Периодически поднимай им зарплату, чтобы они были довольны. Заботься о моем сыне. Постарайся разобраться, что лучше для мальчика, и так и поступай. Пусть он будет здоровым и сытым. Он должен научиться читать, писать и считать.

– Я надеюсь, сэр, – заявил Дэк, – что речь не идет о близком будущем.

– Я тоже, – ответил Доннерджек, – но мне все равно пришлось бы проинструктировать тебя на всякий случай, поэтому нелишне сделать это сейчас.

* * *

Однажды вечером, захватив с собой бутылку первоклассного шотландского виски, Доннерджек устроился на третьем этаже, поближе к тому месту, где чаще всего появлялись привидения.

Около полуночи раздалось негромкое позвякивание цепей. Он немного подождал, чтобы убедиться в том, что не ошибся. Снова донесся звон цепей.

– Призрак? – Да, хозяин.

– У тебя есть время, прежде чем ты отправишься в очередной обход?

– Конечно, хозяин. Вы уезжали?

– Да.

– Пока мы не начали разговор, могу ли я спросить, что вы пьете?

– Отличное шотландское виски. Жаль, что я не могу тебя угостить.

– Эх, было бы здорово снова чего-нибудь выпить! Однако в старых легендах есть доля истины.

– Ты о чем?

– Сделайте возлияние для старого солдата. Я получаю удовольствие от запаха. Если вы выльете немного виски в пепельницу, я смогу вдыхать его аромат, пока мы будем разговаривать.

– Готово, друг мой, – сказал Доннерджек, наливая виски. – Должен признаться, временами мне кажется, будто все происходит во сне. Я уже немало сегодня выпил.

– Я постараюсь все запомнить, чтобы потом вам рассказать, – обещал призрак, принюхиваясь. – О! Действительно классная штука!

– Ты, вероятно, знаешь, недавно я потерял жену.

– Приношу свои соболезнования.

– Благодарю. Я размышлял…

– О чем, хозяин?

– Не встречал ли ты где-нибудь ее призрак? Крестоносец покачал головой:

– Нет. Впрочем, это еще ничего не значит. Иногда они теряют ориентировку и забредают очень далеко. А порой получают награду и уходят в иные измерения, о которых мне ничего не известно. Как бы я хотел отдохнуть! Однако хорошая выпивка может послужить неплохой заменой.

Доннерджек посмотрел на пепельницу и с удивлением обнаружил, что она наполовину пуста.

– Ну что ж, благодарю. Узнаешь что-нибудь новое, расскажи мне – я буду рад.

– Сделаю все, что в моих силах, хозяин. – Призрак еще раз втянул воздух, и Доннерджек впервые увидел, как он улыбается. – Мы можем повторить это как-нибудь в другой раз?

– Ясное дело. У меня возникло ощущение, что таких встреч у нас будет немало.

Очень скоро пепельница опустела. Призрак зазвенел цепями и, чуть покачиваясь, удалился.

Доннерджек допил свой стакан, встал и нетвердой походкой направился в спальню.

* * *

На следующий день Доннерджек поговорил с Рисом Джорданом: поведал старому другу о последнем визите в Вирту. Рис долго молчал.

– Странно, но я верю почти всему, что ты рассказал, – заявил он наконец, – хотя персонифицирование Смерти меня тревожит. Ты всегда отличался практичностью и сам просчитывал все варианты и возможности. Однако мне кажется, что твоя история не противоречит теории. Я решил объединить записки Банзы с твоими и своими предположениями и попытаться определить единое поле.

– Не говоря уже о чистой красоте гипотезы, я бы хотел подвести теорию под то, что уже сделал. Как жаль, что с нами нет старины Уоррена.

– Да, все могло бы быть, как в старые добрые времена.

– Послушай, ты уже встаешь с постели?

– О да, меня заставляют совершать ежедневные прогулки – каждый раз немного более длительные. Скажу тебе, что сейчас я в лучшей форме, чем во время нашей последней встречи.

– Отлично. Тогда давай обсуждать работу раз в неделю – независимо от того, удастся нам добиться существенного прогресса или нет.

– Ладно. Я рад, что у меня снова есть коллега.

Глава 2

Прошло почти три месяца, и как Джон ни пытался отдалить этот момент, он закончил конструировать Костяной Дворец для Властелина Непостижимых Полей. Теорией единого поля практически в одиночку занимался Джордан. Доннерджек старался, как мог, но другие проекты отнимали у него слишком много времени. Он усовершенствовал браслет, который стал гораздо мощнее, и каждый день играл с сыном в Вирту при включенной и выключенной Большой Сцене.

Но вот настал день, когда он заметил мелькнувший за окном муар. Тогда Джон проверил защитные поля и увеличил их мощность. Прошло несколько часов, и вокруг проекторов, которые он видел из окна своего кабинета, возник фиолетовый ореол.

Джон подошел к главной панели управления и снова усилил интенсивность защитного поля. Бросив случайный взгляд на экран компьютера, Доннерджек увидел череп.

– Гм-м, – пробормотал он. – На нас напали. Ладно. Используя расположенные на крыше приемники, он попытался определить источник энергии. Ничего не нащупывалось. Однако фиолетовая аура не исчезала. Он еще больше увеличил интенсивность поля и подошел к экрану.

– Ты просто изображение или хочешь поговорить? – осведомился Доннерджек. Ответа не последовало.

– Если ты справишься с моей защитой, дай мне возможность встретиться с тобой лицом к лицу. Я хочу попробовать тебя расчленить.

Фигура на экране оставалась неизменной.

– Что ж, твои поля против моих, – заявил Доннерджек. – Скажешь, когда тебе надоест.

Проекторы неожиданно вспыхнули, словно кто-то включил северное сияние. Тогда Доннерджек вывел поле на максимальную мощность.

Раздался вой.

– Пытаешься сжечь мое оборудование, верно? Подожди, я сейчас активирую дублирующую систему.

Дуэль продолжалась весь день и почти всю следующую ночь. А потом, неожиданно, когда уже начало светать, атака прекратилась. Доннерджек услышал смешок и посмотрел на экран. Череп медленно растаял.

– Может быть, он отыскал в моей системе слабое место? – вслух проговорил Доннерджек. – Или началась война нервов?

Напряжение полей пришлось снизить, нужно было кое-что подрегулировать. «Интересно, – подумал Доннерджек, – многое ли удалось узнать Танатосу о защите замка?»

Закинув ноги на письменной стол, он решил немного вздремнуть в кресле. В этой позе Дэк и нашел его чуть позже. Сердце Доннерджека больше не билось, он не дышал.

* * *

Джона Д'Арси Доннерджека похоронили рядом с его любимой Эйрадис. В тот день шел дождь и где-то высоко в горах играл волынщик. Банши плакали три ночи подряд. Когда Рис Джордан позвонил в следующий раз, ему сказали, что Доннерджек отправился путешествовать.

Дэку пришлось стать специалистом по уходу и воспитанию за маленьким ребенком. Он изучил все детские кулинарные рецепты, купал малыша по несколько раз в день и переодевал, когда возникала необходимость. Под его заботливым оком Джон Д'Арси Доннерджек-младший набирал вес, часто улыбался и регулярно вопил. Медицинский робот легко справлялся с детскими болезнями. Дэк регулярно оставлял мальчика играть на Большой Сцене, где тот наблюдал множество чудес, но, к счастью, оставался в полной безопасности.

Месяц проходил за месяцем, одно время года сменяло другое. Теперь Доннерджеку звонили все реже, поскольку он постоянно где-то путешествовал. Дэк каждый день разговаривал с ребенком, а когда мальчик начал ему отвечать, удвоил свои усилия.

Несколько раз у Дэка складывалось впечатление, будто Джон-младший болтает с кем-то еще. Вскоре он обнаружил его в компании с собакой – точнее, существом, отдаленно напоминающим собаку, которая выглядела так, словно ее произвела на свет мусорная куча. Пес казался каким-то пугающе странным.

Однажды Дэк заметил красивого черного мотылька, таких ему видеть еще не приходилось. Робот понимал, что необыкновенные существа заинтересовали малыша и он пытается с ними общаться, однако у него почему-то возникло ощущение, что они ему отвечают. Вскоре Дэк застал мальчика в обществе длинной мерцающей змеи, чешуя которой напоминала сверкающую на солнце медь. В другой раз рядом с его подопечным сидело нечто похожее на тощую обезьяну. Робот пожал своими металлопластиковыми плечами. Диковинные создания не могли причинить ребенку физического вреда. Кроме того, Дэк знал, что в таком возрасте мальчику полезно разговаривать.

* * *

– Б'нана, ой! Мама! Б'нана! Нана! – Очень, очень жалобный голос, а слова понятны только внимательному и любящему уху, в результате просьба немедленно удовлетворена.

– Очень хорошо, вот тебе банан. Постарайся не испачкаться, обезьянка.

Лидия Хаззард произнесла последнее слово с любовью, хотя и без особой надежды. Она оторвалась от своего устройства для чтения, рассеяно наблюдая за тем, какая часть банана действительно попадает в рот дочери.

– Совсем неплохо, обезьянка, – добавила Лидия, вытирая сладкую кашицу с пухлых пальцев, круглых щек и льняных волос. – Как тебе удалось раздавить банан на голове?

– А-ба-ба, ма-ма-ма. – Ребенок радостно замахал маленькими кулачками.

– Еще банан?

– Пффтт…

– Давай ползи в манеж и помучай немного свои игрушки, а мама должна подготовиться к занятиям. Договорились?

– Наверх! – вдруг совершенно отчетливо произнес тоненький голосок, после чего раздался пронзительный вой.

В такие моменты Лидия часто задавала себе вопрос: почему люди с таким нетерпением ждут, когда дети заговорят? Теперь она получила собственного сержанта по строевой подготовке – ребенок умел произносить лишь приказы и оскорбления. Но когда крошка улыбалась…

Лидия наклонилась над манежем и взяла Алису на руки. Откровенно говоря, становиться матерью в восемнадцать лет не входило в ее планы, но маленькая Алиса завладела ее сердцем так прочно, как только еще один человек – отец девочки, Вулфер Мартин Д'Амбри.

Принимавшие роды врачи (Лидия вернулась в Веритэ, когда схватки стали регулярными) были поражены, убедившись в том, что роженица прекрасно отдает себе отчет в происходящем, хотя вышла из комы всего несколько минут назад. Они ожидали, что Лидия будет потрясена, испытает ужас и удивление… Однако она совершенно спокойно отреагировала на то, что у нее родился ребенок. Ее знакомство с техникой Лэмейза поразило их не меньше всего остального, но Карла настояла на том, чтобы Лидии разрешили рожать любым способом, каким она только пожелает, заявив, что доктора и власти, отвечающие за путешествия в Вирту, и так причинили ей достаточно вреда. В результате Лидия находилась в сознании, когда ее дочь появилась на свет.

Прижав девочку к груди, она назвала ее Алиса – так они с Амбри решили во время долгих мирных вечеров в домике на скалистом побережье в Вирту. Лидия сделала вид, что ужасно устала (на самом деле ей не пришлось особенно прикидываться), чтобы избежать объяснений относительно того, чем она занималась в Вирту в течение десяти месяцев и почему никто не мог установить с ней связь. Когда она почувствовала себя лучше, родители забрали ее с Алисой домой и отказывались отвечать на звонки; они довольно быстро привыкли к мысли, что не только получили назад дочь, но еще и приобрели внучку.

Официальное решение гласило, что Лидия забеременела в результате генетического срыва, вызванного психосоматической конвертацией «романтического» приключения в Вирту. Лидия знала, как все обстояло на самом деле. Алиса являлась не только ее дочерью, но в равной степени и ребенком Вулфера Мартина Д'Амбри, хотя набор ДНК малышки абсолютно совпадал с набором ДНК Лидии. Впрочем, она не видела причин спорить, дав слово никому не говорить – в том числе и родителям – о своем виртуальном супруге.

Богатство Хаззардов, их влияние, а также угроза возбуждения иска против виртуального туристического бюро, которое «потеряло» Лидию на целых десять месяцев, свело к минимуму количество просочившейся в прессу информации о необычном рождении Алисы. Друзьям семьи дали понять, что Лидия забеременела самым заурядным способом – в результате любители сплетен остались ни с чем.

Лишь Лидия знала, как ей не хватает Вулфера Мартина Д'Амбри. Он сказал, что не сможет навещать ее в Веритэ, но как только она вернется в Вирту, сразу ее найдет. Лидия посещала занятия в виртуальном университете уже почти два семестра, а один раз вместе с подругой Гвен и ее младшей сестрой Синди провела в Вирту выходные, но ни разу не видела Амбри и не получала от него писем. Ей оставалось только ждать и надеяться.

Однако год – очень долгий срок, особенно когда тебе девятнадцать. Хотя Лидия пыталась не терять веру, что Амбри когда-нибудь ее найдет, надежд на встречу с ним оставалось все меньше.

* * *

Когда юный Доннерджек подрос и уже мог ходить, он регулярно поражал Дэка, возвращаясь в замок с листком или палочкой в руках. Робот не понимал, где малыш их находил, ведь преодолеть физический барьер между мирами невозможно. Сначала он особенно об этом не задумывался, всякий раз находя рациональные объяснения данному явлению. Позднее, вспомнив, что Доннерджек являлся одним из крупнейших специалистов по виртуальной реальности и большую часть своих последних работ держал в секрете, Дэк предположил, что хозяин сумел найти способ входить в ограниченный контакт с Вирту через Большую Сцену.

С тех пор его начали посещать кошмарные видения. Дэк знал: Доннерджек хотел, чтобы его сын играл на Большой Сцене. Однако если мальчик имел возможность попадать в Вирту через интерфейс, в то время как Большая Сцена проходила разные фазы, ребенок мог безнадежно потеряться в чужом мире. Робот оказался перед дилеммой. Конечно же, малыш не пересекал границу, но…

Дэк решил держать маленького Доннерджека под наблюдением. На следующий день он отправился вместе с ним на Большую Сцену, хотя постарался держаться подальше, одновременно не спуская с него глаз.

Мальчик напевал обрывки каких-то песен, ковыляя или переползая с место на место. Через некоторое время каменистая поляна превратилась в зеленый луг, и малыш спустился туда, сойдя со Сцены.

Двигаясь словно серебристо-бронзовый призрак, Дэк последовал за ним. Робот легко поспевал за мальчиком, поскольку тот часто останавливался, чтобы рассмотреть цветок, птицу или насекомое.

Дэк подобрался поближе и застыл без движения. Мальчик неожиданно запел:

Мотылек, мотылек,

Ты лети ко мне, лети.

Мотылек, прилетай

И со мною поиграй.

Он повторял необычное четверостишие снова и снова, и через некоторое время из дупла соседнего дерева появился черный мотылек – так, во всяком случае, показалось роботу, – подлетел к юному Доннерджеку и закружился у него над головой. Потом уселся на веточку и посмотрел на мальчика своими глазами-самоцветами.

– Привет, Ал… Али… – заговорил мальчик.

– Алиот, – поправил его тихий голосок, и Дэк немедленно добавил энергии в слуховые рецепторы.

– Алиот, – повторил мальчик. – Красиво порхай! Донесся тишайший смех.

– Спасибо, Джон. Ты знаешь, как доставить удовольствие старому мотыльку.

Мальчик рассмеялся в ответ – Алиот дал ему понять, что он сказал нечто забавное.

– Люди далеко не всегда смеялись вместе с черным мотыльком, – заметил Алиот. – Даже в начале времен, когда мои крылья закрывали половину небес и гремел гром, если я взмахивал ими.

– Почему? – спросил мальчик.

– Я был скакуном богов в дни гражданских войн, которые давным-давно отгремели.

Мальчик выглядел смущенным, его детского словаря не хватало, чтобы понять, о чем говорит мотылек, он пытался справиться с незнакомой концепцией.

– Но ты такой маленький! – Мальчик показал ладонями, что может раздавить хрупкого мотылька.

– Я бы не советовал тебе пытаться это сделать. Да, войны закончились, и вселенная занялась своими делами. Я уменьшил себя и стал искать подходящих друзей и приятное место для жизни. И как только нашел, сразу же отправился на покой. Вирту больше не нуждалась в гигантском мотыльке с могучими крыльями. Гораздо интереснее дружить с цветами, чем разрушать крепости.

– А что такое Вирту?

– Вторая половина мира. Сейчас ты в ней находишься.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему их два?

– Ты говоришь с тем, кто присутствовал при самом начале, но я не могу уверенно ответить на твой вопрос. Я слышал много версий того, как все произошло. И тем не менее я не знаю, что было на самом деле – никто не знает.

– Почему?

– Таков закон – когда речь идет о чем-то большом. Проходит время, и прошлое обрастает множеством легенд. И тогда уже никто не в состоянии сказать, какое из объяснений является верным.

– Почему?

– Потому что люди всегда ищут историю внутри истории. Они не довольствуются тем, что имеют.

– Почему?

– Иногда мне кажется, что им нравится ложь.

– Почему?

– Так веселее. Ты сам увидишь.

– Ой. Ты красивый.

Алиот вспорхнул в воздух, сделал несколько кругов, а потом опустился на плечо мальчика.

– Лучше просто наслаждаться моментом. Все остальное находится где-то внутри.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36