Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дырка для ордена - Хлопок одной ладонью. Том 2

ModernLib.Net / Научная фантастика / Звягинцев Василий / Хлопок одной ладонью. Том 2 - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Звягинцев Василий
Жанр: Научная фантастика
Серия: Дырка для ордена

 

 


Василий Звягинцев
 
Хлопок одной ладонью. Том 2

БИТВА ПРИ РАГНАРАДИ

      И так сладко рядить Победу,
      Словно девушку в жемчуга,
      Проходя по дымному следу
      Отступающего врага.
Н. Гумилев

 

ГЛАВА 1

      Ляхов настоящий, как он себя позиционировал по отношению к двойнику, отметил, что Александр Иванович Шульгин, когда вошел в полуприкрытый плотной бархатной портьерой эркер, где оба Вадима собрались поговорить без участия любезных хозяев или просто выпить перед сном по последней, выглядел совсем простецки. Сбросивший пиджак, расстегнувший две верхние пуговицы рубашки, с несколько растрепанной русой шевелюрой. Свой парень, ну, чуть-чуть постарше годами, так зато - весьма нетрезвый. Что вполне нивелировало разницу в возрасте и положении.
      – Обо всем поговорили? - спросил он с доброй улыбкой, наливая себе из первой попавшейся под руку бутылки. - Не договорились?
      Аналог, как-то потерявшись под прозрачным взглядом куратора, сделал слабый отрицающий жест.
      – Ну и правильно. Уважаю, полковник, - сделал он ныряющее, демонстрирующее крайнюю неустойчивость за столом движение в сторону Второго. - Убеждения - это самое главное. За них и помереть не жалко. Но жить - все равно лучше. Хочешь - маленькую задачку?
      Ляхов, испытывая легкую неприязнь к почти потерявшему самоконтроль человеку, совсем недавно очень почтенному, но вдруг безобразно напившемуся и начавшему вести себя как «возомнивший о себе хам», отстранился. Все ведь уже сказано, если совсем недавно трезвые и весьма почтенные люди его не убедили, зачем ему выслушивать никчемные разглагольствования явно сошедшего с нарезки пьяницы?
      И вдруг он перехватил остерегающий взгляд двойника.
      Успел догадаться, что сам не прав и Александр Иванович совсем не прост и, пожалуй, не пьян, что сейчас его «поймают».
      Ничего лучше не успевая придумать, промолчал, встал и отошел к окну, за которым в полную силу сияли южные звезды.
      Целую минуту смотрел на них, а потом Шульгин бесшумно оказался рядом и положил руку ему на плечо. Самое удивительное - алкоголем от него совершенно не пахло, хотя он дышал ему прямо в левую щеку.
      – Успокоился? Правильно. О проекте «Юдифь» не слышал?
      Не зная, как реагировать в данной ситуации, Ляхов просто мотнул головой. Удобный, ни к чему не обязывающий жест.
      – Ну, вы там, может, атеисты покруче нас, - сказал удивительным образом протрезвевший Шульгин, - однако Библию иногда листать надо. Суть же вот в чем. Подругу твоего верного дружка Тарханова запрограммировали так, что в любую минуту она или грохнет вашего Великого князя из пистолета, или булавкой в основание черепа, или совратит его совершенно непредсказуемым образом. Главная беда - до сих пор не знаю, кто такую пакость придумал, каким способом девушку зомбировал и когда будет сделано дело.
      Шульгин стал настолько серьезным, с такой нескрываемой нервностью замял мундштук папиросы, что Вадим, совершенно не собираясь поддаваться, мгновенно ему поверил. Бывает же так…
      Главное, Александр Иванович психологически точно не стал напоминать о присяге и флигель-адъютантских аксельбантах. О другом сказал;
      – Как же ты с Сергеем на эту тему будешь разбираться? Знал - и не помог…
      – А вы меня не провоцируйте, - только и ответил Ляхов.
      – Тебя? - искренне удивился Шульгин. - Знаешь, парень, если бы я с провокаций кормился, давно бы с голоду сдох…
      «Ну, черт с вами, господин Шульгин. Не думайте, что вы такой хитрый. И на вас найдется…»
      Вслух Ляхов этого не сказал, спросил только:
      – То, что вы сказали, конечно, несколько меняет дело. А поконкретнее если?
      – А вот давай поднимемся в мой кабинетик, там все и обсудим.
      «Кабинетик» Александра Ивановича оказался на самом деле достаточно просторным, но уютным, похожим на каюту капитана старинного парусного линкора. Обшитые светлым деревом стены, балки бимсов над головой, выступы шпангоутов по бортам, медная, якобы керосиновая лампа в кардановом подвесе, кормовая переборка, почти сплошь остекленная, выходит на окруженный резной балюстрадой балкон.
      Всякие морские предметы и сувениры по стенам. Большой глобус, изображающий географические представления о Земле картографов начала XIX века, внутри которого прятался прилично укомплектованный бар. Из стиля выбивался только экран электронно-вычислительной машины непривычного вида, Ляхов даже сразу не понял, что это такое. Гораздо больше походило на обыкновенное настольное зеркало и фигурной рамой, и толщиной. О том, что это именно ЭВМ, Вадим догадался по полукруглой клавиатуре с непривычным набором кнопок и символов на них.
      Техника здесь явно шагнула намного дальше, чем в «обычном мире». Так он привычно подумал и только чуть позже вспомнил, что вряд ли теперь уместно такое обозначение.
      Для разрядки спросил Шульгина об этом приборе, и тот сыпанул серию абсолютно ничего не говорящих терминов - «плазменный монитор», оперативка столько-то мегабайт, хард столько-то, но уже «гига», и тому подобное. Пользуясь терминалом той машины, к которой был подключен у себя дома, Вадим понятия не имел, какие там у нее «характеристики». Знал одну-единственную - «быстродействие», то есть время, проходившее от ввода задания до получения ответа. И этого ему было достаточно.
      Александр Иванович благодушно хохотнул:
      – А может, у вас даже лучше. Чего себе голову никчемной информацией забивать? Как с револьвером системы наган. Нажал - выстрелил, не нажал - не выстрелил. Знаешь, куда патроны вкладывать да как гильзы вытряхивать, и никаких других забот. Садись, - указал он на вишневые кожаные кресла по обе стороны откидного, как в железнодорожных вагонах первого класса, столика.
      – Кофе с коньяком или же с ликером? Есть бенедиктин, шартрез, миндальный…
      – Бенедиктин, с вашего позволения. А почему вы только меня пригласили? А он?..
      Ляхов думал, что двойник идет за ними следом, и понял, что это не так, только когда дверь за спиной бесшумно закрылась и они остались вдвоем.
      – А он - потом. Пока поговорим с глазу на глаз.
      Ну, хозяину положения виднее. Вадим только спросил о том, что его больше всего волновало с самого начала. Его двойник - полноценная, самостоятельная личность или все же какой-нибудь «артефакт», непонятное порождение неизвестного мира?
      – Не менее полноценная, чем мы с тобой. Однако, несмотря на то, что мы такие вроде бы умные, с подобным явлением сталкиваемся впервые. То есть - не приходилось нам встречаться с абсолютным аналогом человека, существующего в параллели, столь далеко разошедшейся с базовой реальностью.
      Просто двойников-то мы встречали постоянно, начиная с товарищей Сталина, Троцкого и прочих, но все они обитали буквально в двух-трех шагах от развилок, и не аналоги то были, строго говоря, а те же самые люди в иных обстоятельствах. И напротив друг друга два Сталина и два Колчака никогда не сидели. Просто реальности, где они обитают, никогда не пересекались и не накладывались. За исключением двух очень давних случаев, когда Новиков и Берестин случайно (и очень ненадолго) оказались на Главной исторической последовательности плюс-минус N лет, но в пределах собственных жизней. И, при желании, могли бы пересечься, но опять же не с аналогами, а с самими собой, что, согласись, несколько иное дело. Однако, испытав иррациональный (а, возможно, как раз вполне рациональный) страх, от подобной коллизии уклонились.
      Сейчас, конечно, другой случай. Но скажу тебе - твой дубль являет собой достаточно редкий, но совсем не единичный феномен, вполне естественный при соприкосновении конгруэнтных миров. По крайней мере, встретив его, мы всеми доступными способами убедились, что он является именно нашим соотечественником и современником. Также и чисто биологически он абсолютно нормальный человек. Именно нашего времени и места. Поверь, соответствующими методиками мы располагаем. По необходимости. Так что - не сомневайся. Ровно в той мере, как и во всем остальном…
      Прозвучало это достаточно двусмысленно.
      – Так дело, собственно, вот в чем. Насколько я разбираюсь в людях, ты на уровне подсознания уже принял решение. И решение это правильное. Поскольку выхода другого нет ни у тебя, ни у нас. И так называемые «нравственные принципы» здесь совершенно ни при чем, ибо «нравственность», как нас учили на семинарах по марксистской философии, понятие историческое. Зависящее от множества факторов и отнюдь не сводимое к одной-единственной догме. Как бы привлекательно и бесспорно она ни выглядела. Требование же текущего момента таково - нам необходимо (в интересах человечества и не только его) удержать весь наличный букет реальностей от распада и гибели, как ты должен был понять из общей дискуссии. И совершенно неважно, что ты лично по этому поводу думаешь. Как, например, самый завзятый пацифист просто обязан, отбросив собственные принципы, взять в руки оружие, если смертельный враг вторгся в его страну. Или же… Ну ты человек военный, ты должен понимать.
      – Трибунал и все отсюда вытекающее?
      – В общем случае - именно так. В нашем же, частном, никто, конечно, тебя привлекать и расстреливать не будет. Просто нам придется действовать независимо от тебя. Возможно, это создаст дополнительные трудности, ибо то, что тебе будет исполнить легко, придется делать другим и с куда большими «накладными расходами».
      Кофе Александр Иванович сварил удивительно вкусный и чрезвычайно крепкий, и ликер был, наверное, не из магазина, а непосредственно из монастырских подвалов одноименного ордена. Он особенным образом влиял на настроение и веселил душу. После первых же крошечных рюмочек.
      – Есть вариант, - тонко (как ему казалось) улыбаясь, сказал Ляхов. - После не слишком сложной подготовки меня мог бы заменить двойник…
      – Такой вариант рассматривался, - спокойно ответил Шульгин. - Признан нерациональным. Хотя на крайний случай возможно и это. Разумеется, эпизодически, постоянная подмена вряд ли возможна, по крайней мере Майю, да и Тарханова обмануть больше чем на час-полтора не удастся… А если даже, тебя в таком случае куда? Тебя же тогда придется спрятать всерьез и надолго, чтобы под ногами не путался и лишних проблем не создавал. Да и вообще, лично я просто смысла в рокировках не вижу. Важно ли, в мировоззренческом смысле, кто именно из вас выполнит ту или иную работу?
      Ляхов вынужден был признать, что так оно и есть.
      – Кроме того, Вадиму хватит и своей работы. Когда - в паре с тобой, когда индивидуально. Ты проникнись главной идеей, сколь бы абсурдной она тебе сейчас ни казалась. Мы ведь чем сейчас собрались заняться? Если совсем просто, на пальцах, подгонкой решения задачи под ответ в конце учебника.
      Есть данность, реальность 2056 года, каковая признана не только наиболее удобной и приятной для жизни большей части «человечества», но является определенным образом «системообразующей». Звучит абсурдно, согласен. Каким таким образом следствие может влиять на целый спектр причин? В нормальной логике - никаким. А в ненормальной?
      Вот тебе маленький пример. Жил и правил в нашей родной стране СССР некий Генсек (ну, это вроде коммунистического царя) Леонид Ильич Брежнев. Вроде неплохой лично человек. Почти успел развитой социализм построить. Но вот на его похоронах в 1982 году случился конфуз - гроб в могилу у кремлевской стены уронили. На глазах десятков миллионов телезрителей. И все! Как началось его правление в 1964 году с вредных глупостей вроде процесса Синявского и Даниэля, так и длилось все восемнадцать лет. Разгром «Пражской весны», «альтруистическая» экспансия в самые отдаленные и никчемные уголки планеты, бесконечная война с диссидентами, попытки ресталинизации (что такое сталинизм, я тебе потом расскажу), Афганистан и так далее и тому подобное…
      В результате, приняв достаточно динамически развивающееся государство (не без недостатков, конечно, но все же), привел его наш Ильич номер два к застою, коллапсу и, в конце концов, краху. А всего-то и нужно было опытным могильщикам веревки покрепче держать, не торопиться… Полный абсурд, ты скажешь, и по-своему будешь прав. Но лишь оттого, что до сих пор воображаешь текущее время единственным, однолинейным и безвариантным. А «оно», точнее - «они» устроены несколько сложнее.
      Отсюда, задача звучит следующим образом. На твоем уровне - обеспечить стабильность уже существующей у вас реальности. Поскольку все, что в ней происходило до начала прошлого года, - вполне разумно и непротиворечиво. Я могу так утверждать, поскольку рассмотрел множество вполне адекватных действительности моделей развития. А вот с прошлого года (даже не принимая во внимание того, что случилось лично с тобой и твоими друзьями) начались странности.
      Некие лица и организации целенаправленно занялись тем, чтобы эту реальность коренным образом деформировать. Без всякой связи с геополитической доминантой многих предыдущих десятилетий. То есть не так, чтобы некие тенденции подспудно и закономерно вызрели внутри самой системы, а агрессивно, я бы сказал - безрассудно агрессивно начали насаждаться извне. Следовательно, кому-то потребовалось означенную реальность коренным образом изменить. Причем пока не просматривается, в какую именно сторону. Можно предположить, что в любую. Как любят выражаться хохлы, сиречь украинцы, они же малороссы: «Хай гирше, та инше». Перевод требуется?
      – Нет. Все понятно.
      – Почему я и сделал вывод, что замешаны здесь так называемые «Держатели мира» (что это такое, я потом объясню), а возможно, сие - «инициатива» самой Ловушки Сознания. Есть мнение, что они в состоянии действовать автономно, выполняя функции столь высоких порядков, что недоступны нашим слабым умам. Вот почему, вводя тебя в состав нашего Братства, мы намерены поломать то, о чем как бы и понятия не имеем.
      – Не слишком ли опрометчиво? - постепенно вникая в суть, спросил Ляхов. - Не пробовали представить, что все наоборот? Якобы странные, спонтанные и непонятные действия имеют целью просто ввести вас в заблуждение и тем самым заставить играть как раз в нужную кому-то сторону? Принцип восточных единоборств.
      – Было. То есть такой вариант проигрывался, причем на столько порядков высших логических связей, сколько позволяет мощь Главного компьютера «Валгаллы». А это, считай, терафлоп . На Земле более мощных машин пока нет. Выходит, что вроде все чисто. Подлянки не просматривается. Ребята, скорее всего, работают без учета нашего существования. И это радует. Пусть до поры до времени.
      Так что не очень и трудна будет твоя задача. Всего-навсего - удерживать реальность в заданных параметрах… Особенно - с учетом того, что мы будем оказывать тебе всю возможную помощь. Интеллектуальную, техническую и практическую. На уровне нашим оппонентам (и тамошним друзьям тоже) в обозримое время недоступном. Это, конечно, тоже может быть связано с определенным количеством насильственных действий, чего скрывать, но в целом мы люди мирные… Так берешься?
 

ГЛАВА 2

      Через Тель-Авив и Брест Ляхов возвратился в Москву.
      С Розенцвейгом они расстались во Внуковском аэропорту. Сначала собирались ехать вместе, но у самого выхода из терминала возник ниоткуда высокий лощеный поручик.
      – Господин полковник, приказано встретить и проводить. В Кремль. К полковнику Неверову.
      – Так вот и еще господин Розанов со мной. Подвезем?
      – Приказано - только вас встретить…
      Вадим очень удивился. Слишком уж категоричным был тон порученца. Однако - мало ли что.
      – Простите, Львович, тут, наверное, дело неотложное. Рад был бы кофейком с вами побаловаться, но - сами видите.
      Розенцвейг посмотрел на него со странным выражением лица. А Вадим и тогда ничего не понял.
      Под мелким, нудным дождем прошел в сопровождении офицера к ожидавшей напротив скверика машине.
      В кремлевском кабинете Тарханова ему сразу не понравилось. Сергей был мрачен и чем-то угнетен.
      – Вернулся? Молодец. А мы тут без тебя Императора на Престол возвели…
      – А и хрен бы с ним, - невежливо ответил Вадим. - Ты еще не генерал Свиты?
      – Пока нет.
      – Татьяна как?
      – Спасибо, все в порядке. Твоя Майя - тоже. Помолчали. Вадим испытал неприятное чувство растерянности от ощущения, что не знает, о чем еще говорить с другом. Так бывает в комнате, где стоит гроб с покойником. Зашел, произнес соболезнования, а дальше?
      – Может, нальешь с дорожки? - спросил Ляхов.
      – А, это - сейчас!
      Тарханов достал из сейфа недопитую еще с прошлого раза бутылку коньяка.
      – Слушай, Серега, может, ты тещу похоронил, что за минор? - в развитие пришедшей в голову темы попытался неловко пошутить Вадим.
      Тарханов как-то безнадежно махнул рукой. Нет, с ним правда было не совсем то. Неужели Татьяна что-то все-таки выкинула?
      – Ну, не хочешь говорить, и не надо. А уж у меня есть чего…
      – Расскажешь…
      До кабинета Чекменева ехать не пришлось. Он помещался здесь же, в Кремле, только в другом корпусе.
      Длинными коридорами прошли до кабинета, кстати, гораздо более скромного, чем у Тарханова.
      Без всяких задних мыслей Ляхов, по старой памяти, широко улыбнулся генералу, шагнул навстречу, ожидая, что тот протянет ему руку. Приготовил слова, которыми начнет докладывать о результатах своей миссии.
      Но и генерал выглядел так, будто последние сутки кормился только лимонами.
      «Да неужели они совсем разучились владеть собой? - как-то отчужденно подумал Вадим. - Какие же они тогда, на хрен, профессионалы?»
      – Извините, Вадим Петрович, - сказал Чекменев. - Это, может быть, даже и ошибка, но пока я должен вас арестовать. Пистолет сдайте.
      Ляхов с удивительным даже для самого себя спокойствием обернулся на стоявшего за его спиной Тарханова.
      Тот с непередаваемо мучительной гримасой на лице, которую безуспешно пытался подавить, сделал едва заметный жест руками, который можно было истолковать примерно так: «Сейчас я совершенно ничего не могу сделать. А там посмотрим…»
      Ляхов демонстративно, с этакой аристократической брезгливостью расстегнул ремень кителя. Кобура «адлера» висела на нем - тяжелая, внушающая уверенность. Секунда дела - сдернуть застежку, пистолет сам выпадет в руку. И что тогда?
      – Подавись, подполковник, - в качестве высшего оскорбления бросил он в лицо Чекменеву его недавнее звание, а на стол - наградной израильский пистолет.
      Когда Ляхова отвели в «камеру предварительного заключения», он сообразил, что кое-что пошло не совсем по плану. Александр Иванович предупреждал - некоторые сложности в отношениях с «ближним окружением» у него возникнуть могут, и эти варианты они прорабатывали. То, что Чекменев начнет с ним какую-то игру, предполагалось, исходя из общего анализа ситуации. На это ему отводилась неделя-другая. Нормальный срок. Выслушать отчет о действиях в Польше и Израиле, рассмотреть, сверить с иными источниками, составить собственное впечатление и на основании его - план дальнейшей разработки объекта, ввести его в действие…
      Вадим предполагал, что успеет переговорить с Тархановым, подключить к операции Майю, подкинуть Игорю Викторовичу несколько «мягких» дезинформации. А тут генерал (или кто он теперь?) как-то уж слишком решительно обострил партию.
      «Неизвестно, сколько времени отведено мне на «отдых» перед тем, как начнется «работа», - думал Ляхов, прямо в сапогах улегшись на просторный кожаный диван, закинув руки за голову и перекатывая из угла в угол рта папиросу с изжеванным мундштуком. Только это, пожалуй, выдавало его несколько «вздернутое» состояние духа. Обычно он обращался с папиросой аккуратно, даже мундштук никогда не заламывал, как принято у большинства курильщиков.
      Хотя нервничать особенно и не с чего. Знал, на что шел, получил необходимый инструктаж, краткий курс обращения со спецтехникой «потустороннего» происхождения и специальное психологическое кондиционирование по предложенной Шульгиным методике.
      Методика, кстати, весьма оригинальная и эффективная, о чем Вадим мог судить профессионально. Построенная на интересном сочетании как вполне научных принципов, так и неведомых Ляхову практик явно восточного и, похоже, весьма древнего происхождения, типа дзен-буддизма и еще чего-то, гораздо хитрее и заумнее.
      Неплохо бы вместе с Максимом разложить ее на составляющие, вычленить «действующее ядро».
      Надо же, какие пустяки в голову лезут, в то время как сосредоточиться нужно совсем на другом. Впрочем, вполне возможно, что это тоже предусмотрено «технологией». Увести мысли в сторону от «болевых точек», очистить сознание таким образом, чтобы при наступлении «момента истины» говорить и действовать как бы спонтанно, без всяких намеков на отрепетированность и внутреннюю зажатость. «С открытой душой и чистым сердцем», так сказать.
      А все же интересно, что именно подвигло Чекменева на такой неординарный шаг, как арест недавнего близкого сотрудника и царского флигель-адъютанта? Обставлено так, чтобы создалось впечатление, будто генерал располагает неопровержимыми доказательствами вины Ляхова (в чем угодно), причем вина эта столь велика, а сам он настолько опасен, что ввергнут в узилище без всякого предварительного разговора, пусть даже формального допроса.
      Мол, я знаю все, и ты знаешь, что я это знаю, и запираться бессмысленно, и даже соблюдать какой бы то ни было политес, вообще-то обязательный в отношении столь значительной фигуры.
      Интересно, Чекменев заручился согласием князя (теперь уже Императора, или как они его там назвали) на данную акцию, каким-то образом ее замотивировав, либо все это чистая самодеятельность, преследующая пока непонятную цель? Не думает же генерал всерьез, что сумеет запугать или запутать Вадима настолько, что он сам на себя даст показания столь убойные, что не потребуется никаких объективных доказательств?
      А может быть, это очередная многоходовая операция прикрытия «чего-то», вроде как прошлой зимой? Но тогда в нее даже Сергей не посвящен. Слишком естественно он себя вел, слишком неподдельным было его отчаяние в момент ареста. Так играть Тарханов точно не умеет. Да и зачем бы?
      Тогда какие же доводы привел ему Чекменев, обосновывая необходимость акции? Ладно, скоро узнаем.
      Ляхов выплюнул прямо на пол погасшую папиросу, тут же закурил новую. Пусть думают, что он потрясен и раздавлен настолько, что забыл об элементарных нормах приличия. Пепельница-то вот она, рядом…
      А если попробовать с другой стороны? Если все это - всерьез? Допустим, Чекменев решил, что свою роль полковник Ляхов просто-напросто отыграл. И в Польше, и в Израиле, и вообще… Что от него требовалось - совершил (или, наоборот, не совершил, должного контакта со Шлиманом не наладил), знает слишком много, а ситуация изменилась таким образом, что именно в нем нужда исчезла. И проще всего от него избавиться. Раз и навсегда. Все, что он знает и умеет в известной области, не хуже умеет и Бубнов, остальные же его «достоинства» по большому счету никому не нужны, а выглядят подозрительно. Или - раздражающе. Логично?
      Тогда почему Тарханов остается на свободе?
      Ответ на этот именно вопрос как раз лежит на поверхности. Сергей ничего такого по большому счету и не знает. Обычный офицер со способностями, исполнительный, с неба звезд не хватающий, информированный не намного больше, чем десятки, а то и сотни причастных к проекту людей. В нынешнем качестве Чекменева он вполне устраивает. Возможно - до поры. А участие (или причастность) к аресту (а то и ликвидации) старого друга - не более чем очередной тест на преданность и лояльность.
      Убедил себя (или его убедили), что все действительное разумно и долг офицера именно в этом сегодня и состоит. Ничего личного…
      Ляхов понял, что свободный полет воображения занес его несколько не туда. Так думать о старом боевом товарище…
      А почему, собственно, и нет? Что тут такого невероятного? Ну соратники по минувшим боям, ну друзья. Не такие уж давние, если честно. Так ведь присяга - выше, и долг - выше. Человека с натурой Тарханова при должном умении можно убедить в чем угодно. А умения у Чекменева на троих хватит. Плюс - Розенцвейг. Тот вполне способен подобрать неубиваемый набор улик, доводов и доказательств чего угодно…
      Вот, скажем, Уваров - совсем другое дело. Тот, если убежден в чем-то, касающемся понятий чести и самоуважения, ни на какую, самую изощренную иезуитскую демагогию не купится. Для него честь (в высоком смысле) выше всего. В случае чего - и присяги тоже. Хозяин своего слова - я его дал, я могу и обратно взять, если увижу, что не тому…
      И тем не менее Ляхов понимал, что все эти мысли и построения - не более чем дань собственному прошлому. Рассуждения как раз на уровне прошлого года. Тогда он был. в хорошем смысле слова наивен и слишком многие вещи воспринимал слишком уж всерьез. Спасибо, жизнь последнее время немного побила. А главное, совсем иной у него теперь уровень информированности. Вроде как если сравнить моряка Эдмона Дантеса с графом Монте-Кристо.
      Это он не сам придумал такое сравнение, это ему Александр Иванович объяснил, когда они целую ночь проговорили в его кабинете в замке Форта Росс.
      – Понимаешь, парень, с молодых лет я обожал косить под этого самого графа, с переменным успехом, естественно, а сейчас вдруг осознал, что я уже скорее аббат Фариа… Нет, нет, я пока совершенно здоров и сам еще кое-что могу, но… Просто сейчас я настолько много знаю и понимаю в сравнении с тобой, настолько хорошо представляю, что тебя ждет впереди… Да вдобавок вижу, что из тебя при должном подходе может кое-что получиться. Неординарное…
      Удивительно, но эти слова Шульгина совершенно его не задели, хотя в общем-то можно было истолковать их как недопустимо снисходительные и даже оскорбительные. Не мальчишка же Вадим несмышленый, в самом-то деле. Однако разница в их жизненном опыте, положении, да и самих психотипах была такова, что Ляхов воспринял аллегорию Александра Ивановича как должное. Спорить совершенно не с чем, разве что неплохо бы освежить в памяти роман, последний раз он брал его в руки лет пятнадцать назад, еще в гимназии. Сейчас там наверняка откроются какие-то новые грани и глубины. Не зря же Шульгин счел нужным сослаться именно на него, а не на какой-то более серьезный и авторитетный источник.
      После этого Александр Иванович обратился к проблеме пресловутых Ловушек Сознания, что было совершенно логично. Если развивать ранее затронутую гипотезу о том, что он, Ляхов, является «обитателем», а то и узником «внутриловушечной реальности».
      Разумеется, Вадим понял из максимально адаптированной к его уровню восприятия лекции не слишком много. Примерно как первокурсник медицинского факультета способен усвоить суть научной дискуссии аспирантов по кафедре молекулярной генетики, на которую он случайно забрел в поисках нужной аудитории.
      Но вывод из этой зауми был по-армейски прост. Поскольку Ловушки создавались, а возможно, возникали сами собой, в процессе эволюции Гиперсети (а еще по одной теории - существовали изначально, сама Сеть развилась уже позже), в качестве некоторой «фагоцитарной системы», для того чтобы защитить Сеть от вмешательств сумевших проникнуть внутрь ее субъектов, то средства борьбы с ними должны быть непременно. По обычной логике природы.
      Схема выглядела примерно так. До сих пор было «известно», что Ловушка - явление (или даже существо) сравнительно локальное, имеющее своей целью борьбу со столь же локальным «мыслепакетом» (личностью), проникшим внутрь Сети и способным генерировать «мыслеформы», сопоставимые по убедительности с уже существующими Реальностями. Обволакивающие объект вместе с его эманацией неким «коконом», внутри которого объект мог существовать сколь угодно долго в полной уверенности, что окружающая его реальность подлинная. Но не имея выхода вовне, постепенно «развоплощался» до полного исчезновения. В общем, почти полная аналогия с участью схваченного лейкоцитами микроба или просто инородного тела.
      В данном же случае Ловушка образовалась (или появилась) титанических размеров, охватившая не отдельный дерзкий разум, а целую «химерическую» реальность.
      На это Ляхов, как опытный схоласт, немедленно возразил, что это ведь еще не факт. Что если Ловушка по-прежнему воздействует на отдельный разум, например самого Александра Ивановича, а все, что он говорит и делает сейчас или в ближайшее время, - всего лишь его личная галлюцинация?
      – А ты, в таком случае, кто? - лениво поинтересовался Шульгин, доливая в стаканы.
      – Для себя я тот, кто и есть на самом деле. Сижу вот с вами и выслушиваю ваш достаточно непротиворечивый бред. Как любой психиатр, имеющий дело с носителем сверхценной идеи, переубедить которого рациональными доводами невозможно. Да вы же и сам врач именно этого профиля. Должны знать…
      – Знаю, как не знать! Но что из всего этого следует? Ты ведь, получается, тоже всего лишь моя галлюцинация, поскольку я узнал о твоем существовании (и всей вашей реальности) гораздо раньше, чем ты - о моем. Я успел предпринять некоторые меры (двойника твоего, к примеру, нашел), и все это достаточно полно документировано, и с этими документами можешь познакомиться именно ты. Следовательно, в лучшем случае мы с тобой два отдельных галлюцинирующих субъекта, настолько полно вообразившие друг друга, что эти галлюцинации наложились и создали бред третьего уровня. Как ты это объяснишь?
      При должном напряжении фантазии Ляхов смог бы, наверное, что-нибудь придумать, только смысла сейчас в этом не было. И времени тоже.
      – Значит, договорились, - кивнул Александр Иванович в ответ на еще не высказанное. - А мыслью потешиться мы еще успеем, у нас тут такие демагоги собрались - закачаешься!
      Ляхов снова отметил, что манера разговора Шульгина, его фразеология весьма совпадает с таковой у собственного двойника, и это является еще одним подтверждением того, что они люди практически одного времени одной и той же реальности.
      – Поэтому сейчас мы должны поговорить исключительно о наших с тобой (и с твоим Вадимом) практических действиях. Если вокруг нас галлюцинация - хуже никому не будет от этих упражнений. А если все-таки реальность, пусть и извращенная, - шансов у нас не так уж много, чтобы пренебречь хоть одним. Согласен?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6