Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ересь Хоруса (№1) - Возвышение Хоруса

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Абнетт Дэн / Возвышение Хоруса - Чтение (стр. 10)
Автор: Абнетт Дэн
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Ересь Хоруса

 

 


Локен шагнул за ними, но в этот момент у его ног казавшийся мертвым человек пошевелился и застонал. Мятежник, лежавший в луже собственной крови, смертельно раненный, поймал взгляд Локена остекленевшими глазами и что-то прошептал.

Локен опустился на одно колено и широкой ладонью приподнял голову раненого.

– Что ты сказал?

– Благослови меня… – прошептал человек.

– Я не могу.

– Пожалуйста, прочти молитву и отправь меня к моим богам.

– Не могу. Богов не существует.

– Прошу тебя… Я не попаду в иной мир, если умру без молитвы.

– Прости, – сказал Локен. – Ты просто умираешь, вот и все.

– Помоги мне… – выдохнул раненый.

– Конечно, – кивнул Локен.

Он вытащил боевое лезвие – стандартный короткий меч с заостренным концом – и нажал кнопку активации. Серое лезвие вспыхнуло. Локен резким движением опустил клинок сверху вниз, а затем отвел в сторону. Нанеся удар милосердия, он осторожно положил отсеченную голову на землю рядом с телом.

Следующая пещера оказалась огромным залом неправильной формы. Талая вода, стекая с черного потолка, образовывала белые минеральные сосульки, похожие па серебряные щупальца. В центре пола был вырублен небольшой пруд, в котором собирались струйки талой воды. Возможно, это был основной питьевой запас мятежников. Посланный Локеном отряд собрался на краю водоема.

– Доложите, – сказал Локен.

Один из Волков оглянулся.

– Капитан, что это? – спросил он.

Локен шагнул вперед, к остальным воинам и увидел, что вокруг бассейна было оставлено множество бутылок и пузырьков, некоторые из них стояли точно под струйками стекающей сверху воды. Сначала Локен решил, что здесь просто набирали воду в посуду, но затем рассмотрел и другие предметы: монеты, броши, странные фигурки из глины и черепа мелких зверьков и ящериц. Вода с потолка, видимо, уже давно стекала на них, и часть костей и стеклянных сосудов поблескивала минеральными отложениями. На выступе скалы, нависающей над бассейном, виднелась старая, наполовину стершаяся надпись. Локен не мог прочитать написанное, но он к этому и не стремился. Некоторые символы и так вызвали у него неприятные ощущения.

– Это храм, – коротко сказал он. – Вы же знали, что представляют собой местные жители. Они верят в духов, а это их жертвоприношения.

Воины переглянулись, не совсем понимая смысл его слов.

– Они верят в то, чего нет на самом деле? – спросил один из Волков.

– Они заблуждаются, – ответил Локен. – Вот потому мы здесь и оказались. Разрушить все! – приказал он и отвернулся.

Вся операция с начала до конца длилась шестьдесят восемь минут. По окончании сражения местность представляла собой дымящиеся развалины, а в склоне горы после взрывов образовались проемы, открывавшие бывшие укрепления лучам яркого солнца и яростному ветру. Ни один из Лунных Волков не пострадал. Ни одному из мятежников не удалось выжить.

– Сколько? – спросил он у Рассека.

– Они все еще пересчитывают тела, капитан, – ответил Рассек. – Пока выходит девятьсот семьдесят два.

Во время проведения операции было обнаружено около тридцати подземных бассейнов с талой водой, окруженных различными жертвоприношениями. Локен приказал ликвидировать все храмы.

– Они защищали последний оплот своей веры, – заметил Неро Випус.

– Да, я тоже так думаю, – ответил Локен.

– Мне все это не нравится. А как тебе, Гарвель? – спросил Випус.

– Ненавижу, когда люди гибнут без веской причины. Ненавижу, когда они отдают свои жизни за такие пустяки, за веру в то, чего нет. Меня от этого тошнит. Мы тоже когда-то были такими, Неро. Мы были фанатиками, спиритуалистами, верили в свои собственные выдумки. Император указал нам дорогу из этого безумия.

– Значит, и в этом деле есть своя светлая сторона, – сказал Випус, – Мы пролили их кровь, но мы же и несем свет истины своим заблудшим братьям.

Локен кивнул.

– И все же мне их жаль, – сказал он. – Должно быть, они перепугались до смерти.

– Испугались нас?

– Да, конечно, но я не это хотел сказать. Они боялись распространяемой нами истины. Мы пытаемся объяснить им, что во всей Галактике нет других сил, кроме света, гравитации и человеческой мысли. Неудивительно, что они так цеплялись за своих богов и духов. Мы ломаем все опоры их невежества. Но до нашего прихода они чувствовали себя в безопасности. В безопасности под покровительством богов, которым они поклонялись. Они были уверены, что и после смерти будут в безопасности, только в ином мире. Они считали себя бессмертными вне физической оболочки.

– А теперь они повстречались с настоящими бессмертными, – усмехнулся Випус. – Им выпал трудный урок, но после него будет намного легче.

Локен пожал плечами.

– Может быть, я преувеличиваю, но мне их жаль. Они чувствовали себя спокойно со своими тайнами, а мы пришли и лишили их этого спокойствия. А взамен предлагаем им тяжелую и неумолимую реальность, в которой их жизни так коротки и впереди нет никакой высокой цели.

– Раз уж вспомнили про высокие цели, – подхватил Випус, – тебе стоит послать донесение на флотилию и доложить о проделанной работе. Итераторы уже вызывали нас. Они спрашивали разрешения доставить сюда наблюдателей.

– Передай, пусть привозят. А я сигнализирую на флот и сообщу им хорошие новости.

Випус повернулся, чтобы уйти, но остановился.

– По крайней мере, этот голос, наконец, умолк, – сказал он.

Локен кивнул. Самус прекратил свои излияния спустя полчаса после начала атаки, однако космодесантники не обнаружили в крепости никаких передающих устройств или систем связи.

В наушниках Локена раздался сигнал.

– Капитан?

– Джубал? Говори.

– Капитан, я…

– Что? Что – ты? Повтори, Джубал.

– Простите, капитан. Необходимо, чтобы вы это увидели. То есть… Я бы хотел, чтобы вы посмотрели на это. Это Самус.

– Что? Джубал, где ты находишься?

– Вы отыщете меня по локатору. Я кое-что обнаружил. Я… да, я что-то нашел. Самус. Это означает конец и смерть.

– Джубал, что ты нашел?

– Я… капитан, я… Здесь Самус.


Локен оставил Випуса руководить зачисткой местности, а сам в сопровождении Седьмого отделения спустился в подземелье. Он шел по направлению стрелки локатора, настроенного на сигнал Джубала. Седьмым отделением, тактической группой с Брейкспура, командовал сержант Удон, один из самых надежных офицеров роты.

Локатор привел их глубоко вниз, к основанию массивного каменного колодца в самой толще горы. Проход к нему преграждали металлические ворота, но они сильно проржавели, и космодесантники без труда одолели преграду. Туннель закончился в узкой сырой пещере, образовавшейся вследствие трещины, расколовшей основной массив. Глубокая расщелина уходила дальше вниз, и за ее краем невозможно было ничего рассмотреть, кроме непроницаемой тьмы. Несколько старых каменных ступеней вело в бездну; талая вода, сверкая, стекала по темным стенам пещеры.

В невидимых отдушинах и щелях завывал ветер.

На краю расщелины в одиночестве стоял Ксавье Джубал. Локен на мгновение задумался о судьбе остальных воинов Хеллебора и вместе с солдатами Седьмого отделения зашагал навстречу Джубалу.

– Ксавье? – окликнул он сержанта.

Джубал оглянулся.

– Капитан? – отозвался он. – Я нашел кое-что интересное.

– Что?

– Видите? Видите эти слова?

Локен посмотрел в ту сторону, куда указывал Джубал. Все, что он видел, только струи воды, стекающие по неровным стенам пещеры.

– Ничего не вижу. Какие слова?

– Они там, там!

– Я вижу только воду, – сказал Локен. – Падающую сверху воду.

– Вот именно! Они написаны на воде! На стекающей воде! То появляются, то пропадают. То появляются, то пропадают. Видите? Слова появляются и утекают с водой, но потом снова возвращаются.

– Ксавье? С тобой все в порядке? Мне кажется…

– Посмотри, Гарвель! Посмотри на слова! Неужели ты не слышишь, как вода разговаривает?

– Разговаривает?

– Дрип-дрип-дроп. Одно имя Самус. Это единственное имя, которое ты услышишь.

– Самус?

– Самус. Оно означает конец и смерть. Я…

Локен оглянулся на Удона и его людей.

– Задержите его, – тихо произнес он.

Удон кивнул. Он и еще четверо воинов подняли болтеры и шагнули вперед.

– Что вы делаете? – рассмеялся Джубал. – Неужели вы мне угрожаете? Ради Терры, Гарвель, неужели ты не видишь? Самус везде вокруг вас!

– Где отделение Хеллебора, Ксавье? – резко спросил Локен. – Где все твои солдаты?

Джубал пожал плечами.

– Они тоже ничего не видели, – сказал он и перевел взгляд на кромку обрыва. – Наверно, они были неспособны видеть. А для меня все так ясно. Самус – это человек внутри тебя.

– Удон, – произнес Локен и кивнул.

Удон шагнул к Джубалу.

– Пойдем, брат, – ласково сказал он.

Болтер Джубала внезапно рванулся вверх. Безо всякого предупреждения раздались выстрелы, и заряд угодил в лицо Удону. Осколки черепа, мозги и обломки взорвавшегося шлема разлетелись в стороны. Удон упал навзничь. Двое его солдат шагнули вперед, но болтер снова взревел выстрелами. В нагрудной броне появились пробоины, и оба солдата упали на спину.

Визор Джубала повернулся в сторону Локена.

– Я – Самус, – хихикая, сказал он. – Оглянись! Самус повсюду.

9

НЕПОСТИЖИМОЕ
ДУХИ ШЕПЧУЩИХ ВЕРШИН
СХОДНЫЕ МЫСЛИ

За два дня до атаки на крепость в Шепчущих Вершинах Локен согласился еще раз встретиться с Мерсади Олитон. Со времени его избрания в Морниваль это была его третья беседа с летописцем, и за этот период времени его отношение к ней значительно изменилось. Несмотря на то, что этот вопрос в разговорах никогда не затрагивался, Мерсади показалось, что Локен избрал ее на роль своего личного мемуариста. В ночь своего избрания он говорил, что мог бы поделиться с ней своими воспоминаниями, однако Мерсади искренне, хотя и тайком, удивлялась его старанию выполнить обещанное. Она записала уже почти шесть часов его воспоминаний – оценки прошлых сражений и различных тактик, описания особо важных военных операций, отзывы о различных типах оружия, восхваления благородных поступков и славных подвигов его товарищей. В промежутках между беседами Мерсади уединялась в своей комнате и перерабатывала полученный материал в основу для длинного и связного отчета. В будущем она надеялась получить подробное повествование об экспедиции и более полное описание Великого Похода, поскольку до участия в Шестьдесят третьей Локен был свидетелем и других предприятий. Но, по правде говоря, общий объем собранных ею сведений был огромным; недоставало только одного – сведений о самом Локене. В последней беседе она уже не в первый раз попыталась вытянуть из него хоть какие-то сведения личного характера.

– Насколько я понимаю, – сказала Мерсади, – в вас нет ничего похожего на то, что мы, простые смертные, называем страхом.

Локен молча нахмурился. В этот момент он занимался полировкой одной из пластин своих доспехов. В компании летописца это занятие, казалось, было его любимым делом. Каждый раз, когда он приглашал ее в свою личную комнату, то тщательно отшлифовывал каждую пядь своих доспехов и говорил, а Мерсади слушала. Запах полировальной пасты в представлении Мерсади теперь навсегда был связан со звуком голоса Локена и его рассказами. А их у него в запасе было больше сотни.

– Интересный вопрос, – сказал он.

– А насколько интересным будет ответ?

Локен слегка пожал плечами.

– Астартес не подвержены страху. Для нас это непостижимо.

– Это следствие специальной тренировки? – настаивала Мерсади.

– Нет, мы воспитываем в себе самодисциплину. Чувство страха просто не заложено в нас. Мы невосприимчивы к его воздействию.

Мерсади сделала мысленную заметку в памяти, чтобы позже изучить этот вопрос подробнее. Ей казалось, что она способна приподнять завесу таинственности, окружавшей Астартес. Способность не поддаваться страху была присуща каждому герою, но в самом отсутствии такого чувства не было ничего героического. И еще она сомневалась в возможности удалить одну из основных эмоций из человеческого, по существу, мозга. Разве это не невосполнимая потеря? Или остальные чувства смогут ее возместить? Можно ли полностью избавиться от одного чувства страха, или такое усекновение нарушает целостность других ощущений? Такое толкование может отчасти объяснить тот факт, что Астартес много говорит обо всем, кроме своей личности.

– Что ж, давай продолжим, – сказала она. – Во время последней нашей встречи ты обещал рассказать о войне против смотрителей. Это случилось около двадцати лет назад, не так ли?

Локен продолжал смотреть на нее, слегка прищурив глаза.

– Что? – спросил он.

– Прости?

– В чем дело? Тебе не понравился ответ на последний вопрос.

Мерсади смущенно откашлялась.

– Нет, это не совсем так. Я просто хотела бы…

– Что?

– Могу я быть откровенной?

– Конечно, – ответил он, терпеливо собирая сгустки полировальной пасты с краев банки.

– Я надеялась получить хоть каплю сведений личного характера. Ты предоставил мне огромный материал, рассказал такие детали и подробности, которые сделают достоверной любую историю. К примеру, потомки будут точно знать, в какой руке Йактон Круз держал меч, какого цвета было небо над Городом Монастырей на Набатэ, метод излюбленной Белыми Шрамами двойной атаки, количество заклепок на наплечниках Лунных Волков, число и угол нанесенных топорами ударов, под которыми пал последний из принцев Омаккада… – Мерсади открыто посмотрела в лицо Локена. – Но ничего не будут знать о вас лично, сэр. Я знаю, что тебе довелось увидеть, но не знаю, что ты при этом чувствовал.

– Что я чувствовал? А разве это кому-нибудь интересно?

– Гарвель, человеческая раса очень восприимчива к чувствам. Последующие поколения, те самые, ради которых работают летописцы, больше смогут узнать из документальных записей, если факты приобретут эмоциональный контекст. Вряд ли подробности войны на Улланоре будут интересовать их так же сильно, как чувства тех, кто ее вел.

– Хочешь сказать, что мои рассказы уже наскучили? – спросил Локен.

– Нет, что ты, – запротестовала Мерсади, но вдруг увидела улыбку на его лице. – Некоторые из твоих историй кажутся настоящими чудесами, хотя ты сам как будто и не считаешь их удивительными. Если тебе незнакомо чувство страха, может, ты не испытываешь и благоговения? Удивления? Восхищения? Неужели тебе никогда не приходилось сталкиваться с вещами, которые лишали тебя дара речи? Шокировали? Выводили из себя, наконец?

– Приходилось, – признал он. – Не раз меня смущали и озадачивали чудеса космоса.

– Так расскажи мне об этих случаях.

Он прикусил губу и ненадолго задумался.

– Гигантские шляпы, – наконец произнес Локен.

– Прости?

– На Сароселе, вскоре после достижения Согласия, жители устроили большой праздничный карнавал. Согласие было достигнуто без кровопролитий и по обоюдному желанию сторон. Карнавал продолжался восемь недель. Уличные танцоры носили огромные шляпы из тростника, бумаги и лент, и каждая шляпа имела определенную форму: корабля, кулака с мечом, дракона, солнца. Каждая шляпа была такой широкой, что я бы с трудом мог ее обхватить. – Локен развел руки, словно подтверждая свои слова. – Я не могу сказать, как танцоры могли удерживать равновесие и нести такую тяжесть, но они день и ночь плясали на всех главных улицах города. Эти громоздкие сооружения кружились, подпрыгивали и двигались по улицам, словно увлекаемые неведомым потоком, и человеческих фигур под ними не было видно. Вот это зрелище меня сильно поразило.

– Могу себе представить.

– Оно заставило нас смеяться. Даже Хорус рассмеялся, когда увидел их танцы.

– Это самый странный случай из вашей жизни?

– Нет, вряд ли. Дай-ка подумать… Метод военных действий на Кейлеке всех нас заставил задуматься. Это было восемьдесят лет назад. Кейлекидцы не похожи на людей, это странные существа, которых ты могла бы найти похожими на рептилий. Они прекрасно овладели военным искусством и в первый же момент после нашей высадки оказали яростное сопротивление. Их мир оказался суровым местом. Я помню темно-красные скалы и воду цвета индиго. Наш командир – тогда он еще не был Воителем – ожидал долгой и жестокой войны, поскольку кейлекидцы очень большие и сильные существа. Чтобы свалить самого маленького из них, требовалось не меньше трех, а то и четырех выстрелов из болтера. Мы устремились вглубь этого мира, ожидая яростных сражений, но они не стали воевать.

– Как это?

– Мы не учли тех правил, по которым они вели войны. Как выяснилось позже, кейлекидцы считали войну самым отвратительным видом деятельности, на которую способна разумная раса, а потому установили самые жесткие ограничения и запреты. На поверхности их планеты стояли огромные сооружения, представлявшие собой большие прямоугольные поля в несколько квадратных километров, накрытые плоскими крышами, но без стен по периметру. Они встречались приблизительно через каждые сто километров, и мы назвали их «бойнями». Так вот, кейлекидцы имели право сражаться только в этих местах. В городах война была запрещена. Они ждали нас в этих «бойнях», чтобы сразиться и таким образом разрешить проблему.

– Как странно! И чем же все кончилось?

– Мы уничтожили этот народ, – невыразительным голосом произнес он.

– Вот как, – сказала Мерсади, склоняя свою неестественно удлиненную голову.

– Предполагалось, что мы встретимся и сразимся по их правилам и обычаям, – продолжал Локен. – Это было бы честно и благородно, но Малогарст – я думаю, это его идея – настоял на том, что у нас есть собственные правила, которых противник не пожелал узнать. Кроме того, они были чудовищно сильны. Если бы не наши решительные действия, угроза с их стороны все равно осталась бы, и как долго пришлось бы ждать, пока они усвоят новые правила и откажутся от старых?

– А записи об их внешности остались? – спросила Мерсади.

– И не одна, как мне кажется. Чучело одного из этих существ хранится в корабельном Музее Завоеваний. А по поводу моих чувств могу сказать, что иногда испытываю печаль. Вы спросили о войне против смотрителей. Это была долгая кампания, и она заставила меня испытать страдания.

Локен приступил к рассказу, а Мерсади откинулась на спинку стула и смотрела на него, изредка мигая, чтобы запечатлеть его образ. Он, казалось, полностью сконцентрировал внимание на полировке доспехов, но и за этой сосредоточенностью она видела оттенок печали. По словам Локена, смотрители были представителями машинной расы и, как искусственно созданные существа, находились вне имперских законов. Существа-машины, не укомплектованные органическими компонентами, долгое время не признавались ни Имперским Советом, ни механикумами. Смотрители, которыми управлял старший механизм по имени Архдроид, заселили несколько покинутых и полуразрушенных городов Дахинты. В этих поселениях находились чудесные мозаичные панно, которые сильно пострадали от времени и отсутствия надлежащего ухода. Машины метались между покинутыми и разрушающимися зданиями, ремонтируя и восстанавливая мозаики, ведя безнадежную борьбу за сохранение первоначального облика каждого дома. В результате продолжительных и жестоких боев механизмы были уничтожены благодаря неоценимой помощи механикумов. Только тогда раскрылся печальный секрет.

– Смотрители были продуктом человеческой изобретательности, – закончил Локен.

– Их сотворили люди?

– Да, тысячи лет назад, возможно, еще в Эру Технологии. Дахинта была человеческой колонией, пристанищем одной из утраченных ветвей человечества. Они создали общество величественной и могущественной культуры, создали в помощь себе разумные механизмы. В какой-то период времени и по неизвестной нам причине все люди вымерли. Они оставили после себя прекрасные древние города, совершенно опустевшие, если не считать их бессмертных хранителей-машин. Этот случай представляется мне наиболее грустным и весьма странным.

– А разве машины не узнали людей? – спросила Мерсади.

– Все, кого они видели, были космодесантниками, дорогая, а мы мало похожи на людей, которых они признавали своими хозяевами.

После недолгого колебания Мерсади снова заговорила:

– Интересно, достанется ли на мою долю в этой экспедиции хоть малая часть удивительных чудес, подобных тем, о которых ты рассказал.

– Думаю, да. И надеюсь, что они вызовут чувство радостного удивления, а не подавленности и грусти. Надо как-то рассказать тебе о Великом Триумфе на Улланоре. Это событие достойно того, чтобы остаться в памяти людей.

– Буду с нетерпением ждать этой истории.

– Сегодня на нее не хватит времени. У меня есть и другие обязанности.

– Еще одну историю, ладно? Хотя бы коротенькую. О чем-нибудь, что вызвало у тебя благоговение.

Локен прислонился к спинке стула и задумался.

– Был и такой случай. Не больше десяти лет назад. Мы обнаружили мертвый мир, в котором когда-то существовала жизнь. Неведомые существа, обитавшие там, то ли вымерли, то ли переселились на другую планету. После себя они оставили целые соты подземных жилищ, сухих и безжизненных. Мы вели настойчивые поиски, обшарили каждый туннель, каждую пещеру, но нашли лишь один достойный внимания предмет. Он был спрятан в бетонном бункере, на глубине почти десяти километров от поверхности планеты. Это была карта. Вернее, огромный чертеж полных два десятка метров в диаметре. На нем с невероятными подробностями был изображен геофизический рельеф целого мира. В первый момент никто из нас не понял, что это было, только Император, возлюбленный всеми, все понял.

– И что это было? – спросила Мерсади.

– Терра. Перед нами была подробная и точная карта Терры с указанием малейших деталей рельефа. Но эта карта была составлена в прошлых веках, до возведения городов и военных разрушений, с горными массивами и береговыми линиями, которые сильно изменились с тех пор.

– Это… это изумительно, – сказала Мерсади.

Локен кивнул.

– В том забытом бункере возникло множество вопросов, на которые уже невозможно найти ответы. Кто составил эту карту и зачем? Какие дела привели их на Терру много веков назад? Что заставило везти с собой карту через половину Галактики, а потом спрятать, словно драгоценное сокровище, в самой глубине мира? Это было непостижимо. Я не способен испытывать чувство страха, госпожа Олитон, но, если бы мог, испытал бы его тогда. Не могу представить, что могло бы настолько задеть мою душу, как та вещь.


Непостижимое.

Время почти остановилось, а вся тяжесть космоса, казалось, сосредоточилась в одной-единственной точке. Локен чувствовал себя свинцово-тяжелым, медлительным, расстроенным и неспособным сформулировать ни одной отчетливой мысли. Он никак не мог сосредоточиться на вставшей перед ним проблеме.

Был ли это страх? Неужели он познает его вкус? Неужели ужас именно так сковывает простых смертных?

У его ног лежал мертвый сержант Удон, чей шлем превратился в окровавленное керамитовое кольцо неправильной формы. Рядом с его телом распростерлись тела двух боевых братьев, с простреленными сердцами, если и не погибших, то тяжелораненых.

Перед ним стоял Джубал с болтером в руке.

Это безумие. Такого не может быть. Астартес пошел против Астартес. Лунный Волк убил своих братьев. Законы братства и благородства, которым так доверял Локен, были разорваны, словно легкая паутина. Это безумие навсегда оставит след в его сердце.

– Джубал, что ты наделал?

– Не Джубал. Самус. Я Самус. Самус повсюду вокруг вас. Самус внутри тебя.

Голос Джубала дрогнул, словно от короткого смешка. Локен понял, что он снова намерен стрелять. Остальные солдаты из отряда Удона, пораженные не меньше Локена, качнулись вперед, но никто из них не поднял оружия. Даже после того, что только что совершил Джубал, никто из них не в силах был преступить кодекс Астартес и стрелять в одного из своих товарищей.

Локен знал, что и он не способен на это. Он отбросил болтер и прыгнул на Джубала.

Ксавье Джубал, командир отделения Хеллебора и один из лучших офицеров кампании, снова открыл огонь. Снаряды со свистом пронеслись по пещере и ударили в остатки замершего в изумлении отряда. Еще один шлем взорвался кровавыми брызгами, обломками костей и керамитовыми осколками, еще один брат упал на каменный пол. Двое других рухнули рядом после того, как болтерные заряды разорвались внутри их доспехов.

Локен ударился о корпус Джубала и опрокинул его на спину, стараясь схватить за руки. Ксавье сопротивлялся с удивительной яростью.

– Самус! – кричал он. – Это означает конец и смерть! Самус будет обгладывать ваши кости!

С ошеломляющей силой они ударились в скалу, так что брызнули каменные осколки. Джубал не выпустил зажатого в руке оружия. Локен прижал его спиной к стене, и струи талой воды окропили их обоих.

– Джубал!

Локен нанес удар, способный поразить насмерть обычного человека. Его кулак с треском обрушился на шлем Джубала, и Локен снова и снова продолжал бить то в шлем, то в нагрудник доспехов. Керамитовый визор раскололся. Еще удар, подкрепленный всей тяжестью тела, и Джубал покачнулся. Каждый удар кулака Локена сопровождался грохотом, словно кузнечный молот обрушивался на стальную заготовку.

Едва Джубал дрогнул, Локен схватился за его болтер и вырвал оружие из пальцев. Он отбросил его далеко за край пропасти.

Но Джубал и не думал сдаваться. Он обхватил Локена и прижал боком к каменной стене. От сокрушительного удара стена дрогнула, сверху посыпались мелкие камни. Джубал снова всем корпусом толкнул Локена на скалу, как сделал бы человек, пытаясь раскачать тяжелый груз. В голове Локена вспыхнула боль, и он ощутил во рту привкус крови. Он попытался вырваться, но Джубал снова нанес удар кулаком прямо по визору, и затылок Локена опять ударился о камень.

С криками подбежали остальные солдаты и попытались их разнять.

– Держите его, – крикнул Локен. – Держите крепче!

Это были космодесантники, сильные, словно молодые божества, в полных боевых доспехах, но они не могли выполнить приказ Локена. Джубал размахнулся и ударом второго кулака сбил с ног ближайшего противника. Двое из троих оставшихся на ногах повисли на его спине, словно две полы плаща, и старались свалить его с ног, но Джубал поднял их над полом, а потом резко повернулся и сбросил.

Какая мощь! Какая непостижимая сила проявилась в нем, что он раскидал Астартес, словно манекены в тренировочном зале!

Джубал повернулся к единственному оставшемуся воину, когда тот бросился вперед, чтобы схватить безумца.

– Оглянись! – насмешливо крикнул Джубал. – Самус уже здесь!

Его правая рука с выпущенными шипами метнулась к голове боевого брата. Джубал нанес удар раскрытой ладонью, не убирая пальцев. Эти пальцы-шипы попали точно в воротник бойца и проткнули его, словно наконечники копий. Из горла через сквозные пробоины в броне брызнула кровь. Джубал отдернул руку, и воин упал, кашляя и захлебываясь собственной кровью. Еще некоторое время сердце толчками выбрасывало на пол алые струйки.

Вне себя от отчаяния, Локен бросился на Джубала, но безумец развернулся и отшвырнул его могучим ударом слева.

Сила удара была поразительной, она намного превосходила мощь любого из космодесантников. Не выдержала и треснула даже латная рукавица Джубала, как и наплечник Локена, куда пришелся удар. Локен на долю секунды потерял сознание, а затем почувствовал, что летит. Джубал так сильно его толкнул, что Локен перелетел через каменный выступ и оказался на краю пропасти.

Он сумел зацепиться за неровный край ступени, чуть не сорвался, но все же удержался, царапая пальцами выщербленную поверхность камня и болтая ногами над бездной. Талая вода тонкой струйкой стекала сверху, и камень от минеральных отложений был маслянисто-гладким. Пальцы Локена начали скользить. Он вспомнил похожую ситуацию в башне «Императорского» дворца и взревел от ярости и разочарования.

Ярость и помогла ему выбраться наверх. Ярость и страстное желание не подвести Воителя. Только не сейчас. Не перед лицом этого ужасного преступления.

Локен вскарабкался на лесенку. Она была такой узкой, что на ней не смогли бы разойтись два обычных человека. За его спиной разверзлась пропасть, черная и глубокая, как открытый космос. Руки и ноги еще дрожали от напряжения.

Показался Джубал. Он бежал через пещеру к вершине лесенки и на ходу вытаскивал боевой клинок. Локен увидел, как загорелось активированное лезвие.

Он тоже обнажил меч. Едва он включил активацию короткого меча, как талая вода зашипела и брызнула искрами.

Джубал уже был наверху лесенки и размахивал мечом. Он не переставал выкрикивать бессвязные угрозы, но голос изменился и был совсем не похож на голос прежнего Джубала. Безумец сделал яростный выпад, но Локен отклонился назад, а затем стал парировать удары своим оружием. Посыпались искры, и столкнувшиеся лезвия зазвенели, словно тревожный колокол. Верхняя позиция не давала серьезного преимущества в таком бою, и Локену было нетрудно избежать ударов, всего лишь пригнувшись.

Боевые мечи космодесантников были не слишком подходящим оружием для противоборства. Короткие двусторонние мечи были предназначены для колющих ударов в ближнем бою. Им недоставало ни длины, ни маневренности. Джубал орудовал мечом как топором, вынуждая Локена защищаться. Два лезвия двигались с такой скоростью, что струи талой воды шипели и испарялись на лету.

Локен гордился тем, что постоянно совершенствовал свое умение владеть всеми доступными видами оружия. Он регулярно тренировался по шесть, а то и восемь часов подряд в фехтовальной камере корабля и от своих подчиненных требовал таких же усилий. Он знал, что Ксавье Джубал был непревзойденным мастером в бою с кинжалами или топорами и на мечах сражался не намного хуже.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23