Современная электронная библиотека ModernLib.Net

10-я книга. Варкенские перемены.

ModernLib.Net / Алекс Карр / 10-я книга. Варкенские перемены. - Чтение (стр. 11)
Автор: Алекс Карр
Жанр:

 

 


      Именно по требованию Уголька Уди, который лично навесил на шею Ньюту жетон хантера, его научный центр был так засекречен, что только члены совета обороны знали о том, чем он в нем занимается. Он же и потребовал от Веридора Мерка, чтобы тот втрое увеличил их жалование, хотя тот и без того единовременно отвалил каждому из них по пять миллиардов галакредитов, лишь бы ни у кого из не возникало мысли о том, что их головы недооценивают. Так что с первых же дней Ньюту Клири дали понять, что он является для Звёздного Антала и всех его правителей персоной особой важности, правда, это нисколько не мешало Нейзеру издеваться над его манерами, Харди Виррову вечно поучать его, а Ратмиру Ветру нещадно дрючить его за многочисленные нарушения режима секретности до тех пор, пока он не проникся ответственностью и не начал сам убирать все бумажки со своего стола в сейф.
      Они жили в Звездном Антале уже больше двух лет и, как пионеры этого мира, давно уже стали одними из самых уважаемых граждан. Однако, более всего их возвышало вовсе не то, что они в списке антальцев имя Ньюта числилось в первой тысяче, имена его учеников и помощников в третьей, а то, что как-то раз, уже после освобождения Бидрупа, они до полусмерти перепугали Равалтана Макса, однажды обыграв его казино "Ягодка" вчистую на всех столах. Тот, с перепугу, решил было взять их в долю, но ему на помощь примчался Веридор Мерк, велел им вернуть все деньги и запретил впредь входить в любое игорное заведение не только его друга, но и вообще где-либо во всей галактике. Более того, Звёздный Князь по горячим следам созвал дворянское собрание на котором Ньют вместе со своими учениками дал клятву никогда не играть на деньги ни в одном игорном заведении галактики, что было зафиксировано на иридиевом инфокристалле, одна половина которого была отдана Веридору, а вторая Ньюту Клири.
      Теперь, если кто-то из гостей Звездного Антала начинал надувать щеки, расписывая чудеса своего мира, то ему просто говорили: – "Эй, парень, а хочешь я покажу тебе тех семерых ребят, которые за ночь выиграли у Равалтана Макса без малого три гигакредита?", чего всегда хватало, чтобы тот пристыжено умолк. После того дня, памятного всем антальцам, Равалтан стал относиться к Ньюту с особым пиететом и только что не вилял хвостом, когда разговаривал с ним. Ну, а Ньют Клири, в свою очередь, рассыпался перед этим старым торгашом в любезностях так, словно был должен ему огромную сумму денег. Веридор Мерк, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед Ньютом, вскоре пригласил его и Равалтана в свой дворец, заперся вместе с ними в кабинете, наглухо отгородившись от всего мира, и объяснил им, как они могут объединить биржевую торговлю и витапрогнозистику, дав им, заодно, ещё и карт-бланш на разбой всегалактического масштаба.
      С той поры отношения Ньюта и Рава стали на редкость трогательными. Они только что не облизывали друг друга, стремительно богатея сами и обогащая Звёздный Антал. Впрочем, все его ученики и помощники богатели вместе с ним и потому никто не удивлялся тому, что они не только взяли в аренду самые дорогие небоскребы в Ларитандейре, но и выбили из Нейзера Данина право вложить свою лепту в строительство гигантского кафедрального собора Матидейнахш. Точнее, они оплатили его строительство полностью, хотя он стоил ничуть не меньше, чем четыре десятка любых других небоскребов. Им просто некуда было девать деньги, хотя они и организовали уже сотни полторы благотворительных фондов и вкладывали огромные суммы в развитие экономики целого ряда планет.
      Может быть именно поэтому каждое пробуждение Ньюта, в отличие от прежних лет, было теперь уже не таким тяжелым и мучительным. Хотя он не просто лег спать сегодня ночью, а отрубился, будучи вдрызг пьяным, пробуждение его было легким и приятным. Несколько минут Ньют лежал молча и счастливо улыбался, вспоминая о том, что они вытворяли втроем, – он, Ленни и Роза, которой они стремились доставить максимум удовольствия. То, что он поливал свою любовницу шампанским, как из ведра, а сам хлестал бренди, словно лошадь, её, похоже, совершенно не оскорбило, да, и сама она тоже выпила немало. Поэтому Ньют, открыв глаза, первым делом поинтересовался у своего напарника:
      – Ленни, ну, и как тебе Роза? Правда, отличная девчонка?
      Тот ответил ему веселым тенором:
      – Да, это точно, Ньют. Она девчонка, что надо, да, и её Минни тоже молодчина. Она, под занавес, уже было хотела присоединиться к нам, да, ты, старый хрыч, взял и так не кстати отрубился. Ньют, ты бы или бухал поменьше, или перешел с бренди на какое-нибудь более лёгкое пойло типа "Роантира" или шампанского.
      Ньют потянулся всем телом и воскликнул:
      – Ленни, заткнись! Ты же знаешь, что спиртное меня не берет. Максимум, на что оно способно, это вырубить меня после критической дозы, а вообще-то, парень, я, пожалуй, завяжу пить во время этого дела. Всё равно девчонки давно уже раскусили, что я это делаю только для того, чтобы они думали, будто я пьян и вели себя более раскрепощено со мной. Во всяком случае с Розой этот номер не прошел, но я все равно вчера побил все рекорды. Она просто обалденная девчонка. Заводная.
      Ленни, не меняя своей формы, взлетел в воздух и направился в душевую кабинку, в которой еще пахло духами Розы Меллоун. Подсоединившись к кранам с горячей и холодной водой, он принялся купать, брить и приводить в полный порядок своего симбионта, который был на верху блаженства. Широко открыв рот, Ньют позволил Ленни не только вычистить его изнутри, но и без малейшего колебания выпил ту кисловато-сладкую жидкость с ароматом апельсина, которую он для него приготовил, совершенно не задумываясь о том, что входило в её состав. Такое поведение было для него совершенно естественным и логично вытекало из того, что ближе Защитника у него нет никого на свете.
      Для него было дикостью, что некоторые люди рассматривают Защитников только в качестве дорогой и нарядной одежды. Сам он относился к Ленни то как к сыну, то как к матери, но никогда не как к одежде. Пожалуй, он был единственным человеком вставшим у амбразуры на Стене, кто надел поверх Ленни ещё и самый большой тяжелый боескафандр, так как его повергала в ужас сама мысль о том, что биоты могут причинить ему боль. Как и многие другие антальцы, Ньют стал на льдах Северного Антала сенсетивом и упорно тренировался, повышая свою Силу только для того, чтобы уберечь Ленни от любой опасности потому, что очень любил его. Тот относился к нему точно также ещё и по другой причине, ведь однажды, когда Ленни спросил его о том, кому он отдаст отпрыска, рожденного им, Ньют ответил ему: – "Только своему ребёнку, дружище, и больше никому".
      Через полчаса овальный, синеватый кокон, переливающийся радужными цветами, плавно вылетел из душевой кабинки, опустился на пол и в считанные секунды превратился в строгий, немного громоздкий тёмно-синий костюм-тройку, застегнутый на все пуговицы. Рыже-каштановая грива Ньюта Клири была тщательно расчесана, а песочно-желтые глаза весело блестели. Он был бодр, весел и полностью готов к работе, а его коллеги, которые по прежнему предпочитали называться учениками, уже подлетали к живописным скалам, стоявшим на краю небольшой поляны, прижатой к ним высоченными кедрами. С самых первых дней их центр специального мониторинга, оснащенный самым совершенным оборудованием, был надежно укрыт от чужих глаз и до тех пор, пока человек не попадал на террасу, замаскированную под массивную, гранитную скалу, он не мог даже понять того, что внутри размещались на пяти этажах пульты связи, десятки мощных компьютеров и даже небольшой темпоральный ускоритель для того, чтобы увеличить время подготовки некоторых проектов.
      Витапрогнозистика была построена куда больше на эмоциональных ощущениях, нежели на строгом математическом анализе и логике. Она была сродни поэзии, живописи или музыке, так как требовала вдохновения, озарения, фантазии и всех прочих творческих начал, поставленных на фундамент базовых понятий, а вот они-то как раз и были построены с помощью законов формальной логики, статистики и математического анализа. Может быть именно поэтому все шестеро коллег и помощников Ньюта Клири всё еще ощущали себя его учениками, ведь только так они могли работать одной командой. Даже такой талантливый ученый, как Саймон Финк, ничуть не меньший гений витапрогнозистики, чем сам Ньют, и тот числил себя, прежде всего, его учеником. Это позволяло ему гораздо быстрее вникать в суть вещей, ведь учитель освещал ему путь, а он вместе со своими друзьями бодро тащил повозку, в которой тот сидел с важным видом мудреца.
      В их работе, похожей на театральную постановку, было очень много игры и всяческих условностей, которые все они тщательно соблюдали, чтобы не утерять главного, особого куража, без которого их труд становился каторжным. Каждое утро начиналось с того, что Рав и Харди, который примкнул к этому, якобы, тандему, залегали в кустах по обе стороны от толстенного ствола кедра, в засаде. Ученики Ньюта прилетали на открытом флайере чуть позднее и как только спрыгивали с его борта на террасу, тот немедленно улетал. Ровно в девять утра они входили в рабочий кабинет, одновременно служивший холлом и рассаживались по своим низким креслам, что тоже было не случайным, так как входило в правила этой хитрой игры. Сам профессор Клири, строгий и чопорный, восседал за своим огромным пультом сложив руки на груди и взирая на всё с олимпийским спокойствием.
      Ньют уже успел просмотреть сводки, подготовленные для него Интайром и поскольку никаких катаклизмов галактического масштаба в ближайших полтора месяца не предвещалось, ему не составляло никакого труда играть роль мудрого и спокойного учителя. Хотя уже появились намеки на усиление напряженности эмоционального фона, предшествующие возникновению тех процессов, которые должны были подвигнуть какого-то засранца устроить грандиозную пакость, время еще было и потому Ньют Клири не нервничал. Как только его ученики расселись, он демонстративно поставил на пульт старинные песочные часы. Начинались традиционные пятнадцать минут раздумья, в течение которых все должны были сосредоточенно молчать, дабы не получить от учителя, скорого на расправу, кулаком в ухо. Ньют терпеть не мог, когда кто-либо манкировал своими обязанностями. Как только время истекло, он посмотрел на Мартина Перье и угрюмо проворчал:
      – Докладывай, Март, сегодня твоя очередь.
      Мартин кивнул головой, немедленно напустил на себя нагловато-уверенный вид, хотя был человеком тихим и молчаливым по характеру, и бойко затараторил:
      – Шеф, я предлагаю немедленно загрузить в Интайр нашу последнюю программу. Хватит из неё воду выпаривать. Вчера я составил для неё еще два оператора проверки, – один настроенный на анекдоты и сплетни, гуляющие по Лексу Первому и касающиеся силовиков, а второй будет попроще. Он станет считать, сколько раз в сутки в галактике употребляется слово лояльность в контексте боевой готовности союзного космофлота. Федералов я предлагаю исключить специально, чтобы не реагировать на побочные эмоциональные разряды. В результате мы получим классный коэффициент эмоциональной напряженности по всему силовому звену Центрального Правительства. Судя по моим расчетам, это позволит нам отсечь не менее семидесяти процентов всех шумов, ну, а чтобы оба этих оператора работали с полной нагрузкой, я предлагаю убрать к чертовой матери блок мягких оценок. Нам уже не нужно отсеивать дезу. Наоборот, это превратит все их попытки скрыть что-то, в очень яркие маяки. Ну, и, последнее, шеф, я полагаю, что нам следует самим начать распускать слухи о том, что архангелы не зря собрались в Антале. По-моему, мы слишком уж печемся о нервной системе этих мудаков с Лекса Первого.
      Требуя от своих учеников вносить свои предложения резко и напористо, Ньют вместе с тем никогда не обещал им, что он будет относиться к этому с пониманием. Если кто-нибудь сморозит глупость, то он мог и вспылить, что, как правило, приводило к одному, – учитель пулей вылетал из-за своего стола верхом на кресле-антиграве и тотчас закатывал виновнику его гнева затрещину, если тот, конечно, не успевал нанести ему упреждающий удар в челюсть. Сделать это было довольно трудно, так все они были рассредоточены по всему просторному кабинету, а их низкие, глубокие кресла лишали их маневра. Так что Ньют был в куда более выгодном положении. Мартин Перье, на всякий случай, сгруппировался и выставил вперед одну ногу, чтобы лягнуть своего учителя побольнее, а тот, внимательно выслушав его, к полному неудовольствию Ленни запустил сразу обе пятерни в свою рыжую, так тщательно расчесанную им, гриву.
      Несколько минут мозги Ньюта работали с полным напряжением. Они работали над этой программой, которая должна была с высокой степенью точности предугадать действия Лекса Первого на много лет вперед, уже несколько месяцев. Ей чего-то не хватало, а чего именно, он все никак не мог понять и вот теперь Март довел продукт их коллективного творчества до полного совершенства. Он угодил своими двумя операторами проверки в самое яблочко. Вместе с сотнями других операторов и блоков анализа, они дадут им полное представление о том, что же действительно затевает Центральное Правительство или его отдельные подразделения. Основательно потерзав свою шевелюру, он веселым голосом сказал:
      – Валяй, Март, только сначала дай вычитать свои программы Саймону и если вы не перегрызете друг другу глотки после этого, немедленно закачивайте её Интайру.
      Если не считать того, что над этим злосчастным блоком мягких оценок Ньют работал две с половиной недели и теперь вся эта работа пошла псу под хвост, всё остальное выглядело в это утро просто великолепно, так как он прекрасно знал, что Март, наверняка, ещё вчера дал Саймону всё прочитать. Так оно и было, поскольку тот насмешливо выкрикнул:
      – Дед, да, я ещё вчера повыщёлкивал в ней всех клопов!
      Ньют, отряхнув с своих больших ладоней волосы, молча кивнул головой и Мартин немедленно вложил в считывающее устройство на подлокотнике кресла большой инфокристалл, видимо, его операторы были очень пространными, что только свидетельствовало о их развернутости. Именно так и учил их Ньют, никогда не забывать о мелочах. Теперь следовало подождать пару суток, пока Интайр не соберет достаточное количество информации, а потому он, широко улыбаясь, обвел всех взглядом и задал очередной ритуальный вопрос:
      – Ну, соколики мои, кто из вас еще принес что-нибудь хорошее и ценное в клювике на алтарь науки?
      С этого момента ученикам уже можно было не опасаться вспышек ярости, а потому Джеймс О'Лири встал, подошел к пульту и, положив перед профессором Клири прозрачный футляр с парой дюжин инфокристаллов, сказал равнодушным тоном:
      – Ньют, я тут тоже написал на досуге одну программку и если ты запустишь её прямо сейчас, то Интайр сможет за сутки подготовить на этой базе пакет информационных сообщений высотой с тебя. Запустив их в Галанет, что не составит никакого труда, уже к завтрашнему вечеру мы обрушим рынок космического керамита и цены на него упадут раз в десять. Что-то Рав в последнее время заскучал, да, и Харди тоже. Может быть позабавим наших друзей, Ньют? К тому же те металлурги, которые являются партнерами Антала, тоже не останутся в накладе.
      – Вот даже как… – Задумчиво промолвил Ньют и тут же поинтересовался у своего ученика – Джимми, а на сколько это потянет по ценам закона "О правилах конкурентной борьбы на рынке", если Рава или Харди возьмут за задницу?
      Вопрос Ньюта Клири был вполне правомерным, так они до этого времени наносили по биржам точечные удары, а тут речь шла о том, чтобы сменить приоритеты в космическом кораблестроении. Программа Джеймса О'Лири была способна в считанные дни произвести такой взрыв, который сметет с рынка десятки тысяч корпораций, но зато двинет вперед науку и подстегнет экономику так, как это не сможет сделать никакая война. Поэтому его ученик ухмыльнулся и воскликнул:
      – Пустяки, Ньют, каких-либо двадцать пять лет и то даже не в федералке. Правда, для этого Лексу нужно будет еще доказать их вину, ведь не они же будут канализировать информацию в средства массовой информации.
      Хотя со стороны Джимми это был чистейшей воды экспромт, так как в кармане Ньюта уже лежал инфокристалл с рекомендациями относительно урановых фьючерсов на следующий квартал, он махнул рукой и решительно воскликнул:
      – А, черт с ними, с керамитчиками! Джимми, запускай свою лепуху и срочно вызывай сюда наших друзей. Я печёнкой чувствую, что это будет ещё та бомба.
      Их друзья, которые лежали в засаде, в это время неторопливо беседовали между собой. Харди Виррова очень интересовало то, чем на сей раз обрадуют их авгуры и сколько денег ему понадобится выложить на этот раз, чтобы не подвести их. Сосредоточенно жуя травинку, он спросил своего друга:
      – Рав, как ты думаешь, по чему будем бить сегодня? Я бы поставил пару больших шаров на терзий.
      Такие пари были в ходу у этих богачей и Равалтан, разглядывающий то, как муравей тащит половинку кедрового орешка, недоеденного белкой, тотчас откликнулся:
      – Фигня! Я ставлю пять на уран, а ты со свои терзием влетишь с треском, словно шар в лузу.
      Хотя Харди не успел ответить ему, так как с террасы была снята оптическая маскировка и Джимми вышел на неё обмахиваясь платком, что означало окончание игры в скаутов, пари было, тем не менее, сделано. Оба биржевых афериста моментально запрыгнули на террасу и влетели в кабинет, ничего не понимая. Согласно ритуала, установленного всеми участниками этой игры путем переписки, они должны были зайти по очереди. Сначала Рав, а затем, минут пять спустя, Харди. Поэтому Равалтан, оглядев всех, озабоченно спросил:
      – Ребята, что-то случилось?
      Ньют вышел из-за своего пульта и, пожимая ему руку, вежливым голосом негромко сказал ему:
      – О, нет, господин Макс, всё обстоит просто замечательно и вам не о чем беспокоиться.
      – Ньют, хватит тебе сюсюкать с этим обормотом! – Строгим голосом рыкнул министр финансов Антала – Какого черта ты не дал мне вылежаться? Мой выход был через пять минут.
      За это он тотчас получил болезненный удар кулаком в бок и Рав тихо зашипел на него:
      – Харди, урод, заткнись, не сбивай ребят с ритма.
      Их обоих успокоил Саймон, который воскликнул:
      – Ребята, Интайр вам сейчас всё объяснит!
      У Равалтана Макса были очень натянутые отношения с Интайром и он тотчас вжал голову в плечи. Единственным существом на свете, которого он боялся панически, с некоторых пор был этот зелёный старец и всё из-за того, что он, как-то раз, обозвал его огурцом и тот на него обиделся так, что вот уже несколько недель поносил всяческими словами. Однако, в это утро у Интайра, чьё голографическое изображение появилось в самом центре кабинета, было хорошее настроение. Оглядев всех лукавым, но добрым взглядом, этот бесплотный верзила в серебристой тоге, пророкотал красивым баритоном:
      – Доброе утро, друзья мои. Сегодня вы меня искренне порадовали. Обе ваши программы просто бесподобны, особенно та, которая поможет Раву и Харди встряхнуть всю галактику и произвести настоящую революцию в области космического кораблестроения. Наконец-то на смену этим уродливым керамитовым утюгам придут красивые, быстроходные корабли из субметалла. Я даже не ожидал, парни, что Джимми найдет такой ловкий и элегантный ход. Джимми, прими мои поздравления, ты просто молодчина.
      Харди Вирров побледнел, а Рав наоборот, покраснел и взмолился дрожащим голосом:
      – Интайр, дружище, объясни мне, Бога ради, о какой революции ты говоришь? Не нужны мне никакие революции, я просто хочу сначала купить подешевле, а потом продать намного дороже.
      Седовласый старец, который действительно был похож цветом лица на огурец, добродушно попенял ему:
      – Рав, старина, с чего это ты стал бояться смелых и решительных действий? Вспомни-ка лучше, как ты лихо вывел на рынок живые бриллианты. Тогда ведь тоже по всей галактике пронесся горестный вопль миллионов ювелиров. Я сделаю так, что через неделю космический керамит не будет стоить ничего, зато акции всех тех компаний, которые, благодаря тебе уже сегодня производят субметалл, вызывающий такое недоверие у кораблестроителей, взлетят буквально до небес, так что и вы оба, старые пройдохи, и все наши добрые друзья на этом сможете неплохо заработать, ведь сейчас цены на керамит так лезут вверх, словно их снизу черти подталкивают. Джимми вовремя подоспел с этой программой информационного воздействия на рынок.
      Харди, быстро сообразив в чем дело, взревел:
      – Рав, снег падает, пора продавать!
      Все захохотали, а Ньют, вложив в руки Рава футляр с инфокристаллом, веселым голосом добавил:
      – А вот уран нужно срочно покупать, господин Макс.
      На это Харди отреагировал радостным голосом:
      – Вот черт, этот гад опять выиграл! Да, когда этому паразиту перестанет так везти. Он же меня разорит вчистую.
 

Глава ЧЕТВЕРТАЯ

 
      От пограничной реки Торойи поднимался перламутрово-сизый, густой и какой-то осязаемо плотный туман. Зак Лугарш, босоногий и одетый в свои гастленовые солдатские штаны, поигрывая мускулистым обнаженным торсом сидел с удочкой у реки и сосредоточенно смотрел на поплавок. Ему на руку сел громадный, кровожадный и голодный хьюмеритский комар, но у него вышли кое-какие затруднения с протыканием кожи и Зак, полюбовавшись на мучения этого свирепого хищника, прихлопнул его, мысленно помянув недобрым словом Ракбета, из-за раздолбайства которого и развелась вся эта злобная нечисть, когда-то попортившая ему столько нервов и крови. Подумав о том, что им с Нейзом следовало бы натравить на комаров, которые достигали в длину сантиметра, имели способность летать абсолютно бесшумно и жалить даже сквозь гастлен, гейанских стрекоз, он снова обратил всё свое внимание на поплавок.
      На глубине четырех метров, возле самого дна, под носом у Зака Лугарша в это время разыгралась целая трагикомедия. Из-за большого валуна высунул нос здоровенный сомяра и тупо таращился на аппетитную, большую лягушку, эдакий белый пузырь с ножками, лежавший на песке кверху брюхом. Он уже трижды просканировал этого усатого мерзавца вдоль и поперек, изучил все его куцые мыслишки и мог бы написать о нем целую монографию. Этот наглый тип, таращившийся из-за камня на его лягушку был, несомненно, голоден, но, почему-то, только смотрел на его аппетитную, ароматную, жирную пластиковую лягушку и не хотел позавтракать ею в свое удовольствие, чтобы, заодно, обеспечить завтраком Зака и Вирати. Увы, но он был никудышным рыбаком и потому никак не мог понять, что именно не устраивает сома в дорогой наживке, купленной в самом лучшем рыболовном магазине на Хельхоре аж за двести кредиток.
      До этого дня он еще ни разу не мучался так долго, честно пытаясь выудить из реки свой завтрак. Вскоре Заку надоела эта занудная мутотень и он решительно потянул удочку на себя, чтобы отправиться домой и успеть приготовить Вирати завтрак из какого-нибудь более послушного мяса, которое не будет трепать ему нервы. Вот тут-то сом и бросился на лягушку, мигом проглотив её и большой, самозацепляющийся крючок, который моментально вцепился в его пасть изнутри и парализовал сома. Все остальное было уже даже не делом техники, а исключительно зависело от физической силы Зака, которой у него было с избытком, а также прочности снасти. Ну, с этим у нашего рыбака тоже все было в полном порядке и своей удочкой он мог вытащить из реки даже знаменитый паровоз Рава, утопи кто-нибудь его здесь.
      Быстро вытащив трехметрового сома из воды, он в считанные доли секунды телепортом отделил его безмозглую голову от туловища, извлек из него хребет, все сомовые потроха и отделил плавники вместе с хвостом. Жирное мясо Зак оставил парить в воздухе над водой, а всё остальное немедленно отправил в свою новую лабораторию в клон-кювезу, чтобы уже сегодня, ближе к вечеру, снова выпустить сома в реку. Набивая сомовье брюхо мясом радужных креветок, которое Зак перекладывал гусиной печенкой и насыщал специями, он подумал о том, что, возможно, именно этого сома они съели на завтрак три дня назад. Тогда это полностью объясняло такое жгучее нежелание сома есть его лягушку, на которую ему выдали в охотничьем магазине гарантию на целых три года. Разжигая костер, который был заранее сложен на берегу, Зак Лугарш, не откладывая этого дела, телепортом повесил на плавник сома, потроха и кости которого уже стала обтягивать новая плоть, ярко-красную пластиковую бирку, после чего занялся приготовлением пищи.
      Быстро превратив аккуратные чурбачки, нарубленные из специально выращенного для этих целей гастрономического хельхорского бука, в пышущие жаром угли, он подвесил сомовью тушу над очагом, почти на метр возвышающегося над травой и принялся священнодействовать. Пока фаршированный сом совершал плавные обороты вокруг своей оси, его тщательно выскобленную шкуру покрыл толстый слой густого желатина, растертого с яичным желтком и тщательно измельченным курдючным салом молодого барашка, в который были добавлены особые специи, придававшие будущей корочке изумительный золотистый цвет и неповторимый вкус. Сверху Зак непрерывно орошал эту пасту специальной эмульсией из хорошо выдержанного пальмового вина, оливкового масла и некоторой толики лимонного сока, тщательно следя за тем, чтобы пары пронизывали мясо насквозь.
      Когда воскресное блюдо было готово, а это произошло уже через четверть часа, он быстро погасил угли, остудил их до нормальной температуры и стукнул пяткой по плоскому камню, едва заметному в траве. Хитроумный механизм тотчас укрыл угли прочной пленкой, перевернул очаг и убрал его в бережок так аккуратно, что было практически невозможно догадаться о том, что здесь был расположен филиал кухни Зака Лугарша. После этого блюдо было телепортом отправлено в столовую, где оно должно было остыть до нужной температуры в специальном мармите, а сам довольный рыболов телепортировался прямо в кровать. Вирати очень любила, когда он прижимался к ней пахнущий дымом и рекой. Перестав быть человеком-компьютером, эта девушка сделалась ужасной соней.
      Еще толком не проснувшись, горячая со сна, словно свежеиспеченная булочка, она прижалась к прохладному телу своего возлюбленного и стала целовать его лицо не открывая глаз и сладко постанывая. Зеленая шкура тотчас послала их телам мощный импульс, но взаимное влечение и без того было таким огромным, что их уже не остановил бы даже катаклизм вселенского масштаба. Эта влюбленная пара сплелась в страстных объятьях и утро сразу же засияло для них тысячью радуг, словно они любили друг друга впервые. Хотя в них обоих уже не было ничего человеческого в биологическом смысле слова, любовь по-прежнему была для них все такой же, как и для любого другого мужчины и женщины. Правда, если раньше Вирати любила Зака только умом, то теперь она уже никак не могла противиться зову своего прекрасного и совершенного тела. Для Зака же все было ясно давным-давно ещё тогда, когда он впервые поцеловал её в этом самом замке.
      Хотя Вирати сразу, буквально в первые же часы после своего преображения, ощутила все преимущества своего нового тела и того мозга-кристалла, которые она обрела благодаря настойчивости Зака, прошло добрых полгода прежде, чем она окончательно стала единым целым со своим телом. До какого-то времени она ещё чувствовала по инерции некоторую двойственность. Теперь всё стало совсем другим. Вирати Клиот, словно бы вернулась в пору своей юности и все сделалось для неё таким же свежим, ярким и наполненным счастьем, радостью и восторгом. Каждый новый день, каждый час и каждая минута были для неё теперь наполнены глубокими откровениями и новыми открытиями. Но самым главным для неё было то, что всему этому она научилась у своего нового возлюбленного, Зака Лугарша, который любил и берег её, словно величайшее сокровище, отдавал ей всего себя. Вот теперь она действительно была счастлива, как женщина.
      Именно этот большой и сильный парень с такой уютной мохнатой грудью, спокойный и одновременно взрывной, мудрый, как сфинкс, и озорной, словно пятилетний ребенок, сделал то, что ей казалось невозможным, выпустил её душу, будто птицу из клетки. Он сделал всё для того, чтобы она была счастлива не дружбой, не тяжелой работой или творчеством, не каждодневным подвижничеством, а именно любовью, научив свою возлюбленную принимать дары всех тех людей, которые её любили, так же легко и естественно, как дышать полной грудью, наслаждаясь ароматом цветущего луга. Вместе с этим Вирати поняла и то, что она уже не сможет расстаться с Заком, который сделал её счастливой юной девушкой и продолжал доставлять ей радость каждый день и каждый час, хотя и не делал для этого ничего особенного. Просто всё, что он делал, происходило от его большой и щедрой души, было наполнено искренней любовью и нежностью.
      Оттого-то и любовь сделалась теперь для них обоих чем-то очень важным и жизненно необходимым, всякий раз дающим им новизну чувств и ощущений. Когда Вирати и Зак занимались любовью, щедро изливая друг на друга свою нежность, они использовали для этого весь спектр своих возможностей, как физических, так и сенсетивных, всегда стремясь доставить друг другу максимальное наслаждение. Порой это приводило к курьезным ситуациям. Так, однажды, они настолько увлеклись совместным переживанием пика своего наслаждения, что их тела соединились в одно и в таком виде они пролежали на своей кровати, покрытой зеленым мехом, почти сутки. Ничего страшного в этом, конечно же, не было и когда они вспомнили о том, что за пределами их спальной лежит целая Вселенная, им не составило никакого труда выпустить друг друга из объятий, но больше они так не экспериментировали, опасаясь напугать кого-либо.
      Вскоре Вирати и Зак сидели за большим столом, покрытым белоснежной скатертью и молча завтракали, уже будучи облаченными в своих Защитников, в которых они вроде бы не нуждались, но которые были им очень нужны потому, что являлись, как бы их иным воплощением, так глубока была их духовная и интеллектуальная связь. В общем-то завтракали они вчетвером, так как Ольга и Раффи тоже с удовольствием уплетали стряпню Зака Лугарша, правда, ели они, всё-таки, меньше, чем их симбионты, но только потому, что они гораздо чаще потребляли свою пищу с высоким содержанием терзия и арвида. Зак и Вирати лишь изредка, не чаще двух раз в месяц присоединялись к ним в парилке для того, чтобы так же проглотить несколько шариков тонкодисперсного терзия и пару лепёшек из арвидового желе. Хотя в такие моменты внешне они продолжали оставаться людьми, внутренне они менялись и становились похожими на своих Защитников.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24