Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Папарацци - Любопытство не порок

ModernLib.Net / Детективы / Алешина Светлана / Любопытство не порок - Чтение (стр. 2)
Автор: Алешина Светлана
Жанр: Детективы
Серия: Папарацци

 

 


— Если директора нет, его заместитель, наверное, на месте? — твердо спросила я, неприязненно поглядывая на киоскершу. — Как к нему пройти?

— А вы по какому делу, девушка? — снова попыталась показать свою значительность эта мерзкая тетка.

— Ваше руководство вам это и объяснит, если посчитает нужным, — сказала я. — Так где же кабинет заместителя?

Что-то проворчав, но не слишком громко, чтобы я на всякий случай не услышала, продавщица ткнула прямо из своего окошка пальцем наверх:

— Вторая дверь направо.

Пройдя мимо не пошевелившегося омоновца, мы поднялись по лестнице и толкнули нужную нам дверь.

Заместителем директора оказалась приятная пожилая женщина в темно-синем костюме и больших очках. Когда мы вошли к ней, она мирно пила чай с лимончиком и читала газету «Культура».

С ней мы договорились быстро. Сработали и редакционные удостоверения, и то, что она уже не первый год трудилась в галерее и, как сама выразилась, была воспитанницей Спиридонова.

— Что вы, что вы! — сразу же заволновалась она. — Никто никаких обвинений ему не предъявлял, что вы! Ну, может, директор и сказал что-то, но сами поймите: это же ван Хольмс, пятнадцатый век, Голландия… Очень большая потеря, очень! А Николая Игнатьевича мы все очень уважаем, и никто на него и не подумал даже, я и сама его воспитанница, — повторила она во второй раз, очевидно, считая этот факт наилучше характеризующим Спиридонова.

Я переглянулась с Кряжимским. Было ясно, что от беседы с этой перепуганной заместительшей толку будет немного.

— А не могли бы вы разрешить нам заглянуть в ваши запасники, если можно, конечно, — вдруг попросил Сергей Иванович. — Нам хотелось бы составить свое мнение о происшествии.

— Заглянуть к нам в запасники?! — полуобморочным шепотом повторила за ним заместитель директора и сложила ладони на груди, словно уже собралась умереть от ужаса, который ей внушили эти слова.

— Если бы дали нам в сопровождение вашего сотрудника, мы были бы вам очень благодарны, — тихо сказала я, стараясь вложить в свой голос побольше значительности.

Тяжко вздохнув, бедная заместительша, уже, наверное, не знающая, как от нас отделаться, поднялась из-за стола и, оставив на нем остывающий чай, вышла в коридор.

— Пойдемте, — пробормотала она, — может быть, кого-нибудь вам найду…

Долго искать ей не пришлось: только мы с Кряжимским вышли из кабинета, как на глаза заместительше сразу попалась и жертва.

— Риточка! — крикнула она, взмахнув рукой. — Подойди сюда, пожалуйста.

К ней приблизилась девушка, одетая в черные джинсы и зеленый свитер. Ее черные волосы были забраны в «хвост» и стянуты кожаным ремешком.

Это была та самая девушка, из-за которой белая «Ауди» рискнула подставить свой импортный борт под бампер нашего такси.

— Риточка, эти из газеты «Свидетель», хотели бы посмотреть запасник вашего отдела, покажи им, пожалуйста, ладно?

Рита пожала плечами и, скользнув равнодушным взглядом по Кряжимскому, быстро осмотрела мой плащ.

Правильно, таких плащей в Тарасове больше ни у кого нет. Эксклюзив, единственный экземпляр, мне его в нашем Доме быта одна портниха срисовала с модели Кардена. И очень удачно получилось, между прочим.

— Ладно, — нехотя ответила Рита и пригласила нас идти за ней.

Пройдя длинными коридорами и узкими лестницами, мы спустились куда-то ниже уровня уличного асфальта и попали в короткий коридорчик, в котором была только одна обитая жестью дверь, запертая на висячий замок.

Вынув из кармана ключ, Рита с трудом отперла замок и пропустила нас внутрь.

Зайдя в отворенную комнату, мы увидели высокие стеллажи, на которых стояли и лежали прикрытые калькой картины, картинки и мелкая пластика.

— Вот и наше богатство. — Рита сделала жест рукой, потом достала пачку «Винстона» из заднего кармана джинсов, выбила сигарету и прикурила от спички.

Я осмотрела комнату. Она была приблизительно метров двадцать по площади, но высокий потолок делал ее зрительно больше. Справа, высоко от пола были два больших окна, и, хотя света, идущего из них, хватало, горели еще и четыре потолочных светильника. Создавалось впечатление излишней иллюминации. Я об этом Рите и сказала для завязки разговора.

— Картины умирают без света, — равнодушным голосом ответила она, — краски темнеют и жухнут. А еще насекомые наглеют… Жрут, сволочи, а при свете они… — Рита замялась, видимо, подыскивая эпитет.

— Стесняются? — подсказала я. Рита усмехнулась и откашлялась.

— В наше время никто ничего не стесняется, — поучительным тоном сказала она, — ни мужички…

— Ни жучки, — подхватила я, и холодок между нами исчез.

— Вас что интересует конкретно? — спросила она.

— Пропавший ван Хольмс тоже хранился здесь? — задала я первый вопрос.

Рита подошла к одному из стеллажей, расположенных прямо под окном, и показала на среднюю полку.

— Он стоял здесь в специальных зажимах, — объяснила она, — зажимы удерживали доску в вертикальном положении.

— Какую доску? — не поняла я.

Рита взглянула на меня с удовлетворением и словно нехотя пояснила:

— Ван Хольмс писал на дубовых досках, как и все голландские художники того времени. Техника живописи на холстах пришла позже из Италии.

— А кто имеет сюда доступ, кроме вас и Николая Игнатьевича? — спросила я Риту.

— Этот вопрос уже задавался семьдесят семь раз, — вздохнула Рита. — У нас в отделе еще два человека, помимо меня и Николая Игнатьевича, сегодня они выходные… А еще приблизительно тогда же, когда пропал Хольмс, здесь побывало много народу. Вплоть до выпускного курса худучилища, они копировали голландские пейзажи семнадцатого века.

— Значит, его могли взять и студенты? — уточнила я.

— Что значит «взять»? — переспросила Рита. — Студенты здесь были не одни, с ними всегда находился кто-то из персонала, к тому же нужно не только взять, но и вынести, а это уже сложности второго порядка…

— А почему же все эти экспонаты не в залах, а здесь? — задала я последний вопрос, который с самого начала вертелся у меня наязыке.

Рита пожала плечами:

— Причин куча: и некоторая поврежденность экспонатов, и перебор материала по одной тематике в экспозициях, да мало ли что еще?

Побродив по хранилищу и не придумав новых вопросов, мы решили возвращаться.

Рита повела нас уже другой дорогой, сказав, что так будет короче. Неожиданно она спросила:

— Вы любые материалы печатаете?

— Что значит — любые? — не поняла я. — Очень даже не любые. Порнуху — ни в коем случае. Кроссвордов у нас тоже нет, да мало ли чего еще нет. Скажи конкретнее, что тебя интересует, и я отвечу.

Рита подумала, потом снова спросила:

— А если это будет сенсация, но без указания фамилии автора? Такое возможно?

Я внимательно взглянула на нее.

— Сенсации бывают разные, что ты имеешь в виду? Или это пока совсем уж страшный секрет?

Рита опять помолчала.

— Ну предположим, я точно знаю, где лежит клад. Не деньги, а что-то другое, но тоже очень ценное. Я хочу об этом рассказать, но не раскрываясь сама. Такое можно будет сделать?

— Конечно. Мы можем дать анонимную статью, указать, что редакция ответственности за нее не несет, что все написанное — это личное мнение автора. Но материал должен быть интересен. Текст есть? Давай я посмотрю. Пока на руках текста нет, что-либо конкретное сказать трудно.

— Не написала еще текста. Но напишу, — сказала Рита.

— Для нас главное, чтобы было интересно, — еще раз уточнила я, — желательна сенсация…

— Вот-вот, — подхватила Рита. — И если я дам сенсационную статью, вы напечатаете ее без моей фамилии… Такое возможно?

Я с интересом посмотрела на нее.

— Конечно, вариантов много. Можно дать под псевдонимом, можно действительно пустить без указания авторства. Редакция только обозначит, что за достоверность не ручается. Только, Рита, — я постаралась выделить голосом эту фразу, — нужны факты, которые можно было бы проверить.

— Это я понимаю, — рассмеялась она, — я не собираюсь писать, что на горе Арарат найден Ноев ковчег с турбинным двигателем фирмы «Виккерс». Моя сенсация у всех перед глазами, я только помогу ее разглядеть.

— Договорились, — ответила я и, достав из своей сумочки визитку, протянула ей. — Здесь мой телефон и адрес редакции, приходите с материалом, поговорим подробнее.

Дойдя до выхода из галереи, мы с Кряжимским распрощались с Ритой, поблагодарив ее за экскурсию, и вышли на улицу.

А там крутится в воздухе первый мелкий снег. Как ни грустно об этом думать, но скоро наступит зима.

Я в общем-то была довольна результатом поездки в галерею. Было ясно, что обвинение Спиридонова по меньшей мере притянуто за уши: минимум четыре человека имели возможность совершить эту кражу, и кроме того, слова Риты породили во мне какую-то смутную надежду. Я почему-то была уверена, что ее «сенсация» будет близко касаться галереи и, возможно, поможет узнать что-то новое по поводу этого дела.

Вернувшись в редакцию, я увидела Виктора. Он рассказал мне, что довез Спиридонова до его дома, тот поднялся в свою квартиру на девятом этаже и, выйдя на лоджию, бросился вниз.

Услышав об этом, я заплакала… Остаток рабочего дня прошел как в тумане. Впрочем, что я говорю! День уже был нерабочим по определению.

Маринка ставила один кофейник за другим, все мы собрались в моем кабинете и больше молчали, чем разговаривали. Все было и так понятно, о чем говорить?

Письмо, которое мне оставил Спиридонов, было вскрыто почти сразу же, как Виктор принес мне кошмарную весть. Прочитав письмо, — в общем и целом, оно повторяло содержание того, что мне сказал сам Спиридонов, — я отдала письмо Кряжимскому, поручив поместить его в завтрашнем номере на первой полосе, выкинув с нее все, что будет мешать публикации.

Ошарашенный новостью Сергей Иванович даже спорить не стал, хотя внесение изменений в уже сверстанный номер он не терпел категорически.

Незаметно подошел вечер, и нужно было уже собираться домой. Не знаю, как у других, а у меня совершенно не было никакого желания возвращаться к себе и запираться в собственных стенах.

Зазвонил телефон на Маринкином столе, и она, быстро вскочив со стула, вылетела из кабинета.

Вернувшись, она подсела ко мне:

— Звонила Эльвира Карловна, я сказала, что мы подъедем обязательно.

Я недоуменно взглянула на нее.

— А кто такая эта Эльвира?

— Забыла, что ли? Эльвира Карловна — гадалка, которой я сегодня звонила. Она ждет нас с семи часов. Ну что, едем?

Я подумала и кивнула.

Я довольно-таки скептически отношусь ко всякой мистике, но сегодняшний день немного выбил меня из колеи. К тому же на самом деле Маринка еще утром говорила о визите к гадалке. Может, это будет и интересно.

— Поехали, почему бы нет, — вздохнув, ответила я, — вот только кто поведет машину? Я боюсь, что у меня это просто не получится.

— Мотор возьмем! — ответила Маринка. — Подумаешь, сложность! Или лучше нет. Виктор! — позвала она сидящего напротив нее нашего фотографа.

Виктор поднял на нее глаза, кивнул и протянул мне руку ладонью вверх. Поняв его без слов, я опустила ему в ладонь ключи от своей машины. Это я делала уже во второй раз за сегодняшний день. Вспомнив об этом, я вздрогнула и постаралась подумать о чем-нибудь нейтральном. Не хватало еще психом стать от такой жизни.

Мы вышли из здания редакции все вместе, ну а потом наши пути разошлись. Сергей Иванович пошел налево, а я с Маринкой и Виктором направо.

Виктор сел за руль, Маринка рядом с ним, я расположилась сзади. Можно считать, что я удачно устроилась, потому что Маринка могла болтать сколько ей влезет, а мне совершенно необязательно было изображать глубокомысленное внимание к ее словам.

— Адрес? — спросил Виктор меня, оглядываясь через плечо.

Я кивнула на Маринку:

— Вот наш рулевой на сегодня.

— В Заводской район, шестнадцатый квартал, а куда дальше — покажу, — сказала Маринка, и Виктор сразу же тронул машину с места.

Маринка болтала всю дорогу, почти не умолкая, перебрав кучу тем и использовав весь набор эмоциональных окрасок фраз, от трагического шепота, когда она говорила про оккультизм, до негодующего крика, когда вспоминала про Спиридонова. Я делала вид, что смотрю в окно, хотя на самом деле внимательно ее слушала, что ей периодически и подтверждала, когда она спрашивала, слышу ли я, о чем она говорит.

Эльвира Карловна жила на самой окраине города недалеко от химзавода. Помнится, в те времена, когда эта вонючка дымила в полную мощь, дышалось в здешних местах с трудом. Сейчас же только легкое ацетоновое веяние в воздухе говорило, что где-то рядом производят какую-то гадость.

Но в сравнении с прошлыми временами это было почти благоуханием.

Эльвира Карловна обитала в обычной пятиэтажке, во двор которой мы медленно протряслись по щербатому асфальту.

— Второй подъезд, — объявила Маринка, сверившись по своим записям, — вон туда, где стоит какая-то иномарка, видишь? — И она ткнула пальцем в стекло. Я думаю, что и без этого жеста Виктор бы понял, куда нужно подъехать.

Напротив подъезда действительно стояла белая «Ауди», заехавшая своей приподнятой кормой на детскую площадку. Виктор кивнул Маринке и, свернув с дороги, поставил «Ладу» рядом с этой машиной.

Я скептически оглядела обычный для этого района грязный неуютный двор.

— Первый этаж, квартира номер двадцать один, — объявила Маринка, — ну что, идем?

— Ну раз уж приехали, придется идти, — проворчала я и вышла из машины, поеживаясь от вечерней свежести.

Предводительствуемые нашим гидом, мы с Виктором вошли в подъезд. Маринка встала перед металлической дверью нужной нам квартиры и позвонила в мелодичный звонок.

Дверь отворилась сразу же, словно нас ждали и проследили наш путь от машины через окно и до двери через «глазок».

За дверью нас встретила маленького росточка старушка в платочке.

— Здравствуйте, мы к Эльвире Карловне, — сказала Маринка, и никакие вопросы нам заданы не были.

Мы прошли в полутемную прихожую, и Маринка, видно, чего-то испугавшись, стала говорить шепотом.

— Она обычно принимает в дальней комнате, — пояснила нам Маринка, и, оставив на вешалке верхнюю одежду, мы прошли в гостиную.

Там на диване, застеленном ковром, сидел мужчина лет тридцати, одетый в короткую коричневую куртку, и смотрел телевизор.

Заметив нас, он слегка приподнялся, демонстрируя хорошее воспитание, и тут же снова плюхнулся на диван, жалобно под ним скрипнувший.

— За мной будете, девчата, — сказал он и, быстро осмотрев нас, опять уткнулся в телевизор.

Очевидно, у этого любителя последних новостей была плохая память. Я его сразу узнала. Это был Максим — не помню, как по отчеству, — которого я сегодня видела в картинной галерее.

«Любопытно, неужели дирекция так отчаялась найти пропавшую картину, что решила прибегнуть к помощи гадалки?» — подумала я.

Я не стала садиться на диван, а подошла к книжным полкам и принялась рассматривать книги. Ничего особенного, обычный набор средней семьи. Виктор опустился на диван и стал смотреть телевизор. Маринка же, замолчав, стала ходить из угла в угол, погрузившись в некие свои проблемы, которых у нее всегда насчитывалось необыкновенно много, если, конечно, верить ей на слово.

Как я поняла, священнодействие по проникновению в будущее творилось за закрытой дверью второй комнаты, и если здесь образовалась очередь, как в поликлинике, то мадам гадалка была занята с клиентом.

Так и оказалось. Пяти минут не прошло, как дверь с легким скрипом отворилась, и в гостиную вышла моя сегодняшняя знакомая — Рита. Она была одета все в те же черные джинсы, на ногах — сапоги-ботфорты. На плече у нее висела очень изящная сумочка, тоже черного цвета. В Рите чувствовался вкус, она была миловидна, и я с удивлением посмотрела не на нее, а на мужчину, развалившегося на диване. Если она пришла сюда с ним, то это извращение ее вкуса было мне непонятно.

— Ну все, что ли? — спросил ее мужчина, тяжело приподнимаясь. Он оказался на голову ниже ее ростом и смотрелся рядом с нею простовато.

— Заходи, сокол мой ясный, — иронически присюсюкивая, сказала она и, присев на диван, достала из сумочки пачку «Винстона».

Закурив, она посмотрела на нас.

— Ба! Знакомые все лица! — воскликнула она.

Поздоровавшись, Рита с улыбкой спросила:

— Решили узнать, чем дело кончится и чем сердце успокоится? — насмешливо спросила она у меня.

— Ага! — тут же пошла Маринка на разговор и, присев рядом с ней, спросила:

— Ну как впечатление? Правду сказала Эльвира Карловна?

— Кто ж ее знает, правду или не правду, — философски отозвалась Рита, — она много чего мне наговорила, только и так ясно — умру я скоро.

Меня даже передернуло от этих слов. Для одного дня это был явный перебор: второй человек в моем присутствии говорил о своей близкой смерти.

— Это она вам так сказала? — снова перейдя на благоговейный шепот, уточнила Маринка, испуганно расширив глаза и приоткрыв рот.

— Это я и сама знаю без нее. А она говорит то, что и положено: крестовый разговор да пиковый интерес, — Рита сильно затянулась сигаретой и, оглядевшись, смахнула пепел на пол. — А тут не курят, что ли? — пробормотала она.

— А почему вы, Рита, думаете, что скоро умрете? — не унималась Маринка. — Предчувствие такое, да?

— Да жить так надоело, вот почему, — грубовато ответила Рита. — Так заполосило чернотой, что даже завыть силы не осталось.., что ни мужик, так козел какой-то, да и жизнь, девки, дерьмо самое рафинированное… Не обращайте на меня внимания, — Рита снова стряхнула пепел на пол. — У меня приступ меланхолии. Может быть, еще и привыкну, а там, глядишь, понравится.., в дерьме с козлами, — она негромко рассмеялась.

Дверь распахнулась, и оттуда вышел Максим.

— Уже отстрелялся, дорогой? — Рита, усмехаясь, посмотрела на него снизу вверх.

«Дорогой» встал рядом с ней, глубоко засунув руки в карманы куртки, и покачался на каблуках.

— Ну, в общем, да, — процедил он, — пойдем, что ли, короче…

— Пошли, Макс, — Рита лениво поднялась, потянулась и сказала:

— Сока хочу, апельсинового. Или слабо?

— Херня какая-то, — хмуро отозвался ее собеседник. — Сейчас поедем и в первом же ларьке возьмешь свой сок…

— Пока, девчонки. — Рита, попрощавшись с нами, первой прошла в коридор, независимо помахивая левой рукой. За ней, подшаркивая ногами, поплелся Макс, не обращая на нас с Маринкой внимания.

Меня, кстати, это немного задело. Я нисколько не считала себя хуже этой Риты, но, наверное, она имела сильнейшее влияние на несчастного Макса, что он при ней и не видел больше ничего и никого. Или боялся видеть, что, впрочем, одно и то же.

— Иди ты первая, — сказала мне Маринка, вздрагивая, словно ее что-то напугало.

Я посмотрела на нее, пожала плечами и направилась в открытую дверь комнаты.

Там в полумраке, освещаемом только тремя свечами, сидела за столом худая женщина лет сорока, в павловском платке, накинутом на плечи.

— Можно войти? — спросила я ее, задержавшись в проходе.

— Прошу, — кивнула мне Эльвира Карловна, и я вошла, закрыв за собою дверь.

Комната была маленькой и, кроме стола и пары стульев, в ней больше не было никакой мебели. Только еще с десяток цветочных горшков стояло на полу. Из них торчали в разные стороны ветки декоративных пальм.

Эльвира Карловна курила и тасовала пухлую колоду карт. Перед ней на столе стояла хрустальная пепельница, заполненная окурками.

Я присела на стул напротив и получила возможность рассмотреть гадалку.

Очевидно, подчиняясь требованиям мистического имиджа, Эльвира Карловна сотворила себе прямо-таки оперный макияж под царицу Клеопатру. А может, это было продиктовано необходимостью, потому что без такого щедрого слоя штукатурки она больше была похожа на Марью Ивановну, а не на Эльвиру, да еще Карловну.

— Спрашивайте, девушка, — улыбнулась мне гадалка, — карты не врут, люди — сколько угодно, а карты всегда говорят только правду.

Я пожала плечами, пока не зная, что спросить, я ведь сюда пришла за компанию, а пришлось играть первую скрипку.

— Проблемы с мужчиной? — стала нащупывать пути ко мне Эльвира Карловна. — Или карьерный рост?

Я впервые подумала, что, собственно, по большому счету меня ничего и не волнует в этой жизни. Пусть все идет, как идет. Откашлявшись, я попросила:

— Просто погадайте мне, пожалуйста, если можно.

— Значит, на жизнь, — задумчиво протянула Эльвира Карловна и протянула мне колоду карт. — Левой ручкой от себя сними шапочку.., вот так…

Она начала раскладывать. Таких интересных карт я еще не видела. Тут были рыцари с мечами и с дубинами, скелеты и башни и еще что-то, такое же сказочное. Я улыбнулась, подумав, что за сказкой, наверное, сюда и пришла.

Эльвира Карловна оказалась опытной гадалкой, и уже через несколько минут я, помимо своей воли, заинтересовалась тем, что она мне говорила, еще через несколько минут плотно задумалась о двух королях, сейчас находящихся рядом со мною, один из которых старше либо казенный, а второй молодой-холостой-неженатый.

Самое смешное, что я всерьез задумалась: а не влюблен ли в меня Кряжимский? То, что наш Ромка иногда вздыхает или зевает мне вслед, я уже слышала, но его считать за мужчину было бы просто смешно. Однако под определение молодого да неженатого он вполне подходил.

Сеанс гадания закончился плавно, оставив после себя тихое ощущение умиротворения.

Освободив меня от ста пятидесяти рублей, Эльвира Карловна посоветовала мне еще напоследок во время сна класть под подушку молитвенник, чтобы нечисть в мои сны не заглядывала.

Поблагодарив служительницу болтологии за ее тяжкий, но нужный труд, я вышла из комнаты.

— Ну как? — совсем уж потерянным голосом спросила у меня Маринка.

— Класс, — ответила я, — только почему ты меня не предупредила, что это удовольствие будет таким дорогим? Я бы обошлась и без гаданий.

— Кстати, займи мне немного денег, я потом отдам, — спохватилась Маринка.

Я вздохнула. Это «немного» полностью освободило мой кошелек от непосильной ноши, и теперь я должна была бы по идее чувствовать себя легко.

Запустив Маринку к Эльвире, я присела рядом с Виктором. Он продолжал спокойно смотреть телевизор и только бросил на меня один быстрый взгляд, но по своей привычке промолчал.

Я тоже взглянула на него. Поняв меня не правильно, — мужчина, что с него возьмешь, — Виктор кивнул на телевизор и пояснил:

— Чечня, бомбежки…

— Да-да, — поддержала я разговор, — умные люди показали нашим воеводам на примере Косово, как нужно воевать. Оказывается, на войне и людей можно беречь. Как странно, правда?

Виктор снова кивнул, я закурила, присмотрев для сбрасывания пепла цветочный горянок на подоконнике. Очень удобно — только протяни руку. Невинное удовольствие за сто пятьдесят рублей.

Мне показалось, что Маринка отсутствовала долго, гораздо дольше меня, я просто извелась вся на неудобном диване, смотря неинтересные передачи и куря надоевшие сигареты.

Когда она наконец выпорхнула в гостиную, я, не дожидаясь ее слов, вскочила и радостно произнесла:

— Едем?

— Подожди, — досадливо махнув рукой, ответила Маринка и убежала в коридор. Почти сразу же она вернулась с блокнотом в руке и снова скрылась в комнате у Эльвиры.

«Вот тебе и на, — удивленно подумала я, — а ведь ей, кажется, диктуют и исходные данные ее пиковых королей. Может, я зря не проявила большого любопытства? Сейчас не гадала бы, кто по мне сохнет».

Окончательно Маринка вышла только минут через пять, и мы наконец ушли отсюда.

— Что ты там записала? — спросила я у Маринки, когда мы сели в машину, каждый на свое место. Белой «Ауди» уже здесь не было. — Ты почему молчишь? — продолжала я лениво скачивать информацию со своей подруги, — она тебе продиктовала смету своих услуг на будущее?

— Да нет, — Маринка нахмурилась, помолчала в нерешительности, а потом сказала:

— Эльвира Карловна нагадала мне неприятности на работе и смерть знакомого человека и для меня смертельную опасность и предупредила, что нужно сделать, чтобы ослабить пагубное влияние черного астрала.

— Черный астрал — это какой-то брюнет или негр? — рассеянно поинтересовалась я.

Маринка приоткрыла было рот, чтобы кинуться в объяснения, но почему-то передумала и оставила меня в темном неведении относительно этого важного вопроса. Вместо этого она, обернувшись назад, как-то очень уж жалостливо посмотрела на меня. Недоуменно взглянув на нее, я криво усмехнулась.

— Не забывай, мать, — зловещим голосом проговорила я, — что гадатели стараются напрямую не рассказывать ничего… А про смертельную опасность, что там было?

Маринка отвернулась от меня и промолчала. Действительно: какой толк общаться с профанами?

Виктор завел машину и тронул ее с места.

Мы, покачиваясь на рытвинах и подпрыгивая на крышках колодцев, выехали со двора на дорогу, и Виктор, быстро осмотревшись, помчался в направлении моего дома.

Дорога, спускаясь вниз, извилисто вела в сторону центра из этого пропахшего химией и магией захолустья. Слегка затормозив перед первым поворотом, Виктор заложил плавный вираж и, когда мы выруливали, то увидели впереди слева стоящую невдалеке от освещенного коммерческого ларька знакомую белую «Ауди».

— А вон и Рита со своим ясным соколом, или как она его назвала? — показала мне Маринка, забывшая уже, что она на меня в некотором роде обижена. Я посмотрела и точно разглядела отходящую от ларька Риту, одетую в енотовую шубу. Рита, осторожно ступая по льду, направлялась к «Ауди», прижимая к груди большой пакет, наполненный до самых краев.

— Как замучила жажда девочку, — умильно проговорила Маринка, — смотри, сколько апельсинового сока накупила… Жалко ее, сиротку несчастную.

— Ага, — подхватила я ее реплику, — сейчас ее Макс разглядит объем покупок и прямо-таки подпрыгнет на месте от удивления.

До белой «Ауди» оставалось приблизительно два десятка метров, как вдруг мои слова сбылись самым буквальным образом.

Мне показалось, что «Ауди» подпрыгнула на месте, раздался громкий хлопок, и в одно мгновение всю машину охватило пламя. В разные стороны от нее полетели дымящиеся куски обшивки и деталей.

Виктор, резко ударив по педали газа, вывернул руль, и моя «Лада» перемахнула через невысокий бордюр и застыла в двух шагах от стены какого-то здания.

Почти одновременно хлопнули дверки, и мы с Маринкой выскочили из «Лады» наружу. Виктор заглушил мотор и вышел только после этого, но все равно оказался раньше нас около горящей машины. Не знаю, как у него это получается, но так он действует всегда: внешне вроде неторопливо, но всегда резче и быстрее меня.

За кратчайшее время — прошло никак не больше трех минут, — от «Ауди» остался черный обугленный остов, воняющий паленой пластмассой и резиной. Близко подойти мешал жар раскаленного металла.

Мы с Маринкой переглянулись и, не сказав ни слова, побежали к застывшей невдалеке от ларька Рите, все еще прижимающей к груди пакет с покупками.

Рита неотрывно смотрела на то, что осталось от машины, и казалась неимоверно удивленной, но никак не убитой горем.

— Ты в порядке? — Маринка подскочила к ней и взяла ее за руки.

Отворилась дверь ларька, и оттуда показалась толстая продавщица в залоснившемся болоньевом плаще.

— Во блин, как в кино, да? — сказала она, не обращаясь ни к кому. — Оборзели козлы.., мафия.., что творят!

Рита, словно очнувшись, посмотрела на Маринку непонимающим взглядом.

— Тебя не задело? — спросила Маринка и, заранее переживая, приложила руки к груди.

— Меня… — тихо повторила Рита и вдруг рассмеялась, — еще как задело! Господи, неужели я наконец от него избавилась?!

Мы с Маринкой переглянулись. Не знаю, как она, а я была по меньшей мере озадачена. Как же нужно относиться к человеку, если радуешься его такой страшной смерти?!

Издали послышался воющий звук милицейской сирены.

— Ну вот… Щас начнут кровь сосать, — сказала продавщица, сплюнула себе под ноги и зашла обратно в ларек.

Глава 3

Домой я вернулась поздно. Даже не так: ко мне домой мы приехали поздно. Я не отпустила Виктора, Маринка тем более никуда не собиралась уезжать. После того, как мы близко познакомились с подъехавшим нарядом милиции, а потом совершили небольшое путешествие в райотдел, разъезжаться по домам было бы простым воровством времени у собственного сна.

Мы пили чай на кухне и обсуждали прошедший день. Этот понедельник был всем понедельникам понедельник.

Маринка была озабочена вопросом: считать ли Макса своим знакомым или нет? Очень уж ей хотелось думать, чтобы предсказание Эльвиры Карловны уже исполнилось и больше никакой подлянки от жизни ожидать не следует.

— Мы же с ним поздоровались, да? Я услышала, как его зовут. Значит, он знакомый мне человек. Правильно? А взрыв был такой мощный, что если бы нам не повезло, сгорели бы к чертовой матери!

Я курила, и мне не хотелось поддерживать дискуссию.

— Этот вопрос не ко мне, — отмахнулась я от нее, — позвони своей Эльвире, и пусть она тебя проконсультирует за отдельную плату. Только у меня больше денег нет, имей в виду.

Маринка посмотрела на Виктора и, поняв, что он еще меньше, чем я, склонен к разговорам, вздохнула и пошла в ванную. Даже отвечать мне не стала.

— Виктор, — обратилась я к нашему молчуну, тихо попивающему чай с вареньем. Виктор поднял на меня глаза. — Скажи мне, пожалуйста, — попросила я, — что это было: гранатомет, радиоуправляемая мина или еще что-нибудь?

— Мина, — кратко ответил Виктор и пожал плечами.

— Поняла, — сказала я, за время своего знакомства с этим уникальным человеком действительно научившись неплохо понимать его язык жестов. — Ты хочешь сказать, что это точно не гранатомет, потому что мы бы не могли этого не заметить.

Виктор кивнул.

— А как управлялась мина, покажет экспертиза, потому что навскидку определить это невозможно, правильно?

Виктор снова кивнул.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8