Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Леди-цыганка (№7) - Шепчи мне о любви

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Басби Ширли / Шепчи мне о любви - Чтение (стр. 15)
Автор: Басби Ширли
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Леди-цыганка

 

 


— Ройс! Я жила так неприметно, откуда такая ненависть, за что?

Ройс ничего не мог придумать, и следующие несколько минут он только ласкал и успокаивал ее. Когда ему показалось, что Моргана в состоянии слушать, он задал ей следующий вопрос:

— А как насчет одноглазого? Может быть, он, убедившись, что ты недосягаема для него, решился на такое? Моргана тяжело вздохнула:

— Я не знаю. Вряд ли. Хотя все может быть. Я ведь никогда не думала, что кто-то хочет моей смерти!

Нежно поцеловав ее щеку и отбросив локоны со лба, медля задать вопрос, мучивший его с того момента, как он узнал о попытке отравления, Ройс все же спросил осторожно:

— А как… твой отец?

Моргана насторожилась. Холодное, гладкое лицо внезапно возникло перед ней, и серые глаза с поволокой, большие серые глаза взглянули на нее.

— Ты знаешь его? Правда? Ты видел его в тот день и не хотел, чтобы он видел меня. Почему? В темноте Ройс скорчил гримасу.

— Да. Я знаю его. И я видел его в тот день, когда ты пыталась обчистить мои карманы, но почему я не хотел, чтобы он узнал тебя, не могу сказать точно: припомни, ведь ты была тогда мальчиком. После всего, что случилось с того дня, и тебе и мне было не до твоего отца, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Ройс почувствовал, как она кивнула, и весь напрягся в ожидании следующего вопроса. Он не получал никакого удовольствия, говоря о Стивене Девлине, а то обстоятельство, что граф был ее отцом, замораживало всякое желание вообще говорить о нем. Если бы Моргана подавила свое любопытство, Ройс был бы счастлив. Он надеялся, что она не будет слишком интересоваться отцом — хотя бы до тех пор, пока враждебность, существовавшая между ним и Девлином, не уменьшится: как-никак Ройс собирался жениться на его дочери, пусть и незаконной. Он не думал, что обоюдное жгучее недоброжелательство благоприятствует его женитьбе. Было непохоже, однако, что Моргана намеревается переменить тему, и с упавшим сердцем Ройс услышал ее неуверенную реплику:

— Он показался мне в тот день таким высокомерным, даже отталкивающим, но я, наверное, ошиблась. Он приятный человек?

«О Господи, что я могу ответить на это?» — с тоской спросил себя Ройс.

Он колебался так долго, что Моргана заволновалась. Наверное, ее отец — чудовище! Вероятно, Ройс знал о каких-то ужасных скандалах, связанных с ним, и не хотел говорить ей о них, в смущении предположила она. Несколькими часами позже она бы стала размышлять, что заставило Ройса скрыть от нее правду, но сейчас, после всех вечерних ужасов, в страхе, что придется пережить еще один кошмар, Моргана быстро произнесла:

— Бог с ним! Я не знаю его — и мне нет до него дела! Если он не обращал на меня ни малейшего внимания девятнадцать лет, зачем ему теперь интересоваться мной и тем более пытаться избавиться от меня!

— Да, скорее всего ты права. Он отверг тебя с самого твоего рождения, ни разу не позаботился узнать, как ты живешь, так зачем ему желать твоей смерти?

Наступило неловкое молчание, затем Моргана прижалась теснее к нему и спросила робким голосом:

— Что мы будем делать, Ройс? Я-я-я не хочу умирать .

— Вот еще! Какой вздор — умирать! — с тревогой шепнул он горячо, прижимая ее к себе, пока рот его исследовал ее теплую нежную щеку и ушко. — Я прекрасно знаю, что нам делать мы поженимся Ты выйдешь за меня?!

Моргана оцепенела, едва веря своим ушам.

— Выйду за тебя? — наконец спросила она неузнаваемым низким голосом. — Но ты не можешь жениться на мне!

Он поцеловал ее крепко, как только мог, и, подняв голову, чуть насмешливым тоном прошептал:

— Могу и хочу, милая! Хочу жениться на тебе больше всего на свете…

Моргана потрясла головой, как бы пытаясь очнуться, и пробормотала глухо:

— Я думаю, ты выпил слишком много с Джако и Захари!

Ее ответ был не совсем тот, на какой рассчитывал Ройс, и он слегка огорчился, что его предложение было встречено с таким скептицизмом. Полусердито-полунасмешливо он произнес:

— Моргана, детка, ты мне отказываешь? Ты не хочешь выйти за меня?

— Да, нет же, хочу! — возразила она беспомощно, ее маленькие нежные руки бессознательно ласкали не видное в темноте лицо. — Я хочу выйти за тебя больше всего на свете… Но ты же не можешь жениться на такой, как я!

— Да нет же, хочу! — передразнил он ее нежно, его губы приблизились к ее рту. — Я хочу жениться на тебе, и я намерен сделать это без всякой задержки! Мне удалось достать в Лондоне специальную лицензию, в эту минуту она покоится в кармане моего плаща. С твоего разрешения, я намереваюсь использовать ее завтра же! — Он снова поцеловал ее долгим сладостно-нежным поцелуем и спросил хрипло:

— Ты выйдешь за меня?

— О да! — У Морганы закружилась голова, и она прикрыла глаза, думая, что это сон и, когда она проснется, все кончится. Он снова поцеловал ее, на этот раз более жадно, его рука потянулась к ее груди.

— В это время завтра, — с трудом выговорил он, наконец оторвавшись от нее. — ты будешь моей женой, и тогда никто не сможет отнять тебя у меня… никогда!

Глава 20

Свадьба Ройса Манчестера и Морганы Фаулер была скромной и отнюдь не многочисленной. Она состоялась в приемной местного мирового судьи, и, несмотря на некоторую поспешность, свадебная церемония прошла на редкость удачно.

После этого все отправились домой, в коттедж «Под липами».

Счастье Морганы омрачало лишь сознание, что Джейн не дожила до этого дня, не увидела дочь так чудесно устроенной. А еще то, что Бен не мог быть на свадьбе. Время от времени, когда она меньше всего ожидала, воспоминание об ужасах истекшей ночи проскальзывало в ее мыслях, но тут же испарялось.

Ройс тоже не забыл прошлой ночи, и он не отходил далеко от своей невесты. Его золотистые глаза были зоркими, как у насторожившегося сокола, несмотря на то что рядом были друзья и доброжелатели.

Когда Моргана поднялась наверх переодеться, Ройс дал знак Захари и Джако следовать за ним в кабинет. Усевшись за элегантным столом, он улыбнулся кузену и шурину и указал им на пустые стулья, обитые испанской кожей. Подвинув к себе лист бумаги, Ройс заметил:

— Я собираюсь дать объявление о свадьбе в «Тайме», а потом мне хотелось бы поговорить о ваших планах на сегодняшний вечер — есть одно дело, и я был бы очень признателен вам, если бы вы взялись за него.

Озадаченные, Захари и Джако поглядели друг на друга, пожав плечами. На несколько минут наступило молчание, прерываемое лишь скрипом пера по бумаге, затем Ройс свернул бумаги и запечатал их.

Покончив с этим, он отложил в сторону конверты и объяснил:

— Я отправлю Мэта в Лондон завтра на рассвете: чем .скорее известие о моей женитьбе будет опубликовано, тем быстрее я вздохну с облегчением. А теперь — для чего я позвал вас сюда. — Сурово глядя на Захари, Ройс выговорил с расстановкой:

— Я хочу, чтобы вас видели сегодня вечером повсюду, где только можно. Отправляйтесь туда, где можно встретить наших лондонских знакомых — их сейчас немало в Тенбридже. И даже если вам придется силой ворваться на вечеринку в дом Везерли, сделайте это. Мне особенно важно, чтобы вы объявили о нашей свадьбе именно в этом доме. Трезвоньте вовсю, чтобы и глухой вас услышал. Объявите об этом как можно большему числу людей и как можно скорее, но самое главное — устройте так, чтобы вас слышали хоть несколько человек из компании Везерли. Тогда одноглазый дважды подумает, прежде чем продолжит свою охоту на Моргану. Но всего важнее — может быть, задумается тот, кто пытался убить ее прошлой ночью!

— Вы верите в это? — спросил Джако. Его лицо было серьезным, а голубые глаза не отрывались от лица Ройса. Ройс потер переносицу.

— В настоящее время это единственное, что я могу сделать. Пока мы с вами не знаем ничего, и дела наши отнюдь не блестящи. Будем надеяться, что свадьба укрепит наши позиции. — Сделав гримасу, он признался откровенно:

— Что скрывать, женившись на твоей сестре, я ввел се в самые респектабельные круги. Если кто-то сейчас заденет ее достоинство, он будет иметь дело не с подобранной на улице бесприданницей, а с женой человека из общества! Захари кивнул:

— Я считаю, мы с тобой должны быть благодарны нашему прадеду-виконту!

Джако смущенно откашлялся и пробормотал:

— А не будет ли лучше, если Захари поедет один? — Он виновато улыбнулся. — Боюсь, вы не найдете виконтов или даже простых лордов среди предков Фаулеров.

Встретив обеспокоенный взгляд юноши, Ройс улыбнулся ему:

— Хотя вы с Морганой пребываете в полном неведении о ваших отцах, я думаю, здесь не обошлось без голубой крови и возможны любые сюрпризы.

Джако, приободрившись, усмехнулся в ответ:

— И все же хорошо ли навязывать общество вчерашнего карманника вашим именитым друзьям?

— Почему бы и нет? Разве ты не брат моей жены? Сдаваясь, Джако умоляюще приподнял руки. В его глазах заискрились лукавые огоньки:

— Чудесно, сэр! Под вашу ответственность. И не говорите потом, что я не пытался предупредить вас!

— О, тебе нечего бояться, дружище, — протянул Ройс с насмешкой в топазовых глазах. — Я уверен, что на фоне тех представителей света, с которыми ты сегодня столкнешься, ты будешь просто чудом изящества и благовоспитанности. Однако есть одна вещь, которую следует изменить…

«Джек», по-моему, гораздо респектабельнее «Джако». Ты согласен?

— Отлично! — воскликнул Захари. — Джек Фаулер — это звучит!

Пожав плечами, только что переименованный молодой человек любезно согласился:

— Джек так Джек!

Разговор снова свернул на события прошлой ночи. Что могло стоять за покушением на Моргану, как оградить ее от возможного повторения попытки расправиться с ней?.. Так и не договорившись ни до чего, Захари и Джек отправились Тенбридж, выслушав последние наставления Ройса.

Дом после их отъезда затих. Оживление, связанное со свадьбой, улеглось, слуги вернулись к своим обязанностям. Оставшись один, Ройс оглядел кабинет — элегантную, просторную комнату, подумав мельком, как хорошо бы жилось здесь, не будь этой тени, омрачавшей все. Осознав вдруг, что из-за кошмаров ночи и горячки приготовлений к свадьбе он еще не рассказал Моргане об их отъезде в Новый Орлеан менее чем через две недели, Ройс заторопился из комнаты, стремясь увидеть новобрачную — и не только для того, чтобы известить о скором путешествии в Америку…

Он нашел Моргану спускающейся вниз из ее комнат наверху. Вместо венка из бутонов в ее черных локонах был украшенный блестками розовый шелковый бант. Она переоделась в простое муслиновое платье с пышными рукавами очаровательного розового цвета. Глядя, с какой грацией она спускается, и осознав, что эта прелестная молоденькая женщина с сияющими серыми глазами — его жена, Ройс почувствовал вдруг такую любовь и гордость, что у него перехватило дыхание.

Встречая ее у нижней ступеньки, он послал ей улыбку, от которой сердце Морганы бешено заколотилось. Поцеловав жене руку, Ройс сказал ей тихо:

— Я имею честь обращаться к миссис Манчестер? Она улыбнулась, показав очаровательные ямочки на щеках, в глубине ясных серых глаз сверкнули огоньки. Сделав грациозный реверанс, новоиспеченная миссис Манчестер воскликнула:

— Да, черт меня подери!

Ройс откинул свою золотистую голову и рассмеялся, затем, не заботясь о том, видит ли кто-нибудь их или нет, обнял ее и звучно поцеловал. Задыхаясь, они разъединились. Блаженное, пьянящее сознание, что их отношения бесповоротно изменились — не мужчина и женщина, удовлетворяющие обоюдную страсть, а муж и жена, чьи жизни отныне сплетены навеки, — охватило обоих.

Без слов они смотрели друг на друга, Ройс чувствовал, как сердце его переполняет любовь. Моргана же была потрясена, что этот мужчина, которого она любила до беспамятства, захотел, чтобы она стала его женой… и почти не имело значения, что он ни разу не сказал ей, что любит. Она любила, в этом она была совершенно уверена. Любила так, что ее любви вполне хватало на двоих!

Они могли еще долго стоять, зачарованно глядя друг на друга, если бы невесть откуда взявшийся Чеймберс с широкой улыбкой на лице не кашлянул осторожно и не проговорил:

— Сэр, мадам, так как погода прекрасная, я взял на себя смелость приказать повару приготовить что-нибудь для пикника. — Старательно разглядывая лестницу, перед которой они стояли, лестницу, которую он видел бесчисленное множество раз, дворецкий добавил неторопливо:

— Я думаю, что на озере в это время года совершенно очаровательно. — Принести вам корзину?

Взглянув на Моргану и увидев довольное Выражение ее лица, Ройс энергично кивнул:

— Превосходная мысль!

С большой плетеной корзиной и несколькими пледами Моргана и Ройс вышли из дома, провожаемые благосклонно улыбавшимся Чеймберсом.

И вот наконец они добрались до озера. Расстелив пледы под широкой кроной столетнего английского дуба, Моргана и Ройс уселись рядом и занялись корзиной с едой. Легкие закуски, приготовленные Айви, были превосходны. Не спеша, наслаждаясь красотой погожего дня, они пообедали. Засунув в рот последнюю сладкую ягоду, Моргана заявила с блаженным вздохом, что никогда еще так вкусно не ела.

Вместе они сложили остатки обеда в корзину. Ройс оставил на импровизированной скатерти полбутылки рейнвейна — остальное они выпили. Затем молодожены удобно устроились на теплых пледах, наслаждаясь одиночеством и спокойствием убывающего дня. Моргана прислонилась к стволу дуба, голова Ройса лежала у нее на коленях, пальцы играли густыми золотистыми локонами мужа. Мечтательно она смотрела на его расслабившиеся черты, чтобы запомнить лицо мужа таким, как сейчас.

Ройс внезапно поймал ее блуждающие пальцы и, поднеся ее ладонь ко рту, запечатлел на нежной коже решительный поцелуй, нарушив покой, снизошедший на них.

— Теперь, когда мой желудок молчит, я припоминаю, что есть другие аппетиты, не менее острые, и я намерен их удовлетворить! — прошептал он, склонившись над почувствовавшей легкое покалывание рукой жены.

При этих словах, скрепленных прикосновением его губ, Моргана мгновенно почувствовала, как неотвратимые жаркие волны бегут по ее телу. Грудь внезапно заболела и потяжелела, бедра, где покоилась голова Ройса, ощутили настойчивый пульсирующий голод, который затем охватил все ее существо. Ее щеки заалели, пальцы прекратили свои движения, и, загипнотизированная голодным блеском в его золотистых глазах, она проговорила, задыхаясь:

— 3-здесь? На воздухе?

Ройс слегка приподнялся и, прижавшись открытым ртом к ее груди, сказал:

— А почему нет? Из дома нас не видно, мы совсем одни, и Чеймберс, безусловно, устроил так, чтобы нам не помешали… — Его зубы нежно сомкнулись вокруг ее томившегося соска, и, почувствовав через ткань платья его горячий и влажный рот, Моргана затрепетала от желания.

Они не были вдвоем с ночи перед его отъездом в Лондон, и большую часть дня Ройс провел в нетерпении, страстно желая найти в ее нежном теле спасение от настойчивых, неотступных требований плоти. Он прибыл домой из Лондона, почти взрываясь от желания к ней, но кошмар прошлой ночи притушил огонь его страсти. Она нуждалась в утешении, как ребенок, и Ройс удовлетворился всего несколькими поцелуями, прежде чем она уснула, свернувшись клубочком у него под боком.

Его желание росло в течение всего дня, а сознание того, что она — его жена, только усиливало его страсть. Ощутив дрожь во всем теле, когда его губы сомкнулись вокруг ее соска, Ройс наконец дал волю своей неистовой, почти болезненной страсти, которую он изо всех сил сдерживал.

— Я не думаю, — сказал он хрипло, уложив ее рядом с собой, — что смогу контролировать себя настолько долго, что мы успеем дойти до дома! — Его губы приблизились к ее лицу, и он насмешливо добавил:

— Только подумай, как будет шокирован Чеймберс, если он откроет дверь и увидит, что мы вытворяем прямо у его ног!

Моргана весело рассмеялась, и глаза Ройса сузились:

— А-а, мое состояние кажется тебе забавным, не так ли? Ну, давай посмотрим, кто из нас посмеется последним.

Поцелуй Ройса зажег в ней огонь страсти, и Моргана с блаженством отдалась его объятиям. Она совершенно позабыла, где они находятся, когда знакомая горячая волна нахлынула на нее. Он снова и снова целовал ее, и его язык стремительно пробегал по теплым изгибам ее рта, словно с момента их последней интимной близости прошли месяцы, а не несколько дней. Его мускулистое тело прижалось к ней, и она, ощутив у бедра набухшую твердую плоть, ошеломленно осознала, что сказанное им не было шуткой.

Как они избавились от одежды и оказались лежащими на пледе под сенью дуба, Моргана

так и не смогла вспомнить. Ей припомнилось, как Ройс бешено сбрасывал свои сапоги и сюртук, но момент, когда исчезли ее платье и рубашка, терялся в дымке. Все, что она помнила, — это яростную сладость его близости.

Проникавшие сквозь густую зеленую крону солнечные лучи касались ее тела горячими поцелуями, но горячее этого было пьянящее прикосновение пылающих губ Ройса к ее груди и его властной руки к ее бедру. Вино и солнечный свет действовали как наркотик, но еще более наркотически действовали легкое покусывание Ройсом ее сосков и его неторопливые руки. Под его искусными ласками она перестала чувствовать свое тело, растаяв в вихре неземных ощущений. Ее губам было все больнее от неистового давления его рта, ее соски напряглись и отвердели в стремлении чувствовать его губы и руки, а между бедрами… о, там она сильнее всего ощущала сладострастную, сокровенную потребность в его прикосновении, в том, чтобы он властно овладел ею.

Ее пальцы дерзко пробежали по его мускулистой груди с завитками густых золотистых волос и стали ласкать напрягшиеся соски, и, когда он застонал, ответная реакция удовольствия дрожью прошла по ее позвоночнику. Она не остановилась на этом, ее бесстыдные пальцы продолжали ласкать и скользить по его стальным мускулам, по длинному изгибу спины, по его упругим ягодицам… Она мечтательно улыбнулась, когда ее ищущие пальцы побежали к низу его живота, и услышала, как он резко и быстро вздохнул. Ее рука скользнула еще ниже и столкнулась наконец с твердым великолепием его мужского естества. Застонав от удовольствия, она обвила своими пальчиками эту колонну пылающей плоти.

Для нее было громадным удовольствием ласкать своего мужа, исследуя его могучее тело и открывая его чувствительные местечки, но эти ласки, это интимное исследование только усилило ее собственное желание. Без слов она выгнулась навстречу ему, желая его прикосновения, отчаянно нуждаясь в его помощи, которая облегчила бы голод ее собственной плоти.

Ройс ни в чем не мог отказать ей. Его рот не отрывался от сладостных складок и нежных изгибов ее стройного тела, его руки с увеличивавшейся настойчивостью скользили по ее бедрам, воспламеняя ее все больше и дразня обещанием потрясающего удовольствия, которое только он мог ей дать. Он целовал ее беспрерывно — его губы не отрывались от ее губ, его язык горячо проникал в ее зовущий рот, опьяняя их обоих. Но он не довольствовался поцелуями, его руки стали гладить и мять ее маленькие твердые груди, его пальцы захватили ее трепещущие соски и начали ритмично их сжимать, усиливая жгучее томление между ее ногами.

Забыв обо всем, она отдалась его ласкам. Судорожные движения ее пальцев, стискивавших его отвердевшую плоть, непроизвольные подрагивания ее тела, нежные стоны удовольствия, издаваемые ею, побуждали Ройса к новым атакам. Его губы нежно неистовствовали на ее груди, а руки снова и снова скользили по ее трепещущему телу к шелковистой плоти между ее ногами. Настойчивые прикосновения его пальцев к источнику всех ее исступленных стремлений затопили Моргану в бурном море чувственного восторга.

Все еще хранящий выдержку, Ройс время от времени все же вздрагивал от чувственного скольжений ее пальцев по его набухшей плоти, от изысканной пытки ее нежных поцелуев, от ее жалящих укусов в его уши и плечи. Его дыхание участилось, он боролся, стараясь контролировать себя и желая продлить эту сладкую агонию, желая усилить ее удовольствие. Превозмогая себя, он вырвался из ее пьянящих объятий, и взгляд его упал на бутылку вина, лежащую у них в изголовье. Соблазнительное видение внезапно возникло перед его глазами, и он потянулся за бутылкой.

С дразнящей улыбкой на губах он несколько секунд вглядывался в ее пораженное лицо, а затем медленно вылил прохладное вино ей на грудь. Когда жидкость коснулась ее тела, у Морганы перехватило дыхание. Ройс был загипнотизирован видом бледно-розовой жидкости, стекавшей сладострастным ручейком по ложбинке между холмиками ее грудей, по плотному маленькому животу вниз, к густым темным кудрям у соединения ее стройных алебастровых бедер.

Потрясенный, Ройс отбросил бутылку в сторону и начал жадно слизывать вино своим теплым настойчивым ртом. Глотая рейнвейн, скопившийся меж ее грудей, он время от времени припадал к ее трепетавшим соскам и хрипло шептал:

«Амброзия! Чистый нектар богов!»

Было что-то поразительно возбуждающее в прохладном прикосновении вина, за которым тут же следовали жаркие ласки Ройса, и Моргана стонала, выгибаясь навстречу его ищущим губам, и неистово тянулась, чтобы коснуться его. Она отчаянно хотела, чтобы он овладел ею, и нежными, невнятными звуками старалась выразить свое сокровенное желание, в то время как ее руки тянули его к себе.

Ройс боролся с приливом страсти, которая грозила затопить его сознание, его тело ныло, требуя разрядки и неистово желая погрузиться в ее нежную плоть, но вино, которое он каплю за каплей слизывал с ее теплого тела, опьянило его, и он не мог остановиться: его жадный рот скользил все ниже и ниже по животу к черным колечкам волос у средоточия ее бедер. Слегка отодвинувшись и не обращая внимания на то, как напряглось ее тело, он скользнул между ее бедрами и приподнял ее за ягодицы. Его губы и язык с жаром обрушились на нежную, увлажненную вином плоть, скрывавшуюся под кустиком волос. Острая судорога чистейшего чувственного удовольствия стрелой пронзила тело Морганы при первом же прикосновении языка Ройса, и она неистово выгнулась навстречу ему, к своему стыду и удивлению охватываемая все большим огнем от его изысканной и утонченной ласки. Вцепившись в плед, она самозабвенно отдалась ему, поглощенная божественными спазмами, проносящимися сквозь ее тело с увеличивающейся частотой и силой. Моргана не верила, что возможно большее наслаждение, чем эта интимная пытка, в которую вверг се муж. Она извивалась как дикое животное, страстно желая погасить ослепительное солнце, разгоравшееся под его языком, но его руки не давали ей вырваться. Внезапно она содрогнулась, и нежный стон облегчения и радости вырвался из ее уст, в то время как внутри ее забушевала гроза, бурной волной прокатившаяся по ее телу.

Волнующее ощущение ее содрогающейся плоти и ее блаженный стон едва не лишили Ройса чувств, и он с трудом удерживался, чтобы не рухнуть на землю. Только после того как Моргана затихла, он поднял голову и обнял ее, нежно приветствуя ее возвращение из заоблачных высей.

Ошеломленная Моргана лежала в его объятиях, изумленная тем, что испытала. Она едва верила, что произошедшее было наяву и что пережитое ею наслаждение было рождено перешедшей границы приличия лаской. Как долго она лежала на его плече, пока в ее тело медленно возвращались нормальные ощущения, Моргана не знала. Может, прошла минута, а может — час, но внезапно, еще не вполне пробудившись от любовной истомы, она ощутила ритмичные движения его пальцев, которые гладили ее сосок, и дрожь возродившегося желания снова прокатилась по ее телу.

— Ройс? — вопросительно прошептала она. Ее грудь вздымалась под его прикосновениями, глаза затуманились пробуждающейся страстью.

Он дразняще улыбнулся и сказал ей на ухо:

— Мне хотелось, чтобы ты заметила мое затруднительное положение и помогла мне… э-э… избавиться от него.

Моргана, тело которой жаждало новых ласк, изумленно кивнула головой и жадно потянулась к нему. Он оттолкнул ее ищущие пальцы и со стоном пробормотал:

— Нет, я не думаю, что выдержу это. Я как заряженная пушка… Прикоснись ко мне, и я выстрелю, но, увы, слишком рано…

Золотистые глаза Ройса сверкнули от едва сдерживаемой страсти. Он притянул ее к себе и, жадно поцеловав, несколькими движениями своих горячих рук привел на грань экстаза. Едва контролируя себя, он перевернулся на спину и, опрокинув Моргану на себя, яростным толчком погрузился в ее тело, словно в тугой, мягкий футляр. Затем он принялся в бешеном ритме пронзать ее своим копьем.

Безумное удовольствие затопило его сознание, когда Моргана самозабвенно бросилась ему навстречу, обхватив бедрами его поясницу. Это была неистовая схватка голодной плоти, в которой оба тела буквально растворились от блаженства, и когда они достигли экстаза, Ройс на мгновение перестал видеть и слышать, потрясенный испытанным, а Моргана обессиленно и благодарно прижалась к его груди. Да, теперь она знала, что от наслаждения можно умереть.

Глава 21

Ночью, когда они лежали в своей супружеской постели, Ройс снова и снова любил ее, выказывая своими страстными, благодарными поцелуями всю любовь, трепетавшую в нем.

После того как измученная Моргана заснула, Ройс долго лежал бодрствуя, устремив взгляд на спящую в золотом мерцании свечи жену, не в состоянии до конца поверить своему счастью. Ночь была теплая, и во сне Моргана сбросила простыню. Смятые складки льна покоились у ее колен. Она лежала на боку, лицом к нему, и он нахмурился, когда его блуждающий взгляд набрел на шрам на ее правой ягодице.

Потянувшись к свече, он наклонился вперед, изучая четкие контуры шрама на белой коже. Это была не бесцельная сетка шрамов от старого ожога, как ему показалось раньте, — проглядывал какой-то рисунок. Большой шрам, круглый, размером с английский пенни. Нахмурившись еще больше, Ройс вглядывался в отметину, пока его встревоженный взгляд не различил сплетенные инициалы «ЭД», розу поверх букв и пару скрещенных сабель внизу. Это похоже, подумал он с любопытством и недоверием, на чей-то герб.

Он долго-долго изучал рисунок, ив нем росла уверенность, что перед ним действительно некий герб. Это был очень старый шрам, ребенок явно был заклеймен в младенчестве, но кому это понадобилось? Просто злоба? Или кто-то хотел, чтобы Моргану без труда опознали? Но почему для этого выбран столь страшный способ?

Стивен Девлин? О, Стивен Девлин способен на все, в том числе и на столь варварский поступок, но если граф бросил Моргану с момента рождения, зачем ему клеймить ребенка? Ее поразительное сходство с семьей Девлинов было достаточным доказательством их родства! Ройс задумался. Он не знал этого герба, хотя теперь ему казалось, что он видел его где-то раньше. И он не был уверен в том, что герб принадлежал графу Сен-Одри. А если так (Ройс склонялся к тому), чьи инициалы вписаны в герб? «Д», думал он не спеша, без сомнения, Девлин, но «Э»? Ни у кого из теперешних Девлинов не было такого инициала. «Э». Может быть, дальний родственник? Не исключено, что Моргана не дочь Стивена, а ребенок какого-то менее значительного члена семьи. Но тогда почему ее заклеймили печатью с гербом? Далеко не каждый член семьи вправе использовать ее!

Моргана шевельнулась во сне, затем, полупроснувшись, сонно улыбнулась ему. Осознав, что он держит свечу в руке и сидит, выпрямившись, в постели, она пробормотала:

— Что ты делаешь? Что-нибудь не так?

Ройс покачал головой и нежно успокоил ее, сказав беспечно:

— Все хорошо, не беспокойся, детка. Полностью проснувшись и жмурясь от света свечи, она спросила:

— Ты ищешь что-то?

— «Что-то» — весьма подходящее слово, — ответил он, коснувшись теплого лба жены. Она улыбнулась ему в ответ, и тогда Ройс спросил осторожно:

— Я разглядывал шрам на твоем правом бедре… Откуда он у тебя?

Оперевшись на локоть, она покосилась на клеймо.

— Я не знаю. Он был у меня всегда — по крайней мере с тех пор, как я помню себя. — Слабая улыбка показалась на ее губах. — Мама сказала, что я так и появилась на свет — вместе с ним.

Ройс глубоко вздохнул, не совсем уверенный в том, что правильно понял ее.

— Появилась с ним? — повторил он.

— Я имею в виду, что родилась с ним или что-то вроде этого, — ответила Моргана, пожав, плечами.

Поставив свечу на столик в изголовье, Ройс спросил очень серьезно:

— Ты когда-нибудь смотрела на него внимательно, Моргана? Это не родимое пятно!

Удивленная, даже чуточку сконфуженная, Моргана посмотрела на мужа, перевела взгляд на шрам…

— Ройс, это всего лишь шрам. Конечно, я никогда не разглядывала его. Ты забыл, что у меня не было возможности менять туалеты, не говоря уже о роскоши принять ванну, — я спала в одежде и носила ее, не снимая месяцами… — Покраснев, она пробормотала:

— Я была обнаженной, встретив тебя, больше, чем всю мою жизнь!

Чувственная улыбка внезапно появилась на изящных губах Ройса.

— А вот за это я тебе безмерно благодарен! — Но его легкомысленный тон противоречил серьезному взгляду. С задумчивым видом он произнес:

— Моргана, это не просто шрам. Я почти уверен, что это отпечаток герба. Ты уверена, что ничего не знаешь об этом? Когда он у тебя появился? Хоть что-то ты помнишь?

Моргана недоуменно взглянула на шрам, потом на серьезное лицо мужа.

— Отпечаток герба? — спросила она с недоверием. — С какой стати? — Ее глаза расширились, и она болезненно сглотнула. — Мой отец? — Немного помолчав, она спросила испуганно:

— Ты думаешь, это имеет что-то общее с тем, что случилось прошлой ночью?

— Я не знаю, — ответил Ройс ровным голосом. — Но я не был бы особо удивлен, если так. Герб позволяет опознать тебя мгновенно, без всяких расспросов. — Честность вынудила его добавить:

— И это может быть герб твоего отца. Мне кажется, я видел его когда-то…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20