Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Подари мне все рассветы

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Бэлоу Мэри / Подари мне все рассветы - Чтение (стр. 12)
Автор: Бэлоу Мэри
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Боже милосердный, неужели ты ждешь, что я поверю этой… галиматье? Неужели думаешь, что каждого мужчину можешь превратить в придурка? Или ты думаешь, что как только человек увлечется тобой, так у него перестает работать мозг? В какую игру ты играешь, Жуана? Зачем ты притащила меня сюда? Мне не хотелось бы, чтобы все заметили, что я куда-то удалился с тобой.

— Почему? — Она прикоснулась ладонью к его груди и почувствовала, как напряглись его мускулы. — Я тебе совсем не нравлюсь, Роберт? Ни чуточки?

— Ты уже знаешь, в чем заключается мой интерес к тебе, — сказал он. — А что касается остальных моих чувств, я назвал бы их — презрение и неприязнь. И запомни, что я не позволю своему телу взять верх над своей головой только потому, что ты красивая женщина и умеешь разжигать мужчин так, как не умеет ни одна из знакомых мне женщин. Есть множество женщин, которых я могу страстно желать и от которых могу получить гораздо большее удовольствие. Значит, у тебя не было никакого срочного дела?

Она судорожно глотнула воздух и взглянула на него такими глазами, из которых глядела ее душа — подлинная душа, без всякой маски. Она была в отчаянии.

— Я люблю тебя, — прошептала она, и глаза ее наполнились слезами. — Я знаю, что ты мне не поверишь. Я знаю, что сама напрашиваюсь на еще большее презрение. Но я говорю правду. Я тебя люблю.

Он взглянул на нее с недоверием, которое больно ранило ее, потому что на ней не было маски, которая бы ее защитила.

— Силы небесные! — воскликнул он. — Таких, как ты, сжигали на кострах. Ведьма. Дьяволица. — Она прижалась лбом к его груди и вдохнула его тепло и его запах. Потом подняла голову и взглянула на него глазами без маски.

— Жуана! — Он так крепко схватил ее за плечи, что ей стало больно. — Перестань немедленно. Слышишь? Остановись, женщина!

Она подошла к нему совсем близко, прижалась всем телом — от колен до плеч. И раскинула обе руки на его груди.

— Забери меня отсюда, — умоляющим тоном говорила она. — Возьми меня с собой. Я не хочу оставаться здесь без тебя.

За его спиной медленно открылась дверь.

— Роберт, — прошептала она.

— Черт возьми! — пробормотал он, и она увидела, что он в таком гневе, что даже не услышал, как открылась дверь. — Ты как лихорадка в крови, Жуана.

— Отпусти меня! — попросила она дрожащим голосом. — Ты нарочно заманил меня сюда, не так ли? Здесь нет никакой больной дамы. Ты хотел меня изнасиловать? Я закричу и устрою страшный скандал. Отпусти меня, Роберт! — Она начала изо всех сил вырываться из его рук, наблюдая, как на его лице появляются удивление и недоумение.

Однако недоумение длилось недолго. Она правильно оценила его силу. Он без труда справился с полковником Леру и самым массивным из его сержантов и, вполне возможно, одолел бы всех троих, но через несколько минут молчаливой ожесточенной борьбы был вынужден уступить превосходящим силам противника и был схвачен тремя охранниками, присутствия которых она потребовала, в то время как полковник в свое удовольствие молотил его кулаками.

Капитан Блейк не потерял сознания. И не отвел взгляда от своего противника, хотя глаза у него заплыли и почти ничего не видели. Он не произнес ни слова, только издавал низкие хриплые звуки, когда получал удар в живот.

Жуане казалось, что каждый удар получала она. Они убьют его. Они не успокоятся, пока не забьют его до смерти.

— Марсель, — сказала она. — Довольно, прошу вас. — Полковник Леру сразу же остановился и повернулся к ней.

— Прошу прощения, Жуана. Вам следовало выйти из комнаты. Такое зрелище не для леди.

На нее пристально глядели покрасневшие глаза, едва видневшиеся сквозь узкие щелки между опухшими веками. Она заставила себя встретиться с ним взглядом. Трое солдат все еще крепко держали его.

— Я поверила ему, — сказала она. — Он сказал, что здесь одна дама упала в обморок, и попросил меня пойти с ним. Я сделала большую глупость.

Полковник кивнул одному из сержантов, расстегивавшему ремень, на котором висела сабля капитана.

— Больше он вас не потревожит, Жанна, — заверил Леру. — У меня для него есть на примете специальная темница, в которой обычно содержатся наши друзья испанцы. Посмотрим, не охладит ли она ваш пыл, капитан Блейк.

Он не сказал ничего, только продолжал смотреть на Жуану. Она не могла заставить себя посмотреть на него, но чувствовала на себе его сверлящий взгляд.

— Не забудьте, что он дал слово чести, Марсель, — напомнила она.

— Он нарушил слово, — резко произнес он и подал сержанту знак большим пальцем. Жест был до боли знакомым, он преследовал Жуану в ночных кошмарах. — Уведите его. Да будьте осторожнее, не расстраивайте гостей его видом. Я приду через несколько минут.

— Боже мой! — воскликнула Жуана, хватаясь за край письменного стола. — Кажется, я теряю сознание.

Как она поняла позднее, она хорошо сыграла свою роль. Если не считать того, что это была вовсе не игра.

Глава 16

Он находился там уже пять дней, возможно, дольше. Трудно следить за сменой дня и ночи, когда в темницу не проникает дневной свет. Когда к нему долго-долго никто не приходил, он понимал, что была ночь. А когда ему приносили скудную пищу и затхлую воду и начинали бить, должно быть, был день. Значит, прошло пять дней. Возможно, шесть.

Он больше не был связан словом чести — мысль, пришедшая в его голову, даже позабавила его. Он не раз ждал, чтобы создалась именно такая ситуация и чтобы он без помех смог направить всю свою энергию на подготовку побега. Побег! Трудно осуществить побег из подземной каменной темницы, единственная массивная дверь которой открывалась только для того, чтобы впустить головорезов, двое из которых вставали на страже, а трое принимались избивать его.

Должно быть, сейчас ночь, думал капитан Блейк, или скоро наступит ночь. Сквозь прутья решетки на двери ему сунули кусок хлеба, который упал на грязный пол часа два назад, и он знал, что теперь очень долго он не получит никакой еды. Он заставил себя расслабиться, лежа на голом полу, служившем ему постелью. За долгие годы солдатской жизни он научился переносить почти любые неудобства и спать практически в любых условиях. Ему нужно отдохнуть. Значит, он будет отдыхать.

Он вытянул болевшие ноги, положил одну руку на избитую, возможно, даже со сломанными ребрами грудную клетку, а другой прикрыл разбитое лицо с заплывшими глазами и провел языком по распухшим, запекшимся губам. К счастью, ему не выбили зубы… пока. Все остальное заживет, если только полковник Леру не собирается забить его до смерти. Сам полковник появился лишь в первую ночь, чтобы продолжить то, что начал в своем доме, — избиение капитана до бессознательного состояния.

Хорошо еще, подумал капитан Блейк, что к нему не применяли пыток. Конечно, если не считать избиений. Но их пыткой не назовешь. Случалось и раньше, что его избивали. Бывали драки, которые он проигрывал, хотя за последние годы таких было немного, потому что вес его мускулистого тела теперь соответствовал росту, к тому же он стал офицером.

Он попытался заснуть. Дощатый пол был жестким. Но он привык спать на жесткой земле. Было холодно. Но и к холоду он привык. У него болело все тело. Но и боль он умеет переносить.

Она его одурачила, выставила полным идиотом. А он-то, глядя в ее глаза, начал верить в искренность ее слов. Искренность! Черта с два!

Я люблю тебя.

Он повернул голову и поморщился. Она обманула его дважды: первый раз ему в семнадцать лет было простительно попасться на ее удочку, но теперь-то ему двадцать восемь лет, и он считает себя умудренным опытом человеком! Нельзя сказать, что и сейчас он поверил ей. Но страстно желал ее, даже зная, кто она такая и что собой представляет.

Она опасная женщина, которая пользуется своими женскими чарами, как мужчина шпагой.

Вот уже пять — или шесть? — дней и ночей он изо всех сил старается выбросить ее из головы, чтобы заснуть. Но ему легче было бы простить полковника Леру и его головорезов, чем ее. Полковник по крайней мере считал, что у него есть все основания наказать его, хотя наказание было несколько чрезмерным. Но она? Какие у нее были основания сделать с ним такое? Ведь он и без того находился в плену? Ему на ум приходило только одно объяснение. Хотя он признавался в своем физическом влечении к ней и не раз подтверждал его своим поведением, он не желал превращаться в ее раба.

Ей, судя по всему, требовалось превращать мужчин в рабов, а он не желал попадать в рабство. Значит, его следовало наказать. Интересно, знала ли она о подземной темнице и обо всех жестоких избиениях в дополнение к тому, свидетельницей которого она стала в тот вечер? Была ли она теперь довольна или, может быть, вообще забыла о нем?

Эх, попадись она ему в руки минут на пятнадцать… нет, даже на десять!

В скважине замка заскрежетал ключ. Не шевелясь, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Дверь могли отпирать только с одной целью. Черт побери! А он-то думал, что сейчас ночь. Возможно, они решили не оставлять его в покое и по ночам?

— Вставай! — приказал чей-то голос.

— Да пошел ты, — автоматически ответил он. Дух его им не удалось сломить. И никогда не удастся.

— Ты должен идти, — продолжал тот же голос. — Сию же минуту. Приказ генерала. Нельзя терять ни одной минуты.

Его выводят из камеры? Вот так штука! Видно, намерены подвергнуть пыткам. «Помоги мне, Господи, не доставить им такой радости и не сломаться», — мысленно взмолился он.

— Поднимайся! — Капитан Блейк вдруг заметил, что солдат как будто нервничает. Потом в камеру вошли еще люди. К нему они не приближались, но, насколько он мог разглядеть при свете факелов, горевших в коридоре, мушкеты в их руках были нацелены на него.

Он медленно поднялся на ноги.

— Руки за голову! — рявкнул один из них.

Он нехотя подчинился. Другой подошел к нему и, сняв одну за другой с головы руки, крепко связал их за спиной. В его спину уперлись дула мушкетов. Хорошо еще, что к мушкетам не присоединены штыки, подумал он. Ему было приказано выйти в коридор.

Хотя была ночь, свет факелов в коридоре и даже свет луны и звезд снаружи, когда они вышли из здания, почти ослепил его, и глазам было невыносимо больно. Его повели по какой-то улице, повернули за угол, потом по другой улице к знакомому дому генерала Валери. Затем его втолкнули внутрь.

Ну что ж, подумал он, как видно, генералу больше нечем занять своих гостей. Теперь в качестве развлечения им предложат пленного. Очень мило!

— Оставьте их здесь, — приказал кто-то, говоривший по-французски с сильным акцентом. — Да складывайте в кучу прямо здесь. — За спиной загромыхали сбрасываемые на пол мушкеты. — Они ни с кем не связывались, Эмилио? И не имели возможности зарядить мушкеты? Ладно. Значит, это он и есть? — Говоривший перешел на испанский и окинул взглядом капитана Блейка. — Подойдите сюда, пожалуйста, сеньор.

Капитан Блейк огляделся вокруг и заметил, что один из пятерых мужчин, которые привели его сюда, не был одет в мундир французского солдата. Мужчина усмехнулся.

— Только мое ружье заряжено, сеньор, — сказал он, пожав плечами, — но пули предназначены не вам, а французским свиньям. — Он жестом указал на открытую дверь гостиной, которую капитан Блейк не раз посещал. Нижняя часть лица мужчины была завязана платком.


Жуана получила известия от Дуарте только через четыре дня после инцидента на приеме полковника Леру. Она была почти в панике, хотя проводила время, как обычно, прогуливаясь по великолепной плаза Майор в окружении свиты поклонников, участвуя во всякого рода светских развлечениях, всегда веселая, кокетливая, с очаровательной улыбкой на губах.

С особым упорством она расточала свои чары на полковника Леру, которому однажды вечером, когда он провожал ее домой, даже позволила поцеловать себя в губы — сжатые губы! Она думала, что наверняка умрет, однако, выждав несколько секунд, она лишь мягко отстранилась и мечтательно улыбнулась, представив себе, что он уже убит.

— Жанна, — сказал он, поймав ее руки, — я, надеюсь, не оскорбил тебя? Извини. Но ты должна знать о моих чувствах.

— Должна? — переспросила она, глядя на него широко распахнутыми невинными глазами.

— Ты должна знать, что я люблю тебя, — сказал он. — Я не пытался скрывать свои чувства. Скажи, что я тебе небезразличен.

— Марсель, ты мне небезразличен. Но не заставляй меня больше ничего говорить. Мне кажется, мы слишком торопимся.

— Со дня на день падет Алмейда, и мы начнем вторжение в Португалию. Возможно, я не увижу тебя несколько недель, а то и месяцев. Прости, что тороплю. Боюсь, что солдат нельзя назвать самыми терпеливыми людьми.

— Если тебе придется срочно уехать, Марсель, то я, пожалуй, скажу тебе кое-что еще. Но только не сейчас.

Он поцеловал ее руку.

Посланец от Дуарте, тощий, не очень опрятный испанец, пришедший в кухню под видом торговца куриными яйцами, появился на четвертый день. Дуарте хотел узнать, все ли пока идет в соответствии с планом. А также просил назвать время и место. К счастью, на следующий день в доме генерала Валери должен был состояться ужин, на который были приглашены и Жуана, и полковник Леру. Удачно было и то, что ужин проходил в узком кругу и гостей было приглашено не более десятка.

— Завтра вечером, в десять часов, в доме генерала Валери, — сказала она испанцу.

В тот вечер она позволила полковнику Леру поцеловать ее снова и улыбнулась, когда он повторил, что любит. Она приоткрыла было губки, словно намеревалась ответить ему теми же словами, но промолчала и виновато улыбнулась.

Ужин на следующий день тянулся бесконечно, еда казалась ей абсолютно безвкусной. Жуана как будто со стороны слышала свой голос, свой смех. Она сидела за столом рядом с полковником. Кажется, окружающие воспринимали их как пару, хотя и другие офицеры не оставляли ее без внимания.

После ужина, переходя в гостиную, она взглянула на большие напольные часы в коридоре: было почти половина десятого. Сердце у нее учащенно билось. «Что-то слишком много я смеюсь», — подумала она. Но она всегда много смеялась. Странно было бы, если бы она вдруг стала серьезной.

В гостиной часов не было. Последние минуты тянулись бесконечно. Наверное, прошел уже целый час, подумала она.

И тут ей показалось, что в коридоре послышался какой-то шум.

Дверь в гостиную распахнулась.

Кажется, их было не меньше десятка — она попыталась сосчитать, но у нее ничего не получилось, потому что она слишком нервничала. А в коридоре стояли еще люди. Нижняя часть лица у каждого была замотана шарфом или закрыта платком, чтобы их невозможно было узнать. Поняв, что все люди ей незнакомы, она на мгновение запаниковала. Она не увидела ни одного человека из отряда Дуарте.

И тут она заметила самого Дуарте, испытав на мгновение чувство облегчения, которое вновь сменилось напряжением. С тех пор как распахнулась дверь, прошло, наверное, секунд пять, а то и меньше.

Кто-то из присутствующих дам вскрикнул. Мужчины вскочили. Жуана почувствовала, как полковник Леру схватил ее за руку и прикрыл своей спиной.

— Всем оставаться на местах, — приказал по-французски чей-то голос с сильным акцентом, и Жуана увидела говорившего — громадного мужчину, заросшего черными волосами, в черных глазах которого горел фанатичный огонь. — Любое движение грозит смертью.

Все они были вооружены. — Делайте как приказывают, — сказал громадина, — и мы никого не тронем.


Генерал Валери сделал шаг вперед, и возле его ног вошла в пол пуля.

— Прошу не делать глупостей. Мы говорим серьезно, — сказал испанец. — Мы пришли за англичанином. За капитаном Робертом Блейком.

— Никогда не слыхал о таком, — покачал головой генерал. — Все англичане в Португалии.

— Прикажите его привести, — сказал испанец. — Вот ваш сержант. Пошлите его.

Из коридора шагнул сержант, подталкиваемый в спину дулом мушкета. Руки он держал за головой.

Генерал поморщился. Снова вскрикнула дама. Потом все стихло.

Дуарте приблизился к Жуане, ткнул в нее пальцем и сказал:

— Вы. Идите сюда.

— Оставь даму в покое, трусливый негодяй! — воскликнул полковник Леру.

— Подойди, — приказал Дуарте, пристально глядя на Жуану и игнорируя слова полковника.

— Оставайтесь на месте, Жанна, — скомандовал полковник.

— Иди сюда.

Жуана, высоко подняв голову, шагнула из-за спины полковника.

— Я его не боюсь. Знайте, что француженку не так-то легко запугать. — Она вышла вперед, и полковник не успел ее остановить.

В следующее мгновение ее развернули спиной к Дуарте. Сильной рукой он крепко схватил ее за плечо, другая рука приставила нож к горлу. Почувствовав прикосновение острого лезвия к коже, Жуана судорожно глотнула воздух. Нож Дуарте многих убил. Она знала, что лезвие всегда остро отточено.

— Предлагаю вам, — спокойно обратился он к генералу Валери, — немедленно послать за англичанином. У меня через некоторое время может устать рука. Уверен, что вид женской крови не будет способствовать вашему пищеварению. — Он ухмыльнулся, поглядев на Жуану. — Тем более крови такой хорошенькой женщины.

Положив голову на плечо Дуарте, Жуана закрыла глаза, чтобы не смотреть на острое жало возле своего горла.

После того как сержант (разумеется, в сопровождении) отправился выполнять поручение, никто не проронил ни слова. Все стояли словно статуи: партизаны с закрытыми лицами и мушкетами на изготовку — с одной стороны, французы — с другой.

— Вам это даром не пройдет, — сказал генерал Валери.

— Вот как? — вежливо осведомился громадный испанец.

— Я убью тебя, — заявил Леру, сверля Дуарте взглядом.

— Вы уверены? — вежливо отозвался Дуарте. Вот и все, что было сказано.

Потом в коридоре послышались голоса, загремело сваливаемое в кучу оружие. Жуана затаила дыхание. Не решаясь повернуть голову, она скосила глаза на дверь. Несколько мгновений спустя появился он.

Она резко втянула воздух. Его было почти невозможно узнать. Он был худой, за пять дней он сильно потерял в весе, и грязный. Его некогда белокурые волосы покрывала запекшаяся кровь, щеки и подбородок заросли щетиной. Лицо, все в синяках и ссадинах, распухло. Не может быть, чтобы за пять дней он не оправился от побоев.

До сознания Жуаны дошла наконец правда, и она снова закрыла глаза.

Блейк сразу же оценил ситуацию в целом, но первой, кого он увидел, была Жуана, крепко прижатая к груди одного из партизан в масках. К ее горлу был приставлен нож. Он чуть не бросился ей на помощь, совершенно забыв, что у него все еще связаны за спиной руки. Однако в то же мгновение он узнал Дуарте Рибейру, а за его спиной — огромного Антонио Бекера.

Что за черт? — подумал он. Жуана закрыла глаза, но он не верил, что она потеряла сознание. Сам того не желая, он восхитился ее выдержкой: ишь ты, не испугалась даже в таких устрашающих обстоятельствах.

— Ну и ну, сеньор, — произнес Антонио Бекер, бросив на него взгляд. — Вижу, что французские свиньи использовали ваше лицо в качестве боксерской груши. — Он хохотнул. — Развяжите ему руки. — Он кивнул кому-то за спиной капитана, и через несколько мгновений руки Роберта были свободны, и он, потирая затекшие запястья, осторожно огляделся вокруг.

— Теперь, когда мы получили то, за чем пришли, мы уходим, — сказал Бекер, окидывая взглядом комнату. — Как видите, никто не пострадал. И никто не пострадает, если вы не будете преследовать нас и не поднимете тревогу.

Французский полковник хохотнул. Заговорил Дуарте Рибейру, а капитан Блейк тем временем снова посмотрел на Жуану.

— Если вы станете преследовать нас, — заявил Дуарте, с гнусной ухмылкой взглянув на Жуану, — то может пострадать эта леди.

Капитан Блейк заметил, как она снова закрыла глаза и судорожно глотнула. Он вдруг обрадовался. Ну конечно, им требуется заложник. А кто может лучше подходить для такой роли, как не Жуана? Может быть, он все же получит свои пятнадцать минут для разговора с ней. Возможно, даже больше.

Леру сделал шаг вперед, и немедленно полдюжины мушкетов нацелились в его грудь.

— Отпустите ее, — приказал он. — Если вам нужен заложник, возьмите меня вместо нее.

Антонио Бекер расхохотался.

— Кто вспомнит о каком-то полковнике, получившем пулю между глаз; если есть возможность схватить отряд испанских партизан и бежавшего из плена английского офицера? Не забывайте о том, что, если кто-нибудь вздумает помешать нам покинуть Саламанку, эта леди умрет.

— Марсель, — сказала Жуана, и Блейк вновь почувствовал восхищение ее самообладанием, не услышав ни малейшей дрожи в ее голосе. — Я их не боюсь. Вы придете за мной?

— Как же иначе, Жуана, — заверил полковник. — Теперь это моя личная война. Человек, который вас держит, умрет медленной смертью. Умрут все, включая капитана Блейка.

— Придите за мной, — повторила она, не обращая внимания на окружающих и глядя только на полковника. — Я люблю вас.

— Очень впечатляющая сцена, — усмехнулся Дуарте, когда партизаны начали выходить из комнаты.

Капитан Блейк не двинулся с места, пока Антонио Бекер не тронул его за рукав.

— Идемте, сеньор. Мы пришли за вами. Только не говорите теперь, что вам не хочется уходить.

Дуарте пятясь покинул комнату последним, не отводя нож от горла Жуаны. Блейк улыбнулся ей, хотя сомневался, что на изуродованном лице гримаса могла восприниматься как улыбка.

— Итак, Жуана, — сказал он, — мы снова на какое-то время будем спутниками. Мне очень приятно.

Он повернулся и вышел в коридор. Единственный партизан без маски, который сопровождал его из подземной тюрьмы, протянул ему саблю и винтовку. Он довольно улыбался, словно, как волшебник, только что сотворил их из воздуха.

— Вы едва ли пожелаете путешествовать безоружным, сеньор, — сказал он.

Блейк улыбнулся в ответ.

— Вы еще пожалеете, — твердым голосом произнесла за его спиной Жуана. — У вас появилось очень много врагов, месье. Он придет за мной, вот увидите. Он не остановится, пока не найдет и не спасет меня — и не убьет вас.

Капитан Блейк привычно застегнул пряжку ремня, на котором висела сабля, и подумал об удивительно удачном стечении обстоятельств, которое привело Антонио Бекера и Дуарте Рибейру в Саламанку, чтобы спасти его. И он впервые порадовался, что злобная выходка женщины невольно освободила его от слова чести. И порадовался также тому, что по чистой случайности она стала заложницей — его заложницей.

Жуана да Фонте, маркиза дас Минас, проклянет тот день, когда родилась на свет, еще до того, как он посчитается с ней.

В считанные секунды все они покинули здание и разделились на две группы. Многие партизаны сразу же растворились в темноте. Капитан Блейк догадывался, почему они были в масках: некоторые жили в самой Саламанке. Их он не узнал. Остальные быстрым шагом двинулись по темным городским улицам. Было нелегко не отставать от них, когда ныла каждая косточка, но он старался. Как-никак он был привычен к боли.

Нож Дуарте Рибейру куда-то исчез. Он поддерживал Жуану за талию, побуждая не отставать. Капитан Блейк шел следом за ними. Он не мог рисковать: а вдруг сбежит? От нее чего угодно можно ожидать. Если нужно нести ее под мышкой или перекинув через плечо, он и это готов сделать. Он не спустит с нее глаз, пока они не окажутся в безопасности, где бы ни находилось такое место, чтобы не спеша разобраться с ней.

Они покинули Саламанку пешком и сели на коней только возле старого монастыря за городской стеной. Они скакали всю ночь и часть утра то рысью, то переходили на галоп.

Жуана ехала позади Дуарте, крепко обхватив его обеими руками.

— С тобой все в порядке? — спросил он, выводя коня с монастырского двора.

— Со мной все в порядке, — заверила она. — Что тебя так задержало, Дуарте?

— Самое главное — я пришел, — ответил он.

— Они поедут за нами следом. По крайней мере, поедет полковник Леру.

— Но ведь на самом деле ты его не любишь, Жуана? — спросил брат. — Боже мой, какое ты устроила представление! Тебе, наверное, пришлось сказать так, чтобы он перевернул небо и землю ради твоего спасения?

— Мне надо было убедить их, что я ухожу против воли.

Она уже давно решила, что не скажет Дуарте, кто такой полковник Леру. Возмездие осуществит она. Она не намерена отказать себе в таком удовольствии. Она выстрадала его. Вспомнив о поцелуях полковника, она содрогнулась.

Больше поговорить им не удалось. Преследователи пока не появились, но нужно как можно скорее добраться до гор, на территорию Португалии. Только тогда они смогут вздохнуть свободнее.


Ночь тянулась бесконечно. Ей было холодно, она безумно устала и даже начала клевать носом в седле.

— Покусай губы, — сказал ей брат, чувствуя, что ее руки то и дело соскальзывают с его пояса. — Пошевели пальцами ног. Широко открой рот и сделай глубокий вдох. Старайся не заснуть, Жуана.

— Не засну, — пообещала она. — Не бойся.

И она сосредоточила мысли на всаднике, который неотступно держался позади них. Завтра, буквально через несколько часов, она сможет рассказать ему все. И поможет промыть его раны. Может быть, у него и на теле есть раны? Да, должно быть, есть. Ведь его били, наверное, не только по лицу.

Она промоет и перевяжет их и извинится, что, подчиняясь обстоятельствам, стала их причиной. И он простит ее. Как только узнает все, он ее простит. А что потом?

Представив себе все возможности, она снова вздрогнула.

Она сказала ему кое-что как раз перед тем, как стала причиной его избиения. Она сказала свои слова от отчаяния, потому что ей очень хотелось обнять его, прежде чем появится полковник Леру. Однако она была сама напугана правдой своих слов.

Возможно, ей удастся повторить их…

Возможно, он тоже скажет ей…

«Мне очень приятно», — сказал он. Ее снова бросило в дрожь. Разумеется, все будет по-другому, как только она расскажет ему обо всем. Он узнает, что она сделала все ради него, что она никогда не предавала интересов родины ее единоутробного брата и родной страны своей матери.

А пока она спиной ощущала его присутствие и чувствовала исходящую от него угрозу.

Глава 17

Когда они въехали в лесистое ущелье, расположенное между голыми отвесными скалами, было еще раннее утро, хотя солнце уже взошло. Проезжая мимо часовых, капитан Блейк остановился, узнав в одном из них Теофилу Кошту; Дуарте перекинулся с ними несколькими словами. Впереди виднелись редкие хибарки, наскоро построенные под кронами деревьев. Еще больше обрадовал капитана вид бегущего по ущелью и журчащего ручья. Он не мылся и даже не имел возможности помыть руки почти целую неделю.

— Португалия. Дом родной, — произнес Дуарте с облегчением и гордостью в голосе.

Испанские партизаны, провожавшие их, повернули назад.

— Ну, вы доставлены в целости и сохранности, — сказал Антонио Бекер, — теперь мы должны возвращаться в северные горы, сеньор, пока каратели не напали на след. — Он отсалютовал Блейку и улыбнулся. — Рад был поучаствовать в вашем освобождении, капитан. Давненько мы не получали такого удовольствия. Блейк протянул ему правую руку, и испанец крепко пожал ее.

— Я не забуду вас никогда, — сказал капитан. — Спасибо, друг. — Придержав коня, он смотрел вслед партизанам, пока они не скрылись за холмом. Они даже не остановились, чтобы отдохнуть или подкрепиться.

Повернувшись, он увидел, как толпа людей из отряда Дуарте собралась вокруг своего предводителя, который спешился и, протянув вверх руки, снял с коня Жуану. Положив руки ему на плечи, она соскользнула по его телу на землю, потом обняла его и поцеловала в щеку.

— Дуарте, ты был великолепен. Как приятно снова чувствовать под ногами португальскую землю. — Она с улыбкой окинула взглядом его людей. — Вы все замечательные.

Дуарте Рибейру сгреб ее в охапку и стал кружить. Капитан Блейк наблюдал за этой сценой с каменным лицом. Ведьма! Она, наверное, нашептывала ему на ухо всякие нежности всю ночь, и он, конечно, не устоял перед ее чарами, как не могут устоять все мужчины. И Дуарте тоже попался в ее сети, несмотря на то, что в Мортагоа его ждут черноволосый малыш и его взбалмошная мама. Все мужчины без исключения попадают под ее чары. Вот они стоят вокруг, наблюдают и улыбаются.

— Значит, ты считаешь нас замечательными? — сказал Дуарте, с улыбкой глядя на нее, и, наклонившись, поцеловал в губы. — В таком случае ты моя должница, Жуана, и я потребую от тебя кое-какие услуги.

Она улыбнулась ему озорной улыбкой и, обращаясь к остальным, спросила:

— Которая хибара отведена для меня?

Капитан Блейк стиснул зубы, наблюдая, как Жуана торопливо направилась к ближайшей хибарке. Она, наверное, предполагает, что ее ждет пуховая перина, флакон духов и шкатулка с драгоценностями, подумал он.

Спрыгнув с коня, он усилием воли заставил себя не поморщиться, хотя все тело болело.

— Рибейру? — резко окликнул он.

Предводитель «Орденанзы» оглянулся и улыбнулся.

— Вам нужно помыться, побриться, поесть и выспаться, — сказал он. — Сломанные кости имеются?

— Нет, — ответил Блейк. — А то, что мне нужно, вы перечислили правильно. Не спускайте глаз с маркизы. Как бы она не сбежала.

Улыбка Дуарте стала еще шире.

— Да уж, с ней хлопот не оберешься, — сказал он. — Вы тоже заметили? Сейчас она смертельно устала. Но пусть лучше не пытается что-нибудь выкинуть, ей не поздоровится.

Из другой хибарки вышел Франсишку Брага с мылом, полотенцем и бритвой для капитана.

— К сожалению, мы не можем дать вам горячей воды, — сказал он. — Но вода в ручье по крайней мере освежит, а потом вы позавтракаете.

Потребность помыться и побриться пересилила все желания. Капитан Блейк бросил тревожный взгляд на хибарку, где скрылась Жуана, и посмотрел на полудюжину мужчин, которые должны были предотвратить ее побег. Нет, бежать ей не удастся. А если она каким-то чудом сбежит, он сам ее разыщет. Она от него не уйдет, и он лично доставит ее в штаб, чтобы ее посадили за решетку как вражеского агента.

— Спасибо, — поблагодарил он, принимая гигиенические принадлежности и отыскивая глазами уединенное местечко на берегу ручья, где можно снять грязную одежду и помыться в свое удовольствие.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23