Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пираты (№1) - Прекрасная разбойница

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Беннет Констанция / Прекрасная разбойница - Чтение (стр. 5)
Автор: Беннет Констанция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Пираты

 

 


Разочарованная, она опустилась на стул и только тут заметила то, что лежало у нее под самым носом. Девушка почти любовно погладила блестящую рукоятку кинжала. Оружие было не более десяти — двенадцати дюймов в длину. Деревянный чехол, начищенный до блеска, украшал медный узор. Кэтлин потрогала лезвие пальцем — оно было острым как бритва.

Положив кинжал рядом с собой, она торжествующе улыбнулась, налила себе виски и сделала небольшой глоток. Потом, откинувшись на спинку стула, начала поджидать свою жертву.

Кэтлин потеряла счет времени, внимательно прислушиваясь шагам в коридоре. Судя по тому, что корабль не качало, шторм наконец утих. Значит, Кросс скоро оставит штурвал и вернется себе в каюту. Девушка пыталась представить себе лицо когда он увидит ее во всеоружии, грозную и опасную.

Утомленная ожиданием, она наконец услышала звук приближающихся шагов. Молниеносным движением Кэтлин затушила фонарь. Странные тени затанцевали по полутемной каюте. Девушка схватила кинжал, достала его из деревянных ножен и бесшумно встала за дверью. Несколько раз проигрывала она эту сцену в своем воображении и теперь, зная, что произойдет, держалась совершенно спокойно. Кэтлин составила четкий план мести: Эрик Кросс должен страдать долго — только тогда наказание будет соответствовать совершенному преступлению. И вот в скважине повернулся ключ, дверь распахнулась, и в темную каюту вошел человек.

Кэтлин бесшумно выступила из-за двери и подкралась к вошедшему. Он направился к столу, и сейчас девушка проклинала себя за то, что потушила фонарь. В свете, проникавшем в каюту из открытой двери, мужчина, который стоял к ней спиной, казался гораздо выше и шире в плечах, чем Эрик Кросс. Подойдя к столу, он склонился над ним. В одно мгновение Кэтлин оказалась за спиной мужчины и, подняв смертельное лезвие над его головой, готова была уже вонзить кинжал в жертву.

Словно почуяв опасность, мужчина быстро обернулся, и Кэтлин вскрикнула от изумления: кто-то сзади железной хваткой стиснул ее запястье.

— О Господи! — выдохнул до смерти напуганный мужчина, и Кэтлин поняла, что это вовсе не Эрик Кросс!

— Поставь поднос на стол, Эмонс, — спокойно приказах своему слуге Эрик, все еще не выпускавший запястья Кэтлин. Он держался так, будто женщина с кинжалом в его каюте — что-то вполне заурядное. — Да, и еще, пожалуйста, зажги фонарь.

Эмонс выполнил распоряжения капитана, и каюта озарилась ярим светом. Кэтлин проклинала себя за то, что осталась в дураках. Эмонс, слуга Кросса, человек среднего роста, ни лицом, ни сложением не походил на Эрика. Всему виной причудливая игра теней!

— Спасибо, Эмонс, это все.

Слуга быстро выскользнул из каюты, несказанно благодарный своему капитану за то, что тот спас его от неминуемой гибели, конечно, он не вправе вмешиваться в происходящее, но, будь его воля, Эмонс непременно предостерег бы капитана. Эмонс видел злость, пылавшую в глазах обезумевшей женщины, и теперь всерьез опасался за жизнь хозяина. В замешательстве он еще постоял возле двери, но потом поспешил на камбуз, где его ожидал ужин. Эрик и Кэтлин так и не изменили поз. Он не выпускал руки девушки и через плечо видел, как быстро вздымается ее грудь: Кэтлин не могла совладать с гневом. Эрик с облегчением вздохнул. В отличие от недавнего безумия Кэтлин ненависть была для него чувством понятным. После того, что между ними произошло, Кросс согласился бы принять от этой гордой, вспыльчивой злючки любое наказание, кроме смерти.

— Ну что, хорошо отдохнула? — спокойно осведомился Эрик. — По-моему, вид у тебя посвежевший. Не хочешь поужинать?

Взбешенная его небрежным тоном, Кэтлин попыталась вырвать руку.

— Отпусти меня!

— Ты что, проголодалась? Что ж, это вполне понятно. Ведь у тебя, наверное, за весь день и маковой росинки во рту не было…

— А-ах! — Кэтлин повернулась кругом, больше всего на свете желая вцепиться ногтями свободной руки в лицо Кроссу, чтобы он не смел так дерзко и самодовольно улыбаться ей. Однако Эрик быстро схватил ее второе запястье.

— Подумать только, какое нетерпение! — ласково заметил он, насмешливо глядя на Кэтлин. — Клянусь небом, никогда еще не видел, чтобы от голода бросались в атаку с таким неистовством… Ну что ж, еда еще не остыла и ждет нас. Поэтому давай-ка сядем и спокойно поужинаем. — Он подтащил девушку к столу и заставил опуститься на стул. Однако Эрик все еще не выпускал ее рук — ведь Кэтлин до сих пор сжимала кинжал!

— По-моему, на ужин у нас сегодня рыба. Несмотря на ужасный шторм, кок сумел на скорую руку приготовить даже немного овощей. Кажется, Эмонс принес сюда вилки и ножи, поэтому огромный столовый нож, который ты держишь в руке, тебе не понадобится. Поверь, мой кок знает свое дело превосходно, и приготовленная им рыба отменно вкусна. — С этими словами Эрик вытащил кинжал из крепко стиснутого кулака Кэтлин.

Отпустив девушку, он взял деревянные ножны, быстро подошел к шкафу с одеждой и положил кинжал на самый верх. Чтобы достать оружие, Кэтлин понадобилась бы теперь приставная лестница или высокий стул.

Пока девушка собиралась с мыслями, Эрик весело и непринужденно сказал:

— Ты, пожалуйста, не жди меня. Я здорово промок во время шторма и поэтому должен сначала поискать себе сухую одежду. Чувствуй себя как дома и начинай есть без меня.

Ведя себя легко и непринужденно, что особенно раздражало Кэтлин, Эрик с опаской следил за ней. Уж он-то прекрасно знал, что она будет недолго молчать. Быстро переодевшись, капитан внутренне подготовился к надвигающемуся шторму. Он намеревался спровоцировать Кэтлин. За краткое время знакомства с ней Эрик успел понять, что девушка скрывает свои эмоции, загоняя их внутрь. Ему же хотелось, чтобы сейчас она излила все, что накопилось у нее в душе, а не замыкалась, переживая свою боль одна.

Он подошел к столу, сел напротив Кэтлин и начал есть. Девушка, разозленная притворством Эрика, схватила тарелку — и он едва успел увернуться: тарелка пролетела в нескольких дюймах от его лица.

— Неподобающее поведение для леди, Кэтлин, — мягко заметил Эрик. — А я-то думал, что это не в твоем стиле…

Едва сдерживая злобу, девушка вскочила со стула, готовая наброситься на Кросса. Вскинув голову, она указала на кинжал и с яростью прошипела.

— Что ж, вы перехитрили меня, капитан Кросс. На этот раз вам повезло — я собиралась убить вас! Эрик изобразил удивление:

— Неужели? Так-так-так… Ну это уже немножко чересчур, верно?

— Да будь же ты проклят во веки веков! Ты силой взял меня и использовал для того, чтобы удовлетворить животную похоть. И даже если моей душе суждено гореть в аду за месть тебе, я буду счастлива, потому что там окажешься и ты! — Не находя больше слов и задыхаясь от ярости, девушка крикнула: — Ты изнасиловал меня!

Услышав это, Эрик понял, что теперь может открыто говорить с Кэтлин обо всем.

— Нет, Кэтлин, я не насиловал тебя… а если даже и допустить, что ты права, то это произошло не намеренно и без злого умысла. Я взял лишь то, что в ту минуту ты и сама готова была мне дать. Конечно, я получил огромное наслаждение и был счастлив, что любовь пробудила в нас нежность друг к другу. Если я воспользовался твоим горем, то теперь искренне сожалею об этом. Однако уверен, что вначале ты хотела меня так же сильно, как и я — тебя.

Внезапно поняв, что он прав, Кэтлин задрожала всем телом и тут же вспомнила, какую пылкую страсть возбудил в ней капитан. Это случилось до того, как любовь и нежность были вытеснены ужасными воспоминаниями. Устыдившись своего поведения, она бросилась прочь, сама не зная куда.

Почувствовав на своем плече сильную руку Кросса, девушка увернулась от его обжигающего прикосновения.

— А кто это они, Кэтлин? — вкрадчиво спросил Эрик.

— Что? — удивилась она.

— По-моему, тебя напугал не я, а воспоминания о ком-то другом… Я принял охватившую тебя истерику за обыкновенную любовную игру. Мне казалось, что ты пришла ко мне по доброй воле — а иначе я не осмелился бы прикоснуться к тебе, даже сгорая от страсти и желания. Но к сожалению, я понял свою ошибку только тогда, когда услышал твою испуганную мольбу остановить кого-то, остановить их. Так кто же эти они, Кэтлин? Кто посмел так жестоко тебя обидеть?

Самые мрачные, самые страшные тени выплыли на поверхность. Странно, но девушка почувствовала облегчение от этого. Она ведь так устала постоянно скрывать свой позор… Кэтлин считала себя падшей, грязной женщиной, которой не суждено познать стоящую любовь. Поэтому она решила, что этому человеку лучше узнать о ней все. И если уж он хочет услышать обо всех ее тайнах, что ж, она расскажет ему об этом…

— Они — это самые обыкновенные матросы, которых отец подобрал на Барбадосе. Обычно он не брал на борт кого попало, однако потери, понесенные им в сражении незадолго до этого, заставили его нанять Кларка и Тулли.

— И они изнасиловали тебя…

Кэтлин горько рассмеялась:

— Изнасиловали? Да нет, капитан, это слишком мягко сказано… Они заманили невинную четырнадцатилетнюю девочку в темный корабельный трюм, сорвали с нее одежду… И пока один из них держал ее, другой снова и снова удовлетворял свою похоть. И так продолжалось до бесконечности. — На глазах девушки выступили слезы гнева, и Эрик сделал шаг к ней.

— Кэтлин…

— Нет! — Она отстранилась. — Вас ведь интересовали детали, не так ли, капитан? Что ж, я с удовольствием расскажу о том, как эти два негодяя бросили ребенка и ушли прочь, громко смеясь. Они пригрозили мне насилием, если я только осмелюсь рассказать обо всем. Более того, они пригрозили, что убьют меня, хотя я предпочла бы смерть тому, что со мной сделали. Но я не могла и слова вымолвить. Отец и его помощник Рено так и нашли меня в темном углу трюма. Прошло немало времени, прежде чем я обрела дар речи.

— А где мерзавцы сейчас? Что с ними стало?

— Отец заподозрил Кларка и Тулли, поскольку другие матросы были нашими преданными друзьями — мы жили как одна большая семья. И он привел их ко мне в каюту. У меня началась истерика, и это убедило отца в том, что он прав. Тогда их отвели на ют, связали веревками, прикрепленными к такелажу одной из мачт и к огромному канату, протянутому под кораблем и тоже прикрепленному к мачте. Потом их, одного за другим, подняли вверх, бросили за борт и протащили под килем, усеянным острыми, как ножи, раковинами моллюсков. Это повторили несколько раз… Отец так и не узнал, что, услышав их крики, я тайком прокралась на палубу и видела все. Теперь в ночных кошмарах я слышу иногда, как кричит от жуткой боли Кларк — кричит громче, чем кричала я. Их тела превратились в конце концов в бесформенную окровавленную массу… Потом их бросили в лодку и пустили в море, навстречу верной гибели.

Эрика не успокоило то, что эти двое уже мертвы. Ему хотелось бы расправиться с ними собственными руками. Теперь он понял, почему его недавние слова о килевании так взволновали Кэтлин. Капитан искренне надеялся помочь ей излечиться от душевных ран, нанесенных этими мерзкими скотами. Но когда он приблизился к Девушке и тихо произнес ее имя, она отпрянула от него:

— Нет! Я не вынесу твоей жалости! Не считай меня глупой и наивной девочкой!

— Да, Кэтлин, ты удивительно смелая и прекрасная женщина. Однако тебе известно лишь то, как отвратительна мужская похоть. Ты ведь до сих пор не знаешь лучшей стороны любовных отношений, приносящих радость и удовлетворение. Все это вовсе не отвратительно, но… Кэйт, чтобы познать это, ты должна забыть о своем прошлом. Забудь и позволь себе узнать настоящую радость, какую могут доставить друг другу мужчина и женщина. Поверь мне, Кэйт…

— Замолчи! Оставь меня одну… Поверить тебе?! Да я скорее поверю ядовитой змее, чем стану выносить твое присутствие! Ты получил ответы на все интересовавшие тебя вопросы… И теперь знаешь мои тайны… Ты получил даже мое тело… Так убирайся же прочь, чтобы я больше не видела тебя!

— Рядом с тобой должен кто-то быть, Кэтлин…

— Нет, капитан, никто мне не нужен! А особенно тот, кто будет постоянным напоминанием о прошлом.

— Значит, я для тебя — всего лишь напоминание о прошлом?

— Да, и так будет всегда. Это моя тайна, мой позор… моя боль.

Эрик с грустью посмотрел на нее. Что ж, может, она и права — он для нее лишь напоминание о прошлом. И, не желая причинять ей боль, Эрик вышел из каюты.

Оставшись одна, Кэтлин с трудом подавила рыдания. Вспоминая о том, как надежно и безопасно чувствовала себя в объятиях Эрика, она мечтала испытать это ощущение снова, но понимала, что это для нее невозможно. Охваченная тревогой, девушка долго ходила по комнате, пока усталость не одолела ее. Кэтлин забылась в беспокойном сне.

Стоя у штурвала, Эрик вглядывался в звездное небо. Пронесшийся шторм — и на море, и в его душе — — кажется, заставил его сильно отклониться от прежнего курса. И если корабль придерживался все того же курса, то капитан впервые в жизни почувствовал себя неспособным управлять собственными эмоциями. Удивляясь тому, что с ним происходит, Эрик спрашивал себя, куда приведет его этот неведомый путь.

Глава 8

«Алакран» почти бесшумно разрезал поверхность кристально чистых карибских вод, подходя к зеленому острову; тот приближался с каждой минутой. Высокая, горделивая женщина стояла на носу корабля. Облокотившись на поручни, она задумчиво смотрела на волны. Мельчайшие брызги воды создавали вокруг нее радужный ореол.

Задумчиво посмотрев на остров, показавшийся на горизонте, Кэтлин перевела взгляд на снежно-белые, надутые ветром паруса «Сейведжа», грациозно скользившего по волнам, и вдруг подумала о том, кто стоит у штурвала этого судна. Сейчас она различала лишь темный силуэт на фоне голубого неба и белых парусов, однако, помнила его внешность хорошо, хотя с того времени, как встретилась с ним в последний раз, минуло уже почти две недели.

Воспоминания о том, что случилось между ними, все еще причиняли Кэтлин острую боль, однако за долгие дни и ночи гнев иссяк. Пытаясь понять, что с ней происходит, она впервые была честна с собой.

Девушка вдруг осознала, что повзрослела. Верный своему слову, капитан Кросс предложил выполнять обязанности капитана на «Алакране» Андре Рено. Временами Кэтлин раздражало бездействие, на которое она обрекла себя. Тогда она бралась за самую черную работу, разделяя ее с другими матросами. Но большую часть времени девушка проводила одна, избегая даже встреч с Андре, искренне пытавшимся успокоить ее. Кэтлин понимала, что се жизнь скоро изменится, ибо она дала клятву отцу оставить море. Корабль, который девушка считала пристанищем и настоящим домом, исчез из ее жизни, как и отец, словно для того, чтобы она не смогла нарушить клятву.

Теперь Кэтлин не питала никакой вражды к Кроссу, понимая, что он ни в чем не виноват перед ней. Однако она была по-прежнему убеждена, что ей не нужен мужчина.

Но, вспоминая по ночам о том, как нежные ласки Эрика воспламеняли ее, Кэтлин признавалась себе, что хочет его.

Она снова взглянула на берег, зная, что скоро ей предстоит сделать первый шаг навстречу новой жизни, мучительной для нее.

— Кэтлин?

Обернувшись, она увидела Андре.

— По-моему, тебе лучше спуститься, — сказал француз. — Не нужно, чтобы тебя заметили из доков.

Девушка покачала головой:

— Мы еще слишком далеко от берега. Кроме того, увидев четыре корабля, любопытные горожане вряд ли обратят внимание, что на палубе стоит женщина. Я люблю океан, Андре, люблю его чистые голубые воды. Скоро мне придется оставить его навсегда, и сейчас я не хочу терять ни одной минуты общения с ним…

— В самом деле, cherie? Но ты уже очень давно стоишь здесь. Я даже решил, что твое внимание привлечено чем-то другим…

— Ты имеешь в виду «Сейведж»? Андре пожал плечами:

— Что ж, если ты предпочитаешь называть его так…

— Не смеши меня, Андре. Ты ведь знаешь…

— Откуда мне знать, мадемуазель? С того дня как этот человек послал за мной, чтобы я забрал тебя из его каюты, ты ни разу не поговорила со мной откровенно. И теперь я как будто вижу перед собой незнакомую мне женщину, а не Кэтлин, моего давнего друга…

Андре отвернулся, и девушка поняла, что ее отчуждение очень задевает его. Но ведь она не могла рассказать ему о том, что произошло между ней и Кроссом! Француз убил бы капитана, поскольку Кэтлин не удалось бы убедить Андре, что все случилось не по вине Эрика.

Кроме того, ей скоро предстояло покинуть Андре, и она хотела отдалиться от него заранее, чтобы смягчить боль разлуки.

— Прости меня, Андре. — Кэтлин положила руку ему на плечо. — Я не хотела обидеть тебя, просто мне нужно было время, чтобы как следует во всем разобраться. Я прощалась с морем и со своей прежней жизнью. Поверь мне, друг мой, ты все равно ничего не смог бы для меня сделать — мне лишь нужно было примириться с самой собой.

Андре посмотрел на нее с сомнением, зная, что Кэтлин не сказала ему всей правды. После шторма их корабли снова повернули к острову, чтобы взять груз с «Суэртадамы». К счастью, шторм выбросил судно на берег, почти не повредив его. И если раньше капитаны полагали, что матросам придется долго нырять за сокровищами, то теперь все богатства перенесли в баркасы и распределили по кораблям. За это время матросы успели посплетничать. И уже скоро Андре услышал о том, как Кэтлин бросилась в воду. Рено и в голову не пришло, что девушка пыталась покончить собой. Но ведь она не могла случайно упасть за борт! Если это и самом деле была попытка самоубийства, то случившееся должно иметь вескую причину. Постепенно Андре пришел к выводу, что причина таится в Кроссе. Француз не раз замечал желание, горящее в глазах капитана, а потому догадался и о том, что произошло между молодыми людьми. Теперь Андре жаждал мести.

После того как «Хейзер» затонул, Эрик приказал французу и всей команде перебраться на борт «Алакрана». Тогда Андре не усмотрел ничего дурного в том, что Кэтлин осталась на борту «Сейведжа». Однако теперь понимал, что ему следовало немедленно вернуться туда и быть с ней.

Дистанция, возникшая между ним и Кэтлин, лишь усугубляла его печаль. Кросс тоже держал его на расстоянии. Когда Андре попытался расспросить его, тот отрезал:

— То, что произошло между мной и леди, касается только нас.

Поскольку сейчас Кросс был: командиром Рено, француз не мог поднять на него руку, иначе его действия расценили бы как мятеж: Андре оставалось лишь ждать того времени, когда на него уже не будут распространяться морские законы.

— Я слишком хорошо знаю тебя, cherie, и прекрасно понимаю, что ты рассказываешь мне не все. Однако не стану принуждать тебя — это бесполезно. Что ж, подожду, когда ты снова доверишься своему старому другу.

Смущенная этим проявлением эмоций и опасаясь расплакаться, Кэтлин посмотрела на приближающийся порт.

— Думаю, теперь мне и в самом деле лучше сойти вниз. Все готово?

— Oui.

— Вот и хорошо. Мне нужно закончить приготовления. Есть еще одно дело, не терпящее отлагательств. — Вытащив из-за пояса небольшой пакет, Кэтлин вручила его Андре: — Пожалуйста, как только я уйду, позаботься о том, чтобы это письмо было доставлено капитану Кроссу.

— Доставлю ему письмо сам.

— Хотя у него сразу возникнет много вопросов, полагаю, это все же лучшее решение проблемы. Кэтлин О'Ши скоро исчезнет, и никто больше ее не увидит и ничего не услышит о ней. Надеюсь это письмо убедит Кросса в необходимости хранить молчание.

— А я надеюсь, что ты права, Кэтлин.

Девушка повернулась, даже не бросив прощальный взгляд на океан.

В доках Кингстона царили оживление и деловая активность. Толпа с любопытством наблюдала за тем, как в бухту заходит баркентина «Сейведж», сопровождаемая тремя, несомненно, испанскими судами. Однако на всех четырех судах развевались флаги Британской империи. По всему порту быстро разнесся слух о захвате испанского флота, и число людей, желающих поглазеть на трофеи, быстро увеличивалось. Торговцы и дельцы рассчитывали получить деньги после того, как привезенные товары окажутся в процветающих торговых центрах Кингстона. Богато одетые дамы надеялись купить драгоценности и наряды. Жены и возлюбленные матросов ожидали, что мужчины вернутся с большими деньгами. Нищие и проститутки знали по опыту, что монеты потекут рекой из карманов щедрых победителей.

Так что для всех этот день стал праздничным. И пока «Сейведж» и галионы подходили к причалу, толпу охватило ликование.

Наконец трап с «Сейведжа» был сброшен, и уже вскоре несколько матросов, на ходу принимая приветствия и отвечая на вопросы, начали протискиваться сквозь толпу.

Когда все корабли встали на якорь, Эрик Кросс спустился вниз, чтобы подготовить необходимые бумаги. Он не мог выгружать груз, предварительно все не оформив. Прежде всего ему предстояло посетить губернатора Эдварда Тревора, чтобы зарегистрировать захваченные сокровища. После этого начнет действовать бюрократическая машина адмиралтейского суда.

Эрик уже вытащил из сейфа официальный документ, подтверждающий его каперские полномочия, как вдруг в дверь постучали. Не поднимая головы, капитан крикнул:

— Войдите!

— Простите, капитан, не могу ли я с вами переговорить?

По легкому иностранному акценту Эрик тотчас узнал Андре Рено и обернулся. Заметив в его руках бумажный пакет, Эрик спросил:

— Капитан Рено, это перечень грузов, который я просил подготовить? — Он знал, что француз питает к нему антипатию, поскольку считает себя защитником Кэтлин. Если девушка призналась ему во всем, сегодня придется свести счеты… Эрик вовсе не желал смерти этого честного человека, да и сам предпочел бы не рисковать жизнью, считая, что этого не стоит ни одна женщина на свете.

Сейчас Эрик хотел только одного: забыть о Кэтлин навсегда. Он опасался, что ему снова придется иметь с ней дело: эта девушка не откажется от участия в делах, связанных с хранением, продажей или консигнацией[7] недавно завоеванных ими сокровищ. Она наверняка захочет присутствовать при их дележе между двумя командами. И Эрик решил уступить часть богатств, лишь бы не видеться с Кэтлин.

Не успел он войти в порт, как подумал о том, что нужно поскорее снова отправиться в плавание — и навсегда забыть о прекрасных зеленых глазах Кэтлин.

Сейчас, не зная, как вести себя с французом, Эрик решил предоставить инициативу ему. Бросив на него внимательный взгляд, капитан протянул руку за пакетом.

— Я составил опись груза, капитан. — Вручив Кроссу бумаги, Андре достал из кармана послание Кэтлин: — А это — от капитана О'Ши.

Сердце Эрика замерло, но, взяв пакет, он спокойно проговорил:

— Капитан Рено, возвращайтесь на борт «Алакрана» и отпустите матросов на берег. Однако до того как адмиралтейство разрешит мне официально вступить во владение захваченным грузом и судами, прошу вас соблюдать осторожность. Не исключена возможность нападения пиратов. Поставьте круглосуточную охрану и ждите от меня дальнейших распоряжений.

— Как прикажете, капитан. — Андре вышел из каюты. Ему хотелось бы многое высказать капитану Кроссу, но время для этого еще не пришло.

Эрик сел в кресло и вскрыл пакет с письмом от Кэтлин.

«Капитан Кросс!

Пока я плавала на корабле отца, мы не раз останавливались в Кингстоне. Заботясь о моей репутации, отец очень тщательно подбирал членов команды — таких, кто умеет держать язык за зубами. Поэтому о Кэтлин О'Ши, женщине на борту «Хейзера», ходили лишь смутные слухи в колониях. Поскольку это последнее мое путешествие, мне хотелось бы, чтобы эти слухи остались неподтвержденными.

К тому времени как вы будете читать эти строки, Кэтлин О'Ши уже исчезнет. Прошу вас о большой любезности: обяжите ваших матросов держать язык за зубами. Во всем, что связано с захваченными трофеями, дележом груза и прочим, моим агентом будет Андре Рено.

Что же касается того, что произошло между нами, я полагаюсь на вас! Надеюсь, вы поведете себя как подобает джентльмену. Я не держу на вас зла. Наш временный союз позволил нам приобрести значительное состояние. Поскольку наши пути едва ли когда-нибудь пересекутся, пользуюсь возможностью, чтобы сказать вам: Прощайте!

Кэтлин».

Эрик задумался. Конечно, он попросит матросов не распускать слухов. Но почему она решила исчезнуть? Нет, это явный абсурд. Они только что вошли в порт, и Кэтлин еще не успела узнать, когда из Кингстона выходит следующий корабль. Значит, поскольку девушка не желает, чтобы ее здесь видели, она останется на борту «Алакрана». В таком случае сейчас он застанет ее там. Но зачем Кэтлин написала такую бессмыслицу о том, что они больше никогда не увидятся?

— Черт бы побрал эту женщину! — Эрик швырнул письмо на стол. И как только ей удалось написать такое бесстрастное послание? Он ожидал от нее либо угроз, либо упрямой решимости выяснить отношения до конца. Однако никогда не предполагал, что увидит холодное, деловое прощальное письмо. Совсем недавно Эрик убеждал себя, что не желает больше видеть Кэтлин. Но теперь при мысли о разлуке с ней, он почему-то пришел в ярость.

Эрик быстро вышел из каюты, сообщил своему первому офицеру, что вскоре вернется, и направился к трапу, намереваясь высказать Кэтлин все, что думает о ней.

Однако из-за толпы на пристани до «Алакрана» ему пришлось добираться довольно долго.

Если бы люди не осаждали его так настойчиво, он, несомненно, заметил бы стройного человека в широкополой шляпе, скрывавшей его лицо. Этот человек сильно хромал, но Эрик наверняка уловил бы что-то знакомое в его походке и фигуре. Скоро этот человек смешался с толпой, а капитан Кросс поднялся на борт «Алакрана».

Андре, увидев капитана еще издали, вышел встретить его на палубу. Он догадывался, чем вызван этот визит.

— Капитан Кросс, могу ли чем-нибудь помочь вам? — спросил француз.

— Я хочу поговорить с мисс О'Ши. Где ее каюта?

— На борту корабля нет никакой мисс О'Ши, ответил Андре, страстно желая спровоцировать Кросса.

— Черт возьми, Андре, не придирайтесь! Ну ладно, так и быть. Я хочу поговорить с капитаном О'Ши.

— Простите, месье, но капитан О'Ши погиб во время сражения с испанским флотом. — Андре изобразил удивление.

С каждой минутой Эрик закипал все больше:

— Слушайте, Рено, я не собираюсь играть с вами. Вы прекрасно знаете, о ком я говорю, и если не скажете мне сию же минуту, где Кэтлин, то, клянусь, я перерою весь корабль, пока не найду ее.

— Кэтлин здесь нет, капитан. И, как мне казалось, вы поняли это из ее письма.

— Да я ровным счетом ничего не понял! Хорошо, я согласен разыгрывать этот фарс, чтобы не повредить ее репутации… Но раз уж я знаю о ее существовании, то почему бы мне не повидаться с ней.

— По-моему, капитан, есть много причин, по которым вам лучше никогда больше не видеть эту леди. Один раз я пренебрег своими обязанностями и допустил серьезную ошибку, оставив ее с вами.

— Понятия не имею, что вам известно, Рено, но ни вы и никто другой не помешает мне увидеть Кэтлин! — Эрик направился к каютам, но француз преградил ему путь. Рено держал руку на сабле.

— Внизу сейчас люди, капитан. Надеюсь, вы не устроите спектакль при них?

— Послушайте, Рено, если вы обижены, у вас еще будет время высказаться. А сейчас я хочу одного — повидать Кэтлин.

— Ловлю вас на слове, капитан, — с вызовом ответил Андре. — Полагаю, вы действительно предоставите мне возможность высказаться. А пока повторяю: Кэтлин О'Ши нет на борту этого корабля. Не предпринимайте попыток найти ее — ни сейчас, ни впоследствии, — это противоречит ее желаниям.

Эрик отступил назад, едва сдержав радость. Сам того не желая, Андре отчасти ответил ему на вопрос. Теперь он знал, что Кэтлин на острове и намерена там остаться — по крайней мере на какое-то время. Разумеется, она возьмет себе другое имя, однако Эрик не сомневался, что найдет ее. Интересно, в каком обличье Кэтлин предстанет теперь, чтобы остаться неузнанной? В Кингстоне не так уж много постоялых дворов и гостиниц, где девушка могла бы остановиться, и рано или поздно он отыщет ее.

— В таком случае, месье, я ухожу. — Эрик насмешливо поклонился французу и направился назад.

Через несколько минут он добрался до «Сейведжа». К нему подошел Эмонс:

— Капитан Кросс, несколько минут назад на корабль прибыл губернатор Тревор. Он хочет поговорить с вами. Я проводил его к вам в каюту.

— Отлично, Эмонс. А теперь пойди к мистеру Венцу и скажи ему, чтобы ждал меня.

— Да, сэр! — И Эмонс исчез.

Когда Эрик открыл дверь своей каюты, губернатор поднялся ему навстречу. Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Эрик, мальчик мой, как это тебе удалось? Услышав, что «Сейведж» зашел в гавань, ведя за собой три галиона, я едва поверил в это. Решил убедиться воочию. Боже мой, совершенно невероятно! И как это один маленький барк одержал победу над тремя испанскими кораблями?

— То, что ты видишь, вводит тебя в заблуждение. На самом деле это долгая и запутанная история, Эдвард. Но уверяю тебя, перевес сил был на моей стороне. А вообще-то были захвачены не три, а четыре галиона…

— Четыре?! Но это же невероятно! — Тревор весело подмигнул Эрику. — Слушай, Кросс, а может, ты купил эти галионы, а потом приплыл с ними сюда, желая стяжать славу и произвести впечатление на самых красивых леди Вест-Индии? Или решил вернуть благосклонность отца?

Эрик засмеялся:

— Ну ты же знаешь, дружище, что с женщинами у меня никогда не возникало проблем. А о своей репутации я ничуть не забочусь…

— Вот-те на! Все мы заботимся о своей репутации, к чему это отрицать?.. Но расскажи мне наконец, что произошло, а я уж сам разберусь, что правда, а что вымысел.

— Это и впрямь длинная и странная история, Тревор. А сейчас у меня много дел — например, я должен подать документы тебе на рассмотрение.

— Что ж, с документами я готов разобраться сейчас. А что касается твоего рассказа… у меня есть великолепная идея. Приезжай к нам сегодня на ужин. Тогда мы услышим все захватывающие подробности, а заодно насладимся каким-нибудь кулинарным шедевром, приготовленным Руфью. А потом мы с тобой удалимся ко мне в кабинет и обсудим, какие из привезенных сокровищ ты потребуешь для себя.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26