Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сага о семье Синклер (№4) - Красавица в черном

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Берд Николь / Красавица в черном - Чтение (стр. 11)
Автор: Берд Николь
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сага о семье Синклер

 

 


– Я пообещал себе, что не стану мучаться еще один обед в твоем обществе, – произнес он, не поднимая глаз.

– Как и я, – сухо сказал Габриель и с вызовом спросил: – Тогда зачем ты здесь?

Джон глубоко вздохнул, чтобы обрести контроль над голосом:

– Ты не мог не знать в отличие от меня, какие еще будут гости.

– У меня есть жена, – сказал Габриель после паузы.

– И она так тебя вымуштровала, что ты следуешь за ней повсюду, как верный спаниель?

Он сам знал, что это был недостойный ответ, но не мог сдержать накопившейся в душе горечи. Да, у Габриеля есть жена… красивая, умная, привлекательная. Такой женой может гордиться любой мужчина. Не то чтобы она возбуждала в самом Джоне какие-то запретные желания. Просто этот Габриель всегда получает то, что хочет. Женщины постоянно падают к его ногам, как сливы, тогда как сам Джон…

Джон мрачно ждал, что ответит ему братец. Ему хотелось ссоры, повода, чтобы бросить злые слова-кинжалы в это гладкое, безупречное лицо.

Но Синклер-младший проговорил, медленно взвешивая каждое слово:

– У меня есть жена, которая меня любит, верит в меня и полагает, что я всегда стану вести себя согласно правилам чести. И я стремлюсь оправдать ее ожидания. Это заставляет меня находить в себе качества, о которых я прежде и не подозревал. Когда-нибудь ты, возможно, поймешь меня.

Джон с негодованием откинулся назад.

– «Возможно»? Думаешь, я не способен найти себе жену?

Габриель поднял на него свои темно-голубые глаза, которые очаровали стольких женщин. Сейчас они словно были прикрыты ставнями. По ним невозможно было понять его настоящие мысли.

– Почему же, ты в силах найти женщину, которая согласится стать твоей женой. Множество женщин вышли бы замуж и за осла, чтобы только получить твой титул и богатство…

– Пошел к черту! – Гнев вырвался из-под контроля, и Джон стукнул бокалом так, что вино расплескалось по столу. – Думаешь, ни одна женщина не захочет меня в мужья, потому что я не… потому что у меня нет…

Закончить фразу он не мог, слишком она была бы горькой.

– Я хотел сказать, вопрос не в том, способен ли ты найти жену, а в том, хватит ли у тебя ума и сердца, чтобы сделать правильный выбор, – договорил Габриель. – Такую жену, которая заставляет мужчину спешить домой, несмотря на всевозможные удовольствия, которые поджидают его вокруг, жену, которая делает счастливым каждый день и исключительной каждую ночь. Жену, которая впервые в жизни позволяет тебе почувствовать себя дома.

Он замолчал. Вид у него был такой, словно он сказал что-то лишнее. Но Джон был не в том настроении, чтобы анализировать душу брата. Его собственная душа корчилась от застарелой боли, страдание подавляло способность рассуждать, а слова Габриеля доходили до него сквозь пелену желчи и гнева.

Но в его словах было слишком много правды. Не испортил ли он уже все дело, поспешно заключив помолвку, которая теперь висела ярмом на его шее? Он подумал о прелестной мисс Крукшенк и едва не застонал. Габриель не спускал с него глаз.

– И я не стану даже желать тебе удачи в поисках такой женщины… – произнес он.

Джону показалось на миг, что в обычно насмешливых глазах брата мелькнула жалость. Он почувствовал, как в нем вновь нарастает гнев, и постарался взять себя в руки. Не хотелось огорчать миссис Хьюз, совершив убийство в ее столовой. Он вдруг понял, что только это соображение удерживает его от рокового поступка.

– Мне и не нужны твои пожелания!

– Потому что, – продолжал Габриель, – я не верю, что ты способен будешь достойно с ней обращаться. И ни одной женщине не пожелаю пройти через тот ад, через который прошла наша мать.

Джон приподнялся над столом и с силой втянул в себя воздух. Тут приотворилась дверь, ведущая в холл, и появился лакей. Видимо, он был человеком изрядной храбрости или просто феноменальным глупцом, так смело просунув в комнату голову.

– Вам что-нибудь угодно, милорды?

«Отточенный палаш, чтобы снести с плеч эту ненавистную голову», – подумал Джон и даже зажмурился, настолько острым было желание.

– Спасибо, ничего.

Он не унизится до того, чтобы выказывать свои чувства перед слугой, выставляя напоказ семейные раздоры, выплескивая открыто свое негодование. Лакей поклонился и исчез за дверью, а Джон встал, избегая смотреть в сторону брата. Впрочем, Габриель не заслуживал этого названия.

– Я иду к дамам, а ты можешь отправляться в преисподнюю!

– Отдаю должное твоей заботе и никогда ее не забуду, – ответил Габриель. – Поверь, я разделяю твои чувства. К несчастью, правила приличия и уважение к хозяйке дома заставляют меня соблюдать видимость вежливости в отношении тебя. Но можешь себе представить, как сильно мне хочется послать все это к черту.

Скрипнув зубами, Джон решил лучше промолчать. Он открыл дверь и поднялся наверх в гостиную, даже ни разу не оглянувшись на Габриеля.

Но Макнэр подлил масла в огонь полыхавшей в нем ярости. Он сидел рядом с миссис Хьюз и рассказывал какой-то, по-видимому, пикантный анекдот. А она смеялась! На миг у Джона потемнело в глазах от ненависти ко всем этим очаровательным джентльменам с их непринужденным обращением и светским лоском. Они легко пролагали себе дорогу в обществе своим шармом. Им легче легкого было заставить женщину улыбаться. Какой прок от модной одежды, если тебе не хватает легкости и непринужденности?

Наверное, его чувства отразились на лице, потому что в комнате наступило молчание. Даже мисс Крукшенк, которая собиралась было подойти к нему, замешкалась.

Все негласно ждали, когда миссис Хьюз, обладавшая мужеством воина, подойдет и заговорит с ним.

– Могу я чем-то вам помочь, милорд? – спросила она спокойно.

Ему бы следовало рассердиться на нее. Это она виновата в том, что своей неуместной инициативой заставила Джона снова встретиться с братом. Но стоило ему взглянуть в полные тревоги серо-голубые глаза, вспомнить, что она ничего не знала о его отношениях с братом, как он обнаружил, что не может обратить свой гнев на нее. Бушевавшая в нем злоба поутихла по крайней мере на то время, что он мог стоять рядом с ней, вдыхать исходящий от нее запах розы, смотреть на ее мягкую щечку и мечтать прикоснуться к ней…

Кто-то из гостей заговорил, и миссис Хьюз пришлось повернуться к нему. Джон отошел к камину и уставился на огонь, словно желая погреться, хотя на самом деле ему нужно было совсем противоположное. Клокотавшее в нем бешенство превосходно горячило кровь.

Вошедший следом за ним Габриель что-то негромко сказал жене, и леди Габриель подошла к Марианне.

– Надеюсь, вы извините нас, но у меня что-то сильно разболелась голова. Боюсь, нам лучше откланяться. Спасибо за вкусный обед и чудесный вечер.

«Чудесный?» – едва не фыркнул Джон.

Он повернулся и увидел, как его братец вежливо кланяется миссис Хьюз. Через минуту дверь за обоими, слава Богу, закрылась.

Бессмысленно было надеяться на приватный разговор с миссис Хьюз, хотя только это могло бы доставить ему удовольствие и облегчить раздираемую муками душу. Не находя в себе сил поддерживать общую беседу, Джон решил последовать примеру брата. Он как можно приветливее попрощался, сделав вид, что не заметил разочарования на лице мисс Крукшенк. Выражение лица миссис Хьюз понять было труднее, но ему почудилось, что в ее глазах он прочитал неподдельное беспокойство.

– Я зайду завтра, – пообещал Джон, прошел в прихожую, взял шляпу и перчатки у лакея. Ландо ожидало его у подъезда. Он сел в экипаж и наконец-то получил возможность сколько угодно хмуриться и скрипеть зубами, не опасаясь, что его обвинят в невежливости.

Габриель уехал домой со своей прелестной женушкой, а он вернется, как всегда, одинокий, и никто не встретит его, кроме преданной Крошки.

И эта желчь внутри, это тоскливое одиночество… Он обречен терпеть их до конца дней. Даже когда он женится, если женится на мисс Крукшенк, обретет ли он мир в душе? Джон тяжело вздохнул. Как мужчина, он понесет бремя судьбы и не погрязнет в жалости к себе. Габриель получил от Бога красоту и обаяние, а Джона, который даже до болезни никогда не чувствовал себя непринужденно в обществе брата, вероятно, поразил гнев Божий. И теперь смотреть на него – нелегкое испытание для людей. Он обезображен на всю жизнь. Может, его и можно пожалеть, но полюбить – никогда! Для разборчивой чувствительной женщины он явно не пара, а отвращение к самому себе, которое жило в нем, стало еще более едким…

Путь до гостиницы был неблизкий. В темноте роились злые духи – воспоминания более страшные, чем призрак из рассказанной на ночь сказки.

Но вот ландо остановилось у гостиницы, и Джон выбрался на тротуар. Когда он вошел в холл, из буфетной выглянул слуга. Джон отмахнулся от его услуг и направился наверх, в свою комнату. Там к нему навстречу бросилась Крошка, уперлась лапками в его чистые чулки сомнительной чистоты и радостно тявкнула.

– Сидеть, моя девочка, – велел Джон и наклонился, чтобы почесать ей головку. – Да, я тоже по тебе скучал. Идем прогуляемся перед сном.

Собака много часов провела взаперти и сейчас радостно запрыгала вниз по ступеням. Джон вывел ее на улицу и пошел по наиболее темной стороне. В это время суток дорога была почти пустынной. У следующего дома он остановился и подождал, пока собака сделает свои дела. Сейчас они вернутся… он выпьет вина – бокал или даже два. И кому какое дело, если у него завтра и разболится голова? Боль, которую он так давно носил в себе, со временем притупилась. Он уже смирился было с судьбой, но вот эта боль снова проснулась, стоило ему увидеть младшего брата, счастливого в браке, а особенно миссис Хьюз, к которой его влекло с каждым днем все сильнее. Но до тех пор, пока он оставался помолвлен с ее племянницей, он не имел возможности даже ухаживать за ней. И как мог он бросить невинную доверчивую девушку? Это едва ли вызовет в ее тетушке симпатию к нему.

Джон закрыл глаза и постарался отогнать недостойные мысли, которые повисли над его головой темным облаком. Внезапно громко залаяла собачка.

– Стоять, Крошка! – крикнул он. – Никакой беготни за кошками, ночь на дворе!

Что-то слишком большое для кошки зашевелилось в тени гостиничной ограды. Джон прищурился. Он услышал, как собака зарычала и ее коготки застучали по мостовой. Он двинулся за ней следом, всматриваясь в темноту.

В следующую секунду он уловил какое-то движение сбоку и легкий запах…

Тут что-то обрушилось на его голову, и все погрузилось в темноту.

Глава 10

– Да, – промолвил Джейми Макнэр, – это было, прямо скажем, забавно.

Марианна сердито сверкнула на него глазами. После того как половина ее гостей откланялась, она попросила Луизу поиграть оставшимся гостям на фортепьяно. Луиза согласилась с присущим ей благодушием, села с готовностью за инструмент, и ее пальцы, забегав по клавишам, извлекли веселую мелодию. Сейчас никому не мешало немного разрядиться, но у Марианны было такое ощущение, что Джейми, любитель всяческих проказ, не слишком-то прислушивался к Луизиной игре.

– Будьте внимательнее, – прошептала она ему и с улыбкой присоединилась к аплодисментам гостей. – Прекрасно, Луиза! Еще, пожалуйста.

– Может быть, балладу? – спросил Джейми. – Я знаю одну… о двух братьях, которые убили друг друга из-за старой распри…

– Может быть, песню Генделя, которую мы купили в нотном магазине на прошлой неделе? – перебила его Марианна. – А если мистер Макнэр желает балладу, попроси его подпеть. У него приятный тенор.

Джейми несколько смутился.

– Ну, какой там приятный…

Но Луиза дружески улыбнулась пожилому холостяку.

– Прошу вас! Вы сможете петь вторым голосом. Одернув сюртук, Джейми подошел к фортепьяно и взял лист с нотами. Марианна с облегчением вздохнула.

Боже, ну и вечер! И почему она не посоветовалась с маркизом перед тем, как пригласить его брата на обед? Ей казалось это таким естественным. Но в семьях далеко не все так просто. Отношения в них бывают часто весьма и весьма запутанными.

Луиза и Джейми запели дуэтом, и Марианна постаралась сосредоточиться на их пении. Но вот вечер естественным образом подошел к концу, и Денверы вместе с Джейми стали прощаться.

– В следующий раз, как у вас будут братья Синклеры, непременно пригласите меня тоже, – игриво сказал Джейми, склоняясь к ее руке. – До чего я люблю семейные распри!

Марианна хлопнула его по руке веером.

– Помните, я просила вас быть сдержаннее, – предостерегла она.

Он с усмешкой взял у лакея шляпу. Когда же дверь за ним закрылась, Марианна скорчила энергичную гримасу. И хотя Джейми уже не мог ее увидеть, зато Мастерс несколько опешил. Чувствуя себя словно выжатый лимон, она пошла наверх. Луиза поспешила за ней.

– Тетя Марианна, что такое произошло между маркизом и его братом? У лорда Гиллингема был такой мрачный вид! Я не знала, с какого бока к нему подступиться.

– Мне ровным счетом ничего не известно про их отношения с братом, – ответила Марианна. – Не знаю, в чем там дело. Но отношения между ними явно натянутые, это несомненно.

– Лорд Габриель потрясающе красив! Мы разговаривали с ним за столом. Но как только я пыталась расспросить его о детстве, он немедленно менял тему. Он рассказал несколько забавных историй о своих путешествиях, но мне-то хотелось узнать о детстве лорда Гиллингема. Может быть, лорд Габриель вовсе не такой милый, каким кажется? Если между ними и была ссора, то произошла она не по вине лорда Гиллингема, я уверена в этом, – решительно сказала девушка, верная своему избраннику.

Марианна слишком устала, чтобы даже пытаться сложить мозаику, из которой она располагала только несколькими частями. Она пожала плечами.

– По крайней мере маркиз обещал завтра зайти, да? – спросила Луиза, помедлив в дверях своей спальни.

– Да, он хотел повезти нас на выставку итальянской живописи, – сказала Марианна, несколько приободряясь при этой мысли. – Иди спать и ни о чем не волнуйся, Луиза.

– Не буду, – пообещала девушка. – Спасибо за то, что устроили этот званый обед, тетушка. Вы так ко мне добры! – Она порывисто обняла Марианну.

«Хорошая она все-таки девушка, – думала Марианна по пути к себе в комнату. – И заслуживает хорошего мужа. Но почему она остановилась именно на маркизе?»

Марианна с непонятным раздражением вытянула шпильки из прически, выдернув несколько волосков. Потирая больное место, она несколько раз глубоко вздохнула и позволила Хакетт расстегнуть ей платье.

Джон открыл глаза и увидел, что лежит лицом в грязной луже, пахнувшей лошадиной мочой. Крошка отчаянно лизала ему шею.

– Все, все, хватит.

Он поднялся. Ноги держали его с трудом, голова дьявольски болела. Что такое? Он споткнулся?

Но тут же к нему вернулось воспоминание. Его ударили, а перед этим спаниель яростно рычал и лаял на кого-то, содрогаясь всем маленьким тельцем. Некто прятался в темноте, только Джон не успел понять, кто именно…

Джон качнулся вперед. Кто-то его ударил по голове! Если нападавший до сих пор здесь, он все еще в опасности. Глупо было не осмотреться как следует, ведь он не у себя в имении, а на задворках Лондона, где бродят множество преступников в поисках добычи. Вот результат того, что он выбрал эту маленькую гостиницу на самой окраине. Джон настороженно огляделся, но только услышал, как где-то проехал экипаж, – гостиничный двор и улица были пусты.

Он достал платок и стер грязь с лица. Новая шляпа валялась на земле. Нагнувшись, он подавил стон. Голова от резкого движения так закружилась! Он медленно выпрямился. Шляпа была безнадежно испорчена. Теперь ее едва ли узнают в шляпном магазине, где она была приобретена, но жесткая тулья зато смягчила удар, это главное.

Крошка тоже сыграла свою роль. Джон смутно помнил, как собака бросилась с рычанием на неизвестного злоумышленника. Он похлопал себя по карманам. Вроде ничего не пропало. Неужели отважная собачка напугала вора? Джон прошел немного вперед по улице, оглядываясь кругом, и Крошка побежала за ним. Остановившись, она принялась обнюхивать какой-то лоскут.

Несмотря на головокружение, Джон снова нагнулся и подобрал его. Лоскут был мокрый и пахнул кровью. Никак Крошка вонзила зубы в чью-то щиколотку?

– Хорошая девочка, – сказал он, надеясь, что вору сейчас так же больно, как и ему. – Теперь домой, хватит с нас на сегодня приключений.

«Достойное завершение неудачного вечера», – подумал он.

Стоит ли сообщать о происшествии в гостинице? Вряд ли. Преступник успел скрыться, а Джон был не в том состоянии, чтобы выслушивать ахи и охи хозяина.

Бокал вина, холодная примочка на голову, ванна и постель – вот все, что ему надо. По крайней мере все это он сможет сейчас получить. Но нужна-то ему была очаровательная женщина с темными волосами, серо-голубые глаза которой смотрели ему в самую душу. Однако она была для него недоступна, по крайней мере сейчас.

Он щелкнул Крошке пальцами и пошел к себе в номер.

На другой день лорд Гиллингем приехал, как и обещал. Луиза, нетерпеливо его поджидавшая все утро, ворвалась в гостиную, чтобы сообщить тетушке приятную весть.

– Он уже здесь! – сказала она запыхавшись. – Идемте же, тетя!

Марианна бросила взгляд в зеркало. Поправив капор, она неторопливо спустилась вниз. Может быть, она и выглядела невозмутимой, но не могла ничего поделать с охватившей ее радостью.

Маркиз помог им сесть в ландо. Ей показалось, что он несколько бледен. Неужели это результат неприятного вечера?

– Доброе утро. Надеюсь, вы себя хорошо чувствуете? – поинтересовалась она не только из обычной вежливости.

– Голова болит немного, – проговорил он.

И Марианне вдруг показалось, что, надевая старую широкополую шляпу, маркиз слегка поморщился.

– Может быть, отложить поездку? – озабоченно спросила она. Но Луиза обиженно раскрыла глаза, и лорд Гиллингем покачал головой:

– Нет, сейчас все пройдет. – Он окликнул кучера, и экипаж влился в транспортный поток.

В Галерее искусств собралось множество народу. Марианна немного отстала, чтобы пропустить вперед Луизу и маркиза. Они смешались с толпой поклонников итальянской живописи, восторгавшихся красивыми деревушками и сельскими пейзажами.

Пейзажи и впрямь были очаровательны. Созерцая их, Марианна снова испытала тоску, ведь мечты ее юности так никогда и не сбудутся! Она с детства мечтала побывать в Венеции, повидать долины Франции! Теперь, когда ужасная война с Наполеоном закончилась, это стала снова возможно. Мечтала Марианна посмотреть и на величественные пирамиды, и на легендарную Китайскую стену. Она сознавала, что это довольно странные, даже неприличные мечты для юной барышни. Она никогда не говорила о них вслух, потому что мать немедленно прочла бы ей нотацию. Но как и ее тихий, погруженный в книги отец, она грезила о большем, чем чаепития на газоне в сельском поместье или даже модные лондонские собрания.

Марианна полностью погрузилась в созерцание пейзажей, а Луиза тем временем беспрестанно улыбалась маркизу, ведущему ее под руку, болтала о достоинствах картин, написанных маслом и акварелью, а лорд Гиллингем кивал в ответ и вставлял вежливые реплики. Но вот Луиза увидела барышню, с которой познакомилась на чаепитии у леди Сили, и остановилась, чтобы перекинуться с ней парой слов. Джон приотстал и оказался рядом с Марианной.

– Не хотите ли присесть? – спросил он.

– Но здесь вроде бы негде, – заметила практичная Марианна.

Маркиз взял ее под руку и повел в конец зала, взял там два стула, а смотрителя послал за чаем.

– Ваша головная боль все еще не прошла? – спросила она, обеспокоенная его подавленным видом.

– Пустяки, – ответил он. – Должно быть, мне просто приелись эти крестьяне, смахивающие на манекены.

– Мне тоже не верится, что в жизни они бывают такими беспечными и веселыми, – усмехнулась Марианна. – Я подозреваю, что в действительности и сельские коттеджи вряд ли настолько привлекательны и уютны, как на этих картинах в золоченых рамах.

– Где никогда не идет дождь и не протекают крыши, – согласился он, – хотя моим арендаторам и не приходится жаловаться на прохудившиеся крыши. Я стараюсь следить, чтобы их исправно чинили, уверяю вас.

– Я и не сомневаюсь, – сказала Марианна.

Она и в самом деле не сомневалась, что он ответственный землевладелец. Несмотря на его резковатые манеры, которые, впрочем, становились тем мягче, чем больше времени он проводил в обществе, Марианна все больше убеждалась, что у него доброе сердце. Он казался ей человеком, на которого можно положиться в беде и с которым можно разделить радость.

Ей вспомнился покойный муж. В трудную минуту Гарри обычно отходил в сторонку и предоставлял действовать другим. Он ждал, что Марианна успокоит разозленного кредитора, после того как проиграл четверть своего годового дохода за карточным столом, предоставлял ей увольнять нерадивых слуг. Пожалуй, чаще она чувствовала себя его матерью или старшей сестрой, чем женой…

Она вздохнула. С тех пор как Марианна оставила родительский дом и вышла замуж, покинула терпеливого, погруженного в книги отца и деловито-суетливую мать, она не имела возможности рассчитывать на помощь мужчины. Вначале Марианну приводили в отчаяние нежелание мужа брать на себя ответственность, его нерешительность и готовность всякий раз уклониться от активных действий. Но замуж она выходила «на горе и на радость» и, строго отчитав себя, преодолела разочарование, убедила себя в том, что обыденная жизнь не похожа на волшебную сказку, что легенды о доблестных рыцарях, спешащих на выручку прекрасным дамам, – всего лишь поэтический вымысел. Эти сильные героические мужчины существуют только в историях для молоденьких девушек, чтобы им было о ком мечтать, но не в реальном мире.

И все же в глубине души она продолжала гадать: может ли мужчина быть одновременно сильным и добрым, чутким и решительным? Лорд Гиллингем казался ей человеком, на которого можно рассчитывать, даже если речь идет только о чашке чая, чтобы утолить жажду, или о руке, на которую можно опереться на неровной дороге. Да и прикосновения его ни в коей мере не казались ей братскими!..

– Спасибо, – поблагодарила Марианна служителя, который принес им чай.

Но смотрела-то она при этом на маркиза! Она заранее решила, что не станет вспоминать о вчерашнем обеде, хотя, к ее удивлению, маркиз первый заговорил о нем.

– Надеюсь, не испортил вам вечер, – произнес он несколько ворчливо. – Я чувствую себя очень неловко в дамских гостиных.

Она собралась было его разуверить, но тут с ними поравнялась какая-то дородная дама. Бросив взгляд на маркиза, она переменилась в лице и уставилась на него в упор. Он вспыхнул и только ниже надвинул шляпу, а дама прошла мимо и что-то зашептала компаньонке. Марианна сердито сжала губы и импульсивно положила руку ему на локоть.

– Не обращайте внимания, – сказала она твердо. Маркиз заглянул ей в глаза, но не сумел отгородиться привычным барьером. Марианна сразу же почувствовала, как тяжело ему выносить любопытные взгляды праздных незнакомцев.

– Я их не обвиняю, – сказал он с усмешкой, – ведь я прекрасно знаю, что далеко не красавец.

– А я обвиняю! – воскликнула Марианна. – Они грубы и слишком придирчивы к таким пустякам, как внешность неизвестного им человека.

Марианна подумала вдруг, что сама уже давно не замечает оспин на его лице, а видит на нем только темные глаза, прямой нос и губы. Джон, конечно же, пытается не выдавать сокровенных чувств, хотя ему не всегда удается скрыть обиду или редкие моменты веселья.

– Пустяк? – возразил он, посмотрев на нее с некоторым удивлением.

Марианна уже собралась было объяснить ему, что он не должен придавать такого значения следам давней болезни, как он вдруг положил ладонь ей на руку, которая все еще лежала на его локте. Какая сильная у него рука! Даже сквозь перчатку Марианна ощутила тепло и энергию его тела, и эта энергия пробудила мгновенный отклик в ее теле. Все внутри задрожало от желания, давно уже забытого, и от жажды, которую почти не утолил ее недолгий брак.

Но в то же время Марианна почувствовала, что с этим человеком все было бы иначе. Если бы маркиз наклонился к ней и прижался губами к ее губам, она ощутила бы властную мужскую силу, которой лишь в незначительной степени обладал ее юный супруг. По коже у нее забегали мурашки, томление внутри возросло. Она невольно придвинулась к нему…

Рядом захихикала какая-то дама. Вздрогнув, Марианна вспомнила об окружавших их людях. Болтающая, смеющаяся толпа, наполнявшая зал, не способствовала тому, чтобы предаваться опасным фантазиям. Как могла она так забыться? Вспыхнув, Марианна выпрямилась и отняла у него руку, хотя и с большой неохотой…

– Мне больше всего понравился тот большой горный пейзаж, – проговорила она, быстро хватаясь за безопасную тему. – От панорамы просто дух захватывает.

– И от размеров картины тоже, – пробормотал он. Марианна вскинула брови, сомневаясь, что правильно расслышала его слова. На его лицо словно набежала тень.

– Вас утомили картины, милорд? Можно позвать Луизу и вернуться домой.

– Мне бы хотелось послать Луизу, мисс Крукшенк, к… – Он запнулся, и Марианна изумленно уставилась на него.

– Мне бы хотелось, чтобы она была счастлива, – неловко договорил он после некоторого молчания. – Да, кстати, я собирался сказать вам кое-что наедине. Я посылал в Шотландию человека, чтобы тот побольше смог собрать сведений об Олтоне Крукшенке… Мой посланец только что вернулся.

У Марианны часто забилось сердце.

– И что же?

– Ему не удалось встретиться с этим человеком. Ему сказали, что мистер Крукшенк уехал в Лондон, и надолго.

– Боже мой! – Марианна испуганными глазами уставилась на нарядную толпу, скрывавшую от нее Луизу. Она вдруг осознала, что желание посмотреть выставку пересилило заботу о безопасности девушки. О чем только она думает, позволяя Луизе ходить одной в такой толкотне?

– Надо немедленно найти Луизу и увезти ее домой, – с тревогой сказала она, горько упрекая себя за беспечность. Маркиз кивнул, и они поднялись.

Луиза и мисс Тальберт приятно обменялись мнениями о своих портнихах, о вошедших в моду укороченных жакетах и новой галантерейной лавке, открывшейся на Бонд-стрит. Потом юная леди и ее мать попрощались с Луизой и пошли досматривать выставку, а Луиза ощутила приступ разочарования. Ей надо было вернуться в общество маркиза. Луиза не хотела, чтобы он почувствовал себя заброшенным, но она начинала немного уставать от своего подвига.

Сколько девушка ни пыталась заразить его своим весельем, сколько ни льстила ему, ни подзадоривала, он упорно не спешил проникнуться ее настроением. Разумеется, он отвечал ей всегда с неизменной вежливостью, но их беседы никогда не доставляли ей той радости, не были такими живыми и забавными, как беседы с Лука… с одним давним знакомым. А что, если так будет продолжаться и после того, как они поженятся?

Эта мысль весьма огорчала. Луизе пришлось некоторое время даже собираться с духом, прежде чем она сумела изобразить на лице подобие улыбки, собираясь отправиться на поиски лорда Гиллингема и тетушки Марианны.

Но тут ее внимание привлекло мелькнувшее в толпе знакомое лицо.

– Лукас? – воскликнула она от неожиданности. – Что вы здесь делаете? – Прошла целая неделя с тех пор, как она видела его последний раз. – Я рада снова видеть вас, сэр. – Она огляделась, но на этот раз не заметила никакой цеплявшейся за него барышни.

Одно чудесное мгновение ей казалось, что он обрадовался, увидев ее, но его лицо тут же приняло подчеркнуто равнодушное выражение, которое так ее злило. Красивые ореховые глаза стали настороженными, но Луиза невольно залюбовалась его гладким лбом с очаровательным локоном, который так забавно выбивался из его гладкой прически. Когда-то ей даже разрешалось приглаживать его, но не теперь… Луиза словно впервые испытала горечь от того, что они расстались, и проглотила подступивший к горлу комок.

– Мисс Крукшенк. – Лукас сдержанно поклонился, а девушка грациозно присела в реверансе, успев за это время собраться с мыслями. Луиза не хотела показывать, как она рада их встрече. Пусть его лицо ей и снилось каждую ночь, у нее еще осталась гордость.

– Сегодня здесь, должно быть, собралась добрая половина Лондона. Вам понравилась выставка? – спросил он с официальной вежливостью.

– Мне – очень. А вам? – поинтересовалась она.

– Мне тоже очень.

– Не помню, чтобы вам прежде нравились выставки живописи, – не, могла не напомнить ему Луиза. – В прошлый раз, когда мы ходили смотреть передвижную выставку испанских пейзажей, вы сказали, что такое обилие произведений искусства вызывает в вас желание напиться.

Он посмотрел на нее в замешательстве.

– Я тогда был еще очень молод, Лу… мисс Крукшенк. С тех пор я значительно повзрослел.

– Несомненно, – сухо согласилась она.

– Людям вообще свойственно меняться, – заметил он наставительно. – Я просто решил расширить свои культурные горизонты, знаете ли.

– А заодно расширить горизонты общения, – съехидничала она. – Каждый раз, как я вас встречаю, вы сопровождаете новую барышню.

Он уже готов был ответить колкостью на колкость, но, к ее разочарованию, удержал первое побуждение и произнес с достоинством:

– Да, я стараюсь знакомиться с молодыми леди. Собираюсь скоро жениться. Вырастаю из детского возраста, знаете ли.

– Ясно. – Луиза с трудом сохраняла самообладание. Ей захотелось горько зарыдать, но она тоже научилась сдержанности. – Очень зрелая мысль.

– Кроме того, вас постоянно сопровождает этот злосчастный лорд… забыл, как его там.

– Невежливо так плохо отзываться о чужой внешности, Лукас, – сказала Луиза. – Лорд Гиллингем – исключительно достойный мужчина.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19