Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Темный победитель (№1) - Цветок Запада

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Беверли Джо / Цветок Запада - Чтение (стр. 11)
Автор: Беверли Джо
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Темный победитель

 

 


– Благослови тебя Бог, дитя мое. Ты помогла мужу избежать похоти?

– Да, я так думаю.

Он схватил грязными, изуродованными руками ее ручки.

– Дважды, трижды благословенная. Ты уже идешь по дороге к святости и возьмешь его с собой в тот небесный удел. Теперь помолись со мной, чтобы Господь дал тебе силы. Господи, услышь нас…

Имоджин вздохнула и подумала, что, если они станут читать литанию, все будет продолжаться так долго, что у нее потом будут жутко болеть колени.

* * *

Фицроджер помчался на крыльях любви в башню. Он пытался позабыть об отношениях, сложившихся между ним и его невестой, и ему стало неприятно, когда он не нашел Имоджин в комнате. Там не было ничего, что напоминало бы о ее присутствии, – ни клочка ее одежды, ни расчески. Ни даже длинного золотистого волоса на подушке.

Где же она? – подумал Фицроджер. Он выбежал из покоев и по винтовой лестнице взбежал в чудесную комнату, где раньше жила Сокровище Каррисфорда. Даже без гобеленов и без драгоценного стекла в окнах покои сияли, как великолепная оправа для драгоценного камня, как бы символизируя ее жизнь до катастрофы. Неудивительно, что она себя здесь так чудесно чувствовала.

Потом у него застыло лицо, и он подумал: если ей хочется иметь красивые покои, то она их получит, но только вместе с ним.

Монотонные голоса, произносившие слова молитвы, донеслись до него из-за двери.

– Укрепи и сохрани нас в твоей священной службе… – гнусавил мужской голос.

– Молим тебя, услышь нас. Просвети наш разум и навей святые мысли… – отвечала Имоджин.

– Молим тебя, услышь нас, – вторил ей священник.

Фицроджер от досады стукнул кулаком по каменной стене. Потом повернулся и отправился в свои покои. Ему было жаль жену, и он просто кипел от возмущения. Ему хотелось задушить этого святошу, который старался внушить Имоджин чувство вины.

Часть II

ЛЮБОВЬ И БОГАТСТВО

Глава 12

Когда Фицроджер оказался в покоях, он осмотрел себя и покачал головой. Может, и лучше, что его сейчас не видела Имоджин. Они хорошо поохотились, и теперь от него несло кровью, потом и внутренностями убитых зверей. Такой запах еще сильнее оттолкнет от него неженку невесту.

Во дворе замка была мыльня с корытами, и слуги приносили туда горячую и холодную воду. Наверное, после охоты лорд Бернард мылся там, не заходя в главную башню. Там сейчас резвились Генрих и его рыцари, которым помогали мыться шлюхи из Хирефорда. Тайрон не собирался присоединяться к ним, ему было тяжело выдерживать их скабрезные шуточки.

Фицроджер приказал принести корыто в покои. Он быстро разделся и, пока ждал воду, крепко задумался.

Что ему делать с женой? Конечно, лучше всего выгнать из Каррисфорда святошу Фульфгана, но он обещал Имоджин, что она сама станет распоряжаться в замке. Теперь ему придется сдержать слово.

Самым важным был вопрос, сможет ли он сегодня ночью, несмотря на ее протесты и мольбы, довести дело до конца.

Он отступал, когда ее тело напрягалось при малейшей попытке проникнуть в нее. Конечно, можно овладеть ею силой, но что будет потом? Когда Фицроджер представлял себе, какую причинит Имоджин боль, он ощущал, что словно железная рука сжимала его горло.

Но положение вещей было не в их пользу. Генрих мог доверить власть в этой части Англии только ему, и король, безусловно, посчитал бы, что его друг и вассал должен добиться своего любой ценой.

Фицроджер начал размышлять о том, как убедить ее вернуться в эти покои. Если они желали скрыть существующее положение вещей, это совершено необходимо.

Видимо, что-то было с ним не в порядке.

Слуги принесли воду и корыто, искоса, но уважительно разглядывая его обнаженное, все в шрамах тело. Когда Имоджин впервые увидела его голым, она не отвернулась, но так было раньше. Ведь потом она отказывалась даже смотреть на него.

Тайрон отослал слуг прочь и со вздохом облегчения опустился в горячую воду. Он мылся и продолжал обдумывать свои дальнейшие действия.

Предположим, что они станут спать отдельно. Это будет выглядеть довольно странно, но его это мало волновало. Он долго жил в среде легкомысленного окружения Генриха, да и его репутация доблестного воина никому не позволит сомневаться в его мужских возможностях.

Все они, наверно, умерли бы со смеху, если бы узнали, что его невеста после брачной ночи осталась девственницей! Ну, не совсем уж и девственницей…

Он откинул назад голову, закрыл глаза и стал вспоминать чудесные и в то же время болезненные моменты, когда Имоджин извивалась от страсти при каждом его прикосновении. Потом он припомнил, что последовало после откровенной попытки продемонстрировать свою власть.

Дверь отворилась, и Фицроджер сразу же открыл глаза.

Имоджин вся зарделась, увидев его моющимся. В ее руках была целая кипа одежды.

– О, простите, милорд, – сказала она, попятилась и столкнулась с девочкой, которая шла за ней, держа в руках маленький сундучок.

– Входи, – сказал Тайрон. – Ты забыла, что мы женаты.

Он ощутил удивительное облегчение. Имоджин просто переносила в эти покои свои вещи и не собиралась покидать его.

Не глядя на него, Имоджин вошла в комнату и положила одежду, приказав прислуге поставить сундучок подле стены. Она, прелестно порозовевшая от смущения, с развевающимися роскошными волосами, выглядела сегодня просто чудесно. Но все еще оставалась девственницей.

Некая часть его тела немедленно пожелала исправить эту ошибку, но он никогда не подчинялся таким мимолетным порывам, а сейчас, хотя он почти физически ощущал ее теплое шелковистое тело под руками, тем более не время было поддаваться слабости…

Тайрона забавляла ее скромность даже тогда, когда ночью она лежала подле него совершенно обнаженная. Интересно, что это было: врожденная сдержанность – он никогда раньше не имел дело с благородной леди – или результат новых наставлений священника?

Имоджин опять направилась к двери.

– Я вернусь через…

– Останься! – произнес Фицроджер. Фраза прозвучала как приказ, хотя он не желал этого, но девушка все же остановилась.

– Ты можешь идти, – приказал он служанке.

Девочка с широко раскрытыми глазами закрыла за собой дверь. Имоджин застыла на том месте, где ее застал его окрик.

– И что теперь мне делать? – спросила она.

– Не потрешь ли ты мне спину? Она, волнуясь, приблизилась к корыту. Сокровищу Каррисфорда при наличии множества слуг никогда не пришло бы в голову кому-либо тереть спину.

– Король? – сразу заволновалась Имоджин.

Жена была права. Обычно присутствие короля требовало особого внимания владелицы замка.

– Не бойся, он от тебя не потребует этого.

Там в мыльне достаточно женщин.

– Шлюхи? – спросила Имоджин и внимательно посмотрела на мужа.

– Да. Лучше уж те женщины, которые с удовольствием будут стараться услужить, чем те, которые не могут побороть гордыню.

Тайрон, как только увидел выражение ее лица, сразу же пожалел, что сказал об этом. Потом он склонился вперед, чтобы ей было удобнее тереть ему спину.

Имоджин подошла к нему и с интересом стала разглядывать это произведение искусства. Его мускулистый торс был словно бы вылеплен талантливым скульптором. На одной лопатке были следы ожога, но этот шрам казался отметиной чести, ибо носил его доблестный рыцарь.

Кожу Тайрона позолотило солнце, и сильнее всего прочего загорела шея. Имоджин подумала, что, наверно, внизу он был гораздо бледнее, но не могла точно припомнить, так ли это. Тогда она только разок кинула взгляд на мужа, ей было не до цвета его кожи.

Девушка взяла тряпку, окунула ее в сосуд с моющим средством, а потом осторожно, круговыми движениями стала массировать тело мужа. Оно было твердым и теплым. Почему же судьба связала ее с таким твердокаменным мужчиной? Да ей такой и нужен. И кроме того, Тайрон не всегда жесток и бессердечен. Он неоднократно проявлял по отношению к ней доброту и душевную теплоту. Ее женский инстинкт подсказывал ей, что, если только она найдет к нему правильный подход, со временем он стает еще добрее.

Имоджин вспомнила, как она млела, когда он нежно поглаживал ей спину. Эти поглаживания не были чересчур похотливыми, поэтому было так приятно. Может, он ждет от нее того же самого?

Имоджин сполоснула тряпку и опять намылила ее, продолжив массировать Фицроджера. Она внимательно следила за его реакцией. Тай положил голову на колени. Казалось, что ему все это очень нравилось. Имоджин стала массировать сильнее и медленнее, захватывая всю спину и широкие плечи.

Странно, но ей самой было приятно делать это. Интересно, ночью ему приятно прикасаться ко мне? Может, кроме похоти, он испытывал еще что-то, подумала Имоджин.

Имоджин наконец расхрабрилась. Отбросив тряпку, она стала на колени, засучила рукава, погрузив руки в мыльную пену, стала ладонями массировать спину Тайрона. Используя большие пальцы, она продвигалась по его позвоночнику, остальными же касалась ребер: вверх – кругами вниз. Секунду поколебавшись, Имоджин прикоснулась к багровому шраму, а потом снова принялась за массаж. Ей было приятно ощущать шелковистую кожу и напряженные мышцы мужа.

Ранее незнакомые эмоции захватили всю ее душу. Она была словно бы околдована…

Внезапно Имоджин почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Она поборола минутную слабость и встала, последний раз прикоснувшись к влажным кудрям Тайрона. Он, казалось, не желал ее отпускать. Имоджин нервно ждала, что же он ей скажет.

– Спасибо. – Тайрон поблагодарил ее очень тихо, как ей показалось, каким-то сонным голосом. – Ты все так прекрасно сделала.

Девушка слегка улыбнулась. На душе у нее стало хорошо, теперь она сама смогла сделать для мужа что-то приятное.

– Смыть с тебя мыло? – спросила Имоджин.

– Да, пожалуйста.

Имоджин взяла кувшин и стала поливать Тайрона чистой водой.

Теперь он окончательно пришел в себя и медленно потянулся. Мускулы заиграли у него на теле, когда он вылезал из корыта. Имоджин слегка отступила назад, продолжая держать в руках кувшин.

Тай внимательно посмотрел на нее, и на его лице снова появилась непроницаемая маска.

– Мне нужно вытереться.

Имоджин быстро поставила кувшин на стол и подала ему простыню, стыдливо пытаясь не смотреть на его обнаженное тело. Какая же я глупая, подумала она.

Украдкой бросив взгляд на Тайрона, Имоджин все же заметила, что кожа у него ниже пояса совсем не загорела, а его мужское естество сейчас было совершенно безопасным. Теперь она с облегчением вздохнула полной грудью.

– Ты не могла бы подать мне свежее белье? Мне это было бы очень приятно.

Имоджин страшно обрадовалась, что теперь можно отвернуться и залезть в сундук.

– А какую верхнюю одежду ты предпочел бы: обыденную или праздничную?

– По твоему выбору. – В голосе его почувствовался едва сдерживаемый смех.

Имоджин раскрыла все три сундука. Ей не так легко было что-либо выбрать. Богатые наряды шились из самого разнообразного материала. С таким гардеробом Тайрон мог и легко перещеголять даже самого короля, и одеться как простой крестьянин. Но она понимала, что в любом наряде он никогда не уронил бы своего достоинства.

В конце концов Имоджин остановила выбор на черных штанах и белой рубашке. Поверх он надел бы черную тунику, шитую зелеными и золотыми нитками. Наряд был богат, но не вызывающ.

Имоджин обернулась, чтобы передать одежду. Тайрон сидел на скамье, а простыня прикрывала только его бедра. Ей пора бы привыкнуть к виду его обнаженного тела, но она смутилась, и ее лицо залила краска.

– Если бы ты залатала меня несколько раз, то поняла бы, что не следует меня опасаться, – сказал Тайрон.

– Залатала? – не поняла Имоджин. От воспоминаний у него на лице промелькнуло неприязненное выражение.

– Ты разве не ухаживала за больными и ранеными? Почему?

– Да-да, – промямлила Имоджин. – Но нет… Я обычно не имела дел с ранами, но мне кажется, что.., я знаю, как…

– Ты так думаешь? – холодно произнес Тайрон. – Конечно, это все благодаря заботам твоего батюшки. Так он старался оградить тебя от ран или от посторонних мужчин?

– Не смей так говорить об отце! – возмутилась Имоджин.

– Имоджин, я стану говорить тебе все, что только пожелаю. Отец мог позволить тебе быть неким подобием фамильного украшения, а мне такая жена не нужна.

Имоджин разозлилась и швырнула одежду ему в лицо.

– Тогда тебе следовало бы не так настойчиво добиваться моей руки.

Тайрон встал, простыня сползла с его бедер на пол, и он принялся натягивать подштанники.

– Я не принуждал тебя силой, Имоджин. Имоджин, услышав такие слова, от обиды прикусила губу.

– Любой раненый мужчина, – продолжил отповедь Тайрон, – даже благородный граф Ланкастер, потребовал бы, чтобы за ним хорошо ухаживали. Ну, конечно, вряд ли граф может оказаться в таком положении.

Имоджин страшно захотелось запустить чем-нибудь в Тайрона.

– Ты вечно над всеми издеваешься? Как прекрасно быть выше всех! Разве вина Ланкастера, что ему не нужно было продираться к вершинам общества, пуская в ход зубы и ногти?

Имоджин заметила, как сурово сжались челюсти мужа.

– Имоджин, впредь остерегайся произносить подобные слова!

За дни тяжелых испытаний, когда ей угрожали, нападали на нее, уговаривали и использовали, в Имоджин накопился огромный заряд злости, и он должен был выплеснуться наружу.

– Почему? Что ты собираешься со мной сделать? Побьешь? За то что я сказала правду? Он кинул на нее холодный взгляд.

– Подойди ко мне.

Имоджин вдруг испугалась. Что это в нее вселилось, если она осмелилась перечить такому дракону, как этот проклятый Фицроджер?

– Подойди ко мне, – повторил он. Имоджин хотелось бежать, но чувство собственного достоинства не позволило ей так унизить себя. Она подошла к мужу, теряя самообладание от страха.

– Сядь. – Муж указал ей на место рядом с собой.

Имоджин с облегчением шлепнулась на скамейку. Девушка не сводила взгляда со своих крепко сжатых в кулаки рук. Они слегка дрожали.

– Имоджин, – спокойно сказал Тайрон, надевая подвязки. – Я стараюсь быть с тобой нежным, но иногда мне это дается с большим трудом. Я не…

– Мне не часто приходилось сталкиваться с твоим нежным обращением. При общении с тобой меня до мозга костей пронизывает ощущение твоей жестокости. Извини, я не хотела тебя обижать.

Тайрон снова посмотрел на нее так, словно окатил из ушата ледяной водой.

– Ты меня нисколько не обидела. Ты только лишь слегка коснулась моего самого больного места, и я сразу же отреагировал. Предупреждаю, это делать весьма опасно. Будь умней и никогда при ссорах не затрагивай проблем, связанных с моим появлением на свет и воспитанием.

– Я не хочу ссориться, – протестовала молодая жена.

– Очень странно такое слышать. Ты делаешь все возможное, лишь бы только поскандалить.

– Ты меня провоцируешь!

– А почему мне так легко это удается?

– У тебя на это большой талант! Тайрон быстро повернулся к Имоджин. Одной рукой он сковал обе кисти ее рук, а другой – ухватил за волосы. Затем он прижал ее ногой так, что она оказалась полностью парализована тисками его сильного, мускулистого тела. У нее бешено забилось сердце, и Имоджин заскулила от страха.

– Поняла? – тихо спросил Тайрон. – Ты поняла, с кем связалась?!

Имоджин почувствовала, что он не собирается причинять ей зла, и сразу же успокоилась.

– Я никогда не сомневалась, что ты физически сильнее меня, Фицроджер.

– И не только физически, Рыжик. Девушка разозлилась и стала вырываться, но ничего поделать не смогла. Он только сильнее сжал ее руки и причинил боль. Его глаза были так близко, что ей нужно было бы закрыть свои, чтобы не встретиться с ним взглядом, но Имоджин не стала это делать.

– Что же это такое? – обиженно спросила она. – Я что, игрушка для развлечений?

– А кем ты желаешь быть? Тайрон все еще не отпускал ее, но глаза его потеплели. Тогда она осмелилась и сказала;

– Я хочу быть равной тебе. Имоджин решила, что он сейчас рассмеется ей в лицо, но Тайрону было явно не до смеха.

– Добивайся поставленной цели. Он небрежно отпустил ее и поднял с пола рубашку. Имоджин передернуло от боли, и она принялась растирать побелевшие запястья. Она расстроилась еще раз, столкнувшись с его силой.

– Я что, должна практиковаться в фехтовании на мечах? – грустно спросила она. – Или попытаться накачать такую же мускулатуру, как у тебя?

– У тебя есть мечта. Так вот и добивайся ее осуществления своими средствами. Я появился на свет слабым восьмимесячным ребенком, к тому же меня называли ублюдком. Но дело не в этом. Я сильнее короля и могу победить в схватке даже его. Но разве это ставит меня выше его или хотя бы делает равным ему? Нет, я подчиняюсь ему и стану сражаться за него до последней капли крови.

Имоджин окинула его мощное тело задумчивым взглядом.

– И ты стал бы сражаться за меня не щадя жизни?

От удивления брови у Тайрона поползли на лоб.

– Мне казалось, что я это уже один раз проделал.

– Да, это действительно так… – Имоджин совершенно запуталась. – Почему ты служишь королю? – спросила она.

– Он помог мне вылезти из дерьма, и я обязан ему всем. Да и он никогда не скупится на награды.

– Тогда ответь, почему ты служишь мне? Он посмотрел на Имоджин из-под опущенных ресниц.

– Наверно, по той же самой причине. Награда. Это слово прозвучало для Имоджин как сигнал тревоги.

– Я понимаю, что помогла тебе подняться на следующую ступеньку, но чего ты хочешь в награду, Фицроджер?

Он отвернулся, чтобы достать позолоченный пояс из сундука, потом сухо ответил:

– Я уверен, что Сокровище Каррисфорда может кое-что предложить ублюдку, рожденному в навозной куче.

Фицроджер повернулся, и у нее перехватило дыхание. Он выглядел великолепно и устрашающе в черном с золотым, хотя его слова прозвучали комично.

– Как бы вы когда-то ни начинали, лорд Фицроджер, теперь вас не следует жалеть, – сказала Имоджин.

– Мне жалость никогда не была нужна, Рыжик. – Он насмешливо показал на ее наряд. – Разве ты не хочешь выглядеть так же шикарно?

– У меня мало что сохранилось из гардероба.

Девушка пыталась угадать, что же на уме у Тайрона, но он снова нацепил традиционную маску отчуждения. Она так и не поняла, что же скрывалось под ней – глупые иллюзии или тщательно охраняемое собственное достоинство.

Тайрон стал разбирать кучу тряпок, принесенных сюда Имоджин. Он все переворошил, как сделал бы на его месте любой мужчина, и выбрал лиловато-розовое платье и золотистую шелковую тунику. Имоджин прихватила ее с собой только из-за того, что материал был просто великолепен.

– Надень ее, – приказал Тайрон.

– Туника разорвана на боку, и боюсь, что ее будет невозможно починить. Ткань очень тонкая, – посетовала Имоджин.

Он перебросил одежду жене.

– Все равно надень. Если сверху будет пояс, никто не заметит, что она порвана. Я хочу, чтобы люди увидели Сокровище Каррисфорда во всем великолепии.

Имоджин встала.

– И видели, что оно принадлежит только тебе.

– Точно.

Фицроджер надел два золотых браслета, потом достал из сундука мешочек и протянул ей.

– Твой утренний подарок. Имоджин сильно покраснела.

– Но…

– Имоджин, я совсем не разочарован. Она Посмотрела прямо в глаза Тайрона и увидела, что он говорит правду. Затем Имоджин развязала мешочек, и оттуда выскользнул пояс, украшенный аметистами и резной слоновой костью. Он был просто великолепен.

Имоджин понимала, что это был всего лишь хитрый маневр мужа, – он был обязан сделать ей подарок или объяснить, почему отказал в нем, но все равно у нее на глаза навернулись слезы.

– Благодарю тебя, – сказала Имоджин.

– Одевайся скорее, – поторопил Тайрон, – король вскоре появится в зале.

Фицроджер уселся на скамью и вытянул ноги. Видно было, что он собирается наблюдать за ее одеванием. Имоджин замерла.

– Не бойся, Имоджин, твое обнаженное тело не разожжет во мне похоть. Быстрее одевайся.

Девушка стала было снимать тунику, но потом остановилась.

– Нет, – запротестовала она.

– Почему?

– Может, это не противоречит правилам морали, и даже перед Богом… Но мне это явно не по душе.

Тайрон встал и пошел к ней. Было видно, что он рассердился. От страха Имоджин всю передернуло. Она зашла слишком далеко. Потом она заметила, что муж успокоился и его взгляд потеплел.

– – Молодец, – сказал Тайрон и вышел из комнаты.

У девушки подкосились ноги, и она, вся дрожа, словно от приступа малярии, опустилась на колени.

Как она могла так поступить! Имоджин никогда не перечила отцу, и конечно, такое было просто непозволительно в отношениях с мужем.

Единственным человеком, который одобрял ее строптивое поведение, был отец Фульфган, остальные советовали ей быть с мужем попокладистей.., и в особенности в постели. Но ее супруг и повелитель, кажется, сам подталкивал ее к неповиновению.

Когда Имоджин спустилась в зал, на ней был наряд, выбранный Фицроджером, и его великолепный пояс. Она приказала Элсвит заплести роскошные волосы в косы, подчеркивая этим свое новое положение замужней женщины. Но она все еще не могла перейти на скромное покрывало без головного обруча.

Все мужчины в зале замерли, и она увидела в их глазах нескрываемое чувство зависти к ее мужу. Девушке это было весьма приятно. Тайрон пошел ей навстречу и усадил за стол на возвышение подле короля.

– Ты просто вся сияешь, – с усмешкой заявил Генрих. – Видимо, Тай хорошо знает свое дело.

Имоджин опустила голову, почувствовав, что покраснела.

– О, очарование невинности. Как жаль, что оно так недолговечно. Могу держать пари, что сегодня ты ждешь не дождешься вечера, когда можно будет снова забраться в постель вместе с ненаглядным супругом. Да? И теперь уже не нужно тебя тянуть туда на веревке, словно козочку.

От таких шуток Имоджин была готова свалиться под стол. Она осмотрелась и увидела, что шлюх больше не видно в зале. Она поняла, что король на время согласился сдать свои позиции. Было интересно наблюдать, как скрещивались и переплетались ветви власти. Монарх был господином, а Фицроджер – его вассалом, но в замке король был гостем и вынужден считаться с его хозяином.

Почему, думала Имоджин, значит, вопрос состоит только в том, кто в ком больше заинтересован и по каким причинам.

Действительно, Генриху нужно, чтобы Фицроджер оставался на его стороне, потому что ему необходимы сильные и верные союзники. А за хорошую службу он готов награждать их и лелеять. Наказание же ждет тех, кто перешел в лагерь его врага.

Наверно, то же самое можно сказать и о планах Фицроджера. Что ему нужно от нее? Видимо, наследника. Он так же, как и король, станет опекать и лелеять ее за беспрекословное послушание и наказывать, если она не станет повиноваться. Жене придется повиноваться мужу. Так уж повелось в этом мире!

Вспоминая, как он отругал ее за неумение лечить раны, она призналась самой себе, что Тай был прав.

Ее готовили к этому, но никогда не разрешали иметь дело ни с серьезными ранами, полученными в сражениях, ни с заразными заболеваниями. Может, отец несколько перестарался, но он пытался оградить ее от всех этих ужасов. Правда, Имоджин уверена, что, если Фицроджера принесут с поля боя раненым, она изо всех сил будет бороться за его жизнь.

Наверно, когда сражались за Каррисфорд, было много раненых и их отправили в близлежащий монастырь Гримстед. Среди них, наверно, был и Берт, пострадавший из-за ее легкомыслия. Завтра же она отправится туда и начнет обучаться настоящему уходу за ранеными.

– Мне показалось, что ты что-то замышляешь? – шепнул ей Фицроджер.

Имоджин прервала размышления и вздрогнула.

– Я? Ничего не замышляю, я думаю.

– О чем?

– Я должна отчитываться перед тобой даже в своих мыслях?

– Ты уже научилась надевать вовремя непроницаемую маску.

– Неужели?

– Да, это так.

– Я научилась этому у тебя.

– Наверно, – сказал Тайрон и омыл руки в чаше, стоявшей между ними, вытерев их полотенцем. Имоджин последовала примеру мужа и задумалась над его словами.

Пир был в полном разгаре, и разговор перешел на более безопасную тему. Все стали обсуждать удачную охоту.

Все напоминало Имоджин свадебное застолье, однако ее собственное настроение отличалось от прежнего. Она загрустила и с трудом сдерживала слезы. Ей хотелось бы поговорить с отцом, но его здесь не было. На его месте сидел совершенно чужой человек. Ей так хотелось услышать голос тетушки Констанс, но в зале раздавались только приглушенные голоса служанок.

Внезапно Фицроджер резко поднялся, и Имоджин заволновалась. Она решила, что он сейчас отведет ее в спальню и займется любовными утехами, но муж направился к музыкантам. Он взял у одного из них арфу и поставил стул посреди зала.

Разговоры смолкли, и все приготовились слушать. Тайрон сел и пробежался по струнам. Затем он хитро сказал:

– Ну, плуты, вы ждете, что я вам стану петь в моем обычном стиле, но сегодня я спою в честь моей жены.

Он не отличался необыкновенным голосом, но слушать его было приятно, и что самое удивительное, любовная баллада была сочинена для Имоджин:


Мое сокровище, о леди!

Мне Бога несравненный дар.

Тебя вскормили мягким хлебом,


Вспоил тебя цветов нектар.

Ты первая средь роз благоуханных.

Щебечут птицы о любви.

И на дорожках дивных сада.

Ступают легкие шаги.


О Запада цветок благоуханный!

Спой ангельским мне голоском.

Ласкай меня прекрасным взглядом,

Мне радостно, на сердце так легко.


Коснись рукой,

Позволь мне ощутить всю радость.

Хранилища любви так велики.

Сокровища твои мне в радость.

Наполни все мои ты сундуки.


Все были довольны такой сентиментальной балладой. Имоджин была поражена тем, что Тайрон сам смог такое сочинить. У нее даже мелькнула мысль, что, может быть, он пригласил для этого бродячего менестреля, он она обратила внимание на первый и последний куплеты баллады. Сокровища. Он постоянно намекает на ее сокровища, подумала она.

Фицроджер кончил петь, встал и поклонился. Имоджин улыбнулась, тоже поднялась и подошла к нему, чтобы взять у него арфу.

– Ты будешь петь? – настороженно спросил ее муж.

– Я спою о самых приятных вещах, милорд.

Тай неохотно отдал ей инструмент, но потом поцеловал руку, и она разволновалась.

Имоджин уселась и постаралась сосредоточиться. Она и ее отец вместе с музыкантами, которых тот часто приглашал в замок, забавлялись тем, что играли в игры, занимались импровизациями. Они на ходу сочиняли и исполняли длинные, словно бы вытекавшие одна из другой поэмы и баллады. Имоджин хорошо владела таким искусством. Наконец она укрепила дух и взяла первый аккорд.

– Я буду петь для своего мужа, – сказала она и запела:


Тебе хвалу пою, мой славный рыцарь!

Спас ты сокровище мое.

Спокойно стало в Каррисфордс,

Вернулось в русло все свое.


Любовь моя тебе в награду,

И радость бесконечная вокруг.

Иных сокровищ разве тебе надо?

Мой доблестный, мой милый друг.


Имоджин могла поклясться, что заметила насмешку в глазах Тайрона, когда пропела последний куплет баллады.

– Очень мило, – одобрил ее Генрих. – И какой прелестный голос. Леди Имоджин, после того как вы исполнили свой супружеский долг, спойте еще что-нибудь для всех нас.

– Государь, уверяю вас, что для меня не в тягость петь для мужа.

Затем Имоджин исполнила просьбу короля и спела сначала песню о рыцарях, а потом пикантную прованскую балладу. Когда она запела о двенадцати рыцарях великого короля и о их приключениях с прекрасной принцессой Анжеликой, Имоджин подумала о том, почему она выбрала именно эту песню, и посмотрела на своего задумчивого рыцаря.

Почему он так нахмурился? Кажется, все были довольны ее пением. Отложив арфу, Имоджин снова села рядом с Тайроном.

– Ты чудесно поешь. Несомненно, это результат многолетнего и дорогостоящего обучения.

Имоджин, услышав такие слова, приподняла подбородок.

– И результат многолетнего труда, милорд. Вам этого не понять, ведь вы в это время были заняты другими делами.

– Да, именно годы упорного труда. Неужели ты думаешь, что я смеюсь над этим? Прости меня, если ненароком обидел. Надеюсь, что время от времени ты станешь петь только для меня.

Теперь запел один из рыцарей. У него был чудесный бас, и все стали внимательно слушать.

Внезапно у ворот замка протрубил сигнальный рог стражника. Фицроджер кинул взгляд на Рональда, и тот выскользнул из зала. После его ухода певец продолжил песню.

Наконец Ренальд вернулся, что-то прошептал на ухо Фицроджеру, тот встал и объявил, обращаясь к королю:

– Государь, это граф Ланкастер. Вы разрешите впустить его в замок?

– Неповоротливый поклонник? – заметил король с насмешливой ухмылкой. – Пусть войдет!

Слугам отдали необходимые приказания, и Имоджин ощутила напряжение, повисшее в воздухе. Это не был страх. Казалось, что они настраивались на борьбу. Почему? Встреча, конечно, не будет приятной. Ланкастер станет злиться, узнав об их браке. Но что сделано, то сделано.

Но тут Имоджин вдруг поняла, что ничего не было еще сделано.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21