Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дар любви

ModernLib.Net / Приключения: Индейцы / Бейкер Мэдлин / Дар любви - Чтение (стр. 6)
Автор: Бейкер Мэдлин
Жанры: Приключения: Индейцы,
Исторические любовные романы

 

 


Она трижды пересчитала деньги, не в состоянии поверить, что эти деньги— ее, сознавая при этом, что с охотой отдала бы их все, только бы Крид вернулся к ней. Четыре тысячи долларов.

Внезапное чувство радости согрело ее сердце. Теперь у нее есть деньги. Она может уехать из Гаррисона в Кэнон-сити, чтобы оказаться поближе к Криду.

Тихонько напевая, она отсчитала сумму, которую позаимствовала у Розы, а остальное опустила обратно в мешок.

Кое-что из вещей Крида она снова уложила в седельные сумки. Поднимаясь с пола, Джесси подумала, что следовало бы упаковать и забрать с собой все вещи, но потом решила, что придется объяснить их появление в доме, если Роза вдруг на них наткнется.

Она уже почти вышла из комнаты, но потом повернулась и снова подошла к постели. Взяв его подушку, она и ее сунула в седельную сумку. Она никогда не брала чужого, но на этой подушке спал Крид. А теперь на ней будет спать она, мечтая о нем.

Домой Джесси вернулась тихонько, заглянув в комнату Розы и убедившись, что та еще спит. Впервые оно не обратила внимания на то, в какой темной и мрачной комнате она живет.

Прикрыв поплотнее свою дверь, она вынула мешочек с деньгами из седельной сумки и затолкала тяжелые кожаные мешки под кровать. Сняла со стены старенькую помятую картинку с изображением ангела, держащего на руках маленькую девочку. В стене находилось углубление, где Джесси прятала золотые часы своего отца. Она подержала в руках мешочек с деньгами, а потом решительно сунула его туда вместе с часами и повесила картинку на прежнее место.

Улыбаясь, она оглядела свою комнату. Ей недолго здесь оставаться. Через два дня на Кэнон-сити пойдет дилижанс, и она на нем уедет.

Найдя листок бумаги, она села писать письмо судье, рассказывая о том, как все произошло на само деле. Она писала, что даст священную клятву на Библии, если только он ей поверит.

Когда Джесси закончила писать судье, она прялась за длинное письмо Криду, делясь своими переживаниями и изливая на бумагу всю силу своей любви, уверяя, что никогда не забудет его, и не хочет забывать. Слезы закапали страницу, где она писала о том, что любит его, и что как бы долго ни пришлось ждать, она все равно его дождется.

Она уже заклеивала конверт, когда дверь распахнулась и в комнату ворвалась Роза.

— Чем это ты занимаешься?

— Ничем.

—Что у тебя в руках?

—Письмо.

Роза захлопнула дверь и прислонилась к ней.

—Письмо? Кому?

— Криду.

— Отдай его мне!

—Нет. Я имею право писать ему, если захочу.

— Ах ты, маленькая шлюшка. Если ты могла таскаться с этим полукровкой, значит, уже можешь начать работать в баре сегодня же вечером.

— Крид никогда не прикасался ко мне!

Роза недоверчиво фыркнула.

— Это правда.

Роза протянула руку:

—Я возьму это письмо.

— Нет!

— Ну что ж, ладно.

Пожав плечами, Роза открыла дверь. У нее есть приятель из магазина Грэттона. Стоит ей только попросить, и он уничтожит любое письмо, которое Джесси. попытается отправить.

Роза помедлила и, уже держась за ручку двери, бросила через плечо:

— И не смей никуда уходить, пока не уберешь постели и не перемоешь посуду, поняла?

Джесси кивнула. Она нахмурилась, когда Роза вышла из комнаты. Ее удивило, с какой легкостью сестра от нее отстала. Она никогда не могла понять, почему Роза так сильно ее невзлюбила. Когда-то раньше Джесси пыталась завоевать ее доверие, но все попытки установить дружеские отношения сестра отвергла. Теперь же, после того что Роза сделала с Кридом, у Джесси пропало всяческое расположение к сестре, сменившись глубоким и устойчивым раздражением.

Сунув оба письма за корсаж, Джесси направилась в кухню. Она ожидала найти Розу там, но, очевидно, сестра уже ушла из дома. «Может быть, она решила пойти на работу пораньше?» — подумала Джесси. Она иногда так делала, если знала, что Коултер придет в салун до его открытия.

Вздохнув, Джесси принялась за работу: налила воды в чайник и поставила его на кособокую чугунную плиту нагреть воды.

Перемывая и вытирая посуду, она неотвязно думала о Криде, мысленно подсчитывая, как далеко успела отъехать тюремная карета за несколько часов и молила Бога, чтобы с ним обращались хорошо, чтобы его вскоре оправдали и чтобы он побыстрее ответил на ее письмо. Она улыбнулась при мысли о том, как он удивится, когда она приедет его навестить.

Поставив в буфет последнюю надтреснутую тарелку, она пошла в комнату Розы. Быстро оправила постель, сунув под матрас деньги, позаимствованные у сестры на платье, а потом направилась к себе: пригладила покрывало и убедилась, что седельные сумки Крида не бросаются в глаза.

Покончив с домашними делами, Джесси направилась в магазин Грэттона.

Почтовое отделение располагалось во дворе магазина. Таг Харпер улыбнулся, когда она через прилавок осторожно пододвинула к нему письма.

— Хай, Джесси, — поздоровался он. — Что-то я раньше не замечал, что ты пишешь письма. А теперь отправляешь аж сразу два.

Джесси, улыбнувшись в ответ, протянула Таг двадцатидолларовую золотую монету.

— Ты не отправишь их с первой же оказией?

При виде такой монеты Таг мысленно присвистнул.

— Двадцатник! Где ты достала такой?

Джесси нервно облизнула губы.

— Заработала. — Таг поглядел на нее скептически. — Скажи, а сколько времени мое письмо будет идти до Кэнон-сити?

— Не знаю, может, недели две, а может, и больше. Все зависит от погоды.

— А другое?

Таг сделал неопределенный жест рукой.

— Столько же, я думаю. — Он отсчитал ей сдачу. — Передай от меня привет Розе.

— Да. Непременно. До свидания, Таг.

— Пока, Джесси.

Таг смотрел ей вслед, размышляя о том, откуда у нее взялась золотая двадцатидолларовая монета. «Она сказалва, что заработала, — раздумывал он. — Если это так, тохотел бы я стать ее следующим клиентом».

Он посмотрел на конверты и нахмурился, прочитав адрес на одном из них. «С чего бы это Джесси Макклаудд писать судье Пэкстону»?» Потом от удивления присвистнул, посмотрев, кому адресован второй конверт. Крид Мэддигэн!

Таг Харпер ухмыльнулся. Это все объясняло. Джесси крутила шашни с этим убийцей. И по-видимому, не только шашни.

Напевая под нос, он опустил жалюзи на окне. Роза опередила Джесси и пообещала отблагодарить его, если он перехватит письма. По подсчетам Тага, за два письма он получит в два раза больше.

— Четыре тысячи долларов! — Рэй Коултер от изумления присвистнул. — Ты уверена?

—В письме, так написано. — Роза схватилась за сердце. Крид Мэддиган оставил Джесси наличными целое состояние, а эта неблагодарная маленькая тварь даже слова ей не сказала.

— Да, с такими деньгами мы можем теперь и попутешествовать, — сказал Коултер мягким вкрадчивым голосом. — И даже… пожениться.

— Пожениться! — Роза взвизгнула от восторга. — Ты, правда, этого хочешь?

— А почему бы и нет? У меня нет причин оставаться в этом заштатном городишке теперь, когда мой сын умер. Нам будет хорошо вместе, Роза. Женатые, да с такими деньжищами, мы могли бы стать уважаемыми людьми. Могли бы поехать на Запад, например в Калифорнию или на Восток — в Нью-Йорк. Что скажешь?

Роза уставилась на него, у нее закружилась голова. Ни о чем другом она и не мечтала.

— Мы даже могли бы взять твою сестру, если захочешь, — щедро предложил Коултер. «Джесси Макклауд симпатичная и очень миленькая крошка…» Ему всегда хотелось посмотреть, что же все-таки скрывается под теми бесформенными обносками, в которые ее одевала Дейзи.

Роза покачала головой. Она никогда не чувствовала ни дружеского расположения, ни родственных чувств к своей сестре: ничего, кроме ревности, Дейзи всегда защищала и лелеяла ее. Джесси была ее любимицей, это все знали. Джесси уже давно могла начать работать в «Лэйзи Эйс», но Дейзи держала ее дома, говоря, что ей нечего делать в салуне до тех поп пока не исполнится восемнадцать, хотя Розе позволила начать работать там в шестнадцать лет. Несмотря на все ее разговоры о том, что Джесси слишком юная Роза знала, что при этом Дейзи втайне надеялась выдать Джесси за порядочного мужчину. Таким образом Дейзи хотела спасти ее от унизительной жизни.

— Роза!?

Она заморгала, глядя на Коултера:

— Что ты сказал?

— Ты мне не ответила.

— Джесси уже взрослая. Милт возьмет ее на работу. — Роза хихикнула, подумав, что все-таки есть на этом свете справедливость. — Она сможет занять мое место.

— Это значит, что мы поедем вдвоем — ты и я? — Коултер криво усмехнулся, глядя на нее. — Ладно девочка, давай поскорее уедем: нас ждут огни большого города.

— А у тебя есть свои деньги, Рэй Коултер?

— У меня отложено несколько сотенных. — Взяв ее за руку, Коултер улыбнулся одной из своих самых соблазнительных улыбок. — Так что. Роза, куда мы едем для начала?

— Не знаю, — улыбнулась она, вдруг почувствовав возбуждение от возможности убежать с Коултером из этого скучного городка и начать новую жизнь в новом месте. — Куда бы ты ни захотел, я согласна.

— Я всегда хотел попасть во Фриско [4], Роза. А пока иди домой и переоденься. Я зайду за тобой. Через двадцать минут.

Взвизгнув от счастья, Роза бросилась ему на шею и поцеловала.

—Скажи Милту, что я увольняюсь! — воскликнула она и помчалась прочь из бара.

Глава ОДИННАДЦАТАЯ

Крид смотрел невидящими глазами на пробегавший за окном пейзаж, почти не чувствуя, как тюремная карета тряслась и переваливалась с боку на бок на ухабах изъезженного проселка. Наручники не только до крови натирали ему запястья, в них он чувствовал себя еще более униженным. По мере того, как они удалялись от этого городка, он все сильнее проклинал Гаррингтона за то, что тот сковал ему руки не спереди, а за спиной: он даже назойливую муху не мог отогнать от головы. Крид рассеянно слушал казавшиеся ему бессвязными разговоры двух других его спутников по зарешеченной деревянной карете. Одного осудили за убийство, другого — за ограбление банка. Оба утверждали, что невиновны. Крид знал по своему опыту, что вряд ли можно встретить преступника, который признал бы себя виновным. «Но сам-то я, черт возьми, действительно не виноват. По крайней мере в том, за что мне дали такой срок».

Конечно, он признавал свою вину по ряду других проступков в прошлом. И совсем не самым меньшим среди них считал то, что влюбился в девушку, которую заставил поверить, будто только он один способен достать ей с неба звездочку.

Джесси. Милая, нежная Джесси, с гривой темно-рыжих волос и искрящимися карими глазами. Джесси, с губами такими же теплыми, как солнечные лучи, такими же мягкими, как пух, и такими же пьянящими, как виски.

Джесси. Да, теперь он жалел, что не занимался с ней любовью там, в долине, что полностью не отдался ее молодости, нежности и доброте. Прав он или ошибался, но ему хотелось стать тем, кто мог к, показать ей, как прекрасна любовь между мужчиной и женщиной. Ему хотелось заглянуть в ее глаза в тот момент, когда он оказался бы в ней, услышать ее резкий крик или вздох, когда она откроет для себя, что такое страсть.

Но при этом он упрямо радовался тому, что не тронул ее. Он посчитал бы себя преступником, если бы украл у нее девственность и оставил ее ни с чем. Она заслуживала большего. Гораздо большего, черт возьми. Но он сделал все, что мог. Оставил ей большой капитал, все то ценное, что имел. А теперь ему приходилось только надеяться, что она использует деньги для того, чтобы начать новую жизнь.

Погруженный в отчаяние, Крид углубился в себя так, как много лет тому назад научил его Черный Бобер. Уставясь в дощатый пол, он отключился о внешнего мира, голосов, железных решеток и друга знаков мрачного будущего, его ожидавшего. Бродя по закоулкам прошлого, он думал о местах, которые видел с самого детства, о людях, которых когда-то любил, но уже давно ушедших.

Пребывая в этом отрешенном состоянии, он и не заметил, что карета остановилась, пока охранник не ткнул его в спину стволом ружья.

— Эй, Мэддиган, оторви свою задницу и вылезай.

Подавив гнев, готовый волной выплеснуться и него, Крид встал, прошел к выходу и спустился по ступенькам.

Тюремную карету охраняли трое. Старший — техасец Джек Уоткинз, знавший все уловки преступников. Джо Уэст, моложе его всего на пару лет, — высоки и худощавый, со щербатым от оспы лицом и глубок, посаженными глазами. И Морт Сайески, состоявши на охранной службе временно, всего несколько месяцев. Он отличался от других копной рыжих, вечно всклокоченных волос и вздорным характером.

— Привал, — объяснил Сайески коротко. — Все сесть вон там, и без всяких штучек.

Крид свирепо посмотрел на охранника. Сайески напоминал ему бантамского петуха, задиристого и хвастливого.

Он со страхом смотрел на заключенного и постоянно трогал пальцем спусковой крючок ружья, взятого наизготовку.

— Мне надо помочиться, — сказал ему Крид. Сайески поднял ствол ружья и стал медленно опускать его до тех пор, пока он не оказался направленным в ГРУДЬ Криду.

— Ну, так давай.

— Не могу. — Крид стиснул зубы. «Черт бы побрал этого щенка. Он же издевается надо мной. Чтобы всего-навсего опростаться, приходится унижаться перед сопляком», — подумал он.

Морт какое-то мгновение непонимающе смотрел на заключенного, но потом наконец до него дошло, что со скованными за спиной руками этого сделать нельзя.

— Повернись, — приказал он. — Джек, прикрой меня.

На подбородке Крида нервно заиграл мускул, когда молодой охранник отпирал замок наручников. Он понимал, что наручники больше не снимут до самого Кэнон-сити. Поэтому в этот миг он вдруг почувствовал неистовое желание воспользоваться случаем и дать деру, пока еще не поздно, пока свободу не отобрали навсегда. Но против этого желания выступил холодный расчет: «Мне не обогнать пулю сорок четвертого калибра…».

Он повернулся к охраннику и протянул руки вперед, чтобы тот мог надеть наручники снова.

Морт Сайески нервно сглотнул слюну, увидев черные искры гнева, тлеющие в глубине глаз метиса. Будучи не в силах побороть в себе страх, Морт отступил на шаг и снова поднял ружье, положив палец на спусковой крючок.

— Стой так, чтобы я мог тебя видеть, — предупредил он Крида. — И не пытайся ничего предпринимать.

— Слушай, парнишка, если бы мы оказались здесь одни, то твой винчестер я завязал бы у тебя на шее, — отпарировал Крид.

Повернувшись спиной к охраннику, так и стоявшему с выпученными глазами, Крид пошел в кусты.

«Я еще дождусь своего часа, — подумал он. — рано или поздно мне подвернется шанс убежать, и уж я его не упущу».

Джесси натянула одеяло до самого подбородка моргая от яркого солнечного света, лившегося в комнату из окна. Сначала она подумала о Криде. А потом о письмах, которые отправила. Она знала, просто не сомневалась, что судья поверит ее рассказу и что Крида непременно оправдают. Еще только два денька думала она, всего два дня до прибытия в город дилижанса, и она уедет в Кэнон-сити.

Улыбаясь, она повернулась и зарылась лицом в его подушку. Глубоко вздохнула, ощутив слабые запахи талька и табачного дыма, которые еще хранила на Волочка. Зажмурившись, она снова и снова переживала те сладостные моменты их встреч, когда Крид ее обнимал. Она вспоминала вкус его поцелуев, силу обнимавших ее рук, приглушенный звук голоса, произносящего ее имя.

— Крид. — Она произнесла его имя вслух, и eй показалось, что он где-то рядом.

Джесси вспомнила, как он стремительно, словно герой из сказки, пришел к ней на помощь в том проулке. Он поддержал ее в горе, когда умерла ее мать. Он купил ей первое в ее жизни красивое платье. Он стал первым в ее жизни настоящим другом. И хотя сейчас их разлучили, он все же продолжал о ней заботиться. Перекатившись по кочкам неровно набитого матраса и оказавшись на краю, она подняла одеяло с простыней и пошарила под кроватью, нащупывая седельные сумки Крида.

Вывалив их содержимое на одеяло, девушка любовно расправила мягкую кожаную рубашку. Взяв в руки бусы-воротничок, она надела их себе на шею, поглаживая гладкую поверхность синих и желтых шариков.

Затем взяла в руки его мокасины. Ей доставляло удовольствие носить то, что носил он, трогать то, к чему он прикасался.

Спустившись с кровати, Джесси подошла к своему тайничку. Сняв со стены помятую картинку ангела, она засунула руку в узкое углубление, но ничего не нащупала. Золотые часы и кожаный мешочек исчезли.

Почувствовав приступ внезапной тошноты, она побежала в спальню Розы. Комната опустела. Ящики валялись на кровати и на полу, небольшой гардероб. где всегда висели платья Розы, тоже зиял пустотой.

Не веря своим глазам, Джесси, качая головой, прошла в другую комнату и оттуда в кухню. Везде пусто.

Роза уехала и забрала с собой все деньги Крида.

Чувствуя себя брошенной и совершенно одинокой, Джесси села у стола и, уронив голову на сложенные руки, расплакалась.

Когда у нее уже не осталось слез, она вытерла лицо, причесалась, надела новое зеленое платье и новые ботинки. Глубоко вздохнув, Джесси вышла из дома, решив не возвращаться туда до тех пор, пока не найдет себе пристойную работу.

Путь до Кэнон-сити занял почти три недели. За это время ярость и гнев настолько переполнили Крида, что его терпение, казалось, вот-вот лопнет. Медленное движение тюремной кареты создавало впечатление, что ее стенки с каждым днем сжимаются все больше и больше, не давая ни дышать, ни двигаться. Наручники, сковавшие его руки, постоянно напоминали о потерянной свободе.

Его возмущало, что приходилось все делать по указке— есть, спать и все остальное, это усугубляло ситуацию еще больше.

Морт, молодой охранник, из кожи вон лез, пытаясь доказать, что он совсем не боится метиса-убийцы, и поэтому с первого же дня обращался с ним подчеркнуто грубо и пристрастно.

Стараясь доказать всем свою храбрость, Сайески помыкал Кридом, требуя, чтобы тот со скованными руками собирал хворост для костра, распрягал и запрягал лошадей. Он постоянно отпускал двусмысленные намеки по поводу предков Крида и унизительные замечания насчет наемных убийц, заявляя, что они — накипь на поверхности земли.

Крид терпел изо всех сил, но однажды не выдержал и позволил себе то, что собирался сделать еще со дня ареста. Он залепил Сайески пощечину.

Морг даже не понял, что произошло. Еще минут назад он, облокотившись о заднее колесо кареты, тараторил о превосходстве белой расы и вдруг оказало лежащим плашмя на земле с разбитым носом, из которого потоком хлынула кровь.

Тяжело дыша, Крид отступил назад. Какого же он свалял дурака, ударив мальчишку, ведь ему придется поплатиться за это. Но, черт возьми, как легко ему стало дышать!

Возмездие не заставило себя долго ждать. Уоткив и Джо Уэст прибежали к Морту на помощь. Крид охнул от боли, когда техасец ударил его по лицу при кладом ружья.

— Ты в порядке, Морт? — спросил Уэст.

— Он сломал мне нос, — пожаловался Морт, грязным платком промокая кровь, стекавшую по лицу.

— Ты хочешь, чтобы я устроил ему то же самое? — ухмыльнулся Джо Уэст в сторону Крида, явно пред вкушая удовольствие.

— Нет, я сделаю это сам, — ответил Морт. Крид постарался взять себя в руки. Он мельком взглянул на двоих конвоиров, ставших у него по бокам, а потом на других заключенных, спокойно сидевших в тени их тюремной кареты.

Крид неслышно выругался, когда Сайески подошел и встал перед ним.

— Почему ты меня ударил? — требовательно спросил парень.

— Потому что ты маленький кусок дерьма с большим хайлом.

Щеки мальчишки побагровели от прилившей крови, а оба его напарника разразились громким смехом, явно соглашаясь со словами наемного убийцы.

Крид заметил нерешительность, блеснувшую в глазах парня, и безошибочно определил момент, когда тот решил, что единственная возможность спасти ой авторитет— это нанести ответный удар, уклониться от которого ему не составило большого труда.

Порозовевшее лицо Морта стало темно-красным, когда его кулак ударил в пустоту.

Уоткинз и Джо Уэст ржали во всю глотку, получая истинное наслаждение от замешательства, охватившего их молодого напарника.

— Держите его! — выкрикнул Морт.

— Что? — удивился Уоткинз и покачал головой. — Забудь об этом, парень.

— А я говорю, держите его!

Джо Уэст пожал плечами.

— А что плохого в том, если мы позволим мальчишке нанести пару свингов?

— Не знаю, — покачал головой Уоткинз, — мне это кажется несправедливым.

— Давай держи его, Уоткинз, или я расскажу Джо про твою шальную выходку в Амарильо.

Уоткинз угрюмо и неприязненно посмотрел на молодого напарника.

— Этот полукровка прав, — пробормотал он, хватая Крида за правую руку. — У тебя и в самом деле большое хайло.

Джо Уэст ухмыльнулся, схватив Крида за левую руку и вдобавок ткнув его в бок стволом револьвера.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть.

Крид уставился на Морта, напрягшись в ожидании удара. Хоть парень и казался невысоким, его коренастое тело обладало развитой и достаточно крепкой мускулатурой, наверное, от долгих лет напряженного физического труда.

С нарочитой неторопливостью Морт прислонил свое ружье к камню, закатал рукава и, приняв боксерскую стойку, провел два коротких и сильных удара.

Крид охнул, от ударов перехватило дыхание. Он бы увернулся, но держали его крепко. «У мальчишки, надо признать, чертовски сильная правая [5]», — успел подумать он.

В течение, наверное, минут десяти Морт измывался над заключенным, пока у последнего лицо не превратилось в кровавую маску. Немного отступив назад Сайески потирал саднившие костяшки кулаков, ожидая от своих компаньонов одобрения.

Уоткинз покачал головой.

— Надеюсь, Мэддиган тебя не встретит одного в темном переулке, — заметил он, выпуская руки Крида.

Сайески презрительно фыркнул:

— Я его не боюсь.

— А следовало бы, если только Бог не наградил тебя бараньими мозгами, — огрызнулся Уоткинз.

— Ты тоже так думаешь, Уэст?

Джо ухмыльнулся.

— Умный человек знает, когда надо вовремя остановиться.

Сайески надулся, готовый вот-вот лопнуть как пузырь.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, мальчик. — Засовывая револьвер в кобуру, Уэст выпустил руку Крида. — Но Джек прав. Тебя ведь ударили только один раз.

Не обращая внимания на Морта и остальных, шатающийся Крид глубоко дышал, стараясь унять боль. Промокнув кровь рукавом рубашки, он попробовал дотронуться до носа. Сайески так и не смог его сломать.

В тюрьму они прибыли в полдень. Криду это место было знакомо. Однажды ему пришлось сидеть в тюрьме, и к нему в камеру поместили парня, который до того отбывал срок в Кэнон-сити. Построенная самими заключенными, тюрьма состояла из главного здания на тридцать девять камер, расположенных в три яруса, с крышей, покрытой оцинкованным железом, и с полами, выложенными кирпичом для пожарной безопасности. К главному зданию примыкали пекарни, кухни и казармы охраны. Вся территория была огорожена массивной каменной стеной. Помимо внутренних повседневных работ на заключенных возлагалось добывание камня или изготовление кирпича, из которого выстроили почти весь тюремный городок.

Через час после прибытия Крида затолкали в одну самых маленьких и мрачных камер. Его ознакомили тюремными правилами, а на случай, если он забудет их содержание, на стене каменного мешка рядом с отрывками из Библии повесили экземпляр этого сочинения. Например, здесь поддерживался режим молчания: разговоры разрешались только за пределами тюремного корпуса, да и то не на отвлеченные темы, а только по поводу выполняемой работы. От него требовалось убирать камеру сразу же после побудки. Одеяла следовало складывать в головах железной койки. Мусор выметать в общий коридор и выносить ночной горшок. Письма получали по воскресеньям, но писать их разрешалось не более одного в месяц.

«Письма, — подумал он грустно. — Мне некому писать. И никто не напишет мне… за исключением, может быть, Джесси». Но и на нее надежда очень слаба. Ведь он заставил ее пообещать начать новую жизнь и забыть о нем.

Теперь он сам пытался забыть ее и надеялся, что она поступит точно так же.

Всю вторую половину дня он прошагал из угла в угол, молча проклиная тюремную одежду, в которую его вырядили. Он всегда носил сшитые на заказ рубашку и сапоги, а не такую, натиравшую кожу, грубую холщовую робу и уж, конечно, не тесные и жесткие черные ботинки.

Неделю его не выпускали из камеры, и он беспокойно мерил ее шагами. Единственным развлечением стали завтраки, обеды и ужины, когда ему дозволялось выйти из камеры и взять тарелку с большого стола, стоявшего в проходе. Он ненавидел прием пищи по часам и охранников, отпиравших камеру, ненавидел за их отношение к себе, как к дрессированному животному: при первом ударе колокола он должен был выйти из камеры одновременно со всеми другими заключенными, сложить за спиной руки и смотреть налево. При втором ударе колокола — встать в очередь, шедшую вокруг стола, взять себе тарелку с едой и вернуться в камеру. И все это, не произнося ни слова.

Еды давали достаточно много, но без особых излишеств: хлеб, мясо и кофе на завтрак; капустный суп с картошкой, бобы или горох, рис или кукурузу с мясом и хлеб на обед; каша с патокой и жидкий кофе на ужин.

А ему так хотелось съесть толстый бифштекс со свежими овощами и фруктами. И чего-нибудь сладкого. Он согласился бы на яблочный пирог или шоколадный торт, жареную курятину, клецки… И на сладкие розовые губки.

«Боже, — подумал он с ужасом, — двадцать лет есть эти помои. Двадцать лет без женщины. Двадцать лет взаперти за решеткой».

Глава ДВЕНАДЦАТАЯ

Джесси тяжело вздохнула, массируя рукой поясницу. Вот уже месяц она работала в пансионе миссис Веллингтон. Каждый день стелила постели, убирала комнаты, выносила помои и ночные горшки, протирала мебель. Раз в неделю стирала и гладила простыни, переворачивала и выбивала матрасы, мыла полы и окна, накрывала на стол к завтракам, обедам и ужинам и перемывала после них всю посуду. Ей никогда в жизни не приходилось выполнять так много тяжелой работы.

Через неделю после отъезда Розы к Джесси пришел за арендной платой хозяин дома. Когда Джесси не смогла заплатить, он выбросил ее на улицу. К счастью миссис Веллингтон, правда без особого желания, но все же согласилась выделить ей маленькую комнатку под лестницей. Но при этом она вычитала из скудного жалованья девушки плату за комнату и питание. Но Джесси не жаловалась. Она благодарила Бога за то, что у нее есть работа и место, где она могла приклонить голову.

Еще раз глубоко вздохнув, Джесси закончила уборку в комнате мистера Катберта. Оставалось убрать четыре постели, и тогда можно спуститься вниз, чтобы помочь миссис Веллингтон.

Пocлeдниe четыре постели Джесси убирала автоматически, сосредоточившись на воспоминаниях о Криде. Ей очень хотелось знать, как ему там живется, получил ли он ее письмо, а если получил, то почему не отвечает. Кажый день она заходила на почту, надеясь получить весточку от Крида или ответ от судьи Пэкстона. И каждый раз возвращалась домой с пустыми руками и тяжестью на сердце.

Накануне она написала еще одно письмо в суд с просьбой пересмотреть дело и приговор Крида и отправила его этим утром.

После долгих колебаний она написала и Криду, но потом скомкала письмо и бросила в камин. Она не могла написать ему, как сильно любит его, но не потому, что он не удосужился черкнуть ей пару слов в ответ на первое письмо, и не потому, что заставил ее пообещать, что она не будет ждать его, уедет из города и начнет новую жизнь. Она не могла ему написать оттого, что ей не хватало духу признаться в том, что Роза украла у нее деньги, которые он ей оставил, и уехала с Рэем Коултёром.

Накануне, к своему стыду, она подслушала разговор двух кумушек, сплетничавших о Розе и Коултере и о том, как они убежали вместе.

— Отправились в Сан-Франциско, — сказала миссис Нортон и при этом так сокрушенно покачала головой, что голова едва не отвалилась. — Мне Рэй Коултер всегда казался порядочным человеком, несмотря на то, что работал в салуне. И кто бы мог подумать, что он окажется способным на такое — убежать с проституткой?

Миссис Ватсон кивала головой, полностью соглашаясь с тем, что говорила ее собеседница.

— Бедняжка Тэсс. И не знаю даже, как ей удается высоко держать голову после всего случившегося.

Джесси почувствовала, как запылали щеки, когда эти женщины обернулись и увидели ее.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — надменно заметила миссис Нортон, и обе женщины вышли магазина Грэттона, высоко вздернув подбородки.

Крид сидел на краю койки, уставившись взглядом в пол. Воскресенье — самый долгий день недели. Он с удовольствием пошел бы поработать, если бы ему, конечно, позволили, ибо нет ничего хуже, чем вот так сидеть в камере и ждать писем, которые не приходят Ведь он сам посоветовал Джесси забыть о нем и начать новую жизнь ради себя самой. Ему некого в этом упрекнуть. И она, по всей вероятности, так и поступила. Ему хотелось бы знать, последовала ли она его совету и уехала ли из города; стала ли она счастливее, думала ли о нем хоть изредка. Он подумал о том не написать ли ей, просто поинтересоваться, как она живет, но решил этого не делать. Они расстались навсегда и лучше оставить все так, как есть. Но, черт возьми, хорошо бы хоть разочек услышать о ней.

Растянувшись на койке и закинув руки за голову. Крид закрыл глаза и начал вспоминать события своего прошлого, своего далекого и беззаботного детства.

Первые двенадцать лет жизни Крид провел в племени лакота. Его отец, по имени Оседлавший Ветер считался в племени святым человеком. Мать Крида была белой. Как-то во время набега индейцев на белое поселение ее тяжело ранило, и воин по имени Черная Выдра захватил женщину и привез к Оседлавшему Ветер, чтобы тот ее вылечил. Шаман лечил ее раны и ухаживал за ней. К тому времени, когда она совсем поправилась, шаман был уже без памяти влюблен в белую женщину, выкупил ее у Черной Выдры и женился по обряду своего племени.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19