Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дорога (№2) - Снежные волки

ModernLib.Net / Фэнтези / Больных Александр / Снежные волки - Чтение (стр. 6)
Автор: Больных Александр
Жанр: Фэнтези
Серия: Дорога

 

 


— Да, — согласилась Рюби, — здорово. Но не поможешь ли ты нам выйти из болота? А то мы заблудились.

— Конечно, помогу, — покладисто согласился Болотничек. — Каждый обязан помогать слабым. Мне вас просто жаль. Как вы только осмелились, такие большие, громоздкие, неуклюжие, сунуться к нам в Болото? Это же нужно просто с ума сойти. А сейчас, между прочим, вы идете прямиком к Бездонному Провалу. До него, конечно, далековато, но конец Болота еще дальше. А ведь к Провалу даже я предпочитаю не ходить.

— Бездонный Провал? — Рюби слегка побледнела.

— А что это такое? — спросил не слышавший рассказа Чани. Рюби коротко пересказала ему эту историю.

— Оч-чень интересно, — сказал Чани совсем равнодушно, но жадно сверкнувшие глаза выдали его. — Так значит, там добывали золото… Запомним, — добавил он шепотом.

— Ну так вы идете или нет? — оборвал их разговор начавший терять терпение Болотничек, которому эти рассказы были совершенно не интересны. Он уже начал переминаться с ноги на ногу.

— Конечно, идем, — торопливо ответила Рюби.

В том месте, куда их привел Болотничек, лес примыкал к Большому Болоту совсем вплотную. Только что они шли среди режущей осоки, под ногами хлюпала грязно-коричневая от жидкого торфа вода, но еще два шага — и вокруг стоят молоденькие елочки, а земля приятно твердая, не качается и не плюется вонючими фонтанчиками при малейшем движении.

Хани простодушно предложил Болотничку идти вместе с ними, дескать, зачем оставаться в гнилом и жутком болоте. Но тот, в свою очередь, радостно пригласил их к себе. Ему, Болотничку, совершенно непонятно, как можно променять такое уютное, восхитительно заросшее тростником болото на мрачный и угрюмый лес, в котором и лягушек-то не водится. Словом, когда им надоест противная твердая земля, постоянно набивающая мозоли, он, Болотничек, всегда рад… Он поможет, накормит, напоит, выведет. Расстались они совсем дружески.

— Поможет! — кипятился Чани, когда Болотничек отошел подальше и уже не мог слышать. — Долг помогать слабым… Да его одним щелчком перешибить можно, а туда же лезет! Спаситель!

— Перестань, — остановил его Хани. — Когда бы не он, бродили бы до сих пор по Болоту.

Рюби, задумчиво следя за удаляющейся пушистой фигуркой, которую на фоне пестрого качающегося камыша можно было различить, только твердо зная, что она здесь есть, тихо сказала:

— Я и не знала, что на Большом Болоте есть жизнь. Это очень хорошая новость. Можно надеяться, что однажды это болото все-таки высохнет. Оно не может, не должно быть вечным. — Рюби горестно усмехнулась. — Правда, для этого необходимо заткнуть Бездонный Провал. Но в конце концов, нет ничего невозможного…

— Заткнем, — пообещал Хани и лихо забросил за плечи дорожный мешок. — Вперед. — Потом оглянулся. Над Большим Болотом стояла слабо светящаяся синим стена тумана. Он вздрогнул. — Подумать страшно, столько шли… Неделю? Две? Три? Сказал бы кто-нибудь, что можно на болоте прожить столько — не поверил бы. Нанюхались же мы там всякой гадости…

Он еще не подозревал, насколько оказался прав.

10. СОБОЛЕНОК

После долгого пребывания в болоте лес показался им непривычно оживленным и шумным. Даже странно было вспоминать давние рассказы об угрюмом, мрачном, пугающем Кромешном Лесе. Какой же он Кромешный, если солнце светит так ярко и жарко? Весело трещат птицы. Лес полон шорохов и незнакомых голосов, ветер игриво треплет высоченные ели за колючие вихры на макушках, а внизу тихо и уютно. Приятно пахнет нагретой смолой, чуть приторно — теплой хвоей, кружится голова, на прогалинах порхают разноцветные бабочки, мелькает пушистый флажок беличьего хвостика… Для Хани это был просто праздник. Так приятно шагать по густой упругой траве, любоваться цветами.

— А ведь Лес начал наступление на Болото, — заметила как-то Рюби.

— И здесь война, — ответил Чани.

— Не война, а борьба.

— Не все ли равно?

— Подумай.

Дикие звери, которыми так усердно стращали в сказках, избегали их. Однажды они ощутили на себе чей-то пристальный, недобрый взгляд. Хани даже почувствовал страх, сковывающий движения. Древний страх, откуда-то из далекого прошлого. Затем в густой тени мелькнули бесшумно два пылающих изумрудным огнем глаза. Уловив замешательство Хани, Рюби совсем по-мальчишечьи свистнула. Резко, пронзительно, угрожающе. В ответ раздалось недовольное ворчание, и, раздвинув ветки сильным упругим телом, неслышно ступая толстыми лапами, вышла большая рысь. Она топорщила бакенбарды и утробно урчала. Рюби сказала ей что-то, рысь неодобрительно фыркнула и степенно ушла обратно в чащу.

— Ты умеешь разговаривать с ними? — не смог скрыть любопытства и удивления Хани.

— Конечно, — ответила Рюби. — Ведь все они моя родня. Очень далекая, правда, но все-таки мы не чужие друг другу.

Путешествие по лесу хоть и было приятным, но тоже подзатянулось. Чани начал ворчать, что знай он заранее о том, как далеко придется тащиться, отказался бы наверняка. Однако он первый поторапливал остальных на привалах, когда, по его мнению, Хани и Рюби засиживались слишком долго.

Постепенно становились короче дни, а ночи наливались чернотой. Ярче сверкали звезды. Заметно похолодало, хотя сразу после выхода из болота было просто жарко, как и положено летом. Это встревожило Рюби. Хани же воспринимал это как положенное. Ему передалось спокойствие брата. И увидев однажды утром серебристый налет инея на хвое, он ничуть не удивился. Позади были более удивительные вещи, чем летний заморозок.

Лес пожелтел и покраснел разными оттенками. По утрам и вечерам под ногами похрустывали тоненькие льдинки. Солнце грело заметно слабее и только к самому полудню растапливало их своими скупыми лучами. А еще через день над лесом повисла реденькая, поблескивающая сеточка снегопада. На вид совсем непрочная, она оказалась сильнее солнечного света. Пороша мягкой меховой пеленой укутала поляны и перелески, пока еще не в силах пробиться под деревья. Она одела муравьиные кучи, ветви деревьев ближе к вершинам. Ветер то и дело стряхивал ее, и снег сыпался за шиворот колючим дождем. Чани недовольно морщился и ворчал, что впервые посреди лета видит падающий снег.

— Темные силы, — внушительно и непонятно ответил Хани, сам плохо представляя, о чем говорит. Но такое объяснение отвечало на все вопросы: темные силы — и все тут.

Однако он подметил, что, когда разыгрывалась метель, Рюби тщательнее готовила ночлег, произнося множество заклинаний. Вероятно, лагерь окружала непроницаемая магическая стена, защищавшая от внезапных нападений.


Они грелись у костра, когда Хани насторожился. Ему померещились вдали тягучие, заунывные звуки, которые легко можно было спутать с воем ветра.

— Волки? — спросил он.

— Не совсем, — сказала помрачневшая Рюби.

— Что значит «не совсем»?

— Это Снежные Волки.

— А кто они такие?

— Сам скоро увидишь. Хотя лучше бы их в жизни ни разу не встретить.

— Это слуги Хозяина Тумана, — уверенно сказал Чани.

— Да, — сухо подтвердила Рюби. — Они давненько не заходили так далеко на юг.

— Что же мы теперь будем делать? — спросил Хани.

— Придется проучить их, — жестко ответил Чани и, поправив перевязь меча, шагнул в крутящиеся вихри пурги.

— Безумец, стой! — крикнула Рюби.

— Стой! — закричал и Хани, бросаясь следом, но брат не обратил ни малейшего внимания на них.

Тогда Рюби, выхватив из костра пылающую головню, побежала следом.


Схватка была короткой и жестокой…

— Непонятно, за кем же они гнались? — Чани внимательно оглядывал утоптанный снег, на котором дымились пятна едкой, невыносимо холодной зеленой крови. Там, где эта кровь попала на валежник, сухие ветки размякли, превратившись в противное, полужидкое месиво.

— Где-то здесь прячется, — сказал Хани, прислушиваясь. Нет, ни единого звука, даже метель стихла. Холодная, морозная ночь. Кажется, сами звезды от холода начали похрустывать, замерзая.

Внезапно Рюби резко выбросила вперед руку.

— Вот он!

Хани подскочил к ней. На снегу легкими голубыми тенями лежала цепочка крошечных следов.

— Кто это? — спросил он. Но Рюби не ответила. С изменившимся лицом она бросилась по следу, подсвечивая себе трещащей головней. Хани, недоуменно покрутив головой, последовал за ней. Подбежав к гигантскому выворотню, Рюби остановилась, разглядывая щетинящиеся во все стороны корни и сучья. Следы уходили вглубь, под ствол. Но там весь снег был изрыт волчьими лапами.

— Неужели волки поймали его? — сама себя спросила Рюби, и Хани увидел, как в уголке глаза у нее блеснула слезинка. Или это ему только показалось в неверном, пляшущем свете горящего полена?

Рюби тихонько посвистела. Ответа не было. Тогда она сунула головню Хани и, опустившись на колени, ловко скользнула под ствол. Когда она поднялась, на руках у нее лежал черный пушистый зверек с длинным пышным хвостом. Хани никогда таких не видел. Зверек смотрел прямо перед собой тусклым неподвижным взглядом. Он не сопротивлялся, не пытался вырваться, только мелко дрожал.

Рюби ласково гладила его, приговаривая:

— Успокойся. Все кончилось. Их больше нет. Все в порядке. Успокойся, маленький.

Хани неожиданно почувствовал ядовитый укол в груди.

На ночь они развели костер побольше, и Чани, до сих пор презрительно глядевший на их хлопоты, сам вызвался дежурить. Хотя Рюби уверяла, что волки больше не вернутся, он не захотел рисковать и остался подбрасывать сушняк в костер. Зверька укутали потеплее, он быстро уснул. Но и во сне продолжал переживать погоню — вздрагивал и постанывал.


Проснулся Хани от того, что что-то теплое и пушистое щекотало ему нос. Открыв глаза, он едва не вскрикнул от неожиданности, увидев прямо перед собой любопытную черную мордочку. Зверек, склонив на бок изящную головку, осторожно трогал лапкой его лицо. Хани невольно чихнул. Зверек пружиной подпрыгнул сразу на всех четырех лапках, выгнул спину дугой и недовольно заурчал.

— Вставай, вставай, — поторопила Рюби, видя, что Хани не спешит подниматься. — Чай уже давно готов, мы должны выходить, из-за пурги и так потеряно уже целых два дня.

Хани сел. Зверек теперь ластился к Рюби, и та щекотала ему грудку пальцами. Густой черный мех зверька в солнечном свете искрился серебряными огоньками, как усыпанный крошечными драгоценными камешками, глаза его горели зеленым огнем.

— Что это за явление? — спросил Хани, потягиваясь.

— Соболь, — недовольно буркнул Чани, скривившись, словно у него болел зуб.

— Соболенок, — поправила Рюби, и зверек подтверждающе муркнул.

— Вот, значит, кого мы спасли, — сказал Хани, внимательно разглядывая зверька. Соболенок пушистый черной ленточкой скользнул на плечо Рюби, как перелился, настолько плавными были его движения. Хани, смотревшему против солнца, на минуту показалось, что на голове зверька засияла маленькая золотая корона.

— Да, еще один… гм… повелитель отыскался, — непонятно почему с резким недружелюбием сказал Чани.

— Это он? — недоверчиво уставился на Соболенка Хани.

— А чем он тебе не понравился? — спросила Рюби, ласково поглаживая напружинившегося зверька, пытаясь его успокоить. Но Соболенок распушил шерсть, став вдвое толще, глаза, утонувшие в желтой шерсти надбровных дуг, зажглись глубоким зеленым огнем, напомнившим сверкание меча.

— Извини…те, — с запинкой проговорил Хани. — Я не хотел те… вас обидеть.

Соболенок ткнулся носом в ухо Рюби и, казалось, что-то прошептал ей. Она, с трудом сдерживая улыбку, сказала:

— Он тебя прощает и не гневается.

— Еще раз прошу прощения, — поклонился Хани. Глядя на это, старший брат безмолвно оскалился. Соболенок подозрительно посмотрел на него, но сдержался.

— А чей он повелитель? — поинтересовался Хани. — И разве быва… — он осекся, снова заметив недовольный взгляд Соболенка.

— Ты забыл Хрустальный Эдельвейс? — удивилась Рюби. — Я считала, что память у тебя получше. И в царстве растений, и в царстве животных есть свои правители. Далеко не всегда правителем бывает самый большой и самый сильный.

— Я всегда полагал, что царь зверей — это лев, — вызывающе произнес Чани.

Рюби покачала головой.

— Как может этот ленивый, прожорливый засоня быть царем? Кроме густой гривы и длинных клыков у него ничего нет. А долгий волос не означает большого ума. Вот соболь — это воистину благородный зверь, как и положено властелину.

Соболенок, сначала насупившийся при упоминании льва, теперь хвастливо вскинул головку, и Хани опять померещилась золотая корона. Чани недовольно умолк и отвернулся.

— Соболенок пообещал нам, что все его подданные, которых мы встретим, будут помогать нам. Хозяин Тумана давно охотится за ним, так как считает зверей своими заклятыми врагами. Снежные Волки растерзали его отца, охотились за ним самим, и Соболенок ненавидит их. Враги наступают на Кромешный Лес. Если не помочь ему, лес не выстоит, холода обязательно погубят его. А ведь Соболенок, договорившись с Эдельвейсом, стал бороться с Большим Болотом, он ведет постоянную войну с порождениями черных рук Хозяина Тумана… И Соболенок просит нашей помощи. Но, помогая ему, мы поможем и самим себе. Все вместе — или никто.

— Странно ты говоришь, — горячо сказал Хани. — Кажется, что ты нас убеждаешь! Разве мы отказываемся?! Конечно же поможем! Глупо думать иначе.

Соболенок черной молнией сорвался с плеча Рюби, взлетел на руки к Хани и твердым, царапающим языком лизнул его в щеку. Хани покраснел. Но смутился и Соболенок, отвернулся, задергал хвостом. Хани с удовольствием погладил его теплую шелковистую шкурку.

— Пора идти, нечего рассиживаться, — хрипло сказал Чани, который уже собрал свой мешок и стоял наготове.

Соболенок посмотрел на него и угрожающе заворчал.


Чем ближе они подходили к опушке, тем гуще становился лес, хотя полагалось наоборот. Порывы ледяного ветра все сильнее и секли лицо. Путники вышли на остатки древней дороги. Дерзкие молодые елочки, бесцеремонно растолкав покрошившиеся каменные плиты, росли на самой ее середине. Конечно, на это понадобилось много времени, но Хани понял, что скоро лес проглотит эту дорогу без остатка.

— Это Серебряная дорога, — пояснила Рюби. — Вела когда-то в Джайнангалу из Атинхаркора — порта, куда поступало серебро, дань Атинъярхана.

Чани неприязненно посмотрел на деревья вокруг дороги, словно они были его личными врагами, покушались на что-то принадлежащее лично ему. И еще Хани заметил одну странную вещь: деревья здесь росли не прямо, а с наклоном на север. И чем дальше они шли, тем сильнее становился этот наклон.

Идти становилось все труднее — обветренные сугробы покрылись ледяной коркой, слишком слабой, чтобы выдержать вес человека, но достаточно прочной, чтобы уже через полчаса вконец вымотать любого, кто попытается продраться сквозь эти сугробы. Дневные переходы значительно сократились, что вызвало еще большую тревогу Рюби.

Наконец между деревьями завиднелись тусклые сероватые просветы.

— Еще немного, и мы выйдем из леса, — пообещала Рюби.

— Выйдем ли? — Чани с сомнением глядел на сугробы, поднимающиеся уже выше плеч.

— Обязательно выйдем! — весело крикнул Хани и, как буйвол, вломился в преграждающую путь снежную стену. Уже через минуту от него пар валил столбом, однако он, помогая себе руками, как пловец, расталкивал снег плечом и продолжал упорно продираться вперед, пока вдруг не скатился кувырком с небольшого холмика, когда снежный занос неожиданно кончился.

— Ур-ра! — закричал он, приплясывая. — Идите скорее сюда!

Но Рюби не разделяла его веселья. Наоборот, она грустно посмотрела назад, на черно-зеленую зубчатую стену леса и печально сказала:

— Все. Теперь впереди нас ждут только враждебные земли Сумеречного Края. Лес был нашим другом и защитником, зло не могло проникнуть в него. Выйдя оттуда, мы лишаемся этой защиты. Придется каждую минуту быть начеку.

— Но мы еще не вступили в Сумеречный Край, — возразил Чани.

— Сумеречный Край там, где властвует Хозяин Тумана. И очень скоро мы подойдем к границе его владений.

— Много проку было от такой помощи, — не унимался Чани, презрительно гримасничая. — Во времена великих королей не нужен был никакой лес. Под милостивой сенью Алмазного венца не было места и тени зла.

— Это, конечно, так, — не стала спорить Рюби. — Но… — Она хотела что-то сказать, однако сдержалась. Чани побагровел.

Хани, прощаясь, помахал рукой лесу.

— До свиданья! Мы еще вернемся.

До него долетел невнятный шорох ветвей и поскрипывание стволов, словно и лес прощался с ним. Ненадолго ему показалось, что перед ним стоит шеренга воинов в темно-зеленых одеждах и сверкающих белых доспехах. Он потряс головой. Нет. Это были всего лишь покрытые снегом ели.

11. СНЕЖНАЯ ПУСТЫНЯ

Шедший впереди Чани внезапно с глухим возгласом взмахнул руками и повалился на снег, будто кто-то исподтишка сильно дернул его за ногу. Хани бросился к нему на помощь, но почувствовал сильный рывок за плечо, остановивший его. Он обернулся. Никого. Рюби стоит позади, шагах в десяти. И никого. Он снова попытался шагнуть, и снова невидимая помеха не пустила его.

— Что это?! — недоуменно крикнул он.

— Что случилось? — спросила Рюби, не трогаясь с места.

— Кто-то или что-то держит меня.

— Но здесь никого нет.

Чани с глухим рычанием ворочался в снегу, не в силах подняться.

— И все-таки что-то держит меня, — настаивал Хани.

— Посмотри внимательней.

Чани начал довольно громко ругаться, видимо, наконец смог выплюнуть набившийся в рот снег.

— Меня тоже кто-то поймал! — крикнул он. — Какой-то капкан невидимый!

Хани рванулся изо всех сил, плащ громко затрещал. Тогда Хани присел, ощупывая какие-то прочные черные веревки, вцепившиеся в плащ и уходившие под снег.

— А это еще что?!

Он принялся яростно раскидывать снег, и из сугроба поднялось странное растение. Черные гибкие стебли напоминали не то веревки, не то стальную проволоку — такими они были прочными и жесткими. Узкие черные листики крепко держались за стебли и на концах имели по три острых крючка. Именно такие крючки вцепились в одежду Хани. Он попробовал было отцепить их, но куда там! Пока он успевал оторвать один лист, два новых вцеплялись ему в рукав. Хани понял, что скоро станет таким же беспомощным, как брат. А из-под снега украдкой выползали новые и новые стебли, сплетаясь в колючую сеть.

Чани первый сообразил, что нужно делать. Сквозь падающую пелену снега мелькнула приглушенная снегопадом, неяркая синяя вспышка. Через минуту он, злой и промокший, стоял перед Хани, держа в руке обнаженный меч.

— Ну как?

— Сам видишь, — стоически ответил Хани.

Несколько взмахов меча — и Хани тоже обрел свободу. Рюби подобрала обрывки черных кустов и внимательно их рассматривала.

— Ну, что ты скажешь теперь? — насмешливо поинтересовался Чани, спрятав меч и отдирая остатки колючек. — Насчет доброты леса и природы вообще. Если бы не мой меч, мы бы запутались в этих зарослях намертво и замерзли. Или нас сожрали бы волки, которые на равнине, я абсолютно уверен, бывают почти каждый день. Я думаю, что простой меч эти кустики не возьмет. Такое по силам только мне! — он самодовольно улыбнулся и потрогал рукоять меча. — Вот тебе и природа.

Рюби спокойно ответила:

— А почему ты решил, что эти кусты здесь росли всегда? Я повторю то, что говорила раньше: лес нам помогал и еще поможет не раз.

— А это? — яростно спросил Чани. — Нет уж, избавьте меня от такой помощи!

— «Это» в лесу не живет и не может жить. Мы опять видим порождение злых рук и злого ума, как те Снежные Волки. Ведь их ты не причисляешь к обычным зверям.

— У тебя на все готовы отговорки.

— Не надо ссориться, — вмешался Хани.

— Нет, почему же, — не отставал брат. — Я считаю, что такая глупая вера в чью-то помощь до добра не доведет. Мы должны полагаться только на свои собственные силы.

— Знакомые слова, — не стала скрывать насмешку Рюби.

— Да, — Чани немного остыл, но продолжал упрямиться.

— Вспомни, что говорила принцесса. И чем это кончилось.

Чани окончательно смутился, но признать свое поражение он не мог.

— Она была кое в чем неправа. Но не во всем. Встречались у нее и правильные слова. Да к тому же она была всего лишь…

— Не то, что ты? — продолжила Рюби.

Чани не ответил. Он поднял воротник плаща, старательно пряча лицо, хотя мороз был не столько уж силен.

— Идем, в самом деле, чего это мы, — пробурчал он.


Ветер бил прямо в лицо, неся с собой хлопья тяжелого мокрого снега. На скользких черных плащах он почти не задерживался, иначе путники давно бы превратились в ходячих снеговиков.

— Что за чертовщина, — недовольно бурчал Хани, в тысячный раз протирая ладонью залепленные метелью глаза. — Снег летом… Да так много… Чем дальше, тем это все мне меньше нравится. Странные какие-то чудеса.

— Ты много еще увидишь, чего раньше не видел и не хотел бы увидеть, — ободряюще сказал Чани.

Они побрели дальше.

Ноги вязли в снегу не хуже, чем недавно в болоте, и такая ходьба страшно выматывала. В болоте еще можно было выбрать место посуше, а на равнине, куда ни глянь — всюду снег, снег и снег. Не обойти, не пройти… Вскоре они еле ползли, а конца метели ждать не приходилось. Останавливались только для того, чтобы подкрепиться горячим чаем, кое-как подогретым на выкопанных из-под снега кустиках поблеклой травы. И снова вперед… День, ночь, день…

Если бы не остатки дороги, на которую они вышли еще в лесу, вряд ли вообще им удалось бы куда-нибудь пройти. Здесь хоть не было больших сугробов. Но в конце концов встречный ветер превратился в бурю такой силы, что двигаться приходилось, пригнувшись к самой земле, едва не ползком, цепляясь за камни руками. Ветер неизменно дул им навстречу, не отклоняясь даже самую малость от навечно выбранного направления.

— Теперь я понимаю, почему деревья в Кромешном Лесу растут с наклоном в одну сторону. — Хани, ежась и вздрагивая, выскребал из-за ворота полурастаявший снег, занесенный туда хитрым порывом ветра. — Иначе бы им ни за что не устоять.

В этот день они впервые увидели далеко впереди слабое белесое свечение, дрожавшее в небе. Словно там парило огромных размеров зеркало, от старости тусклое и мутное, а в этом зеркале отражалась еще не выглянувшая из-за горизонта луна, бледно-холодная, чуть зеленоватая.

— Я устал от чудес, — вздохнул Хани. — Надеюсь, это будет не слишком страшно?

— Надейся, — язвительно бросил ему брат.


Следующее утро впервые за много дней не принесло с собой тоскливой хмари, туч и нескончаемого снегопада. На небе не было ни облачка, ярко сверкало солнце, с ним соперничал блеск голубовато-белого снега. И, наверное, было бы очень тепло, если бы не тот самый ледяной ветер, с убийственным упорством дующий с севера. Как ни старались путники закутаться поплотнее в плащи, он ухитрялся найти наималейшую щелочку и проникнуть внутрь. Тогда по телу прокатывалась волна дрожи, словно к голой спине прикоснулись кусочком льда. От этого постоянного пронизывающего озноба казалось, что солнце не золотое, а тоже какое-то ледянисто-белое. Под ногами неслись вихри поземки, и это помогало, иначе можно было ослепнуть от окружающего их нестерпимого сияния и блеска. А на снежные вихорьки можно было смотреть, они скрадывали отражение солнца на плотном снегу.

Плоская, как стол, унылая равнина вдруг прервалась цепью черных пятен. Издали было невозможно различить, что же это — голые вершины холмов, большие камни или какие-то древние здания. Воздух над этими пятнами все время странно дрожал, струился и переливался, от него исходило еле различимое голубоватое свечение. Внизу, под полукружием свечения, кипела и бурлила снежная пыль, словно там собрались несколько десятков смерчей и водили бешеный хоровод. Иногда вверх взлетали искрящиеся столбы снежной пудры, рассыпались в воздухе тающим кисейным покровом, затемняя на мгновение и необычное солнце, и снежное зеркало, потом снова опадали вниз, в клокотание пурги. Уши закладывал постоянный резкий, воющий свист, и что творилось там, в невиданном снежном котле, расслышать было невозможно.

— Честно говоря, — поморщился недовольно Чани, — мне совершенно не хочется идти туда. Как-то не тянет.

— Наша дорога идет на север, — бесстрастно отозвалась Рюби.

— А обойти это место никак нельзя?

— Я думаю, что нельзя. Это граница владений Хозяина Тумана, там начинается таинственный Сумеречный Край. И только оттуда можно пройти на северные острова, другие пути закрыты наглухо. Тем более, что мы идем именно к Хозяину Тумана и нам нет смысла сворачивать. Кроме того, я считаю, что лучше схватиться с трудностями в начале пути, а не в самом конце, когда нам особенно потребуются силы и мужество. Если мы не сможем преодолеть эту преграду, то не стоит и пытаться сражаться с Хозяином Тумана. Здесь мы по крайней мере сумеем в случае поражения спокойно отступить. От стен же Ледяного Дворца возврата уже не будет.

— Все это справедливо, — вздохнул Чани. — Но схватка с безмозглой пургой славы не принесет.

И он собрался шагнуть вперед, но Хани схватил его за руку.

— Подожди!

— Что за глупости? — высокомерно бросил Чани.

Вместо ответа Хани с такой силой подбил ему ноги, что брат, нелепо взмахнув руками, шлепнулся в снег. Он поднял залепленное снегом, перекошенное от гнева лицо и уже готов был обрушиться на Хани с градом проклятий, как тот зажал ему рот рукой. Рюби тоже упала в снег рядом с ними.

Большой снежный смерч отделился от кипящего котла вихрей и, ревя, как разъяренный дракон, покатился по равнине, всасывая в себя снег и оставляя позади черную дорожку. Но в его реве незаметно начали прорисовываться тоскливые поющие нотки, делавшиеся постепенно все более и более отчетливыми.

— Волки, — прошептал Хани.

— Ну и что?! — злобно ответил Чани, выплевывая снег изо рта. — Мы однажды уже встретились с ними. Я не вижу в них ничего опасного, жалкие твари. Трусливые и слабые.

— Когда как, — возразила шепотом Рюби. — То было в лесу, а здесь я не хотела бы с ними встречаться.

Колеблющаяся колонна смерча прошла совсем близко. Поднятая ею снежная пыль закрыла солнце, и на равнину лег полумрак, напоминавший сумерки. Внезапно смерч рассыпался на десять маленьких смерчиков, неистово крутящихся и воющих ничуть не слабее пропавшего гиганта. А потом исчезли и они. Прямо перед ошеломленными путниками, не далее чем в двух сотнях локтей, сидели десять огромных белых волков. Самый крупный из них задрал к тусклому небу морду и завыл. Леденящий душу звук пролетел над равниной. Девять волков вторили вожаку. Хани почудилось, что кровь его превратилась в красные ледышки, руки и ноги онемели, и он превращается в каменную статую… Но, к счастью, ветер дул со стороны волков, и они не могли учуять притаившихся путников, иначе тем пришлось бы плохо. Еще раз провыв, вожак сорвался с места и стремительной рысью помчался по равнине. Он парил над снегом, не оставляя следов. Ослепительный синий луч, отразившийся от какого-то украшения на его ошейнике, больно резанул по глазам. Хани подумалось, что он снова увидел Ледяную Звезду.

Когда волки скрылись, Чани перевел дух. Хоть он и храбрился, но даже ему было явно не по себе, и с заметным облегчением он сказал:

— Проклятые! Убрались наконец! — Потом повернулся к Рюби и специально для нее добавил: — Чего только не наделала твоя природа в Сумеречном Краю.

— Не надо, — осуждающе сказала Рюби. — Ты сам не веришь в то, что говоришь. Ты превосходно помнишь встречи и в Туманных горах, и на острове дракона, и в Кромешном лесу. Я твердо уверена, что мы найдем помощников и на ледяных полях севера, возле дворца Хозяина Тумана. Звери никогда не будут отстаивать зло, противясь человеку, так как он часть той же природы. А волки, акулы… Это нежить, противная ей, ведущая с ней борьбу не на жизнь, а на смерть. Природа добра по своей сути, в ней нет зла, кроме рожденного черными руками и черным разумом.

Чани недоверчиво пожал плечами, но спорить не стал. Осторожно посмотрев вслед волкам, он поднялся.

— Тогда идем. Путь открыт.

Ветер наконец утих, идти стало гораздо легче, но все-таки прошло несколько часов, прежде чем они сумели добраться до загадочных черных пятен. Уже начало смеркаться, и теперь путники ясно различали повисшую на сером небе молочно-белую, светящуюся призрачным светом дугу, концами опиравшуюся на зазубренные черные камни. Рядом с ней стояла вторая такая же, дальше третья, четвертая… Их свечение напоминало полную луну, пробивающуюся сквозь метель.

— Белая радуга… — прошептал Хани.

— Целая радужная стена, — поправил его брат.

— Еще одна выдумка Хозяина Тумана, — зло сказала Рюби. — Эти чудовища ползут впереди его армий, замораживая землю, разгоняя все живое. Они стражи его владений. Отсюда и дует тот ветер, который так мешал нам все эти дни. Не знаю, что случилось, наверное, они пропускали волков, поэтому ветер стих. Но тогда нам надо поторопиться, пока снова не начался ледяной ураган.

— Если кому-то удастся пройти под радугой, он станет счастливым, — заметил Чани. — Так говорит народная примета.

— Да. Но только не под этой, — возразила Рюби.

Однако они опоздали. Земля под ними задрожала, как в судорогах, громкий рокочущий гул прокатился по равнине. За аркой радуги вспыхнули столбы прозрачного сине-зеленого пламени, с тонким оглушительным свистом, закладывающим уши, они, вращаясь, вознеслись в небо, изогнулись, наклонились вперед и прикоснулись к радугам, моментально налившимся их ярким холодным огнем. Беззвучно ударили ветвистые синеватые молнии, радуги засветились еще сильнее, они уже пылали… В то же мгновение слабый ветерок начал крепчать. Крошечные, невидимые глазом ледяные кристаллы, которые он нес с собой, кололи лицо, как жала несметных полчищ ядовитых насекомых. Вскоре ветер превратился в настоящую бурю и продолжал усиливаться. Чани опрокинуло, закрутило и покатило по земле, как куль. Хани успел упасть сам и изо всех сил вцепился руками в землю, даже кровь выступила из-под ногтей. Но он чувствовал, что и его медленно тащит назад.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13