Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рекреация

ModernLib.Net / Научная фантастика / Борисенко Игорь / Рекреация - Чтение (стр. 21)
Автор: Борисенко Игорь
Жанр: Научная фантастика

 

 


– Очевидно, он пересказал вам содержание какого-то поразившего его воображение земного фильма. «Они живут среди нас» не смотрели? Очень похоже на то, что он соврал вам. А сам он кем назвался, интересно? Капитаном Фьючером? Миротворцем?

– Полицейским… – растерянно ответил Рихард. Он, действительно, был растерян реакцией Ахали – до того, что даже опустил свой пистолет.

– Колоссально!! – до того спокойно сидевший в кресле Шолло едва не подпрыгнул, хлопая в ладоши. – И теперь вы рады? Счастливы? Празднуете победу?

В его веселье было нечто зловещее, что окончательно убедило Оскара в правильности его страшной догадки. Немец и Акула беспомощно переглянулись. Существо в человеческом обличьи своим весельем, смешанным с чувством превосходства, вселило в них страх. Они тоже почуяли подвох.

– Ах! – Ахали стер радость со своего лица-маски. – Я должен сразу вас предупредить: ваша радость преждевременна. Вы проиграли, как и я, даже хуже – вы были просто игрушками в чужих руках. Я смирился с собственным поражением и скорой смертью от позора. Вы тоже умрете, может, чуть позже меня, потому что Вэрсажу больше не нужна ваша помощь. Нам будет горько умирать, сознавая, что от нас зависели судьбы соплеменников. Вы хотели спасти свою планету, но не преуспели в этом. Я ответственен за позор и притеснения, которые вскоре обрушатся на наш клан.

– О чем ты, черт побери?!! – вскричал покрасневший, что было заметно даже в здешнем буром свете, Рихард. – Собирался говорить, так говори!! Хватит недомолвок, насмешек и намеков!

Всхлипнув, Ахали втянул в себя воздух.

– Желаете услышать правду? Но неужели трудно догадаться: единственная правда, которую сказал вам Вэрсаж – это название нашей планеты. Потом он наболтал вам всякой чепухи, почерпнутой в ваших же фантастических фильмах и романах. Очевидно, вы смотрели те же фильмы, поэтому без колебаний поверили его болтовне. Думаете, все общества Вселенной живут по одним законам? Полиция, злые мафиози, коррупция в правительстве?! Ничего из этого нет на Стажейле. Наше общество разделено на несколько больших кланов, каждый из которых живет в одном мега-жилище. Ваши страны эти образования напоминают весьма отдаленно. Граждане наших кланов не выбирают себе правительств, не ведут войн с другими кланами, не разделяются на богатых и бедных. Они даже не убивают друг друга так, как это делаете вы – всегда и везде. Это оттого, что жители Стажейла похоронили глубоко внутри себя все до единой эмоции. Каждый индивидуум довольно похож на робота: он знает, что делает, точно помнит, что делал вчера, и уверен в том, что будет делать завтра. Все поступки определены обществом, которое огромное внимание уделяет всестороннему планированию жизни.

Наша технология в области контроля разума и сознания шагнула далеко за горизонт, видимый вами. Наши кланы можно теперь с полной уверенностью назвать едиными коллективными разумами. Каждое решение принимается вместе без помощи публичных собраний, дискуссий и драк. Если решение важное, те, кто был с ним не согласен, просто умирают. У нас нет оппозиции, правительств в изгнании, кровавых демонстраций. У нас нет любви, только размножение, мы даже не получаем удовольствий от секса – все это просто дополнительные источники хаоса. Наши самки – толстые существа с гигантским брюхом под прозрачной кожей, а главные органы их крошечных головок – мощные жвала… Их «разум» заключен в малюсенькой припухлости па конце спинного мозга. Целыми днями они едят, а когда созревают, то оплодотворяются и становятся живыми инкубаторами. Множество маленьких яичек в брюхе, их видно через прозрачную кожу, сквозь сеть кровеносных сосудов. Когда вылупляются личинки, они похожи на червячков. Подрастая, они пожирают мамочку, пока не будут готовы выйти на свет из-под ее вкусной плоти. Самцов забирают в детский сад, а самок – на откормочную ферму. Не правда ли, очень эффективно? Мы никогда не слышали о феминизме! – Он дурашливо хохотнул. – Ммм, я немного отвлекся. Когда мы вышли в космос, кланы уже не могли замыкаться на себе, как прежде. Только тогда появился совещательный орган, который с большой натяжкой можно сравнить с парламентом или каким-то советом старейшин. Однако его влияние ограничивается только внепланетными делами… Как видите, у нас совершенно нет места для полиции, в которую записался ваш друг Вэрсаж.

– Значит он – из другого клана? Но, как бы там ни было, он помог нам в борьбе с вами, и ваши планы рухнули! – гневно сказал Рихард.

«Боже мой, – подумал Оскар, – у бедняги затуманены мозги! Или он просто страшится сделать последние выводы?»

– Ты путаешь, человек! Не он помог вам, а вы помогли ему. Наши планы, действительно, рухнули со страшным треском, только вам от этого нисколько не легче. Просто у руля заповедника вместо Шолло Ахали будет стоять Шолло Вэрсаж, вот так. Кроме того, господа, если бы вам удалось вывести из строя нашу аппаратуру, катастрофы не произошло бы. Солперны не передохли бы, как вы могли подумать. Пе – не только дистанционный приемник управляющих сигналов, но и мощный самообучающийся компьютер. Его носители будут жить и дальше, продолжая прежнюю линию поведения. Они будут помнить все, что было с ними раньше, помнить всех своих друзей и врагов. Самые важные персонажи напрямую подконтрольны Плутону, и эти линии не зависят от нашего ретранслятора… Через месяц сюда прилетит новая экспедиция и восстановит статус-кво. Они могут восстановить старый ретранслятор, могут расконсервировать один из резервных… Заповедник возобновит работу с одним отличием: у его руля будет стоять клан Вэрсажа.

– То есть, этот врун просто манипулировал нами, чтобы заграбастать Землю себе? – спросил Оскар.

– Не себе. Мы, в общем-то, не существуем сами по себе, особенно в таких глобальных потребностях, как желание иметь собственную планету. Он отобрал ее у нашего клана – для своего.

– Но, черт возьми, как он это сделает один? У вас база на Плутоне, у вас все нити управления планетой, у вас вся аппаратура!

– Нас заставят другие кланы, – тихо, но с нотками раздражения ответил Ахали. – Как я уже говорил, внепланетные дела перестают быть внутриклановыми. Нас сочтут недостойными вести дело такого важного объекта, как лучший заповедник Стажейла, отстранят и поручат его более подходящему клану. Только клан Вэрсажа знает местоположение Земли, к тому же у него в Совете наибольшее влияние. Нас же ждет Отлучение и Игнорирование!

– Значит, остальные кланы не знают о Земле?

– Неужели мы раскрыли бы тайну нашей жемчужины?! Нет, никогда!! Это еще и придавало нам вес и значимость в Совете. Мы держали в руках их путь к Очищению. Мы владели планетой, на которой хотелось побывать каждому стажейлу!!

– Вам не нравится родина? Какого черта вам сдалась наша планета? Из твоего рассказа мы поняли, что жить без родного клана вам было бы невмоготу.

– Жить? Хм, вы, наверное, до сих пор помните бредни Вэрсажа. Мы, действительно, некоторое время можем дышать вашей атмосферой. Но в ней слишком много кислорода, что вредно для нашего рассудка. Кроме того, здесь слишком холодно и слишком сухо. Без маски и костюма я умер бы через неделю, максимум через две.

– Значит, вы хотите изменить наш климат? Ваша техника, наверное, позволяет это сделать! – не унимался Рихард.

– Зачем? Во Вселенной миллионы планет, из которых всегда можно выбрать сотню подходящих, не требующих совершенно никакой правки. Нет, Земля нужна нам для совершенно другого. Ее ценность – в вас, людях, таких разумных и неразумных сразу… Я уже говорил, что мы похоронили в себе все эмоции. Это позволило нам сделать гигантский скачок в развитии за короткий период времени – очень уж много дестабилизирующих факторов исчезли вместе с эмоциями. Однако теперь они превратились для Стажейла в нечто, сходное с болезнью, стихийным бедствием. В определенный момент эмоции стали возвращаться сначала к единицам, потом к сотням, потом к тысячам. Если их успевали вычислить – немедленно умерщвляли, если нет – они становились демонами смерти для многих своих соплеменников. Разрушительные эмоции грозили погубить наше общество… Тактика их сдерживания трещала по швам, Стажейлу грозило впасть в смуту и погрязнуть в варварстве. И тогда чей-то светлый разум придумал Очищение. Его смысл в том… Постойте, я знаю одно подходящее слово в человеческом языке: сафари!

– Сафари?! – хором воскликнули слушатели.

– Да. Как ни забавно он звучит – это самый подходящий для обозначения этого понятия термин. Сначала мы использовали диких животных – естественно, на других планетах, потому что на нашей их не осталось. Самой первой попыткой была такая: каждый стажейл завел себе животное-любимца. Когда в нем просыпался демон, он мог убить это существо и, таким образом, выпустить пар. Однако слишком часто убивший не останавливался на одном умерщвлении и принимался за окружающих. Следующий вариант предусматривал оставлять животных в их естественной среде, на родной планете, со вживленным в голову Пе. Первые Пе осуществляли передачу чужих мыслей на расстояние. Далеко на орбите сидел стажейл в специальном шлеме и поглощал исходящие от животного эмоции: страх, ярость, жажду убийства и насыщение ею. Потом наша наука шагнула дальше: Пе стал позволять не просто получать от животного передачи, он позволил вселиться в него, стать на какое-то время животным. Получался зверь с разумом высшего существа. Для пересадки почти всегда подбирались хищники. Кровь, растерзанные трупы, агонизирующие тела, азарт охоты, страх жертвы, битва за самку. Стажейл получал удовлетворение своей загнанной далеко вглубь жажды убийства, он наслаждался переменой образа жизни, упивался дикой свободой после тусклых коридоров своего жилища. Он снова становился спокойным и уравновешенным, прятал эмоции и жил дальше в счастливом порядке. Катастрофа была предотвращена. Срывы прекратились. Через определенные промежутки времени индивидуум повторял свое сафари – словно он принимал какие-то лечебные процедуры. У каждого клана имеется до сих пор по несколько подобных планет. Но только у нашего была Земля – достояние всего Стажейла! На вашей планете потрясающее сафари. Огнестрельное оружие, непрерывные войны, секс, политические интриги – все это просто замечательно!! Все желают попасть сюда, и только наш клан может помочь… мог помочь. Контроль над Землей фактически давал нам контроль над Стажейлом – над его внешней политикой. Теперь все кончено. Слишком велик страх потерять это место. Какая ужасная несправедливость!! Мы проделали гигантскую работу, разрабатывая систему управления людьми, переводя ситуацию на планете в нужное русло, а они просто придут на готовое!!

– Ах, вот чего тебе жалко, тварь!! – зарычал Рихард. – А людей, с которыми вы обращаетесь, как с собственными игрушками, тебе не жаль?!

– Нет! – твердо вскинул голову Ахали. – Если вы сами себя не жалели, то к чему этим заниматься нам? К тому же жалость на Стажейле изжита вместе с другими эмоциями. Вы были обречены на вымирание из-за своей необузданности. Наши агенты лишь слегка направили государства и народы в их стремлении к самоуничтожению и даже продлили вашу агонию! Если бы не мы, то на этом самом месте могла быть радиоактивная пустыня. Именно мы убрали угрозу ядерной войны.

– Ты можешь придумать тысячу отговорок, – тихо сказал Оскар. – Но никогда вам не оправдаться в наших глазах. Мы должны победить вас, и мы победим!

Ахали резко ткнул пальцем в грудь Энквиста.

– Вы уже проиграли, глупый человек, проиграли, как только Вэрсаж спустился вниз. Земле не выбраться из объятий Стажейла. Она будет выжата до конца!! – в конце Шолло уже почти кричал в торжественном экстазе. Рихард, коротко размахнувшись, ударил его рукоятью пистолета по голове. Шолло свалился с кресла и ткнулся «лицом» в горшок с растением. Немец бросился к лестнице, а Оскар па мгновение задержался.

– Что-то ты плохо сдерживаешь свои эмоции, Шолло, – криво ухмыльнулся он.

– Да, – прошептал тот, поднимая измазанное жирной кровавой почвой «лицо» и осторожно усаживаясь вновь в кресло. – Я уже больше человек, чем стажейл. Слишком долго длится моя «командировка».

– Держи его на мушке! – крикнул Оскар слабо шевельнувшемуся Акуле, а сам последовал за немцем. Он нагнал его в лифте.

– Гады!! – бормотал Рихард, в злобе пиная бордовые стенки лифта. – Сафари, а? Увлекательные приключения среди диких людишек!!

Да, Оскар вполне понимал его состояние. Когда твою планету хотят захватить и превратить в огромный концлагерь – это вполне понятно для человеческого разума. К сожалению, люди очень часто занимались подобным, только в планетарных, а не в космических масштабах. Но когда тебя используют для «выброса отрицательных эмоций», когда ты становишься марионеткой в чужих руках, тогда дело принимает какой-то непостижимый разуму оборот. Здесь трудно разобраться в своих чувствах. Лучше выпустить их на волю!

– Сволочи! Решили помочь нам убивать друг друга! Эмоциональная разрядка!! – не унимался Рихард. Пол мягко толкнул их в подошвы, дверь беззвучно открылась. Солдат в кепи стоял совсем рядом и не ожидал нападения… Рихард, рыча, сделал к нему два огромных шага, на ходу несколько раз нажав спусковой крючок.

– На! На! На! – вопил он при этом, едва не заглушая грохот выстрелов. Тело с кровавым месивом вместо головы рухнуло на пол. За ним была выпуклая стена и коридоры, уходящие от лифта направо и налево. Они пошли налево, стараясь пригибаться и держаться возле стен. Однако никто более не преграждал им путь. Оба коридора вскоре слились в один, более широкий, который привел их в небольшую комнату. На полу, вперемежку со сломанными креслами и столами, лежали трупы нескольких солдат, стены украшали многочисленные выбоины и брызги крови. Посреди белизны пластиковых панелей, кроваво-крапчатых теперь, тускло блестела массивная металлическая дверь…

– Вот и все! Нам дальше не пройти. – Рихард с отчаяньем ударил по двери кулаком. Металл отозвался глухим рокотом, незаметно сменившимся электронным писком. В косяках двери засветились сразу несколько экранов, показывающих огромные стойки аппаратуры с яркими стереодисплеями внизу. Телекамеры медленно поворачивались на осях, давая возможность осмотреть все помещение, в котором располагалась их заветная цель. Там тоже было полно трупов, некоторые из них даже не успели встать с кресел, другие валялись на полу в лужах Крови. Только один человек был жив – женщина с прямыми черными волосами и в изорванной пулями, вымоченной кровью блузке. Она сидела с трудом, привалившись к голубому пластику стола грудью. Левая рука сжимала бок, правая, покрытая засохшей бурой коркой, погружала пальцы в разноцветные зоны экрана, выбирая пункты меню. Рихард в бессильной злобе несколько раз пнул дверь ногой, потом плюнул на один из экранов. Словно отреагировав на плевок, тот мигнул, меняя картинку. Перед полными отчаяния мужчинами появилось бескровное осунувшееся лицо «Хелен».

– Приветик! – хрипло прошептала она, легонько пуская изо рта розовую пену. – Вы немного запоздали – праздник уже кончился.

– Открой! – пробормотал Оскар, в полной мере осознавая глупость своей просьбы. Ему просто нечего было больше сказать. Он в ярости шлепнул по стене ладонью.

– Нет, вы мне больше не нужны, а чувство благодарности за оказанную помощь чуждо для представителей моей расы. Рихард подошел к Оскару и с горечью прошептал:

– Ну вот, а ты меня не слушал, дружище!! Тот парень в пончо все-таки обманул нас, украв драгоценные минуты!

– Она вот-вот подохнет, – неуверенно сказал Оскар. Лицо на экране исказилось в неком подобии усмешки.

– Тело, конечно, умрет. Однако у меня уже есть частоты и пароли парочки других солпернов, находящихся на базе. А вот вы, к сожалению, не сможете поменять тело, когда старое придет в негодность, – ее черные скрюченные пальцы забегали по разноцветным прямоугольникам. – Я уже дал команду всем оставшимся в живых подконтрольным – уничтожить всех чужих в здании. При нападении они были просто не готовы, поэтому погибали так легко. Теперь все будет по-другому.

– Дьявол!! – заорал Рихард и принялся что было сил колотить рукоятью пистолета по монитору. Стеклопластиковая матрица почти сразу же лопнула, разлетевшись брызгами во все стороны, а немец продолжал бить, круша внутренние платы и хлипкий каркас. Кисть его обагрилась кровью.

– Успокойся! – крикнул Оскар, но его слова звучали жалко и глупо. Он схватил немца за талию и потащил прочь. – Нам нужно уносить ноги, пока не поздно!

– Поздно! – злобно прокаркал другой монитор слабым голосом умирающего тела «Хелен». – Оба забора теперь полностью активизированы, и генераторы плазмы поджарят вас, как рождественских индеек. К сожалению, вам никогда не произнести ключевого слова, открывающего дверь, и через нее не удрать. Я даже могу представить себе, что жажда выжить поможет вам благополучно перепрыгнуть забор – ведь тот, внутренний, не так высок! Тогда вас ждет малоприятная смерть на полосе резонаторов – помните тот симпатичный белый песочек между заборами? Там, под ним, умные машины, которые измерят собственную частоту колебания атомов вашего тела и пустят резонансную волну. Ваши тушки разлетятся по всей Корсике!!

Она попыталась рассмеяться, но вместо этого только жалобно всхлипнула. Рихард вдруг затих и обмяк в руках Оскара.

– А где наши друзья? – срывающимся голосом спросил он.

– Вот они! – «Хелен» неловко дернулась, указывая рукой себе за спину. Два монитора мигнули, демонстрируя им два трупа. Сжавшийся в комочек Бешеный сидел рядом с одним из вертящихся стульев, спинка которого была измочалена пулями, и смотрел остекленевшими глазами куда-то вдаль. Из дыры в его лбу на переносицу и дальше вниз змеился тонкий красный след. Барон лежал, широко раскинув руки, па приборном столе посреди стоек с аппаратурой, а его острый небритый подбородок беспомощно торчал над окровавленной грудью. Оскар вдруг почувствовал, что его глаза нестерпимо защипало. Ему захотелось голыми руками пробить эту дверь, разорвать ее, как бумагу, и впиться в горло существа, которое их обмануло так подло. К сожалению, даже если бы он каким-то чудом осуществил первое желание, второе невозможно в принципе, так как Вэрсаж спокойно отсиживался на далекой Луне. Через ярость и туман в глазах Оскар слышал вопли Рихарда – очевидно, бедняга совсем свихнулся.

– Сейчас ты умрешь!! – патетически кричал он, потрясая сжатой в кулак левой рукой у себя перед носом.

– Интересно, как? – хрипнула «Хелен».

– Тебя убьет Барон! – Она недоверчиво полуобернулась, чтобы удостовериться в полной неспособности Барона осуществить угрозу немца и снова закашлялась в смехе.

Оскар почувствовал себя страшно уставшим, никчемным и покинутым судьбой.

– Пойдем, – со вздохом сказал он немцу.

– Сейчас, – мрачно ответил тот и раскрыл кулак. В ладони его лежала небольшая рация, по которой он связывался с Бароном. Не выпуская из правой пистолет, Рихард торчащим из скобы вокруг спускового крючка указательным пальцем нажал несколько цифр. На всех мониторах, которые еще уцелели, полыхнуло яркое оранжевое пламя, и через мгновение они погасли. Дверь вздрогнула и глухо загудела, а из щели между створок просочилась тончайшая струйка дыма.

– Вот теперь пойдем! – с черным удовлетворением в голосе сказал Рихард.

– Но как ты это сделал?

Немец нетерпеливо потянул Энквиста за руку и по дороге все рассказал.

– Помнишь, Барон взорвал дверь в самолете своей жвачкой? В ней ведь маленькие, как маковые зернышки, радиовзрыватели. Он дал мне код для них. У него был целый блок, перед делом он растолкал ее по всем карманам… Как знал.

– Черт возьми, у нее ведь большой тротиловый эквивалент!!

– Килограмм полета, наверное.

– Значит, там сильные разрушения и аппаратура вышла из строя. – Они вошли в тесную кабину лифта и в упор посмотрели друг на друга. – Значит, мы все-таки достигли своей цели?

Почему-то это не вызвало радости…

Лифт бесшумно и мягко остановился, с едва слышным шуршанием отодвинул дверь. Холл был наполнен солпернами, штурмующими галерею и не ожидавшими нападения с другой стороны. Между лестницами, за большой кадкой с нелепым деревом, у которого толстые, как колбаски, отростки торчали во все стороны, прятался солдат в бронежилете. Еще двое скорчились в углах, за другими деревьями. Все дружно стреляли вверх, поддерживая огнем техников с монтировками и молотками в руках, осторожно пробирающихся по лестнице. Солдат в центре был сражен первым. Он мешком рухнул на ворсистый пол, а вокруг него, как резиновые мячики, скакали срубленные пулями отростки-колбаски. Из обрубков на дереве упруго брызнул сок, в багровом свете окон не отличавшийся от крови. Оставшиеся солдаты замедленно перевели взгляды на новые цели, но сделать они ничего не успели Оскар выпрыгнул наружу из кабины лифта и тремя выстрелами уложил левого противника. Сверху, через перила, перегнулся вооруженный пистолетом техник и несколько раз выстрелил в упор. Точность его была ужасной. Из пяти пуль три прогрызли пол и стены, и только две поразили жертву в бок и в грудь Оскар упал лицом вниз, задев по пути узкий высокий шкафчик – тот свалился следом и припечатал его по затылку. Краем угасающего сознания Оскар слышал, как ревет в бешенстве пистолет Рихарда, как летит вниз с лестницы пораженный пулей с галереи техник. Наверху один из техников смог добраться до самой галереи и выпустил десяток пуль в кресло и скрючившегося за ним Акулу. Старый убийца, уже теряя сознание, успокоил его выстрелом точно в середину лба. Рихард, вопя от ярости и горя, прыгал по холлу и расстреливал мечущиеся на лестнице светло-зеленые фигуры…

* * *

Когда Оскар очнулся, его поразила тишина, но потом он понял, что она обманчива. Просто его уши заложил тихий гул, вызванный контузией. Стоило только пошевелиться, как звуки вернулись вместе с прорезавшейся болью. Воздух был пропитан пороховым дымом и сладковатым запахом крови, обильно текшей по ступеням и расползавшейся по полу. А может, это был запах сока того растения, которое они искалечили? Кто знает.

Оскар медленно встал на колени, потом, хватаясь руками за лежащий шкафчик и стену, выпрямился окончательно. Тело свела судорога боли. Грудь, бок и нога ныли, но боль не была похожа на боль от пулевых ранений. На пиджаке, в тех местах, куда попали пули, красовались рваные дыры с сетью трещин вокруг. В голове дергающей болью отдавалось малейшее движение, перед глазами плавали огромные разноцветные пятна. «Но все это чепуха, – подумал Оскар без особой радости. – Я жив и даже в какой-то степени дееспособен. Кто может похвастаться хотя бы этим?» Тяжело вздыхая и качаясь, он побрел по лестнице вверх. Голова прямо-таки лопалась от боли, отдаваясь диким приступом на каждый шаг, ее приходилось поддерживать рукой, но это мало помогало. Чертовски мешали трупы, устилавшие ступени, как ковром. Оскар долго, с мучительным напряжением выискивал свободное пространство для следующего шага. Для него подъем на галерею стал чем-то сродни покорению Джомолунгмы. Собрав последние силы, Энквист достиг пустующего бассейна и упал в кресло. Рихард сидел рядом с телом Акулы. Сгорбившись, он механическими движениями наполнял магазин своего пистолета. С тихими, но все же болезненными для раскалывающейся головы Оскара щелчками они заходили внутрь.

– Прекрати! – сказал он одними губами. – Пожалуйста.

У дальней стены, притянув колени к груди, сидел Ахали и молча смотрел перед собой невидящими глазами. Рядом с ним в неестественной (для человека) позе лежал Клуш – его Оскар узнал по куртке цвета мякоти огурца с красным воротником. Его голову закрывала полупрозрачная маска из материала, похожего на плексиглас. Вероятно, изнутри просвечивало настоящее лицо этого существа – что-то темное, угрожающее. Клуш был мертв, его маску украшала аккуратная круглая дырочка… Акула тоже не подавал признаков жизни. Он лежал, занимая своим худым телом почти весь бассейн, лицо и шея были скрыты густым слоем засыхающей крови.

– Не везет сегодня Советам! – прошептал Оскар.

– Что? – не понял Рихард.

– Акула… Он уже десять лет назад был звездой Управления Разведки Возрожденного СССР. А сегодня и он, и его ребята мертвы.

– Тебе жаль его?

– Мне не жаль полковника советской разведки. Мне жаль старого усталого человека, который умер, так и не познав счастья в своей длинной жизни. Как его звали? Дьявол раздери меня, если я это когда-то знал…

– Мама называла меня Толичка… – едва слышно прошептал Акула. Старый убийца выпустил изо рта маленький розовый пузырек.

– Ах ты, проказник! – усмехнулся Оскар. – Даже в могиле ты пытаешься оставаться самим собой!

– Акула, так ты не помер! – всплеснул руками Рихард.

– Нет, помер! Вещаю тебе с того света!! – попытался возмутиться Акула, но ему стало хуже.

– Лучше молчи… Толик. – Оскар осторожно переполз к нему и стал осматривать раны. Рихард разорвал пакет первой помощи, достал оттуда шприц, спирт и рулончик бактерицидного бинта. Вместе они кое-как перевязали раненого старика.

– Тебе это тоже нужно! – сказал немец Оскару, когда они закончили. – В тебе, по крайней мере, две дыры.

– Нет, это дыры только в моем пиджаке. Давай, используй остатки на Акуле.

– Мне больно говорить, – пожаловался старик. – Даже дышать больно!

– Ну так не дыши! – подмигнул в ответ Рихард, к которому вернулась часть его всегдашней беззаботности.

– Нам надо еще придумать, как мы его понесем. Не знаю, смогу ли я это сделать? – Оскар осторожно напрягся и снова расслабился. Рихард мрачно взглянул ему в глаза:

– Ты забыл, дружище! Мы за крепким забором, который мечтает превратить нас в бифштексы.

– Заборы теперь мертвы, – вдруг подал голос Ахали. – Разве вы не слышали грозный рык из подвалов буквально пять минут назад? Это был наш генератор.

Он неуклюже встал, держась за стену руками и упираясь в нее спиной. Рихард тем временем легко поднял недвижное тело Акулы и понес его перед собой, будто ребенка. У самой лестницы он обернулся, враждебно поглядев па Ахали.

– А что делать с ним? Пристрели его, Оскар!

Шолло не дал Энквисту ответить – он заговорил первым.

– Значит, вы все-таки справились с Вэрсажем?

– Да. Он мертв.

– Не он, а лишь тело, которое он использовал. Вэрсаж сейчас сидит в своем корабле и ищет для себя новую марионетку. На некоторое время, ненадолго, вы одержали над ним победу, но он станет воскресать вновь и вновь, до тех пор, пока не победит. А вообще, вы славно поработали. Пусть и его клан потрудится как следует, а не приходит на готовое. Прощайте!

– Тебе жаль пострадавшего престижа своего клана? И это все?

– А вы ожидали, что я стану жалеть бедных землян? Рихард легонько встряхнул Акулу в своих руках.

– Папаша! У тебя не завалялся в кармане гранатомет? Я хочу покончить с этим напыщенным болваном.

– Я обойдусь без вашей помощи, люди! – последнее слово Ахали произнес с нескрываемым презрением. Он погрузил руку в складки своего пончо и достал похожий на мыльницу предмет. Рихард был готов бросить раненого, чтобы только успеть всадить пулю в ненавистного врага, но Оскар предостерегающе сжал его плечо.

– Не волнуйся, молодой человек. Если бы я хотел прикончить вас, то сделал бы это давным-давно. – Ахали положил руки себе на скулы. – В челюсть встроено шесть иглометов с парализующим ядом на иглах.

Он улыбнулся широко, во все лицо, обнажив ровные белые зубы, окрашенные красным светом из окон под цвет клыков только что пировавшего вампира. В следующее мгновение он снял улыбку вместе с лицом. Легкий парок поднялся вверх, открывая страшную личину. Два огромных желтых глаза, наполненных старческой усталостью и ненавистью к бурлящей юности, занимали почти половину физиономии.

Бурая кожа была покрыта розово-белыми пигментными пятнами и изборождена морщинами, отчего лицо еще больше походило на старческое. Две прорези вели от внешних уголков глаз ко рту, а сам рот был все время в движении, словно пережевывая что-то. Мягкие губы то подбирались, то выпячивались; на концах их темнели маленькие пластинки ороговевшей ткани, видимо, игравшие роль зубов. Никаких признаков челюсти! Это было их последним впечатлением о сегодняшнем дне. Злобный демон в обличий старика-инопланетянина поднес ко лбу «мыльницу», дернулся и упал, как стоял, в полный рост, уткнувшись своим ужасным лицом в ноги попятившемуся Оскару. Энквист медленно вытащил кончик ботинка из-под мертвой головы.

– Пойдем отсюда! – попросил Рихард. Оскар кивнул, и они медленно покинули это царство мертвых.

29. РАССТАВАНИЯ

– Я собираюсь лететь один, – смущенно пробормотал Оскар, потягивая пастис. Рихард убрал ноги под стул, на котором сидел, и подался вперед.

– Это что, шутка? Если да – то это неумно с твоей стороны. Ты вправду хочешь бросить свою девицу? Какого черта ты тогда вытаскивал ее из-под носа румын тогда, в Секешфехерваре? После всего, что мы пережили, это наш с тобой крест: тебе нянчиться с девчонкой, а мне со старым калекой. Сам подумай, кому из нас легче. Тем не менее, я не пытаюсь увиливать.

– Ты не хочешь заботиться о ветеране, мальчишка?! – проскрипел с кровати Акула, чуть не до глаз замотанный бинтами. – Вот погоди, когда я оклемаюсь, ты у меня попляшешь!

– Ничего, я быстро бегаю, старый садист.

– Не быстрее пули!

Рихард со смехом отмахнулся:

– Ну тебя! Я хотел обсудить серьезные вещи, а не зубоскалить. Лучше, старик, помоги мне убедить в своей правоте этого остолопа!

– Нет, нет и нет!! Она должна быть сама по себе, отдельно от каждого из нас. Вспомни, ведь Вэрсаж до сих пор жив, и кто знает, в чьей личине он придет в следующий раз. Мы ведь с вами уже мертвецы…

– Не хорони себя раньше времени. А она без пас или с нами будет в совершенно одинаковом положении. Ведь Вэрсаж знает ее не хуже, чем тебя или меня. Если с ней будешь ты, то существует возможность, что ты ее защитишь! Сама она вряд ли сможет защищаться.

– Я знаю, почему он не хочет брать ее с собой! – провозгласил Акула. – Он просто боится. Он говорил о том, что мечтал жить в тихом месте с любимой женщиной и кучей детишек, а сам боится этого!! Слишком привык к другому образу жизни. По-моему, у этой фобии есть даже какое-то научное название…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23