Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рекреация

ModernLib.Net / Научная фантастика / Борисенко Игорь / Рекреация - Чтение (стр. 6)
Автор: Борисенко Игорь
Жанр: Научная фантастика

 

 


Так оно и оказалось – просто маленькая банда, состоящая из психов-наркоманов, напала на джип, потому что не вполне осознавала реальность. Все, на что они оказались способны, – легко ранить водителя и удостоиться внимания пары сотен пуль. Шестерых нападавших уложили наповал, троих захватили в плен и сразу расстреляли у полуосыпавшейся стены безвестного строения. Через двадцать минут после остановки колонна двинулась дальше.

Теперь Оскар ехал в большом, затянутом кевларовым тентом кузове. Девять солдат и бравый усатый фельдфебель беззастенчиво разглядывали новичка.

– Это что за голодранец? – спросил усач.

– Черт его знает! – раздраженно ответил конвойный. Он, действительно, не представлял себе статуса пленника – не пленника и не мог выбрать правильную линию поведения по отношению к нему. Это могло разозлить кого угодно. – Полковник подобрал в Генуе… Кстати, разговаривать с ним нельзя!

– Неужели совсем нельзя? – встрял Оскар. Какой-то бес толкал его под ребра с намерением еще больше разозлить этого желторотого австрийца.

– Совсем! – Бертольд посмотрел на него по-детски укоризненным взглядом, и бес пропал.

– Ну что же, я как раз сегодня не выспался, – сдался Оскар, но фельдфебель сдаваться не собирался:

– Какого черта, рядовой!! Хоть немножко, пару вопросов, что с того? Мы ведь уже целый месяц плаваем туда-сюда и останавливаемся в разных зачуханных портах вроде Порто-Веккьо. Может, человек нам расскажет, что творится в мире.

– Ну… я не знаю, господин фельдфебель. Под вашу ответственность!

– Откуда же ты взялся, парень? – сразу спросил один из солдат. – И чем ты так влюбил в себя нашего полковника?

Оскар криво ухмыльнулся и, не поморщившись, вылил на головы простодушных слушателей целое море вранья о том, как он сгубил свою молодость в Большой Африканской Войне, а теперь, постаревший, поумневший, но такой же бедный и неприкаянный, как раньше, едет в Вену, чтобы сообщить одной старушке о смерти ее единственного сына, его бывшего сослуживца. Лопухи в касках, раскрыв рты, выслушали леденящий душу рассказ о последнем бое «единственного сына» с туарегами в Сахаре. К сожалению, в школе их не научили, что последний туарег умер лет пятнадцать назад, а в Сахару можно заехать разве что сидя по уши в цистерне с водой.

Грузовик то и дело кренило на частых поворотах. В амбразурах виднелись ползущие мимо серо-зеленые склоны гор, среди которых, как памятники человеческой храбрости, попадались домишки смелых овцеводов. Вскоре домов не стало вовсе, а горы разбежались по сторонам, уступая место Падуанской низменности. Чем встретит их Ломбардия? Уж лучше бы не встречала вовсе.

Разговор постепенно затих. Австрийцы один за другим начинали клевать носом и заваливаться на бок или сползать спиной по стенке. Похоже, у них была бессонная ночь. Австрийцы – сугубо сухопутная нация, которой чуждо море. Когда твой мир ограничен тесным кубриком, стены которого качаются туда-сюда, в мыслях рисуется гибель твоего судна, за полвека своей жизни уставшего плавать, а в желудке словно шарят чьи-то настырные пальцы – в такой ситуации не больно поспишь. Бертольд-охранник, заслуживая к себе всяческое уважение, добросовестно пытался следить за подопечным. Он широко раскрыл свои голубые глаза, но вряд ли что-то соображал. Оскар осторожно повернулся к борту и открыл небольшой лючок, потому что довольствоваться узкой амбразурой ему надоело. Снаружи все горы остались там, откуда они уехали. Вокруг расстилалась великолепная равнина, покрытая холмами, отличной травой и редкими маленькими рощами. Частенько попадались группы домов или большие виллы, но… Их окна чернели в стенах, как безобразные раны, крыши обвалились, ограды обрушились. Никто не хотел жить здесь, так близко от вечно голодной разбойничьей Генуи – а кто хотел, теперь гнили в земле. Турин и Милан, два местных монстра, братья-враги, поглощенные другими заботами, никогда не посылали сюда своих мощных отрядов.

Так продолжалось километров около тридцати, потом вдруг за очередным холмом возникло огромное поле, засеянное каким-то злаком, который, казалось, «дожидался крестьянских рук». Поле тянулось не на гектар и не на два, и оно еще не кончилось, когда телефон, на котором прикорнул фельдфебель, вдруг хрипнул и проорал: «Остановить движение!!!» Тот же эффект мог произвести электроразряд, подведенный к сиденьям. Фельдфебель подпрыгнул, смешно тараща глаза и топорща усы. Бертольд выронил свою винтовку. В дополнение к этой веселой сцене грузовик резко затормозил, отчего солдаты, естественно, завалились друг на друга, а один даже упал на пол.

– Внимание!! – продолжал свои бодрящие крики телефон. – Боевая готовность «два»!! Боевая готовность «два»!!

Может быть, на этот раз намечалось что-то серьезное, и Оскар не собирался этого пропустить. Он подобрал с пола винтовку и сунул ее в руки хлопающему глазами охраннику.

– Держи, сынок. Может, когда-нибудь она тебе понадобится… Идем-ка наружу.

Бертольд безропотно подчинился. Они выпрыгнули на бетонку и побежали вдоль колонны. В машинах, плотно приткнувшихся друг к другу, встревожено переговаривались солдаты. Пока Оскар добрался до головной, он основательно вымок. Командование австрийцев собралось около застывшего у обочины полковничьего джипа. Швальбе, ожесточенно размахивая руками, что-то объяснял нескольким офицерам. Его пальцы с грязными ногтями указывали на городок, расположившийся в трех-четырех километрах впереди. Там-то и кончалось необъятное злаковое поле, а с другой стороны дороги к городку примыкало огороженное пастбище таких же внушительных размеров (раньше оно было закрыто от глаз несколькими крутобокими холмами). Офицеры разглядывали поселение через бинокли, смонтированные на касках. Оскар тоже включил очки на увеличение, и дома мгновенно выросли в размерах. Это были красивые и большие двух-, трех– и четырехэтажные коттеджи с белыми стенами и красными черепичными крышами. Что-то в городе было не в порядке – несмотря на то, что время шло к вечеру, улицы пустовали, а в белесо-голубые небеса поднимались несколько струй дыма и два огненных облака.

– В чем дело? – деловито спросил Оскар полковника. Тот сдвинул на затылок свою каску, отчего стал похож на летчика со старинных картинок, и обернулся, чтобы поискать помощи у офицеров, но те безучастно смотрели в бинокли, а не на командира.

– Что ты тут делаешь, Энсон? – спросил наконец Швальбе неуверенно – он еще не решил, как относиться к наглому попутчику. Энсон – так Оскар счел нужным представиться, так было записано в его драном паспорте «Гражданина Европы».

– Я подумал, что смогу быть полезен.

– Ах, даже так?! Ну что ж, здесь все просто: наши разведчики обнаружили в городке вооруженных людей, и это не крестьянские увальни с двустволками, а опасные парни из сил самообороны Турина. Несколько человек, без тяжелого оружия – вот что мои ребята успели пока сообщить.

– Вы боитесь, что поблизости могут быть их приятели с пушками и ракетами?

– Да, боимся. Здесь рядышком довольно крупный город, Нови-Лигуриа, база туринцев в пригорных районах. До него несколько километров, – полковник помолчал немного, потом повернулся к человеку в мягкой шапочке и с кабелями, свисающими из панелек на висках. – Поэтому, Фриц, твое предложение насчет расстрела города из танковых пушек выглядит, мягко говоря, неуместным.

Еще один офицер, с широкими ножнами на поясе, снял с головы шлем вместе со всеми навешанными на него приборами. Несколько капель пота тут же скатились со лба к губам, а одна повисла на кончике носа. Офицер смахнул ее рукой и презрительно фыркнул:

– Разведчики заметили только пятерых итальяшек, совершенно не готовых к отпору. Наших тоже пятеро, так пусть они снимут макаронников! К чему нам устраивать ненужные танцы и препирательства!

Полковник метнул в сторону выступившего гневный взгляд, а танкист Фриц недовольно покачал головой:

– А если у итальянцев есть радио и они успеют им воспользоваться? Несколько снарядов объемного взрыва – и там уже некому и нечем будет просить о помощи. А насчет взрывов… Здесь, судя по всему, уже было несколько, так что на них не обратят пристального внимания.

Оставшиеся двое офицеров молча ждали решения полковника. Тот явно не хотел быть Соломоном.

– Если бы мне было позволено высказаться, – нагло влез Оскар в эту напряженную немую сцену, – то я предложил бы себя в качестве выхода. Я могу убрать всех пятерых туринцев за минимальное время и совершенно бесшумно.

Полковник вновь разразился полным ярости взглядом – на этот раз его заслужил, конечно, Оскар. Швальбе оказался в сложном положении: ему следовало сразу отправить незваного попутчика прочь, чтоб он знал свое место. Но теперь, когда полковник уже успел любезно объяснить ему ситуацию, делать это было довольно глупо. Также глупо было спокойно выслушивать предложения, порочащие честь австрийской армии и ставящие под сомнение ее боеспособность.

– А теперь, если все высказались, – сказал, наконец, полковник с убийственным холодом в голосе, – мы начнем действовать. Все по местам. Боевая готовность номер 1. Я передаю разведчикам приказ о физическом устранении врагов, а колонна медленно движется вперед. Если что-то случится – будем обороняться внутри города. Выполнять, господа офицеры!

Оскар уговорил обладателя широкого ножа, который оказался обер-лейтенантом, командиром мотопехотной роты, посадить его в ближайший к голове колонны грузовик. О том, что голову отрубают первой, ему подумалось позже.

Через пять минут колонна вползла на улицу города. Сквозь гудение моторов донеслось несколько прозвучавших недалеко автоматных очередей.

– Проклятые итальянские сукины дети!! – прошипел обер-лейтенант, а потом, не выдержав, открыл стенной лючок и высунулся наружу. – Неужели план не сработал?

Оскар по-хозяйски отпихнул в сторону солдата, чтобы вылезти в соседний люк. Телефон доносил редкие, главным образом, вопросительные фразы фельдфебелей и офицеров. Разведчики молчали, выстрелов больше не было. Оскар глядел по сторонам и видел несколько позабытую, но до боли знакомую картину разграбления и вандализма. Окна на нижних этажах были разбиты почти все, двери разнесены в щепки или полуоторваны. На улицах валялись обломки мебели, какие-то рваные тряпки, а иногда и трупы. В дверях красивого особняка, стоявшего в глубине небольшого садика, торчал застрявший рояль, а его клавиши были рассыпаны вокруг, как выбитые зубы. Пока колонна доехала до центральной площади города, на обочинах им попалось около десяти бездыханных тел стариков и старух. Только у самой площади, посреди улицы, в мертво-бесстыдной позе лежала пухлая молодая женщина. Под ее абсолютно голым телом чернело пятно засохшей крови, а по бледному телу ползали мухи…

– Что же здесь случилось? – полюбопытствовал Оскар, но никто не успел ему ответить. Грузовик резко затормозил, а телефон рявкнул: «Зальцбург!!» Услышав это слово, солдаты дружно, без суеты и толкотни, бросились к выходу из кунга. Три десятка серо-зеленых фигур, шаря по стенам домов красными точками лазерных прицелов, молча протопали вдоль фасадов, и очень скоро вся площадь была взята в кольцо. Из большого здания с обветшавшей надписью «Да здравствует свободная Ломбардия!!» на фронтоне вышел разведчик. Он приветственно махнул рукой:

– Господин полковник! Мы все сделали как надо, они не успели добраться до рации, – солдат красноречиво взглянул на труп в кожаной куртке, который валялся у его ног на ступенях крыльца. Кровь вытекала из множества ран и в несколько ручейков скатывалась к мостовой.

– Боевая готовность «два», – сказал Швальбе в трубку радиотелефона, вылезая из джипа. Солдаты в оцеплении остались на месте, а на площадь спокойно вышли офицеры и оставшиеся не у дел рядовые. Многим из них полковник тут же нашел занятие, приказав Краусу выслать несколько дальних дозоров.

После отдачи всех распоряжений, полковник собрал офицеров и коротко обрисовал им сложившуюся ситуацию. Разведчики справились с заданием, допустив только одну маленькую оплошность: в здании муниципалитета находился шестой «рагацци», как называли бойцов туринской городской гвардии. Этот шестой выпустил автоматную очередь в спину одного из солдат. Тот был сбит с ног в самый неподходящий момент, когда собирался взять языка, и получил вторую порцию пуль от несостоявшегося пленника. Подстраховывавший раненого ефрейтор прикончил обоих врагов и в результате всех событий Швальбе остался без языка и информации. Пострадавший солдат сейчас лежал без сознания в медицинском БТРе, а полковник с удовлетворенным хмыканьем демонстрировал подчиненным его кевларовую куртку. Отодрав от спины расплющенную пулю, он напыщенно сказал:

– Вот вам столкновение австрийского нордического порядка и южной итальянской расхлябанности. Не понимаю, из чего можно сделать пулю и чего натолкать в гильзы, чтобы с десяти метров не пробить легкую бронекуртку!

– Да, – важно согласился обер-лейтенант с широким ножом, – «беретта» должна была понаделать дыр, а Косецкий отделался ушибами и парой переломов. Хотя, конечно, отбитая печень тоже не сладко…

На место раненого в передовую машину назначили солдата из следующего грузовика. Тем временем из города вернулись несколько дозорных. Так как пленных взять не удалось, они должны были найти хотя бы одного живого человека. Им оказался старик с жидкой пегой бородой и яркими молодыми глазами, прятавшимися в морщинистых складках кожи.

– Parla germane? – спросил его полковник. Ответом было степенное покачивание головой из стороны в сторону.

– Жаль, – Швальбе собрал губы в бантик.

– Я могу переводить, – сказал Оскар, понадеявшись хоть теперь порадовать австрийца.

– Вообще-то Краус у нас специалист по переводам с итальянского, – с сомнением сказал полковник, но потом махнул рукой. – Какая разница. Спросите у него, что случилось с их городом.

Старик кивнул, выслушав вопрос, и начал пространный, но быстрый рассказ о том, как на их поселение напали выродки из Итальянской Римской Республики – образования, занимающего середину апеннинского «сапога» и претендующего на звание «настоящей Италии». ИРР постоянно враждовала с Югом, где царствовала Сицилия, и с Севером, где теперь было много независимых республик. Нападение было обычным рейдом, из каких и состояли боевые действия. Один из восточных городков, который подвергся атаке римских солдат, пришедших со стороны Пьяченцы, сумел передать по радио сигнал тревоги. Многие жители сочли за благо сразу удрать поближе к Турину, выславшему войска для отражения неприятеля. Трупы тех, кто остался, теперь привлекали мух на улицах. Редким счастливчикам, таким, как старик, удалось спрятаться в укромных местах… Нападение произошло вчера утром, а ночью римляне уже ушли с награбленным добром. Вскоре через город пронеслась колонна жаждущих мщения туринцев.

– Надо повезло! – нервно усмехнулся Швальбе. – Восемь часов назад здесь было очень неуютно. Будем надеяться, что туринцы действительно «жаждали отомстить», как сказал наш осведомитель. Если они решат не утомляться и вернутся, нам не поздоровится. Без сомнения, нам следует проваливать отсюда как можно скорее. По машинам!

Повернувшись к старику, полковник похлопал его по плечу:

– У тебя хорошая память, дедушка. Мне очень жаль, но мы не можем позволить, чтобы итальянцы, вернувшись, узнали о нас.

Старик отшатнулся, лишь только взглянув в лицо австрийца – перевод ему не понадобился. Повернувшись, он попытался неуклюже бежать, но полковник, вынув из кобуры потрепанный «Зиг-Зауер», два раза выстрелил в сгорбленную спину. Лицо его выражало отвращение и брезгливость. Когда он повернулся к Оскару, то, по-видимому, прочел на его лице то, что можно было принять за осуждение.

– Не нравится? А что мне было делать? У меня, по крайней мере, хватает совести делать это самому, а не вешать грех на чужую душу…

В молчании австрийцы погрузились в кунги. Оскар и Бертольд снова уселись в головной, где произошли изменения в экипаже. Мальчишку, к которому Оскар подходил в Генуе, прислали взамен ушедшего в передовой дозор солдата, а из кабины в кунг пересел заросший черной щетиной пехотинец, убивший старого сумасшедшего в порту – его выгнал решивший проехаться с большим комфортом обер-лейтенант.

– Жалко, не пришлось пострелять!! – было первое, что произнес этот небритый. «Штейр», блестя стволом, так и подпрыгивал в его руках, словно желая плюнуть в кого-нибудь свинцом. Солдат обвел взглядом остальных и увидел Оскара. – А это тот гад, из-за которого Видмайера посадили под замок!!

Солдат рванулся поближе к недругу, но другой, широкоплечий, с желтой шевелюрой австриец схватил его за шиворот и потянул обратно.

– Успокойся, Циммерман!! – на лице его блуждала спокойная улыбка. Дергавшегося сослуживца, который был совсем не маленьким и не худеньким, он держал совершенно без напряжения. Странно, но под его яркой шевелюрой тоже темнел комок «мозгового камня». Дьявол, да что же творится с людьми?! Оскар сдернул с головы свою мятую шляпу и пощупал череп. Может, и там, под ней, затаилась подобная гадость? Хотя в Новосибирске его осматривали врачи и ничего не нашли. Неужели в австрийской армии отменили медосмотры? Но к черту бесплодные и бессмысленные размышления. Отчего-то Оскару захотелось вздремнуть. Из стенки, за которой находилась кабина водителя, выдвигалась кушетка, а так как солдатам спать запрещалось, то сам бог велел использовать ее по назначению. Машину трясло и качало, в такт этим толчкам сознание Оскара погрузилось в пелену сна.

10. НАПАДЕНИЕ

Он проснулся внезапно и с облегчением понял, что страшная, извивающаяся щупальцами опухоль разрывала его голову только во сне. Как же его достали эти мозговые аномалии! Оскар с ожесточением потер лицо и глаза, которые заслоняла послесонная пелена. Полусумерки превратили силуэты дремлющих вдоль стен на скамьях солдат в темные пятна, бодрствовал лишь желтоволосый здоровяк, который защищал Оскара от нападок сдвинутого на убийствах Циммермана, торопливо поводя оселком, он точил штык.

– Беззаботно живешь? – странным, утвердительно-вопросительным тоном сказал австриец, не отрывая взгляда от работы.

– В смысле?

– Вот так просто увалился спать рядом со взбешенным маньяком. Ведь Циммерман у нас настоящий маньяк.

– Я это понял, но почему-то подумал, что здесь военная дисциплина и он будет вести себя прилично.

– Он, конечно, не полный придурок, вот только ты – не один из нас. Он ведь мог подумать, будто полковник ничего сделает, если он тебя обидит.

– М-да, эта мысль мне в голову не пришла.

– Знаешь, как говорят у нас на этот счет? «Хорошая мысль приходит в могилу».

– Суровые у вас края. Однако все обошлось. Скажи лучше, где мы едем.

– Мне кажется, проехали Монцу.

Монца – это семь километров после Милана. Он проспал: на свете! А ведь так хотелось хотя бы издали взглянуть Ла-Скала. Ему казалось, что даже простой взгляд, брошенный на здание знаменитой оперы, где до сих пор поют, придаст ему какой-то мистической силы. Черт побери, теперь поздно сожалеть.

Оскар выглянул в оконце. Небо еще оставалось светлым, серые тени уже расползлись по бокам выросших вдоль дороги гор. Это – Альпы. Альпы – Австрия. Австрия – Ordnung. Ordnung – gut! (Ordnung (нем.) – порядок, gut (нем.) – хорошо). И он доберется туда уже совсем скоро! Но тогда выходит, что никто не собирается нападать на караван, а это, в свою очередь, повлечет нехорошие подозрения со стороны полковника Швальбе. Дурацкая сложилась ситуация: с одной стороны, нет ничего прекрасней без малейших затруднений проскочить неспокойную Италию и оказаться в надежной австрийской крепости, с другой, если нападение произойдет, оно подтвердит благие намерения Оскара перед лицом полковника. Энквист закинул руки за голову и сладко потянулся. В любом случае, решение этой дилеммы от него не зависит, и он не будет ломать над ней голову. Она и так тяжела после сна на жесткой подушке, в духоте, пропитанной запахом двух десятков солдат.

Немного размяв затекшие члены, Оскар пошарил в сумке и извлек наружу кулек с рагу. Оторвав верх, он развернул тонкие стенки, увеличивая объем вдвое, налил туда воды из термоса и дернул за шнур разогрева. Кулек мгновенно потеплел – можно было обедать. Конечно, эту теплую кашу, которую производители из Португалии называли «мясным блюдом», есть было невкусно. Наверняка австрийцев кормили какой-то настоящей пищей, но его разбудить они не удосужились. Кушая безвкусную серую дрянь, Оскар про себя обозвал их «свиньями». Словно услышав его упрек, желтоволосый оторвался от штыка и пробормотал:

– Между прочим, в углу стоит термос с супом. Мог бы спросить.

Оскар от неожиданности поперхнулся. Вот это забота! Ему стало стыдно за свои мысли. Австриец снова меланхолично шлифовал штык и не располагал к задушевному разговору с извинениями. Он далеко не болтун. А остальные спокойно спят, кто на жестких скамеечках, кто в чуть более удобных креслах, только водители глотают таблетки ото сна. Так в каждой машине. Даже окно кто-то забыл закрыть. Вот это да! Они расслабились, почуяв близость родины? Как сказал полковник, «в Милане все подмазано»?

В расселину между горами заглянуло золотистое вечернее солнце, осветившее идиллическую картину мирной долины. Узенькие террасы, занятые садами и полями, окружали небольшие домики. Через некоторое время долина резко сузилась и тут же лучи солнца растаяли в воздухе… Дорога была пустынна. Рев машин и танков не мог разрушить воцарившейся

напялил их на глаза. Мир обрел очертания: снизу светлело пятно озера, которое тянулось слева, под небольшим обрывом, и исчезало за поворотом ущелья. Справа поднимались крутые склоны гор. Подножья просматривались хорошо, а дальше мощности очков не хватало. Угадывались редкие кривые деревья, группы кустов, неровные ступени террасы. Где-то там, поверху, шла заброшенная и полуразобранная железная дорога. Именно оттуда, с этого широкого уступа, летели вниз смертельные подарки. Они с шуршанием падали с черного неба и впивались в танк. Головная машина, осыпанная градом мин (то, что по ним вели огонь минометы, Оскар сразу сообразил), застыла и загорелась. Горел двигатель, расположенный в корме, из щелей радиатора вырывалось пламя. Все, что было надстроено над башней и бортами, либо оторвалось, либо превратилось в груду искореженного мусора. Дорога делала поворот как раз перед машиной, в которой ехал Оскар, и он хорошо видел обреченный танк, нелепую и жалкую тушу на фоне пламени. Огонь добрался до бака, и все кончилось. Взрыв разметал космы ярко-белого цвета во все стороны, а башня оторвалась и улетела под обрыв. Второй танк, покрытый горящими обломками, дал задний ход. Вокруг него выросли частые взрывы мин, а сверху протянулся мерцающий хвост. Загрохотала целая серия разрывов – ракета имела разделяющуюся боевую часть, от которой не спасает активная броня. «Кирасир» лязгнул порванной гусеницей и резко развернулся. Корма со скрежетом врезалась в камни у обочины и застряла там. Танк намертво загородил дорогу.

– Высший класс! – восхитился шепотом Оскар, имея в виду тех, кто сидел во тьме наверху. Хотя, конечно, они не планировали так тонко. Только Энквисту казалось, что на этом их везение кончилось. Раздалось тонкое, действующее на нервы, гудение. Это комплексы на крышах БТРов шевелили своими стволами. А потом… Выстрелы пушек невозможно было различить – они слились в один, подобный реву взлетающего реактивного самолета, звук. Оскар выглянул из-за грузовика. Наверху словно запалили множество бенгальских огней, которые гуляли по камням, расщепляли стволы деревьев, разрывали на части кусты. Операторы жали на гашетки сами, ведя беспорядочный, но очень неприятный для засевших в засаде врагов огонь. Под прикрытием огненного шквала солдаты из грузовика Оскара и других с топотом разбежались по сторонам и залегли. Вокруг изредка свистели пули. Оскар глянул вверх, но ничего нового не увидел. Из-за рева пушек ничего не было слышно, разве что только хлопанье взрывов. На землю из грузовика спрыгнул последний солдат, тело которого неестественно дернулось и отлетело в сторону, заваливаясь прямо на Энквиста. Ранец больно ударил по плечу, а солдат коротко булькнул горлом. Глаза Оскара вылезли на лоб от того зрелища, которое ему представилось: в толстом слое кевлара на груди поверженного австрийца зияла огромная кровавая рана. Что за пушки у тех парней, на террасах? Теперь только Оскар испугался за исход боя, а потом и за свою жизнь. Быстро настолько, насколько позволяло тяжелое тело умирающего, он отволок его за грузовик.

– Черт возьми, дело становится слишком опасным! – прошептал Энквист, путаясь в застежках аптечки, висевшей на ремне солдата. Как бы в подтверждение этого мина разбила комплекс на одном из БТРов, а другая воткнулась в крышу прицепа, стоявшего первым в колонне, сразу перед их грузовиком. Взрыв потряс серую коробку и с силой выбил дверцу. Кто-то, вопя, отлетел прочь. В это время застрявший танк развернул башню, задрал вверх свое 105-мм орудие и открыл беглый огонь. Снаряды, к сожалению, не могли достать минометчиков напрямую, но зато они разносили в куски скалы над вражескими головами. Количество взрывов на дороге резко сократилось. Сверху пытались ответить ракетным залпом, однако оборонительные комплексы сделали свое дело, сбив все ракеты в полете. Одна ракета взорвалась еще на террасе, рядышком с хозяевами. Это было уже лучше. Оскар оглянулся назад. Дорога изгибалась дугой, и увидеть он смог только середину колонны – там тоже мелькали огоньки австрийских винтовок, ревели АКТО и солидно ухала танковая пушка. Очевидно, атака шла по всей длине колонны. Кто бы ни напал на них в этих ночных горах, это не шайка разбойников, которым замутили разум победы над крестьянскими отрядами самообороны. Это серьезные люди… Прерывистый стон оторвал Оскара от созерцания наполненной боевыми огнями темноты. Сначала Энквист подумал, что стонет тот человек, которого он оттаскивал за грузовик пару минут назад и которого он хотел перевязать перед тем, как отвлекся, но этот парень уже обмяк и не дышал. Зато рядом в рентгеновском спектре просматривался еще один лежащий на земле скелет. Это был солдат, отброшенный взрывом от переднего прицепа. Каска вместе со всеми приборами валялась рядом и неярко светилась изнутри зеленоватым светом.

– Н…нога!! – воскликнул австриец, когда Оскар подобрался к нему ближе. – У меня п-полная ш-штанина крови!

Он вытянулся на камнях, вцепившись рукой в левое бедро, которое было все сплошь мокрым от кровищи. Оскар осторожно, ловко избегая пальцев, пытавшихся схватить его за запястья, ощупал ногу. Внутренняя поверхность бедра была разорвана острым толстым обломком кости. Судя по всему, он не ранен осколками, а пострадал от сильнейшего удара – скорее всего, попался на пути выбитой бронедверцы. Что можно сделать с открытым переломом в полевых условиях? Перетянуть на три часа рану жгутом и вколоть обезболивающее и антибиотик, более ничего. Он мог бы попробовать вправить кость обратно, но лучше оставить это занятие профессионалам. Австриец активно шевелился и мешал осуществлению медицинской помощи, поэтому, в первую очередь, Оскар вкатил ему лошадиную дозу морфина. Солдат с хрипением и попытками изорвать на своей груди куртку лишился сознания. Теперь он только дрожал и не мог препятствовать собственному спасению. Судя по луже крови, в которой сидел раненый, жгут ему мало поможет. Нужно немедленное переливание крови, или ему каюк. Энквист беспомощно заозирался, но ночью, посреди невообразимой боевой суматохи у него не было шанса докричаться до санитара. Вдруг взгляд остановился на мерцающем шлеме.

– Двести тринадцать, двести тринадцать!! Докладывайте, что с грузом? – донеслось оттуда, и, судя по истошности голоса, координатор боя заметно нервничал. (Координатор боя – офицер, находящийся в бронемашине-штабе у пульта, на который транслируются передачи с определенного числа передвижных телекамер (они смонтированы на шлеме каждого солдата). Задача этого человека состоит в том, чтобы правильно понять картину боя, перебросить подкрепления в нужное место, скорректировать поддержку артиллерии и авиации (когда есть, конечно)). Оскар сорвал свои очки и напялил на голову вопящее сооружение, тут же попав из ночи в ярко-зеленый день. Мощность инфравизора оказалась потрясающей! На мгновение Энквист застыл, и за это время координатор оставил бесплодные попытки вызвать двести тринадцатого.

– Эй! Але!! – крикнул Оскар, привыкнув к новому видению мира. – Это два тринадцать у аппарата.

Уши пронзил громкий резкий щелчок, принесший в наушники громовой голос:

– В чем дело? Кто на связи?

Стараясь перекрыть рев, визг и уханье, царившие вокруг него, Оскар что было мочи заорал в микрофон:

– В головной транспорт попала мина! Прицеп разворочен, но груз остался внутри. Есть раненые, нужна срочная помощь врача.

– Ясно! Работай дальше!! – гаркнул координатор и отключился. Оскар деловито обшарил недвижное тело солдата в поисках оружия, но нашел только запасные магазины к винтовке, две тяжеленные гранаты и широкий нож из отличной стали. Рассовав находки по карманам, он осторожно сполз вниз, подальше от грузовика, который мог оказаться слишком опасным укрытием. Чуть ниже дороги, на пологом склоне, стоял плоский высокий камень, похожий на грубо сработанную надгробную плиту. За ним Оскар и решил укрыться. Обзор из-за камня оставлял желать лучшего, но главные детали разглядеть было можно. Рев шестиствольных пушек теперь не рвал уши непрерывно – они только изредка постреливали, когда кто-то из врагов пытался пошевелиться в пределах их видимости, кинуть гранату, например. Один БТР полз вдоль машин к середине колонны. Танк надрывно рычал двигателем, пытаясь вырваться из каменного капкана, но только понапрасну жег водород. Вновь захлопали вражеские минометы, теперь где-то ближе к концу каравана. Что там творилось, понять было невозможно, лишь серебристое облако пыли и дыма поднялось над машинами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23