Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свидание с убийцей

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Браун Сандра / Свидание с убийцей - Чтение (стр. 5)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


На нижней полке Джек нашел словарь языка жестов. Достав его, он просмотрел первые несколько страниц и с удивлением узнал, что существуют как американский язык жестов, так и знаковый английский. Он-то всегда думал, что язык жестов один. Оказывается, все не так просто.

В предисловии к словарю говорилось, что в знаковом английском каждый знак соответствует определенному слову.

Специальные знаки, называемые маркерами слов, обозначают число, время, суффиксы, префиксы и тому подобное.

Американский язык жестов, однако, расходился и с устным, и с письменным английским языком. Он был как бы сам по себе. Один знак в нем отвечал целому синонимическому ряду английских слов. Некоторые знаки из АЯЖ употреблялись и в знаковом английском, чтобы использовавшие разные системы могли как-то общаться между собой, но в целом эти языки сильно отличались друг от друга, а их преимущества служили предметом ожесточенных споров среди специалистов по сурдопедагогике.

Джек прочитал вполне достаточно для того, чтобы прийти в замешательство. Но, просмотрев алфавит, он улыбнулся: Дэвид правильно показал ему, как изображается его имя.

На нескольких страницах были представлены диаграммы с некоторыми наиболее употребительными фразами. Увидев, что Анна тогда действительно показала «спасибо», а вовсе не ругательство, Джек снова улыбнулся.

Он как раз пробовал изобразить несколько самых простых выражений, когда в комнате появилась Анна. Подойдя прямо к Джеку, она выхватила у него из рук книгу, резко захлопнула ее и поставила обратно на полку.

Более удивленный, чем смущенный ее грубостью, Джек молча смотрел, как она садится за стол и начинает печатать на компьютере какой-то текст – очевидно, обращенное к нему послание. Подтащив поближе деревянный стул с обитой кожей спинкой, Джек сел так, чтобы он мог видеть экран, а она могла читать по его губам.

«Почему вы заставляете Дэвида учить вас языку жестов?» – напечатала Анна.

Он пожал плечами:

– Хочу научиться.

Ее пальцы двигались так быстро, что за ними невозможно было уследить. «Зачем?» Ответ казался очевидным. Джек снова пожал плечами:

– А что тут такого?

«Вам не надо учиться языку жестов. Если вам необходимо что-нибудь мне сообщить, вы всегда можете передать это через Дэвида или Делрея».

Он оторвал взгляд от дисплея и посмотрел на нее:

– Что ж, я уразумел. Вы даете мне понять, что нам нечего сказать друг другу.

Она слегка кивнула в знак того, что он все понял правильно.

– А с чего вы это взяли? Почему вы решили, что я не могу быть интересным собеседником? – Опасаясь, что она не разберет последнее слово, Джек поправился: – Почему вы думаете, что я не могу рассказать ничего интересного?

Изящные пальцы вновь запорхали над клавишами. «Не говорите со мной так. Пусть я глухая, но не…» Джек остановил ее руки и сделал жест, который видел раньше. Дура.

– Я помню.

Ее голубые глаза метали молнии. Джек достаточно разбирался в психологии, чтобы понимать, что Анна Корбетт предпочитает наносить удар первой. И в этом нет ничего удивительного. Наверняка одноклассники дразнили ее в школе, да и взрослые иногда ведут себя бестактно.

– Никто не считает вас дурой, – сказал Джек. – Вы просто… – Перегнувшись через спинку стула, на котором он сидел верхом, Джек одним пальцем напечатал слово «сноб». Оттолкнув его руку, она потянулась, чтобы выключить компьютер.

– Нет уж, – воспротивился Джек, снова отстранив ее руки. – Это слишком просто. Вам придется выслушать… Я хочу сказать – так или иначе… Ну, вы понимаете, что я имею в виду.

Он замолчал, стараясь привести мысли в порядок.

Анна относилась к нему с открытой враждебностью, но Джек не верил, что это связано с ее глухотой. Не может этого быть.

– У вас какой-то пунктик насчет глухоты…

Он замолчал, и она коротко кивнула в знак того, что поняла.

– Я с самого начала относился к вам хорошо. Вы же обращались со мной как с дерьмом. В чем дело? Из-за того, что я могу слышать, а вы нет?

Анна в бешенстве замотала головой.

– Тогда почему? «Потому что я боюсь».

Эти слова застали Джека врасплох. Пожалуй, ничто больше не могло бы его так удивить и так задеть.

– Боитесь меня?

Она посмотрела ему в глаза, затем снова перевела взгляд на экран.

«Я боюсь, что когда вы уйдете, то огорчите Дэвида. И Делрея».

Джек криво улыбнулся:

– Я только что пришел. И не думаю о том, чтобы уйти. «Но в один прекрасный день вы обязательно уйдете», – напечатала она, подчеркнув последнее слово.

Ее испытующий взгляд нервировал Джека, но он все-таки честно ответил:

– Да. Уйду.

«Когда вы уйдете, они будут грустить».

– Почему они будут грустить? – спросил он.

Пальцы Анны на несколько секунд застыли над клавиатурой.

«Вы заполнили собой… – Она долго не могла подобрать подходящее слово, но наконец, заглянув в лежащий рядом потрепанный словарь, напечатала: – …пустоту».

– Это удачное слово, – отметил Джек. – По-моему, я как раз и есть пустое место. Но я не уверен, что вы именно это имели в виду.

Она беззвучно произнесла да и снова начала печатать.

«До того как Делрей встретил Мэри, мать моего мужа, он был несчастным человеком. Мэри – его вторая жена.

Когда он женился на своей первой жене, у нее уже было двое сыновей. Его пасынки оказались плохими мальчиками и принесли ему много неприятностей. Очень крупных неприятностей. После смерти жены он…» – Анна вновь остановилась в поисках подходящего слова. Посмотрев на Джека, она сделала рукой повелительный жест.

– Выгнал их? Решил не иметь с ними ничего общего? Отказался от них?

Кивнув, она продолжала.

«Это было очень давно. Делрей делает вид, будто ничего и не случилось. С Мэри он начал новую жизнь. Он ее очень любил. Но она умерла. А вслед за ней Дин. Вот тогда Делрей ушел в себя».

Джек задумчиво покачал головой:

– А как он умер?

На экране высвечивались ряды слов. Дин был солдатом. Он вступил в армию для того, чтобы закончить образование, не подозревая, что во время его службы США могут оказаться в состоянии войны. Во время операции «Буря в пустыне» его отправили из Форт-Худа, штат Техас, в Ирак. После капитуляции иракских войск подразделение, в котором служил Дин, осталось в Персидском заливе, чтобы помочь в восстановлении Кувейта. Он не был ранен, но все равно вернулся домой инвалидом.

«Из-за пожара на нефтяных промыслах у него появилась инфекция в легких, – написала Анна. – Он тяжело болел и в конце концов умер».

– Прошу прощения, – посмотрев на нее, сказал Джек. Взглянув на него, она опустила глаза на свои пальцы, все еще лежавшие на клавиатуре. В коридоре старые часы пробили восемь раз. Джек вздрогнул, а она нет. В ее мире царило молчание.

– Дэвид тогда еще не родился? – спросил Джек.

«Он родился через три месяца после того, как Дин умер», – печально улыбнувшись, напечатала она.

Джек задумчиво потер верхнюю губу. Жить всю жизнь одному, конечно, плохо, но есть вещи и похуже. Например, потерять отца вашего ребенка еще до его рождения. Он хотел было спросить, стала бы она рожать Дэвида, если бы знала, что скоро окажется вдовой, но не спросил. Он и так знал ответ.

Она в любом случае его родила бы.

«Делрей заново построил свою жизнь, – напечатала Анна. – Я не хочу, чтобы он снова страдал».

– Вы придаете моей персоне слишком большое значение, Анна. Из-за меня никто не будет страдать.

Он не успел еще договорить, как она уже покачала головой.

«Вашей вины тут нет. Дэвиду нужен отец. А Делрею сын». Она пожала плечами.

Джек не стал напоминать о том, что со смертью Дина и сама Анна лишилась мужа. Может быть, какой-то мужчина заполнил эту пустоту в ее жизни?

– Дэвид похож на Дина? – вместо этого спросил он.

Она вытянула руку ладонью вниз и помахала ею из стороны в сторону. Затем встала и сняла с полки переплетенный в кожу фотоальбом.

На первой фотографии были изображены Анна и Дин в день их свадьбы. Одетая в традиционное подвенечное платье, с вуалью на голове, невеста сияла. Дин, коренастый, физически крепкий молодой человек с открытым лицом, похожим на лицо Делрея, широко улыбался – возможно, потому, что был по уши влюблен.

– У вас у обоих счастливый вид, – перевернув страницу альбома, сказал Джек.

Она энергично закивала.

Несколько фотографий были сняты на морском берегу.

– Медовый месяц? – поинтересовался Джек. Она снова кивнула. Вот они сняты вместе, что-то пьют из бумажных стаканчиков. Вот Дин в позе культуриста. Вот Анна, одетая в бикини, в позе обнаженной фотомодели.

Склонив голову, Джек внимательно посмотрел на фотографию, затем поднял взгляд на Анну и усмехнулся.

Она покраснела и отвела глаза. Джек засмеялся.

Перелистывая альбом, он наткнулся на снимки, резко отличавшиеся от предыдущих. Это была серия черно-белых фотографий размером восемь на десять.

На первом снимке был изображен Дин Корбетт, сидевший возле открытого окна и смотревший вдаль. Улыбка его исчезла, Дин выглядел постаревшим, задумчивым и очень печальным.

«Муж был болен, – напечатала Анна. – Он как раз собирался ложиться в больницу. – И добавила: – В последний раз».

Снимок красноречиво свидетельствовал: Дин Корбетт прекрасно понимал, что умирает, оставляя на этом свете красавицу жену и неродившегося ребенка.

«Бедняга, – подумал Джек. – Он знал, что теряет, умирая молодым». Сам Джек не мог решить, что лучше – иметь что-то для тебя дорогое и потом его потерять или вовсе его не иметь. Шекспир высказывал по этому вопросу свое мнение, но Джек был с ним не очень-то согласен. Если бы классик мог видеть фотографию Дина Корбетта, он, вероятно, написал бы по-другому.

В это время Анна наблюдала за его реакцией.

– Печально, – промолвил Джек. – Тем не менее это замечательный портрет. Можно точно сказать, что он чувствует.

И он перевернул страницу. Новая фотография произвела на него еще более сильное впечатление. У Джека перехватило дыхание.

При съемке фотограф поставил слишком большую выдержку, и снимок оказался чересчур контрастным, но это только усиливало производимый эффект. Впрочем, захватывающим был и сам сюжет.

На заднем плане сияло ослепительно белое небо, передний же план был угольно-черным. Там, где они сходились, виднелась изгородь из колючей проволоки, очень похожая на ту, которую Джек в первый день помогал чинить Делрею. Грубо сделанные столбы стояли неровно, один из завитков проволоки угрожающе свешивался вниз. Эти шероховатости, однако, не портили общей картины. Они придавали изгороди своего рода индивидуальность, свидетельствуя о том, что она простояла здесь уже много лет.

Однако изгородь служила лишь фоном. Перед ней стояла женщина, привалившись к одному из столбов и заложив руки за спину. Лицо было повернуто в сторону, яркое солнце отбрасывало резкие тени на хрупкие очертания ключиц.

Ветер разметал волосы женщины по лицу, не давая возможности его разглядеть. Тот же ветер – очевидно, он был очень сильным – прижал платье к ее телу, обрисовав его контуры так идеально, как будто незнакомка была вовсе без одежды.

Маленькие упругие груди дерзко торчали кверху, между бедер соблазнительно проступал темный треугольник.

В целом фотография выглядела крайне сексуально. Не в силах сдержать себя, Джек тихо выругался.

Анна вырвала у него альбом и встала, чтобы положить его на место.

– Эй, подождите! – сказал Джек. – Кто это? Неужели вы? Сообразив, что разговаривает с ее спиной, он замолчал. Когда Анна повернулась, он повторил свои вопросы, но она проигнорировала их и демонстративно занялась компьютером.

Джек решительно взял ее за руку.

– Это вы?

Она указала на часы, сложила руки вместе и поднесла их к склоненной набок голове.

– Пора спать, – с досадой произнес Джек. – Это удобный повод, чтобы уйти от вопросов насчет той женщины на фотографии. Которую я надеюсь сегодня увидеть в неприличных снах.

Как и ожидал Джек, на эти слова она никак не отреагировала. После того как они вместе вышли из кабинета, она провела его обратно до дверей и отошла в сторону, поджидая, когда он выйдет наружу.

Джек переступил через порог, но, прежде чем Анна успела закрыть дверь, сказал:

– Я почти забыл, зачем мы встречались. Вы не хотите, чтобы Дэвид учил меня языку жестов, верно?

Она кивнула.

– Потому что это ваш тайный язык? Если люди не могут понять, что вы говорите, вы чувствуете свое превосходство. Вам нравится помыкать окружающими под предлогом того, что вы глухая.

Она отчаянно замотала головой и принялась изображать какие-то знаки – очевидно, некие нелестные для Джека эпитеты.

– Да, я так и знал, – тихо сказал он. – Хорошо, я не буду просить Дэвида учить меня языку жестов, потому что не хочу, чтобы у него из-за меня были неприятности.

Анна удовлетворенно прикрыла глаза, считая, что одержала победу.

Однако в тот момент, когда она собралась закрыть дверь, Джек слегка постучал каблуком по полу веранды и абсолютно точно изобразил:

– Спокойной ночи, Анна.

12

В этот день Эззи проснулся как обычно – в половине пятого. Отставка не смогла изменить режим его сна. Но раньше работа поглощала все дневное время, а теперь бесплодные часы бодрствования казались бесконечными. Эззи никак не мог понять, почему большинство людей стремится именно к такому пустому времяпрепровождению. Как можно жить в праздности?

Кора считала, что им надо купить «виннебаго» и поехать посмотреть страну. На географической карте есть точки, в которых стоило бы побывать. Например, Большой Каньон. Ниагарский водопад. Новая Англия осенью. Однако то, что при таком способе передвижения надо все время вести машину, не вызывало у Эззи большого энтузиазма.

Она упоминала также о круизе. Но что может быть хуже, чем оказаться в компании с незнакомыми людьми и сверхактивным экипажем, пытающимся заставить тебя делать то, что ты делать не хочешь? В общем, Эззи старался не обращать внимания на те красочные брошюры, которые ему постоянно подсовывала Кора.

Конечно, в конце концов она его доконает и чувство вины заставит Эззи сдаться. Отпуска не имели для него большого значения, так что он зачастую их не брал. А вот для Коры они были очень важны. Так что рано или поздно ему придется сопровождать ее в одном из тех путешествий, о которых она мечтала.

Однако он надеялся, что это произойдет как можно позже.

Он почему-то чувствовал – какая глупость! – что сейчас пока не должен уезжать из города. Хотя он официально вышел на пенсию, на его прежнем месте работает другой человек и в управлении шерифа округа Блюэр как будто прекрасно обходятся без старого Эззи, бывший шериф все равно ощущал, что его работа не закончена.

Безусловно, это самообман. Не иначе как он ищет предлог, чтобы оставить пока все по-старому.

– Я просто сумасшедший старик, вот и все, – презрительно пробормотал он, пробираясь на кухню.

Налив себе горячего кофе, Эззи поставил кружку на стол красного дерева – рождественский подарок детей, сделанный несколько лет назад. Даже сейчас, когда солнце еще не поднялось, наружный термометр показывал больше восьмидесяти градусов.[5] На западе низко над горизонтом висела луна. Нигде не было видно ни облачка. Сегодня опять будет жара.

Тем летом тоже было очень жарко.

Особенно памятным августовским утром, когда нашли тело Пэтси. Наверное, фотографа тогда стошнило еще и из-за жары.

По просьбе своего помощника Джима Кларка Эззи оставил его и коронера Харви Страуда на месте преступления и направился туда, где Пэтси в последний раз видели живой.

Кларк и еще один сотрудник к тому времени уже отыскали людей, которые там были прошлым вечером. Когда Эззи прибыл, их всех уже допросили, но Эззи стал снова расспрашивать свидетелей лично, делая пометки на салфетках с изображением колеса от фургона.

– Точно, шериф. Сесил и Карл пробыли здесь с Пэтси большую часть вечера. И очень неплохо себя чувствовали.

– Пэтси танцевала то с Карлом, то с Сесилом. Ну, когда я говорю «танцевала», я подразумеваю, что она прижималась к ним всем телом. И конечно, сильно их возбудила. Я и сам только от одного вида завелся.

– Вы хотите сказать, что она их завлекала?

– Да, шериф Хардж, сэр. Именно так. Я думаю, она еще и наслаждалась тем, что делает это на публике.

– Поверьте, я не хочу плохо говорить о мертвых, но Пэтси… ну, сэр, она была очень доступна, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Они с Сесилом устроили там целое представление. Он положил ей руки, пардон, на задницу и засунул язык в рот.

– Мне кажется, они с Карлом занимались этим вон на том столе. У всех на глазах.

– Ревновали? Нет, шериф, братья не ревновали друг к другу. Они ее делили и как будто чувствовали себя прекрасно. Конечно, они дрянные люди.

Единственным свидетелем, который не стал сотрудничать, был владелец клуба, Паркер Джи. Он возмущался тем, что в его заведение вторглись копы, которые допрашивают его клиентов, словно каких-то преступников. На все вопросы, которые ему задавали, он отвечал: «Вчера вечером я был занят. Ничего не помню».

Оставив помощников снимать официальные показания, Эззи на патрульной машине отправился к Херболдам, подчеркнув сотрудникам, что на данный момент братья разыскиваются только для дачи показаний. Прямо из таверны он направился в парк, где Херболды жили вдвоем в старом, проржавевшем трейлере. Машина их, как выяснилось, исчезла, на стук никто не отзывался. Эззи с трудом устоял перед искушением обыскать трейлер без ордера. Сейчас все нужно было делать по инструкции. Если братьев обвинят в убийстве, нельзя допустить, чтобы дело развалилось из-за несоблюдения формальностей.

Когда он расспрашивал соседей, те с презрением смотрели на трейлер и высказывали надежду, что шериф арестует Карла и Сесила и надолго упрячет их за решетку. Братцы были очень беспокойными, бродили по ночам, ездили с большой скоростью через парк, угрожали игравшим там малышам и терроризировали молодых женщин непристойными замечаниями и грубыми выкриками. В общем, трейлер братьев Херболд был гнойником на здоровом теле общины, и все соседи горели желанием от них избавиться.

Затем Эззи поехал на бензоколонку, где работали братья.

– Сегодня утром они не появлялись, – сказал мастер. – Я знал, что они сидели, но ведь каждый должен иметь еще один шанс. А теперь мне недостает двух работников. И все из-за того, что я хорошо к ним относился. Кстати, а что они натворили?

Эззи ушел от вопроса. Но даже если бы он захотел на него ответить, то все равно не знал бы, с чего начать. Ответ получился бы весьма пространным. Херболды доставляли беспокойство полиции, еще будучи, так сказать, в нежном возрасте.

Делрей Корбетт женился на их овдовевшей матери, когда мальчики ходили в начальную школу. Их мать была симпатичной женщиной, тихой и застенчивой. Над сыновьями она никогда не имела особенной власти, поэтому они упорно противились суровой дисциплине, которую насаждал отчим.

После того как мать умерла, оставив Делрея их опекуном, парни стали относиться к нему с еще большей злобой. А когда он женился вновь, Херболды превратили в ад его жизнь с Мэри.

Первым правонарушением, которое совершили братья, была кража из магазина шести банок пива.

– Их не взяли с поличным, Делрей, так что мы не можем ничего доказать.

Эззи помнил, каким подавленным был Делрей Корбетт, когда подвыпивших мальчишек доставили к родному порогу.

– Я займусь этим, шериф Хардж. Спасибо, что привезли их домой. Даю слово, что это больше не повторится.

Делрей не смог сдержать слово. С каждым годом мальчишки делались все более неуправляемыми, особенно после того, как родился Дин Корбетт. Отец не мог на него нарадоваться, чего никак нельзя было сказать про Сесила и Карла.

Их проступки постепенно становились все серьезнее, пока наконец одна из одноклассниц Сесила – Карл учился в другом классе, на год младше, – не обвинила братьев в том, что они обнажились перед ней в школьном автобусе и заставили ее их ласкать. Мальчики заявили, что она лжет и выдает желаемое за действительное. Так как, кроме ее заявления, никаких улик не было, братья остались безнаказанными.

Родители девочки были в ярости и публично стыдили Делрея за поведение его пасынков.

Далее последовала череда мелких краж и хулиганских поступков, однако мальчики действовали аккуратно. Ни одно из обвинений не подтвердилось. Потом в одну прекрасную ночь их поймали с поличным на краже автомобильных запчастей. Братьев приговорили к восемнадцатимесячному заключению в исправительном учреждении для малолетних, где они отсидели год и снова вернулись под надзор своего опекуна.

Делрей предъявил им ультиматум: еще один проступок – и он выбрасывает их вон. Через два дня братья, напившись, украли автомашину и поехали в Даллас. По дороге они врезались в автофургон и серьезно ранили водителя.

Их судили уже как совершеннолетних и отправили в Хантсвилль.

Делрей посчитал, что больше ничем им не обязан. Херболдов освободили досрочно, но они не вернулись в Блюэр и появились там только весной тысяча девятьсот семьдесят шестого года.

Незадолго до этого пробная скважина дала нефть, и вскоре к ней прибавилось еще три. Повсюду спешно начали бурить скважины, и это вызвало нехватку рабочих рук. Всю округу заполонили охотники за легким заработком. Среди них были и Хербодцы.

Однажды ночью в одном из мотелей, где жили временные рабочие, завязалась драка. Появившись на сцене, Эззи очень удивился, увидев в гуще свалки братьев Херболд.

Они всегда были симпатичными парнями, и от пребывания в тюрьме их привлекательность нисколько не пострадала.

Пожалуй, кровавый порез над бровью Карла лишь усиливал его обаяние.

– Будь я проклят! Шериф Хардж! – При виде Эззи, только что оттащившего его от одного из участников драки, Карл криво улыбнулся. – Давненько не виделись.

– Все еще безобразничаешь, Карл? Неужели Хантсвилль тебя ничему не научил?

– Бесспорно, научил, шериф. – Сесил оттер в сторону брата. Оба они, конечно, совершенно испорченные ребята, но Сесил все же был не таким агрессивным. Эззи сомневался в том, что он лучше своего братца – скорее просто осторожнее.

– Это всего лишь случайность.

– Случайность? Этот парень чуть не отдал богу душу. Один из помощников пытался привести жертву Карла в чувство, слегка похлопывая его по щекам.

– Мой брат защищался, – возразил Сесил. – Мы виноваты в этой драке не больше других. Если арестовываете нас, то арестуйте всех. Я думаю, что тогда вам тюрьмы не хватит.

Признаться, он был прав. Если бы Эззи вздумал допросить всех этих людей, то после бессонной ночи он имел бы несколько десятков взаимоисключающих версий того, как началась драка. Стараться установить истину означало понапрасну тратить время и силы. Эззи не стал этого делать и приказал всем разойтись по комнатам.

Сесил попытался отвести Карла в их номер, но тот сопротивлялся.

– Эй, шериф, ты видишься с нашим отчимом?

– Вижусь иногда.

– Когда увидишь его в следующий раз, скажи, чтобы он убирался подобру-поздорову. Передай этому хренососу, что я так и сказал.

– Заткнись, Карл! – С извиняющейся улыбкой Сесил потащил брата вдоль автостоянки.

На следующий день Эззи позвонил Делрею. Конечно, он не стал передавать послание Карла, но все же спросил, знает ли Делрей, что его пасынки вновь появились в городе.

– Я об этом слышал, но пока их не видел. Они знают, что я не желаю иметь с ними ничего общего.

После этого Эззи столкнулся с ними только раз, и снова братья были в центре беспорядков. Это произошло в «Рэнглере», одном из немногих оставшихся в восточном Техасе кинотеатров под открытым небом. Теоретически употребление алкоголя здесь было запрещено, но на практике каждую ночь тут выпивали такое его количество, что в нем можно было бы утопить крейсер.

Плата за вход составляла доллар с машины, поэтому поездка в кинотеатр стала дешевым развлечением для подростков со всего Блюэра и близлежащих городов. Не имело значения, какой фильм показывали, – дети съезжались сюда сотнями, ходили друг к другу с визитами от машины к машине, обнимались, пьянствовали.

В этот вечер по неизвестным причинам толпа в кинотеатре разделилась на две группировки. Те, кто припарковался в северной части кинотеатра, принялись воевать с «южанами».

Разделительная линия проходила точно посередине усыпанной гравием площадки.

Было разбито несколько носов и несколько машин, а в будке киномеханика начался пожар. Управление шерифа направило к месту сражения все свои пять патрульных машин.

Эззи заметил Карла, когда тот пытался поаккуратнее пристроить какую-то вдрызг пьяную женщину на переднем сиденье машины.

– Что, никак не угомонишься, Карл?

– Эй, не я зачинщик! – сразу огрызнулся тот.

– Бог тому свидетель. Он только защищал честь своей девушки. Вы не можете его за это арестовать.

Эззи повернулся к Сесилу, который снова стоял горой за своего брата.

– Он нарушил правила поведения досрочно освобожденного, – заметил Эззи. – Вот за это я вполне могу подвергнуть его аресту.

– Простите его, шериф Хардж. Что ему оставалось делать? Какая-то сволочь назвала его подружку гребаной шлюхой.

Эззи внимательнее присмотрелся к развалившейся на переднем сиденье женщине. Она и в самом деле была известной проституткой, которую он неоднократно отправлял в тюрьму за приставание к мужчинам на автостоянке возле магазина «Пиггли-виггли».

– Ладно, так и быть, убирайтесь отсюда. Но имейте в виду – теперь я буду за вами присматривать.

Потом Эззи не раз ругал себя за то, что не арестовал их тогда. Надо было сообщить об их поведении сотруднику службы надзора, использовать малейшую зацепку для того, чтобы отправить их в тюрьму. Возможно, Пэтси Маккоркл осталась бы жива.

Да, две эти встречи с Херболдами Эззи еще долго будет вспоминать, как и те первые три дня после смерти Пэтси.

Как раз на третий день одетый в светло-кремовый костюм Харви Страуд вошел в кабинет Эззи и бросил ему на стол большой конверт.

– Вот, читай.

– Надо же, как быстро! – проворчал Эззи, убирая ноги со стола.

– В таком деле нельзя спешить, Эззи. – Коронер снял шляпу и начал ею обмахиваться, словно веером. – У тебя есть холодная кока-кола?

Помощник шерифа принес ему бутылку. Страуд уже успел выпить половину, когда Эззи оторвался от чтения.

– Она умерла от перелома шеи?

– Свернули шею, как курице. Смерть была мгновенной.

– Как ты думаешь, что случилось?

– Ну, для начала могу сказать, что она имела половое сношение по меньшей мере с двумя партнерами.

– Насильственное?

– На всякий случай я упомянул о возможности изнасилования. Но его будет трудно доказать, потому что явных признаков нет. Кроме того, я слышал, что эта девушка и так охотно уступала молодым людям, без всякого насилия.

– Меня не волнует ее моральный облик. Эти слова недостойны тебя, Харви.

– Наверно, – без всякой обиды ответил коронер. – Но ты ведь знаешь, что это правда.

Эззи знал, поэтому не стал развивать эту тему.

– А что за синяк на шее?

– Это засос. Есть еще один такой же на ее левой груди. С насилием это никак не связано.

– Тут говорится, что ты обнаружил сперму в ее влагалище и в… гм…

Прямой кишке. Я несколько раз проверял – только один мужчина излил сперму в ее прямую кишку. – Страуд рыгнул и поставил пустую бутылочку на край стола. – Вокруг ануса есть ссадины и потертости. Легкое кровотечение Так что в момент этого совокупления она была жива. Я думаю… Тебе нужны мои догадки, Эззи?

Эззи махнул рукой: дескать, продолжай, хотя слова коронера вызвали у него приступ тошноты.

– Я думаю, что она пошла с этими ребятами добровольно и они устроили там оргию.

– И один из них изнасиловал ее анально. Нахмурившись, Страуд задумчиво потянул себя за ухо.

– Может быть, и нет. Может быть, для нее это было игрой, чем-то новым, неизведанным. Пожалуй, она даже про явила здесь инициативу.

Эззи вспомнил миссис Маккоркл в ее халате в цветочек и страстно пожелал, чтобы она никогда не услышала такое о своей единственной дочери.

– Что случилось дальше, трудно сказать, – продолжал Страуд. – Может быть, она заартачилась и сказала «нет» и парень попытался ее удержать.

Но опять же – нет значительных ссадин, которые бы свидетельствовали о том, что она сопротивлялась.

– И это ты собираешься сказать в суде?

– Да, Эззи. Именно это я могу показать под присягой Возможно, она сначала сказала «да», а потом, когда стало больно, передумала и стала бороться. Тогда он ее убил. Вот и все. Однако столь же правдоподобно и то, что девушке это понравилось. Даже те, кто занимается анальным сексом более или менее регулярно, могут получить кровотечение.

Эззи потер виски.

– Тогда почему же ей сломали шею? – опустив голову, спросил он.

– Я думаю вот что. Это произошло в порыве страсти Молодой человек зашел слишком далеко и случайно сломал ей шею.

– Ты не можешь утверждать, что это несчастный случай.

– Верно. Но не могу и доказывать обратное. Единственное, что я знаю определенно, – что он завершил акт.

Эззи встал, потянулся, затем подошел к окну и зачем-то поправил шторы.

– Ну, допустим, что это несчастный случай. Почему же он об этом не сообщил?

– И тогда всплыл бы факт, что он затрахал ее до смерти, да? – Коронер скептически фыркнул. – Так или иначе мотивы – это уже твоя епархия, Эззи. Я свою работу сделал. – Страуд вновь надел шляпу и поднялся со стула. – Мне тут сорока на хвосте принесла, что братья Херболд – главные подозреваемые.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24