Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свидание с убийцей

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Браун Сандра / Свидание с убийцей - Чтение (стр. 8)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


Было трудно определить цвет глаз, поскольку они все время щурились, как будто изо всех сил стараясь рассмотреть то, что находилось в фокусе. А в фокусе находился Эмори.

С трудом преодолев желание отвести взгляд, Эмори спросил:

– А кому это надо знать? – Однако эта фраза прозвучала отнюдь не так уверенно, как ему бы хотелось. По правде говоря, в ней сквозила какая-то детская обида.

Ковбой засмеялся:

– Дайте-ка я угадаю. Вы Ломаке. Делрей говорил мне, что сегодня встречается с вами.

И он вновь не спеша оглядел Эмори с головы до ног. Когда взгляд ковбоя упал на сотовый телефон, он снова засмеялся и повернулся к Делрею:

– Чтобы починить насос, мне необходима одна деталь.

Я выяснил, где она есть, но это на складе в Накогдочесе. Наверно, до конца дня меня не будет.

– Ладно, – кивнул Корбетт.

Ковбой надел шляпу и, бросив на Эмори еще один вызывающий взгляд, вышел.

– Кто это? Он на вас работает?

– Да.

– С какого времени?

– Я взял его несколько дней назад.

Эмори не преминул воспользоваться случаем отвести от себя подозрения в отравлении скота.

– А вы его проверяли? Может, он отравил ваших коров?

– Ломаке, я думаю, мы уже обговорили все, что нужно Насчет кредита не беспокойтесь. Банк не потеряет свои деньги. Проценты составляют гораздо больше того, что я занял.

Эмори пустил в ход свою самую обворожительную улыбку.

– Если вы примете предложение «Ист-парк дивелопмент», у нас обоих не будет никаких проблем.

Лицо Корбетта покраснело еще больше.

– Анна, пожалуйста, покажи ему, где выход.

– Я бы пренебрег своими обязанностями финансового советника, если бы не предупредил, что вы совершаете большую ошибку, мистер Корбетт.

– Я считаю, что вы меня предупредили. До свидания. Ломаке. Скажите своим дружкам из ИДП…

– ИПД.

– Неважно. Передайте им, что мое ранчо не продается. И больше меня не беспокойте.

Он вышел из комнаты и стал подниматься на второй этаж. Эмори про себя отчаянно ругался. Как только Корбетт исчез из виду, банкир повернулся к Анне:

– Он еще передумает. Она покачала головой.

Эмори с улыбкой посмотрел на нее.

– Если бы решать пришлось вам, что бы вы решили? – Подчеркнув последние слова, он слегка коснулся ее груди указательным пальцем.

Она быстро повернулась спиной и направилась к выходу. Эмори пошел следом, но у самой двери остановился. Со стариком не удалось договориться. Корбетт остался непоколебим. Надо пробовать что-то еще.

Снова обращаться к Джесси Гарсии крайне рискованно. Конечно, Гарсия не продержался бы так долго, если бы был ненадежен. Ваши пятьдесят долларов покупали не только его услуги, но и его молчание. Гарсию еще ни разу не ловили.

Обычно он поручал работу какому-нибудь приехавшему издалека нуждающемуся родственнику, который все и выполнял, в то время как Гарсия сидел дома с дюжиной свидетелей, готовых подтвердить его алиби, причем Гарсия забирал себе львиную долю вознаграждения.

Тем не менее все когда-то случается впервые. Его родственник может проявить небрежность, и его поймают. Тогда он укажет пальцем на Гарсию, а тот производит впечатление человека, который продаст и мать родную. Эмори не хотел быть первым, кого выдаст Джесси Гарсия. Он больше не станет обращаться к мексиканцу.

Вряд ли что даст и эта чепуха насчет Карла Херболда. До сегодняшнего утра, когда его секретарша напомнила ему о предстоящей встрече, он даже не знал, что беглый заключенный имеет отношение к Корбетту. Кстати, он и не нуждался в ее напоминании и уже собирался сообщить об этом миссис Пресли, как вдруг она сказала:

– Бедняга Делрей! Он никогда не сможет искупить тот грех, что воспитал таких дрянных мальчишек.

Следующие полчаса она делилась с Эмори всеми пикантными подробностями относительно Сесила и Карла Херболд.

Конечно, Эмори сделал печальное лицо и все время хмурил брови. Разумеется, он постоянно повторял: «Ай-яй-яй! Какие гнусные дети!» Но мысленно потирал руки от удовольствия.

Он получил информацию, которая могла пригодиться ему в борьбе против отвратительного старика.

Когда Эмори упомянул имя преступника, это действительно произвело ошеломляющий эффект. Но поскольку Херболда наверняка вскоре схватят, этот аргумент потеряет свое значение и Эмори вернется к тому, откуда начал, то есть к нулю.

Успех может принести только Анна Корбетт.

Эмори пододвинулся к ней ближе.

– Анна, вы можете читать по моим губам? Она кивнула.

Он улыбнулся.

– Это хорошо, поскольку я хочу, чтобы вы поняли, как важна эта сделка для вашего будущего. Подумайте о тех деньгах, которые перейдут к вашему сыну. На вашем месте, – сказал он, взяв ее за руку, – я бы при случае постарался обеспечить безбедное будущее себе и ребенку. – Эмори погладил ее по руке. – Такая возможность может больше не повториться. Я просто рад, что могу вам ее предоставить.

Он еще раз погладил ее руку. – Не встретиться ли нам как-нибудь наедине и все обсудить?

Иногда он бывает таким умным, что самому страшно. Как он и догадывался, этой женщине не хватает ласки. Он это понял при первой встрече. Несмотря на свой строгий вид, она млеет от мужского внимания. От ухаживания молодого мужчины. Очевидно, свекра ей недостаточно. Какая захватывающая перспектива! Молодой петушок, вероятно, заставит ее сходить с ума в постели.

При одном его прикосновении все ее высокомерие сразу улетучилось. Теперь она казалась невинной и испуганной, робкой и в то же время сексуальной. Закусив нижнюю губу, Анна посмотрела на лестницу, словно подросток, который боится, что его заметят бдительные родители, и опустила ресницы.

Стараясь успокоить дыхание, она слегка вздрогнула, затем высвободила руку и, улыбаясь, что-то показала знаками Эмори наклонился к ней поближе.

– Я не знаю, что вы сказали, но, должно быть, это что-то очень хорошее. – Он еще раз сжал ее руку и подмигнул. – Буду держать с вами контакт.

17

Джек вернулся из поездки, когда уже стемнело. Как ни странно, несмотря на жару, Делрей и Дэвид все еще находились на веранде. Джек не собирался никому мешать и только удивлялся тому, что до сих пор не уволен.

Вчера он явно полез не в свое дело, с головой окунувшись в бурные воды душевного конфликта якобы для того, чтобы спасти тонущего в нем человека, который об этом не просил. Теперь, сутки спустя, Джек все еще ругал себя за то, что спросил у Делрея, как давно тот любит свою невестку.

Какое ему до этого дело? Да никакого. Не считая того, что Делрей расстроился, когда увидел, что они с Анной были одни в сарае. И еще Делрей подозревал его в отравлении скота. Джек полагал, что это давало ему некоторое право высказать свое мнение. Но даже если так – вопрос был неуместен, и Джек знал это, когда его задавал.

Делрей, естественно, был взбешен и так быстро повернул голову, что непроизвольно повел в сторону руль. Грузовик свернул с дороги. Делрей успел вовремя нажать на тормоза, не допустив, чтобы пикап свалился в кювет, но по инерции машина все же проползла какое-то расстояние, прежде чем остановилась.

Делрей повернулся к Джеку, и тот увидел, что у старика на лбу вздулись вены.

– Не знаю, из какой сточной канавы ты вылез, но мысли у тебя грязные. – Он так шумно дышал, что вынужден был остановиться и перевести дыхание. – Скажу тебе прямо. Я и пальцем до Анны не дотронулся. Между нами ничего недостойного не было.

– Я тебе верю, – сказал Джек. – Я спросил тебя не о том, сколько ты с ней спишь, а давно ли ты ее любишь.

Делрей зло посмотрел на него, но Джек не уступал. Он знал, что прав. Реакция Делрея его в этом убедила.

Сгорбившись на сиденье, Делрей закрыл глаза рукой и сидел так целую минуту. Джек ждал, прислушиваясь к гулким ударам своего сердца. Это были долгие шестьдесят секунд.

Когда наконец Делрей отнял руку, казалось, что она весит не меньше тысячи фунтов – так тяжело она упала ему на колени. Взгляд его был потухшим, он выглядел постаревшим, раздавленным и очень печальным.

– Она знает?

Делрей покачал головой:

– Нет. Нет.

Джек ничего не ответил, зная, что и так сказал больше чем достаточно.

Спустя некоторое время Делрей вывел грузовик на дорогу, и они поехали на ранчо. Джек не удивился бы, если бы Делрей велел ему собрать вещи и уехать. Для его увольнения были уже две веские причины.

Однако Делрей не стал говорить об увольнении ни тогда, ни на следующее утро. И когда Джек отправился за деталью для сломавшегося насоса, он по-прежнему не был уволен Очевидно, он еще числился в платежной ведомости.

Тем не менее он никак не ожидал приглашения присоединиться к семейству, которое последовало, когда он вечером приехал на ранчо.

– Эй, Джек! – крикнул ему с веранды Дэвид и призывно махнул рукой. – Иди сюда! Мы делаем мороженое.

«Пожалуй, стоит остановиться и поздороваться», – подумал Джек. Заглушив двигатель грузовика, он вылез из кабины.

– Привет, Джек.

– Привет, Дэвид. – Поднявшись по ступенькам веранды, он кивнул в сторону древнего приспособления. – Я думал, что все мороженицы теперь электрические. Не знал, что сейчас выпускают деревянные.

– Их и не выпускают. – Делрей весь вспотел от напряжения, но, кажется, был в хорошем настроении. – У нас есть электрическая, но, не знаю почему, всегда кажется, что мороженое вкуснее, если сам его сделаешь.

Говоря это, Делрей вовсю крутил рукоятку. Дэвид сидел сверху на сложенном полотенце. Сделанная из вертикальных деревянных планок мороженица стояла в пластмассовой ванночке – чтобы вытекающая из небольшого отверстия соленая жидкость не попадала на грядки с цветами.

– Если я на ней сижу, она работает быстрее, – сообщил Дэвид.

– Это потому, что ты очень важная персона. Мальчик просиял.

– Нашел деталь? – спросил Делрей.

– Ага, я займусь этим насосом завтра с утра. Если, конечно, не хочешь, чтобы я сделал его сейчас.

– К черту! Садись, отдохни.

Удивленный этим приглашением, Джек присел на верхнюю ступеньку.

– Нельзя говорить «черт», деда.

– Ты прав, Дэвид, конечно, нельзя. Ты ужинал? – спросил он у Джека.

– Я останавливался перекусить.

– Ужин будет готов через несколько минут.

Как по заказу, Анна тут же вынесла поднос с тарелками, салфетками и ложками. Вскочив, Джек забрал у нее поднос, чем, кажется, привел Анну в смущение. Или, может быть, она смутилась из-за того, что для него не нашлось приборов и ей пришлось вернуться за ними в дом. Когда она появилась на веранде вновь, Делрей объявил, что мороженое готово.

Дэвид соскочил вниз. Полотенце было убрано. Джек с интересом наблюдал, как с металлической коробки удаляют лед и затем поднимают ее вверх. Сняв крышку, Анна взяла длинную ложку, затем наполнила первое блюдце и подала его Джеку.

Застигнутый врасплох, он сдавленно пробормотал «спасибо». Прежде чем съесть первую ложку, он подождал, пока обнесут остальных. Мороженое оказалось густым, холодным, сладким и отдавало ванилью. Оно было просто восхитительным.

– Анна использовала рецепт Мэри, который перешел ей по наследству, – пояснил Делрей. – Я готов поспорить, что лучшего домашнего мороженого ты еще не ел.

– Это вообще единственное домашнее мороженое, какое я ел, – выпалил Джек. Он надеялся, что эту оговорку никто не заметит, но Делрей поднял голову и посмотрел на него. Джек пожал плечами: – Мои… мои родители не занимались такими вещами, как приготовление мороженого. Как прошла твоя встреча с Ломаксом?

К счастью, тему разговора удалось сменить. Делрей нахмурился:

– Я послал его подальше и сказал, чтобы он больше не беспокоил меня предложениями продать ранчо. Тогда он взялся за Анну.

Джек посмотрел на Анну. Они старались не встречаться взглядами, хотя Джек следил за каждым ее движением и чувствовал, что она также не сводит с него глаз. Конечно, это глупо.

Они ведь не дети, а взрослые люди. И ничего предосудительного не делали в сарае, разве что соприкоснулись руками.

Правда, теперь, зная о чувствах Делрея, Джек вспоминал о них каждый раз, когда смотрел на Анну.

Но сейчас он взглянул на нее вопросительно.

– Расскажи ему, Анна, – предложил Делрей. – Он хорошо посмеется.

В то время как Делрей переводил, она рассказала о своей беседе с Эмори Ломаксом. Когда она закончила, Джек сказал:

– Я думал, что он просто негодяй. Оказывается, он законченный мерзавец.

Из коридора Джек услышал тогда достаточно, чтобы составить себе неблагоприятное мнение о банкире. Если бы Ломаке был честным бизнесменом и порядочным человеком, он не стал бы шантажировать Делрея его связью с Карлом Херболдом.

То, как он обошелся с Анной, доказывало, что у парня вообще нет морали и что он эгоист. Опасное сочетание!

– Расскажи Джеку, как ты его отшила, – смеясь, добавил Делрей. Анна повернулась к Джеку, но Делрей все равно переводил.

– Я сделала вид, что польщена. Но когда он предложил мне встретиться, я назвала его… нехорошим словом (из-за присутствия Дэвида Делрей это слово опустил). И пригрозила треснуть его известно куда, если он не уберет от меня свои скользкие руки.

Дэвид принялся вылизывать ложку.

– Куда треснет, деда?

– Представляю себе эту картину, – скривившись, промолвил Джек. – Вам надо было так и сделать, Анна. – Она улыбнулась ему в ответ. Протянув свою пустую чашку, Джек спросил: – А вторую можно?

Он смотрел, как она накладывает мороженое. Падавший из дома свет освещал лишь одну половину ее лица. Другая находилась в тени. Хотя вечерний воздух был жарким, кожа женщины казалась прохладной.

Джек понял, что Делрей наблюдает за ним. Он быстро съел вторую порцию мороженого, пожелал всем спокойной ночи и оставил Корбеттов сидеть на веранде.

Потом он долго стоял под миниатюрным душем у себя в трейлере и повторял про себя:

«Не сделай какую-нибудь глупость, о которой потом пожалеешь. Только без глупостей, Джек».

18

Это был классический «город-в-стороне-от-автострады». В такое время суток на сонных улицах не наблюдалось ни одной живой души. Над главным перекрестком висел одинокий светофор, но он то ли перегорел, то ли его в определенное время отключали, потому что он не мигал даже желтым светом.

В окнах было темно. Бродячие кошки и те не подавали голоса.

Не спал только Карл Херболд.

Несколько дней ферма Бейли на северо-западе Луизианы служила ему превосходной базой отдыха. Пожалуй, более благоприятные условия было трудно себе и представить. Кладовая и холодильник ломились от еды, а телевизионных каналов насчитывалось столько, сколько и не пересмотришь. В доме также имелась система центрального кондиционирования, позволявшая постоянно поддерживать комфортные семьдесят градусов тепла.[9]

Когда пришло время расставаться с этим местом, Карл почувствовал настоящую грусть. Вдовая миссис Бейли и ее сестра – старая дева – после смерти мистера Г.Р. жили вдвоем. Рассудив, что родственники и соседи все же периодически навещают двух пожилых леди, Карл через несколько дней решил уехать. Слишком опасно оставаться на одном месте, когда за тобой охотятся правоохранительные органы – местные, штата и федеральные.

Сестер они оставили покоиться с миром на дне колодца с пулями в головах.

Карл не любил ждать. Он был человеком действия. Однако они с Сесилом отвергли мысль о том, чтобы встретиться сразу после побега. Погоня будет в полном разгаре. Сесил подождет, пока власти не убедятся, что братья Херболд слишком хитры, чтобы совершить такой вполне предсказуемый поступок. Поэтому оба согласились, что надо повременить, пока страсти поостынут. Тем не менее, хотя до рандеву оставалось всего несколько дней, безделье раздражало Карла.

Беспокоил и денежный вопрос. В то время как покойный мистер Бейли обеспечил своих наследников всем необходимым для приятного отдыха, стервы-сестры оказались чересчур бережливыми. В доме совсем не было денег. Даже когда Карл передал миссис Бейли Майрону, чтобы тот немного поразвлекся, старуха сквозь слезы клялась, что у нее нет наличности, кроме той, что в кошельке, – каких-то двадцать семь паршивых баксов.

Покончив с обеими, Карл потратил на поиски денег несколько дней и перерыл весь дом от подвала до чердака. И ничего не нашел. Кто мог знать, что старые суки говорили правду, когда молили сохранить им жизнь?

Большая часть тех сорока долларов, что Сесил оставил им в машине, ушла на выпивку, еду и бензин. А деньги скоро понадобятся. Так что надо раздобыть немного наличности, не поднимая особого шума. Это должна быть молниеносная операция.

– Кажется, это подходящее место, Майрон, – сказал Карл, когда они проехали под единственным неработающим светофором. – Как ты думаешь?

– Конечно, Карл.

– Мы добудем себе чуть-чуть деньжат, а тебе – несколько леденцов «Пэйдэйз». Как тебе это нравится?

Хорошо, что Майрон такой покладистый, но все-таки было бы лучше, если бы его сообщник не так широко ухмылялся.

Когда Майрон раздвигал губы в улыбке, обнажая припухшие розовые десны, он казался настоящим уродом. Заправочная станция была сделана из проржавевшей жести и, казалось, простояла здесь не меньше полувека.

Бензоколонки были поновее – на вид не старше двадцати лет.

Над крышей нависали ветки большой шелковицы, отбрасывая на здание густую тень. Это понравилось Карлу. Чем гуще тень. Тем лучше. Подъехав к сооружению сзади, он остановил машину и вылез наружу.

Задняя дверь была закрыта на хлипкий висячий замок, который Карл без труда перерезал ножницами по металлу – их положил ему Сесил как раз в расчете на такой случай. Затем через тесный склад, пропитанный запахом резины и моторного масла, он прошел в торговый зал.

– Черт!

Уперев руки в бока, Карл со злостью смотрел на кассовый аппарат. Он ожидал увидеть перед собой древнее сооружение с цифрами на клавишах и маленьким звоночком, приходящим в действие всякий раз, когда касса открывается. Или еще что-нибудь похлестче – типа ящика из-под сигар.

Кто бы мог подумать, что в таком захолустном городишке может стоять такой современный, сложный кассовый аппарат, вроде того, на который он сейчас смотрел? Вот не везет!

Сначала у старых леди не нашлось спрятанных сокровищ. А теперь еще вот это.

– Как же мне туда попасть?

Это был риторический вопрос, но Майрон, который среди леденцов и жевательной резинки уже нашел любимые «Пэйдэйз», ответил на него:

– Не знаю, Карл. Сломай его.

– Его нельзя сломать, идиот. Тут есть всякие коды, надо набрать определенные цифры… – «Стану я объяснять кретину технологические тонкости!» – Дай-ка мне лучше шоколадку «Херши».

– Тебе с орешками, Карл?

– А почему бы и нет?

Майрон бросил шоколадку. Протянув руку, Карл поймал ее на лету.

– Вот так и держи ее, сукин сын!

Карл обернулся. Прямо на него смотрели два ствола обреза. «Херши» полетела на пол.

– Не стреляйте! – пробормотал он. – Нет! – крикнул он Майрону, краем глаза заметив, что тот готовится прыгнуть.

Если этот обрез выстрелит, его голова превратится в кровавое месиво прежде, чем Майрон доберется до этого типа.

– Мы извиняемся, мистер. Мы не хотели причинить вам никакого вреда, мы только…

– Заткнись! А ты, – обращаясь к Майрону, добавил он, – держи руки на виду и стань вон туда, к своему дружку.

– Что мне делать, Карл?

«Так держать, Майрон. И дальше называй меня по имени». Тем не менее Карл и себя ругал за беспечность. Он положил свой пистолет на прилавок, к которому стоял теперь спиной. Достать пушку нет никакой возможности. Идиот, идиот! Теперь остается только ломать комедию, изображая перед этой деревенщиной, как он испугался.

Ноги Майрона зашаркали по линолеуму.

– Мы теперь вернемся в тюрьму?

Карл про себя поклялся, что если выберется отсюда живым, то первым делом отрежет Майрону язык.

– Значит, вы те ребята, что сбежали из тюрьмы в Арканзасе?

– Не стреляйте! – взмолился Карл, прикидываясь до смерти перепуганным. – Мы…

– Гос-споди! – шепотом выдохнул мужчина. – Хорошо, что я проезжал мимо и увидел, что снаружи стоит ваша машина.

– Это вот принадлежит вам? – спросил Карл.

– Именно так. Я-то считал, что это ребята балуются. Никогда бы не подумал…

– Папа!

То, что произошло дальше, осталось неясным даже для Карла, который принимал в этом самое непосредственное участие.

Владелец заправочной станции резко обернулся, чтобы отчитать свою непослушную дочь за то, что она не подчинилась его распоряжениям и вышла из машины, где, очевидно, ей было сказано сидеть. Этой доли секунды Карлу хватило на то, чтобы ткнуть прикладом ружья прямо в живот противнику. Ружье так и не выстрелило – чудо, которое Карл потом никак не мог объяснить. Майрон, действуя вполне разумно, что само по себе тоже было удивительным, схватил девчонку и зажал ей рукой рот.

В мгновение ока ситуация радикально изменилась. Карл и Майрон снова владели всем оружием и были хозяевами положения, в то время как тот, кто надеялся их схватить, согнувшись в три погибели, молил о пощаде.

– Вот так так! – произнес Карл, подняв с пола брошенную шоколадку и разорвав обертку. – Теперь я чувствую себя гораздо лучше. А ты, Майрон?

– Я тоже, Карл.

Карл откусил кусочек шоколада.

– Открой ей нос, Майрон, а то задушишь. Но рот не открывай.

– Пожалуйста, не делайте ей больно! – прохрипел хозяин бензоколонки.

– Мне это даже и в голову не приходило, – приняв обиженный вид, сказал Карл. – А тебе, Майрон?

– Нет, Карл.

– Вот видите? – издевательским тоном произнес Карл. – Мы не хотим никому причинять зла. И не причиняем. – С этими словами он ударил прикладом по лицу мужчины, сломав ему нос и выбив передние зубы.

Тот со стоном упал на четвереньки, моля бога о помощи.

– Все эти твои мольбы и стоны ни к чему, – сказал ему Карл. – Только ты сам можешь себе помочь. Все, что нужно сделать, – это открыть вон тот кассовый аппарат. Тогда мы оставим тебя в покое. Разве это не справедливо?

– Ладно, ладно. Только не трогайте нас.

Усилием воли мужчина поднялся на ноги и, шатаясь, побрел к прилавку. Руки бедняги так тряслись, что он никак не мог включить кассовый аппарат, но в конце концов это ему все-таки удалось. Он набрал код, и касса открылась.

– Вот видишь, как это легко? – Карл одобрительно похлопал его по плечу и тут же ударил в пах заточкой, которую изготовил в тюрьме. Он нанес три мощных удара. Когда Карл в последний раз вытащил из его тела самодельный нож, мужчина умирал, лежа на полу.

– Ни одного выстрела! – улыбаясь, сказал Карл. – Кажется, мне вновь повезло.

Захныкавшая от ужаса девочка привлекла его внимание. До сих пор он ее почти не замечал – у него были другие заботы. Но теперь, набив карманы деньгами, он мог себе позволить на нее посмотреть.

На ней были шорты и полосатая спортивная майка – наверное, цветов какой-то команды. Длинные носки, спортивные туфли. На вид ей лет четырнадцать. Уже не ребенок и еще не женщина. Впрочем, в достаточной степени женщина. Карл почувствовал прилив желания. Вот только время…

– Послушай, Майрон. Я ненадолго посажу тебя за руль. Как, справишься?

– Это будет здорово, Карл! А можно мне еще взять «Пэйдэйз»?

– Сколько хочешь. Я их тебе дарю. А сейчас отведи ее в машину и посади на заднее сиденье. И чтобы тихо!

Слава богу, Майрон сделал все в точности так, как ему велели. Конечно, чтобы девочка не шумела, он перекрыл ей кислород, так что, когда Карл сел в машину, она была без сознания. Но Карл все-таки заклеил ей рот принесенной со склада клейкой лентой – просто так, ради предосторожности.

К тому времени, как Майрон проехал указатель, говоривший о том, что город кончился, на заднем сиденье Карл уже развлекался вовсю.

19

– Говорят, что это дело рук Карла Херболда и того парня, который с ним сбежал.

– Ничего подобного не говорят. Они подозреваемые.

– Суть одно и то же.

– В какой стране ты живешь? Это же Америка. У нас есть Конституция, которая предоставляет нам права. Пока вина не доказана, ты считаешься невиновным, помнишь? Доброе утро, Эззи!

Завсегдатаи расположенного на городской площади кафе под названием «Трудолюбивая пчела», как обычно, обсуждали главную новость дня. О чем бы ни говорилось в программе новостей, они обсасывали эту историю со всех сторон, итак и эдак – шла ли речь об общих принципах, абстрактных рассуждениях или конкретных деталях.

Сегодня спор зашел о деталях.

Группа стариков собиралась по утрам в этом кафе уже много лет. С течением времени менялись их имена и лица, менялись темы дискуссии. Америка вела войны, выигрывала их или проигрывала. Государственные мужи и знаменитости появлялись на горизонте и исчезали. Но каждое утро, соблюдая традицию, блюэрские старейшины отправлялись на сборище в «Трудолюбивую пчелу». Казалось даже, что по достижении определенного возраста присутствие там становилось обязательным. Как только один покидал бренный мир, другой тут же занимал освободившееся место. Видимо, поддержание этой традиции было необходимо для сохранения общественного спокойствия городка.

По большей части пенсионеры-завсегдатаи располагали бездной свободного времени, так что и в обед они зачастую сидели в «Пчеле», переключаясь с кофе на холодный чай и ожесточенно отстаивая свою точку зрения.

Эззи всегда считал этих стариков довольно жалкими.

Высказывая свое некомпетентное мнение о событиях, которые их не касались, людям, которые знали не больше их, они пытались доказать самим себе, что все еще являются важной частью того общества, которое вынуждено было их содержать и кормить.

Теперь, оказавшись среди них, он увидел, что большинство из завсегдатаев моложе его самого.

– Что сегодня тебя привело сюда? – спросил кто-то.

– Пожалуйста, кофе, Люси, – прежде чем ответить на вопрос, сказал Эззи и добавил: – Заболела сестра Коры в Абилене, и она на некоторое время поехала к ней.

Даже больше, чем стариков, болтающих всякий вздор в кофейне, он ненавидел лжецов. К группе, собирающейся в «Трудолюбивой пчеле», он присоединяться не намеревался, а вот лжецом уже стал.

Он обманул даже самого себя. В первую очередь самого себя.

Можно говорить что угодно, но факт остается фактом – после пятидесяти лет брака Кора оставила его. Собрала свои вещи в чемодан, положила в машину рядом с несколькими рисунками их детей и внучек и уехала. Бросила его.

Тем не менее Эззи продолжал уверять себя, что это временно. Он не сможет без нее прожить.

– Значит, ты теперь холостякуешь?

– Похоже на то, – ответил он.

– Может, подать завтрак к кофе, Эззи?

Люси он знал с начальной школы. В старших классах он играл в футбол с ее мужем, который разбился в автокатастрофе. Он присутствовал на похоронах ее сына, который погиб за свою страну в Наме.[10]

Хотя за несколько десятилетий бедра Люси стали шире, ее прическа выше, а толстый слой косметики скрывал следы прошедших лет, это была та же самая Люси, которую он в третьем классе учил лазать по деревьям.

Последние два дня он ел на завтрак кукурузные хлопья.

От запаха горячей пищи рот Эззи наполнился слюной.

– У тебя есть сосиски и сухое печенье?

– Разумеется, как всегда, Эззи.

Он подсел к прилавку, повернувшись спиной к столику с завсегдатаями – в надежде, что ему удастся уклониться от участия в беседе. Но это не сработало.

– Ты слышал о похищении и убийстве, Эззи?

– Как он мог не слышать? По радио и телевидению все утро только об этом и говорят.

– Я с тобой разговариваю? – ворчливо сказал первый голос. – Что ты думаешь об этом, Эззи, как бывший законник?

– Конечно, это ужасное преступление. – Он взглядом поблагодарил Люси за поданную ему еду. Эззи всегда подозревал, что она в него влюблена. Она никогда не выказывала это открыто. Он был женат, а она не из тех женщин, кто гоняется за чужими мужьями. Со своей стороны, он никогда ничем ее не поощрял. Просто каждый раз, когда он приходил в кафе, она немного оживлялась и старалась обслужить его получше, оказать какие-то мелкие знаки внимания. Вот как сейчас – на его тарелке лежали две большие порции свиных сосисок.

– Думаешь, это сделал Херболд?

Эззи не отрывал взгляда от своего завтрака.

– Не рискую строить догадки. Это случилось в Луизиане – вне моей юрисдикции.

– Ясно, почему они его убили, – принялся размышлять один из завсегдатаев. – На почве ограбления.

– Вот с девочкой – это действительно трагедия.

– Ты прав, Клем. Зачем нужно было это делать?

– По телевизору сказали, что у нее все половые органы изрезаны.

– Ради бога! – воскликнула Люси. – Зачем ты все это говоришь? Это неуважение к мертвым.

– Не сердись, Люси. Я только хочу сказать, что тот, кто это сделал, – настоящий мерзавец.

– Как с той девочкой Маккоркл. Господи! Когда же это было? Ты помнишь тот случай, Эззи?

До сих пор Эззи не прислушивался к разговору, размышляя о достоинствах сосисок Коры по сравнению с теми, что подают в «Трудолюбивой пчеле». Но тут как будто сотня рыболовных крючков впилась в него и из прохладных глубин резко потащила на поверхность, где нужно бороться за выживание.

– Конечно, помнит! – насмешливо сказал кто-то. И добавил, обращаясь к Эззи: – Ты ведь так и не смог доказать тогда, что это Херболды ее убили. И по сей день не знаешь, что случилось с той девушкой, верно, Эззи?

Он откашлялся и отпил глоток кофе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24