Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Империя неудачников (№3) - Королева Семи Палачей

ModernLib.Net / Фэнтези / Брайт Владимир / Королева Семи Палачей - Чтение (стр. 5)
Автор: Брайт Владимир
Жанр: Фэнтези
Серия: Империя неудачников

 

 


Секунда с небольшим – и вот уже в руках у двоих короткие ножи, а третий сжимает кастет. Один точный удар стального кастета может прикончить даже здорового, крепкого мужчину, не говоря уже о каком-то тщедушном старикашке.

Короткий размах…

Удар…

Сухой треск пробитой височной кости – и слишком задержавшийся на этом свете старик грузно опадает на землю, словно мешок картошки, сброшенный с телеги.

– Всего-то и делов! – с презрением цедит человек с кастетом, поворачиваясь к друзьям, чтобы задать вопрос о дальнейшей судьбе несчастного вожака.

Но слова застревают в его горле, потому что лезвие предательского ножа проводит ярко-алую черту между жизнью и смертью, вспарывая горло от уха до уха…

– За что?! – пытается спросить умирающий человек, отчаянно цепляясь за эту последнюю тонкую ниточку, отделяющую его от вечного небытия. – За что?!! – громко кричит он, но его так и не озвученный вопль тонет в противном, хрипло булькающем звуке, издаваемом устремившейся наружу кровью.

Тело заваливается на спину, и его мертвый хозяин уже не видит, как коварный убийца, безжалостно располосовавший горло товарища, в свою очередь получает нож под лопатку…

Сердце останавливается мгновенно. Все происходит настолько быстро, что несчастный даже не успевает испугаться…

Трое из пятерых уже мертвы, но это еще не конец. Колесо безумия продолжает бешено вращаться, не останавливаясь ни на секунду.

Человек, ударивший в спину приятеля, стоит с окровавленным ножом над своей жертвой, и в этот момент судьба жестоко мстит ему за коварное предательство. Пятый вор бьет четвертого в спину, но неудачно – в последний момент рука его слегка дрогнула, и лезвие проходит в паре сантиметров от сердца. Рана из разряда безнадежных, но последняя яростная вспышка гнева разворачивает обреченное тело, и рука, сжимающая окровавленное оружие, выбрасывается вперед, филигранно точно пронзив горло противника… Три или четыре секунды два человека стоят неподвижно, как будто пытаясь понять, что же произошло и почему теплый хмельной вечер вдруг превратился в пронзительно холодную, безжалостную ночь. Но ответ на этот вопрос лежит за гранью понимания обреченных на смерть. Ответ на него суждено узнать только последнему оставшемуся в живых, и никому другому. Таковы правила этой страшной игры.

Они падают одновременно. Судорожно сжатая рука не выпускает рукоять ножа, пронзившего горло, и когда тело убитого вора заваливается на бок, то увлекает за собой и смертельно раненного убийцу. Жертва умирает чуть раньше, но глаза палача уже подернуты мутной пеленой, которая не позволяет ему увидеть огромную страшную тень, закрывающую собой весь мир.

Агония продолжается несколько коротких секунд – и все заканчивается. Шесть неподвижных тел лежат на мостовой, обильно залитой кровью. И, глядя на трупы, невозможно даже представить – не далее как пять минут назад все эти сильные и уверенные в себе люди спокойно сидели и пили, даже не подозревая о том, что смерть уже дышит им в затылок.

– Обычная простенькая иллюзия, а насколько чисто и эффективно сработала! – Непонятно, то ли жизнерадостный старичок обращается к своей потрепанной собачонке, то ли размышляет вслух. – Глупцы полагали, что убивают несчастного путника, а на самом деле резали сами себя. Вот уж действительно – все гениальное просто. Как будто подтверждая слова хозяина, дворняга радостно скалится. Ее уже давно не пугает вид крови. А «невинные проказы» господина хоть как-то скрашивают бесконечно долгое и унылое существование, в котором нет ни малейшего смысла. Будь ее воля, она бы с удовольствием поменялась местами с любым из этих пятерых, но смерть – это особо дорогой и желанный подарок, который нужно еще заслужить.

– Ну так что, мой юный друг, – старичок наклоняется к человеку со сломанным позвоночником, – теперь нам уже ничто не мешает. Ни глупость, ни страх, ни злость, ни даже чрезмерные амбиции или еще какая-нибудь чепуха. И я надеюсь, что смогу получить ответ на простой и невинный вопрос: как пройти к дворцу?

«Он ошибается, – понимает дворняга. – Господин ошибается, потому что не понимает – когда страстно желаешь умереть, то ничего не боишься. Этот некогда сильный человек не хочет жить, и поэтому…»

– Там за поворотом, – тихо шепчут пересохшие губы, – есть улица.

– И? – Старичок склонятся ниже над распростертым телом, чтобы не пропустить ни единого слова.

– И там… Там тебе уж точно кишки выпустят.

Большое, некогда сильное тело уже не принадлежит вору, но глаза… Смеющиеся глаза фартового вора смотрят с каким-то обреченно-веселым вызовом.

– Там тебе точно выпустят кишки, – для пущей убедительности повторяет парализованный человек, несмотря на свое ужасное положение сумевший сохранить остатки былого мужества. – Выпустят кишки и намотают на шею. – Сделав короткий вдох, вор плюет в лицо своему убийце.

– Нет-нет, молодой человек! – жизнерадостно восклицает чудаковатый старичок, ничуть не опечаленный оскорблением. – Вам не удастся меня разозлить.

«Это точно», – печально размышляет про себя дворняга, продолжая весело скалиться.

– Пойду спрошу дорогу у кого-нибудь более дружелюбного. А вы пока полежите, отдохните и непременно подумайте о своем поведении. Если останетесь здесь до того времени, как я разберусь со всеми своими делами во дворце, то с удовольствием научу вас хорошим манерам. А пока что разрешите откланяться.

Он галантно расшаркивается и, не оглядываясь, покидает место кровавой драмы.

Дворняга некоторое время неподвижно сидит, как будто решая какую-то чрезвычайно сложную задачу, а потом резко срывается с места, устремляясь вдогонку за своим господином.

«Смерть – это дорогой и желанный подарок, который нужно еще заслужить, – думает на бегу она. – А этот "фартовый парень" при всем своем мужестве ее пока еще не заслужил».

Глава 5

Розовые апартаменты отличались от ранее занимаемых нами покоев только количеством залов. Их было не пять, а три. Все остальное, включая и цвет, не играло особой роли, потому что могло быть охарактеризовано как богато обставленные меблированные комнаты. Впрочем, было бы удивительно, если бы они оказались обставленными бедно. Особенно если учесть тот факт, что находились они не где-нибудь, а в королевском дворце. В другом месте и в другое время я бы наверняка обратил внимание на все эти немаловажные детали. Но после череды пережитых кошмаров лично меня вполне бы устроила и обычная койка в каком-нибудь третьесортном отеле. Главное, чтобы там было тихо и никто не беспокоил.

С тишиной в этом месте все было в порядке, а вот насчет безопасности… Тут возникали определенные сомнения, о которых лучше было не думать. Тем более обстановка располагала к спокойному отдыху, а не к тревожным метаниям в поисках ответа на вопрос: «Как спасаться и что делать потом?»

«Отложим пока все проблемы. Сейчас нужно просто отдохнуть, выкинув из головы все тревоги и волнения», – благоразумно решил я, опускаясь в удобное кресло, рядом с которым стоял изящный столик, сервированный легкими закусками и батареей разнокалиберных бутылок. Одних только вин было три или четыре сорта. Не говоря уже о ликерах и более крепких напитках.

«Отдыхать здесь явно умеют, – расслабленно-удовлетворенно подумал я. – А еще…»

Мысль о том, что в родовом гнезде стервятника Фромпа нас могут элементарно отравить, слабой искрой вспыхнула на периферии сознания и сразу же потухла, не получив продолжения. Голод и желание пропустить пару фужеров хорошего вина взяли верх над здравым смыслом и нелепыми страхами.

Пока я размышлял, мои друзья, не теряя времени даром, жадно накинулись на еду и напитки.

– Прекрасная кухня и великолепные вина, – философски заметил Компот после того, как залпом выпил пару до краев наполненных бокалов, – что еще нужно обеспеченному человеку?

– Обеспеченному чем? – поинтересовался Билли, не переставая жевать.

– Всем. – Было очевидно, что алкоголь размягчил старика и теперь он находится в благодушном настроении.

– «Всем» – это чем? – Толстяк не собирался сдаваться просто так.

– Деньги, слава, ветреные красавицы, огромные земельные наделы, прочая недвижимость, успех, власть… – Колдун смаковал каждое слово, как дорогое вино.

Он был настолько убедительно небрежен, что на какой-то миг я ему чуть не поверил. Особенно порадовали пункты, касающиеся ветреных красавиц и денег.

По всей вероятности, в моих неожиданно заблестевших глазах Билли заметил нечто такое, что заставило его рассмеяться.

– Слава, власть и ветреные красавицы! – захохотал он. – Прекрасные мечты, непременно стоит рассказать о них Фромпу! Вне всякого сомнения, он согласится с вашими бредовыми фантазиями. И отвалит по полной программе славы, власти и – до кучи – стаю ветреных красавиц, которые погребут вас под своей массой, словно рой прожорливой саранчи. А когда они схлынут, останутся только несколько обглоданных костей да пара бессмысленно уставившихся в вечную пустоту черепов. «Наших героев не смогли победить демоны, но свела в могилу всепоглощающая похоть!» – печально вздохнет безутешный король, бросая горсть земли в ваши могилы.

«Какая-то безрадостная картина получается», – тревожно подумал я, слишком ярко представив стаю ветреных красавиц, навалившуюся на два несчастных худых тела.

– Ах, какая ерунда! – легкомысленно отмахнулся Компот. – Похоть, которая свела в могилу блистательных героев! Что может быть глупее и надуманнее?

«Что бы это ни было, но у подлого властелина, лишившегося половины королевства, наверняка найдется в арсенале немало способов разделаться с врагами», – хотел было сказать я, но не стал этого делать. Совершенно неожиданно мое внимание переключилось на крошечное существо, облокотившееся на вазу с фруктами.

Небольшой человечек размером со спичечный коробок – этакий Оле Лукойе – стоял в расслабленной позе, явно прислушиваясь к нашему разговору. Но как только увидел, что его присутствие обнаружено, высоко подскочил в воздух и, сделав двойное сальто, удачно приземлился на ноги. Видимо, этого ему показалось мало, и с удивительным проворством новоявленный гимнаст сорвал ближайшую к себе виноградину. Затем острыми зубками прокусил кожицу, всосав в себя весь сок. Учитывая его крошечные размеры, это выглядело более чем удивительно. Но представление не ограничилось элементарным поглощением фруктов. Вытащив из-под сморщенной кожуры несколько виноградных косточек, он начал ловко ими жонглировать, при этом выделывая ногами потешные и замысловатые па.

Зрелище было настолько увлекательным, что я практически мгновенно позабыл обо всем на свете, очарованный искусством маленького циркача.

Компот все еще продолжал что-то бубнить, но ни я, ни Билли его уже не слушали. Старик не мог наблюдать за происходящим, потому что ваза с фруктами закрывала ему обзор. А мы с толстяком могли. Увлеченный созерцанием «цирка лилипутов», Билли даже перестал жевать, вперившись взглядом в крошечную фигурку.

Виноградные косточки подлетали вверх все быстрее и быстрее и в какой-то момент слились в размытое кольцо, а кольцо начало стремительно увеличиваться в размерах…

– На что это вы там так засмотрелись? – донесся откуда-то издалека недовольный голос колдуна. – Что такого интересного можно обнаружить в обычной вазе с фруктами? – Высохшая от старости рука протянулась вперед, отодвинув в сторону закрывающую обзор вазу.

– Повелитель иллюзий! – истошно закричал Компот, в отличие от своих недалеких товарищей сразу же осознав, с кем имеет дело. – Прихлопните эту мерзкую тварь, иначе она…

Но закончить предложение не удалось. Крошечная фигурка иллюзиониста резко повернулась в сторону единственного человека, не попавшего под влияние чар, и запустила те самые виноградные косточки, которые до этого момента выполняли роль шариков жонглера. Пять маленьких снарядов практически мгновенно преодолели расстояние до цели, врезавшись в голову несчастного старика.

Компот успел почувствовать, как на него обрушилась серия мощнейших ударов, и оставался в сознании вплоть до четвертого. А затем его голова безвольно мотнулась в последний раз – и внезапно обмякшее тело откинулось на спинку мягкого кресла.

Коварный жонглер еще раз высоко подпрыгнул, сделав двойное сальто, и, встав на ноги, произнес слова древнего заклинания. В результате в комнате появилось не просто окно между мирами, а зловещая воронка. Темное чрево ее поочередно всосало в себя троих бесчувственных героев, а затем в нее прыгнул и сам лилипут.

Повелитель иллюзий блестяще справился с поставленной перед ним задачей, в одиночку совершив то, на что не хватило сил у скопища пушечного мяса, называемого прелтами. Теперь ловкач получит соответствующее вознаграждение, а что станет с несчастными, которых он доставит по назначению?

Такие глупости его совершенно не интересовали.

«С делами покончили, – весело подумал он, перед тем как скрыться в темном провале межпространственного тоннеля, – теперь нужно позаботиться о том, как и где можно повеселиться».

И если крошечный злодей мог сам выбрать, где и как веселиться, то жертвы его хитроумных чар не имели свободы выбора. Потому что им предстояло «веселиться» в очень мрачном и жутко неприятном месте, чрезвычайно напоминавшем безумно-кровавое измерение Глов.


* * *

Судя по солнцу, успевшему скрыться за линией горизонта, приступ безумия продолжался достаточно долго. А когда голова снова пришла в себя, то обнаружила, что откусила кончик собственного языка.

– А-а-а!!! – бешено взвыла несчастная голова, готовая вновь погрузиться в пучину хаоса, откуда только что выбралась с превеликим трудом.

Но, как ни странно, этот бешеный крик пробился в подсознание Гарха, и несчастный наконец осознал, что никчемный обрубок, называющий себя головой, это и есть он сам. Только он и никто другой.

Чувство было достаточно странное и неприятное, но Гарх сумел справиться с острым приступом паники и успокоиться в достаточной мере, чтобы прийти к неутешительному выводу – это конец. Финишная черта, за которой уже ничего нет.

«Если я начинаю пожирать самого себя, – мрачно подумал Гарх, – то шансов на спасение нет. Пора смириться с неизбежным, приготовившись к худшему».

Ему даже почти удалось осуществить задуманное (приготовиться к худшему), но, к счастью, именно в это время неподалеку пробегал фремс – большая хищная ящерица, питающаяся в основном мелкими грызунами. Фремсы – не пожиратели падали, но запах свежей крови явно указывал на то, что поблизости находится потенциальная добыча. День выдался не слишком удачным, а этот восхитительный пряный запах крови смешивался с отвратительным трупным зловонием. Но все же голодный охотник решил посмотреть, кто умирает (или уже умер), поэтому свернул с намеченного пути и побежал в направлении источника запаха.

Гарх, пребывающий в состоянии странного оцепенения, издалека заметил приближающуюся ящерицу. Когда пять или шесть дней сходишь с ума в бесплодной степи, чувства обостряются до предела. А любое появление какого-нибудь жалкого суслика вносит приятное оживление в унылую и однообразную картину жизни. В хорошем смысле этого слова бодрит и волнует, заставляя быстрее течь кровь по венам. И, что, пожалуй, самое главное, хотя бы ненадолго прочищает мозги.

«Ящерка не очень большая, не больше полуметра длиной, но на первый раз хватит». – Глаза Гарха плотоядно заблестели.

Он чуть было не облизнулся, но вовремя вспомнил, что нужно изображать из себя мертвую голову с аппетитным языком – иначе ничего не получится.

Откушенный кончик языка валялся неподалеку, в пределах прямой видимости, а сам язык уже перестал кровоточить, покрывшись засохшей коркой.

«Иди ко мне, мой сладенький». – Гарх послал мысленный сигнал в сторону приближающегося хищника.

Однако фремс не только не принял сигнала, но даже более того – остановился в нерешительности в нескольких метрах от странной головы. Во-первых, она таила в себе какую-то непонятную угрозу, а во-вторых, создавалось впечатление, будто умерла она пару недель назад.

«Иди к папочке!» – продолжал мысленно заклинать Гарх, одновременно с этой горячей мольбой с предельной осторожностью сдавив зубами язык.

Фремс собрался было уйти, но в самый последний момент запекшаяся корка лопнула и густые темно-бордовые капли упали на землю, разнося по округе пьянящий запах свежей крови.

Большая ящерица в нерешительности остановилась, все еще не до конца уверенная в том, что хочет подойти к этой странной голове.

«Это все, что я могу предложить», – мысленно простонал Гарх, понимая, что если эта трусливая тварь сейчас развернется и уйдет, то он сойдет с ума окончательно.

«Это все, что есть у папочки!!!» – взвыла про себя несчастная голова, ощущая приближение очередной гигантской волны безумия.

«Все, что у меня есть!!!

Все…

что…

можно…

сожрать!!!»

Вряд ли крошечный мозг фремса воспринимал какие бы то ни было ментальные сигналы. В данном случае свое веское слово сказал голод, который в конечном итоге все же возобладал над страхом.

Осторожно подойдя к маленькому кусочку плоти, некогда называвшемуся кончиком языка, фремс решился его попробовать.

«Ну, давай же! Я же вижу – тебе понравилось!» – мысленно заклинал Гарх, отчаянно желая, чтобы мерзкий хищник пришел в восторг от изысканного угощения.

Несмотря на то что мясо выглядело достаточно свежим, оно явно отдавало какой-то непонятной тухлятиной. Несколько раз фремсу приходилось есть нечто подобное, однако воспоминания об этих трапезах никогда не вызывали у него особого восторга. Но желудок настойчиво требовал продолжения банкета. Поэтому хищная ящерица, преодолев свои страхи, медленно подошла к голове и, внимательно осмотрев ее со всех сторон, пришла к выводу: кроме отталкивающего запаха, ничего опасного в ней нет.

Удар хвоста опрокинул голову набок, и от столкновения с землей сомкнутые челюсти открылись, обнажив внутренности глотки, в которой уютно расположился огромный мясистый язык.

Не было смысла ждать чего-то еще, поэтому фремс вонзил свои острые зубы в кровоточащий кончик языка…

«О-ля-ля!!! – мысленно воскликнул Гарх, зажмурив глаза от страшной боли. – Вот уж и не думал, что смогу почувствовать что-либо в этой жизни».

Оторвавший кусок мяса фремс вкусно почав-кивал совсем рядом. А тот, кого он с таким удовольствием пожирал, думал о том, как ужасна будет его месть.

Съев первый кусок, осмелевшая ящерица вернулась и вновь вонзила острые зубы в сочную мякоть…

Вообще-то это было не особенно нужно, но все же для подстраховки Гарх резко втянул язык внутрь, одновременно сомкнув зубы. Голова фремса оказалась зажатой между страшными зубами и…

Добыча и хищник поменялись местами, а степь, озаренную последними лучами солнца, огласил такой страшный полухрип-полурев, что содрогнулись даже самые сильные и стойкие обитатели этих пустынных равнин.

И лишь одно небо оставалось совершенно безучастным. Оно все еще не проявляло интереса к этой глупой голове. Потому что даже после того, как она перемелет глупую ящерицу и нарастит немного плоти, все равно ничего не сможет предпринять. Максимум, на что ее хватит, – отталкиваясь жалким обрубком, перекатываться, словно головешка из костра, влекомая неизвестно куда веселым бродягой ветром.

«Ох уж этот шутник ветер, – с усмешкой подумало небо, озарив сгущающиеся сумерки ослепительно яркой вспышкой молнии. – Ох уж этот шутник. Вечно он напридумывает что-нибудь этакое».

И, не в силах сдержать безудержный смех, небо разразилось громовым хохотом, сопровождаемым вспышками молний. А когда этот смех наконец перешел в слезы, на бесплодные сухие равнины пролились капли долгожданного благословенного дождя, символизирующего возрождение жизни.

– Я восстану из мертвых, детка! – почти ласково пообещал Гарх, обращаясь неизвестно к кому и при этом медленно пережевывая мясо и выталкивая размягченную плоть наружу.

Кровавая кашица стекала по щеке и достигала обрубленной шеи, буквально на глазах превращаясь в новую плоть.

– Я вернусь, чтобы отомстить всем. И жестокие страдания этой перемолотой в мелкий фарш ящерицы, сожравшей часть моего языка, покажутся просто обидой. Легкой, не заслуживающей особого внимания обидой. К которой не стоит относиться слишком серьезно.

Причем я не просто гарантирую, а ручаюсь головой…

Я

ручаюсь

своей

………..

головой!

И беру в свидетели небо, что не успокоюсь до тех пор, пока не выполню эту страшную клятву…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

РАНВЕЛЬТИЛЬСКАЯ ДЕВСТВЕННИЦА

Глава 1

– …Что наводит нас на мысль… о переходе… несмотря… впечатляюще прекрасно!!!

Сквозь плотно сжатые веки я видел световые блики. Кроме того, до моих ушей носились смутные обрывки невнятного разговора. Первые несколько секунд у меня не было ни сил, ни желания вслушиваться в слова, пытаясь соединить их хотя бы в какое-то подобие связных предложений.

Прошло немного времени, и желание все-таки появилось, а вместе с ним пришло осознание того неприятного факта, что я нахожусь не в королевском дворце. Не могу точно сказать, откуда взялась эта уверенность, но после того, как я открыл глаза, мои смутные подозрения подтвердились. На смену Розовым покоям пришли какие-то новые декорации.

– Билли, где мы? – спросил я, облизывая неожиданно пересохшие губы и безуспешно пытаясь вспомнить, как отключился.

Толстяк сидел напротив меня в глубоком кожаном кресле, и, судя по его расслабленному виду, явной опасности рядом не наблюдалось.

– Мы в гостях, – широко улыбнувшись, ответил старый товарищ, протягивая мне фужер с вином.

– Впечатляюще прекрасно! – автоматически повторил я услышанную фразу. – Но кто выступает в качестве радушного хозяина?

Билли кивком указал в сторону, и, переведя взгляд в том направлении, я увидел нечто среднее между изысканным кутюрье, облаченным в некое подобие мини-юбки, и до предела взвинченным геем, обладающим аффективно-экзальтированным темпераментом.

– Он просто слегка безумен или тяжело и неизлечимо болен? – устало поинтересовалось мое подсознание.

– Кто бы говорил! Для начала на себя посмотри, – вяло отозвался я, безуспешно пытаясь понять, что все это может значить.

Пока я терзался сомнениями, незнакомец порывисто встал и, стремительно преодолев несколько метров, остановился прямо передо мной.

– Позвольте представиться. Полтенвеуд Мио Четвертый. Для друзей – просто Мио Четвертый…

– А мы что, друзья? – Вопрос вырвался сам собой.

Я все еще находился в некоем подобии заторможенного транса, поэтому не до конца себя контролировал.

– Не побоюсь этого слова, – на глаза впечатлительного хозяина навернулись вполне натуральные слезы, – мы больше, чем просто друзья. Мы… – его голос прервался от волнения, – самые лучшие, преданные и искренние друзья, каких только можно себе вообще представить!

– Этот не в меру слезливый хозяин все больше и больше меня беспокоит, – поделился своими тревогами внутренний голос.

– Вы имеете в виду какого-то конкретного друга или всех нас вместе? – осторожно поинтересовался я, сделав рукой широкий полукруг, указывающий на Билли и старика.

– Всех! – не задумываясь ответил Мио Четвертый.

– О!

У меня отлегло от сердца. Быть самым преданным, искренним и лучшим другом, какого себе только можно представить, лучше в компании приятелей, а не в одиночку. Особенно когда перед вами стоит явно нездоровый индивидуум в странном наряде, чьи понятия о дружбе могут не только в корне отличаться от общепринятых образцов, но и вообще простираться настолько далеко и глубоко, что… Для собственного же спокойствия лучше об этом не думать.

– Всех в целом и вас, мой юный друг, в частности! – внес очень существенную поправку Мио Четвертый, сопроводив слова широкой, «располагающей к дружбе» улыбкой.

После этого объявления мой желудок, сжавшись в комок, стремительно опустился вниз, а затем резко подпрыгнул вверх чуть ли не до самого горла. В растерянности я оглянулся вокруг, как будто пытаясь найти поддержку, но увидел только печально пожимающего плечами Билли.

«Что поделать, друг мой, – говорил весь его облик, – в конце концов, ты самый молодой из нас…»

А Компоту вообще было глубоко плевать на любые проявления дружбы. Он лежал с разбитым лицом и закрытыми глазами. То ли еще не пришел в себя, то ли элементарно притворялся, дожидаясь радостного момента, когда будет официально объявлен «самый большой друг».

– Вы, наверное, всесильный колдун? – с плохо скрываемой дрожью в голосе поинтересовался я, попутно размышляя, нельзя ли как-нибудь прикончить этого нездорового маньяка.

– Ах, право, какой там всесильный! – жестом избалованного ребенка взмахнул холеной ручкой зардевшийся Мио. – Так, сущие пустяки, о которых даже неловко упоминать!

– Не скромничайте! – охрипшим от волнения голосом попросил я. – Между настоящими друзьями не может быть никаких секретов.

– Ну, если вы обещаете никому не говорить…

– Клянусь! – Я был олицетворением искренности.

Он наклонился вперед, глубоко прогнув спину, и, картинно поднеся палец к пухлым губам, томно прошептал:

– Тсс! Больша-ая та-айна-а!

– Мы будем немы как могилы! – заверил я хозяина.

Можно было добавить: «Даже под страхом смерти не разгласим большой тайны, доверенной нам в столь интимной, таинственной обстановке», – но я не стал этого делать, решив ограничиться «могилой».

– Блистательный Анифей Сухопарый мне даже в подметки не годится!

По виду Мио можно было догадаться, что персона Анифея широко известна в кругах местных колдунов-психопатов.

– Безнадежная трата времени, – вынес окончательный приговор внутренний голос. – Выяснить, как далеко простираются пределы его могущества, все равно не удастся. Ясно одно – его сил вполне хватит, чтобы предотвратить любое покушение.

– Простите за нескромный вопрос, – неожиданно вклинился в разговор молчавший до сих пор Билли. – А насколько силен блистательный Анифей Сухопарый?

«Бред, – устало и раздраженно подумал я. – Полный, законченный бред, от которого хочется как можно дальше убежать, но не получается, потому что он является неотъемлемой частью жизни героев».

Вероятно, хозяину доставляло немыслимое, ни с чем не сравнимое удовольствие похотливо изгибаться и, приложив палец к пухлым губам, произносить: «Тсс! Большая тайна!»

Ничем другим я не могу объяснить тот факт, что на вопрос толстяка отреагировали с такой потрясающей скоростью.

– Слово воина! – на полном серьезе пообещал Билли в ответ на очередное «тсс».

– Блистательный Анифей Сухопарый поверг Урбанта Пятого в прах.

– Последний вопрос, – весело крикнул я, быстро смекнув, что Билли не интересовали ни Анифеи Сухопарые, ни Урбанты Пятые, ни вообще кто бы то ни было из местной шайки.

Он просто хотел, чтобы Мио Четвертый повернулся ко мне спиной и я увидел…

Увидел…

В общем, что-то очень похожее на женские трусики-стринги.

– Был ли Урбант Пятый достойным соперником Анифея Сухопарого или нет? – Я игриво подмигнул толстяку из-за спины хозяина.

Судя по всему, вопрос был сформулирован неправильно. Вместо того чтобы в очередной раз продемонстрировать свое нижнее белье, экспрессивный хозяин не стал изгибаться, а просто ответил:

– О да! Урбант Пятый был воистину достойным соперником.

Мио Четвертый помолчал некоторое время, как будто прислушиваясь к чему-то или анализируя собственные чувства, а затем печально, вяло махнул рукой и тяжелой шаркающей походкой глубокого старика проследовал к своему креслу.

– Советую в дальнейшем обходить стороной щекотливую тему Урбанта Пятого, – ожил внутренний голос.

– Спасибо за ценный совет, я об этом уже и сам догадался.

– Никогда не помешает лишний раз напомнить и подстраховаться.

– Может, и не помешает, если…

– Ах, друзья мои! Не будем о грустном! – воскликнул экзальтированный колдун, решительно отбрасывая в сторону печальные мысли и вновь расцветая дружелюбной улыбкой.

– Давайте не будем! – с легкостью согласился Билли и без всякого перехода продолжил: – А почему наш старый друг до сих пор не пришел в себя? Не случилось ли с ним чего-нибудь нехорошего в момент прыжка между измерениями?

– Уверяю вас, в это время с ним ничего не случилось! – Тучи рассеялись, выглянуло яркое солнышко, и впечатлительный Мио Четвертый вновь пребывал в отличном расположении духа. – Если что-либо и произошло, то только до того момента, как ваш престарелый товарищ появился в моем доме.

Решив доказать правоту своих слов, хозяин порывисто встал, подошел к креслу, в котором распластался несчастный Компот, и, ощупав лицо старика изнеженно-нервными пальцами, пришел к неутешительному выводу:

– Этого человека серьезно отделали.

– Насколько серьезно? – практически одновременно спросили мы с Билли.

– Достаточно, чтобы он провалялся в коме минимум полдня и пропустил самое интересное.

Понятия не имею, что было на уме у толстяка, но лично я пожалел, что на этот раз досталось Компоту, а не мне. Если бы можно было принять на себя град ударов, предназначавшихся колдуну, я бы с радостью это сделал. Причем вовсе не из соображений высокой морали, а исключительно из трезвого расчета. Если в логове безумного колдуна заходила речь «о самом интересном», то…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19