Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ворон (№1) - Тень Ворона

ModernLib.Net / Фэнтези / Бриггз Патриция / Тень Ворона - Чтение (стр. 4)
Автор: Бриггз Патриция
Жанр: Фэнтези
Серия: Ворон

 

 


Он смутился.

– Это просто связка деревянных четок, Сэра.

Она подняла их к лицу и потерлась о них, как кошка, ощущая тепло, исходящее от потертого дерева.

– Старые деревянные четки. Я точно не скажу, насколько они стары, но они были подарены с любовью и их носили с любовью очень-очень долго. Мне с ними комфортно – а как было в них тебе, когда ты был вдали от дома?

Она не стала ждать ответа. – Расскажи мне, как ты ухаживал за садом Карадока.

– Я был юн, – наконец начал он. – Карадок… ну, ты знаешь его. Он всегда находил время со мной поговорить, выслушать меня, когда у нас с отцом бывали стычки.

Он поведал свою историю, запинаясь, и в его голосе не звучало обычного ритма рассказчика:

– Карадок сломал запястье, я тебе это уже говорил. Сад – его гордость и радость – почти сразу стал зарастать. Думаю, будучи служителем бога, он оказывает определенное воздействие на свой сад.

Он нанял мальчика ухаживать за садом, но когда подошло время сбора урожая, мальчику надо было помогать в поле своему отцу, а Карадок не смог никого найти взамен. Поэтому я стал вставать утром пораньше, чтобы немного поработать в саду.

Сэра слегка улыбнулась: четки и Таер совершали свое собственное волшебство.

– Он не знал, что это ты.

– Ну, я не очень был уверен, что буду помогать. Может, разок-другой. Пекарь встает рано, чтобы успеть испечь хлеб и булочки до наступления жары. Я не хотел обещать то, в чем не уверен.

– И Карадок сам узнал, что это был ты, – закончила Сэра. – А когда ты отказался от оплаты, он дал тебе это.

Таер молча кивнул головой.

Сэра обернула четки вокруг шеи и завязала шнурки. Подарки не возвращают, только принимают с благодарностью. Ей следует найти то, чем она могла бы отблагодарить его за подарок и доброту к ней. Благословение Вечной Странницы будет весьма полезным.

– Спасибо тебе. Я буду их бережно хранить столько, сколько они будут в моих руках, и передам их дальше, как это сделали ты и Карадок.

Им было уютно даже молчать.

– Сегодня у меня спросили, чем бы я хотел заниматься, кроме как быть пекарем и солдатом, – нарушил молчание Таер.

– И что ты сказал?

– Сельским хозяйством, – ответил он.

Она согласно кивнула.

– Земля возвращает обратно все, что ты в нее посадил, и даже больше, если есть умения.

– Если бы ты могла что-то сделать, кем-то стать, кем бы ты была?

Она задумалась. Она знала о жизни в деревне, знала, что судьба большинства людей – надпись на надгробном камне. Когда они становились чуть старше детей, их отдавали в ученики научиться ремеслу – в противном случае им выпадал жребий скитаться и быть только рабочими или солдатами. Женские судьбы зависели от воли их мужей.

Вечные Странники были более свободны в большинстве случаев. Кузнец, если хотел, мог ковать и приносить пользу клану. Если человек чего-то хотел, то никто не мог ограничить его в своем выборе. И женщин в клане не ограничивали. Судьба была определена только у тех, кого причисляли к определенному ордену, когда Ворон провозглашал, каким талантом они награждены от рождения.

Ни один Вечный Странник никогда не спросит у Ворона, кем хотелось бы стать ему.

Молчание обещало затянуться надолго, потому об сказал:

– Сегодня этот вопрос меня тоже захватил врасплох. Но мне преподнесли урок. Чем бы ты занималась?

– Вороны не создают семей, – внезапно произнесла она. Ей было легко говорить, особенно в темноте. – Мы не можем позволить себе отвлекаться. Мы не выполняем ежедневную рутинную работу в клане. Не готовим, не собираем ветки для костра. Мы не штопаем свою одежду и не шьем.

– Ты прекрасно готовишь, – возразил он.

– Потому что Ушир вообще не умел готовить. Я научилась многому, когда мы остались одни. Но быть Вороном – это не одно и то же, что быть пекарем, Таер. Ты смог сбежать и стать солдатом. Ты можешь сейчас все бросить и стать земледельцем, если захочешь. Но я не могу не быть Вороном.

– Но если бы могла, что бы ты сделала?

Она закинула назад руки и покачала ногами вперед-назад с пятки на носок, скамья была для нее немного высока. Улыбаясь, полусонно она произнесла:

– Я бы стала женой, как старая карга, которая держит постоялый двор в Борсдоке на западном побережье. У нее десяток детей. Все они намного выше нее ростом и все в страхе замирают, когда она проходит мимо. Ее муж – старый моряк с одной ногой. Не припомню, чтобы я услышала от него хоть одно слово, кроме «да, дорогая».

Она удивила его, и Таер рассмеялся. Чтобы остановить хохот, пришлось крепко сомкнуть губы.

Удовлетворенно улыбаясь в темноте, она подумала, что самое странное в ее заявлении то, что она сказала правду. Да, пожилая женщина держала постоялый двор, и ее дети с женами и мужьями – и все они, каждый из них, – любили ее. Она жила в мире дневного света, где существа из мира теней не осмеливались даже показать свои лица, и дети в ее семье отвечали только за чистку нескольких лошадей или уборку комнаты.

Но то, чему больше всего завидовала Сэра, произошло однажды зимним вечером, когда ее дядя развлекал шумную толпу, собравшуюся у большого костра. Он рассказывал им истории о привидениях и сумеречных существах, а пожилая мудрая женщина со смехом покачала головой и сказала, что чем слушать выдумки о чудовищах, лучше детей отправить спать.


Вот так она и осталась, когда ей надо было уйти. Неделя или месяц – для исполнения своего долга разницы никакой – целая жизнь или две тоже практически разницы никакой, сказала бы она. Поэтому она осталась.


– Не дергай. Это же луковица ириса. Она слегка подрезана, чтобы цвести, – говорила несколько недель спустя сестра Таера. – Ты не знаешь, как полоть траву?

Сэра оставила злополучную траву нетронутой, распряилась и почти застонала от облегчения в спине.

– Нет, – ответила она, хотя, когда Алина давала ей задание, она об этом говорила. Как бы она научилась полоть траву? Травы и съедобные растения она знала, но у нее совсем отсутствовал опыт выращивания цветов.

Однажды в обед разразился ураган: Таера одновременно осаждали сестра и мать, которая даже вылезла из постели только для того, чтобы попытаться заставить его найти себе жену. После этого Алина стала придираться к Сэре, как будто та мешала Таеру устраивать свою жизнь. Сэре определяли полдюжины заданий только для того, чтобы заставить что-нибудь делать, а потом обнаружить в ее работе недостатки: реальные или вымышленные.

– Ну, тогда остановись, – попросила Алина. – Полагаю, Бандор или я обязательно закончим. Девочка, ты совершенно ни к чему не приспособлена. Не умеешь шить, не умеешь готовить, не умеешь полоть. В пекарне надо подмести пол – но подумай, как это сделать. Мне не нужно, чтобы пыль попала в муку.

Сэра встала и стряхнула пыль с юбки: она сняла удобные брюки, когда заметила, что в Редерне женщины носят только юбки.

– Стыдно, – не выдержала она, – что у Таера, такого учтивого и обходительного, сестра – полная противоположность.

У Алины отвисла челюсть, а Сэра развернулась и скрылась в доме. Она тут же пожалела, что высказала свое мнение. В клане женщины были не вежливее Алины в своих просьбах. Но они никогда не предъявляли требований или претензий Ворону.

Кроме того, Сэра достаточно хорошо знала солсенти. Грубость Алины к гостье была намеренно неуважительной. Конечно, если рядом находился Таер, то приказания произносились в более мягкой форме.

Сэра старалась изо всех сил не придавать значения поведению женщины, старше себя по возрасту. Тем более, что в доме Алины она была гостьей. Она не протестовала против заданий, которые ей давали – ее просили делать то, что больше никто не делал. Но, игнорируя грубость Алины, Сэра донимала ее больше, чем если бы высказывалась в ответ.

Сэра с силой сжала черенок деревянной метлы и стала подметать аккуратными медленными движениями. Ворон не может позволить себе потерять контроль над своими чувствами. Она глубоко вздохнула, задержала дыхание и успокоилась.

Распахнулась дверь: Алина. Когда она заговорила, ее тон был очень учтивый.

– Я грубиянка. Допускаю. Думаю, самое время для прямого разговора. Мой братец думает, что ты еще дитя.

Не выпуская метлу из рук, Сэра в замешательстве посмотрела на Алину. Что думает Таер?

– Но я знаю лучше, – продолжала та. – В твоем возрасте я вышла замуж.

«А я уничтожила вампиров, которые убили моего учителя, когда мне было десять, – подумала Сэра. – Ворон не может быть ребенком». Вообще-то ей было понятно, к чему клонит Алина.

– Я сказала Таеру, что ты уже взрослая, но он этого не видит, – продолжала Алина. – Та, кто станет женой моего брата, получит эту пекарню.

«Та, кто станет женой твоего брата, будет защищена всю свою жизнь», – непроизвольно подумала Сэра, и всем сердцем позавидовала его будущей жене.

– Но ты его никогда не получишь! Сэра пожала плечами.

– И меня он никогда не получит.

Она снова принялась подметать пол – и страстно желала стать старой хозяйкой постоялого двора, которая думала, что привидения и демоны – всего лишь сказки для запугивания детей. Она нагнулась, чтобы метлой вымести из-под нижней полки стола, где Таер замешивал тесто.

– Где ты это взяла?

Алина бросилась к Сэре. Вздрогнув от неожиданности, Сэра уронила метлу, а Алина схватила в кулак ожерелье с четками Таера: они выскользнули из-под воротника блузы, когда она наклонилась.

– Грязная потаскуха! Воровка! – закричала Алина, яростно дергая за ожерелье. – Где ты их взяла?

Сэра молча выслушивала все оскорбления – все недели подавляла свой гнев. Легкая боль от резкого толчка Алины за висящее на шее ожерелье была ничем по сравнению со вспыхнувшей яростью от того, что Алина посмела схватить его, стиснув горло.

Она услышала, как в общей комнате открылась дверь и услышала голос Таера, но все было вторичным по сравнению с обуявшей ее яростью. Ярость была вскормлена смертью ее клана, смертью Ушира, ее отчаянием, безысходной виной за то, что она выжила, когда все погибли, и зажжена этой глупой женщиной солсенти, которая толкала ее и толкала, пока Сэре стало некуда больше отступать.

Алина заметила нечто в ее взгляде, потому что разжала пальцы, опустила руку и отступила на два шага назад. Ожерелье вновь прикоснулось к шее Сэры, как поцелуй друга. Сердечное тепло, исходящее от подарка Таера, помогло ей обрести контроль, чтобы не вырвалась на свободу волна магии. Наверное, это спасло жизнь Алины, а заодно и Сэры, потому что выпущенная в гневе магическая волна неразборчива.

Керамическая посуда разбилась вдребезги, а каменное строение с глухим грохотом заходило ходуном. По всей комнате разлетелись черпаки, деревянная стружка и керамическая щитка. Большая дверь, отделяющая горячие духовые шкафы от пекарни, слетела с петель и пронеслась между Сэрой и Алиной, ударившись о противоположную стену, от чего штукатурка взлетела в воздух толстым белым облаком. Алина закричала от страха. Перед падением на пол дверь повалила заодно два столика и задела сбоку бочонок, наполовину наполненный мукой. Взлетело еще одно облако – муки.

Увидев испуганное лицо Алины, Сэра закрыла глаза и с трудом потянула к себе выпущенную ею волну. Рожденная гневом и подпитанная яростью, магическая волна ускользала. Показав свою мощь и возможность выйти из-под контроля, магическая энергия искривилась и вернулась на зов: прозрачной стеклянной струей она как бы влилась в свою хозяйку. Шелуха и керамические черепки плитки мягко осели на пол.

Сэра открыла глаза и оценила ущерб. С Алиной все в порядке – хотя ее сильно трясло и она громко визжала. Стену надо штукатурить заново, дверь повесить на место, косяк двери – отремонтировать или заменить. Кувшины, высоко ценимые матерью, которыми пользовались для замеса теста, каким-то образом уцелели, а число разбитых горшков оказалось меньше, чем она ожидала.

Ни Таер, ни четыре или пять вошедших с ним в комнату человек не оценили убытки, заметив только слой муки и штукатурки.

Сэра почувствовала стыд, практически такой же неукротимый, как магическая вспышка. Произошло самое худшее, что может случиться с Вороном, – была выпущена магия в ярости. То, что никто не пострадал и ничто не разрушилось безвозвратно, случилось благодаря подарку Таера и немного благодаря счастливому случаю. То, что Сэра сделала, ни на йоту не уменьшало вины за дурной поступок. Она замерла посредине комнаты.

– Я тебя предупреждал, что у нее крутой нрав, – спокойно произнес Таер.

– Это дурной способ благодарности за твое гостеприимство, – ответила Сэра. – Сейчас соберу вещи. Я ухожу.


Таер проклинал себя за то, что подчинился импульсу и пригласил людей, с которыми пел весь вечер, отведать свою экспериментальную партию хлеба с травами. Что он открыл дверь в пекарню в тот момент, когда не только он, но и все присутствующие услышали крик Алины, было совершенной глупостью. Он ведь просил сестру не враждовать с Сэрой.

– Магов здесь не терпят, – произнес кто-то сзади него.

– Она сказала, что уходит, – ответил Циро. – Она никому не причинила вреда.

– Мы уйдем утром, – ответил Таер.

– Чужестранцы, которые пришли в Редерн и совершают магию, приговорены к смерти, – произнесла Алина таким тоном, которого он никогда от нее не слышал.

Он посмотрел на сестру. Она бы выглядела нелепо, но холодная, вызванная страхом, ярость на лице делала ее грозной, вопреки покрывавшей ее белой пыли.

Кто-то проворчал недовольно, но согласно.

Неприятный звук напомнил Таеру постоялый двор, где он спас ее – или, точнее, спас жителей деревни от нее. Он понял, что, если не разрулит ситуацию сейчас, к утру ей не позволят уйти из деревни.

Неясная идея, назойливо всплывающая в уме после разговора с Виллоном, потом объятие Сэры, пробудившейся от ночных кошмаров, кристаллизовалась в четкую мысль.

– Она не чужестранка, – неожиданно солгал Таер. – Она моя жена.

Все сразу притихли. Сэра резко посмотрела на него.

– Нет, – возразила Алина. – Я не позволю.

Она была потрясена, иначе никогда бы не сказала такую нелепость.

– Тебя не касается, позволять или не позволять, – напомнил он сестре. Голос звучал мягко, но решительно.

– Я не потерплю ее в нашем доме, – опять возразила Алина.

– Во всяком случае, нам пора уходить, – произнес Бандор. Он протиснулся сквозь толпу. Подошел к Алине и положил пуку ей на плечо. – Раз Таер выбрал себе жену, кем бы она ни была, мы должны уйти. Я навел справки насчет Легея. Тамошний пекарь сказал мне, что он примет на работу квалифицированных ремесленников.

– В этом нет необходимости, – ответил Таер. Теперь, когда он сделал свой выбор, нужные слова легко слетали с уст. – Я собираюсь заниматься земледелием. И уже есть место примерно в часе пути отсюда. Я должен буду получить разрешение у управляющего септа, а это не составит труда, так как землей никто не пользовался. Нужно время, чтобы построить дом до наступления зимы. Мы будем жить там, но я буду работать в пекарне в течение весны, пока не подойдет посевной сезон. Тогда я передам дело Алине.

– Когда вы поженились? – прошипела Алина.

– Прошлой ночью, – солгал Таер и протянул руку Сэре, смотревшей на него взглядом, который он не мог прочитать.

Она шагнула к нему и взяла его за руку. Ее пальцы были ледяными.

– Да, – произнес Карадок. Он вышел вперед и положил руку на голову Таера, как делал, когда тот был ребенком. – Жители Редерна раньше были магами. Сэра никому не причинит вреда.


Толпа рассеялась, и Бандор увел Алину в свою комнату. Остались только Карадок, Таер и Сэра.

– Вижу, сегодня ты прошел мимо храма, – сказал священник. – Мне не нравится лгать дольше, чем это нужно.

Таер усмехнулся и обнял старика.

– Спасибо тебе. Мы заглянем.

Когда он ушел, Таер повернулся к Сэре.

– Ты можешь остаться здесь и стать моей женой. Карадок обвенчает нас сегодня ночью, и никто не поймет разницы. – Он помолчал, но она не произнесла ни слова, и он продолжил. – Или я сделаю как обещал. Мы можем сейчас уехать. Я поеду с тобой, чтобы найти твой народ.

Она стиснула его руку, как будто не хотела его отпускать. Почему-то обвела взглядом комнату, затем опустила взор и прошептала:

– Я остаюсь… Я останусь.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 3

Когда Сэра добралась до узкого моста, река разлилась, и деревянные мостки были скользкими от холодной воды весеннего половодья. Она посмотрела на другой берег и подняла взгляд выше в сторону гор, где повис террасами Редерн, как некий древний громадный каменный сад. Даже через двадцать лет, вид производил на нее впечатление.

С того места, где она стояла, был хорошо виден храм на самом верху. Он возвышался над деревней, как охотящийся за добычей ястреб. Богатые оттенки нового дерева контрастировали с серыми строениями деревни, но, по-видимому, это просто акцент в гармонии каменных зданий и скалистой горы.

Сэра миновала мост, обошла стороной несколько человек, ухаживающих за животными, и направилась по крутой, зигзагообразно поднимающейся к горе дороге и ограниченной по бокам каменными домами.

Пекарня выглядела теперь грандиозней, чем тогда, когда она ее увидела впервые. Дом был новее соседских, потому что его перестраивали несколько предыдущих поколений из-за пожара. Таер смеялся и рассказывал ей, что их несколько раз прапрадед пытался сделать так, чтобы дом выглядел старинным, но преуспел только в том, чтобы сделать его безобразным. Даже высаженные в керамические горшки розы не могли добавить шарма холодному серому сооружению, хотя аромат свежеиспеченного хлеба, поднимающийся из трубы, создавал ему доброжелательную ауру.

Сэра едва шла: она могла продать свой товар где угодно, но не без вызывающей отвращение золовки. Может быть, Алины не будет дома и она решит вопрос с Бандором, который всегда был неизменно любезным. Она решительно открыла дверь пекарни.

– Сэра, – не здороваясь, отреагировала на ее появление сестра Таера. Она стояла за покрытым мукой деревянным столом и ловкими движениями переплетала тесто в узелки, кидала на поднос, который потом ставился в духовку.

Сэра вежливо улыбнулась.

– На прошлой неделе Джес нашел в лесу дерево с медом. И я с Ринни собирали его несколько дней в банки. Может, вы бы купили несколько банок, чтобы сделать сладкий хлеб?

Таер отнес бы сестре мед просто так, но Сэра не могла позволить такую щедрость. Таер ушел ставить зимние ловушки на птиц и задерживался с возвращением, а Джесу нужны ботинки.

Алина презрительно фыркнула.

– Опять этот мальчишка. Я уже говорила Таеру и повторяю в тысячный раз: почему вы позволяете ему шляться в лесу одному? Он совершенно не прав. Это чудо, что ему не встретился медведь или кто похуже.

Сэра заставила себя вежливо улыбнуться:

– Джес защищен от опасности в лесу так же, как ты или я здесь, в твоей лавке. Я слышала, что тебе говорил мой муж, когда ты ему жаловалась.

Алина вытерла руки.

– Говоря о детях, я имела в виду поговорить с тобой о Ринни.

Сэра молча ждала.

– У нас с Бандором нет детей и, скорее всего, никогда не будет. Мы хотим взять Ринни и обучить ее ремеслу.

Сэра угрюмо напомнила себе, что Алина своим предложением не хотела сделать ничего плохого. При определенных обстоятельствах Вечные Странники тоже обучали своих детей, но Сэре казалось, что солсенти торговали и спекулировали детьми, как крупным рогатым скотом.

Таер пытался объяснить ей преимущества ученической системы – в торговле ученик был выгоден. Для него это – способ заработать на жизнь, а хозяину – бесплатная помощь. В своих путешествиях Сэра видела слишком много мест, где с детьми обращались хуже, чем с рабами. Хотя это не значило, что Алина будет плохо относиться к Ринни.

Сэра постаралась ответить вежливо и так дипломатично, что обязательно заслужила бы аплодисменты Таера:

– Ринни нужна на ферме.

– Рано или поздно ферма перейдет Леру. Джес будет загружен на ней, как и Лер, всю свою жизнь, – сказала Алина, – Таер не сможет дать Ринни приличное приданое, а без него, да еще со смешанной кровью, никто ее не возьмет.

«Спокойствие», – приказала себе Сэра.

– Джес гораздо сильнее, чем выглядит, – ответила она внешне насколько можно спокойно. – Он совсем не в тягость. Того же, кто беспокоится, что в жилах Ринни течет смешанная кровь, я не хочу видеть ее мужем. В любом случае, ей всего десять лет, и замужество – совсем не то, о чем ей следует думать еще много лет.

– Ты совсем бестолковая, – заключила Алина. – Я уже обратилась по данному вопросу к старейшинам. Они знают, что клочок земли, на котором мой брат пытается что-нибудь вырастить, очень убогий, и что зимой он вынужден ставить силки и ловушки, поэтому у вас на столе есть пища. На самом деле, неважно, что ты не любишь свою дочь. Когда старейшины вмешаются, у тебя не останется выбора.

– Хватит, – отрезала Сэра, безошибочно вложив силу гнева в одно это слово. Никто не заберет у нее детей. Никто.

Алина побледнела.

«Никакой магии, – предостерег ее внутри голос Таера, – совсем никакой, Сэра. Только не в Редерне».

Сэра закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь очистить себя от гнева и собраться с силами, чтобы нормально продолжать разговор.

– Ты можешь поговорить с Таером, когда он вернется. Но если кто-нибудь явится до его появления и попытается забрать мою дочь, тогда…

Непроизнесенная вслух угроза повисла в воздухе.

– Согласен, – раздался из кухни мягкий голос. – Хватит шантажировать, Алина. – Бандор вошел в пекарню с большим круглым подносом подошедшего теста. – Если кто-нибудь из детей Сэры захочет пойти в ученики, мы им будем здесь рады, но решать родителям. Не тебе и не старейшинам. – Он приветствовал Сэру кивком головы.

– Бандор, – смогла проговорить Сэра, хотя от гнева у нее сжалось горло. – Хорошо, что ты здесь.

– Ты должна простить Алину, – сказал он. – Она также беспокоится о Таере, как и ты. Я ей сколько раз говорил, что нельзя каждый год ожидать от человека, который охотится в дикой местности, что он вернется домой вовремя. Но он ее брат, и она волнуется. Он задержался всего на несколько недель. Он скоро появится.

– Да, – согласилась Сэра. – Мне пора идти.

– Я не ослышался, ты сказала, что принесла немного меда? – спросил он.

– На прошлой неделе Джес нашел немного… в лесу. Я принесла с собой несколько банок, – ответила она. – Но Алине не интересно.

– Гм-м-м, – Бандор вопросительно взглянул на жену. – Мы возьмем дюжину банок по полмедяка за банку. Потом ты поднимешься к Виллону и скажешь, что мы заплатили по медяку за все. Он купит остатки меда по этой цене, он конкурентоспособен. Твой мед – самый первый мед этой весны.

Не говоря ни слова, Сэра взяла свой тюк и вынула оттуда двенадцать банок, выставив их рядком на прилавок. Так же молча Алина отсчитала шесть медяков и положила их рядом с банками. Когда Сэра потянулась рукой за деньгами, та схватила ее за запястье.

– Если бы мой брат женился на Кире, – понизив голос, проговорила Алина, и в ее голосе было столько ярости, как если бы она кричала, – ему бы не пришлось ходить зимой в горы, чтобы прокормить своих детей.

Сэра резко вздернула подбородок и вынула руку из захвата.

– Уже почти двадцать лет, как Таер и я поженились. Найди что-нибудь другое, о чем следует беспокоиться.

– Согласен, – мягко вставил Бандор, но что-то неприятное прозвучало в его тоне.

Алина испуганно вздрогнула.

Сэра нахмурилась: она никогда раньше не видела, чтобы Алина кого-то боялась – кроме самой Сэры в тот памятный день. Кроме того, она также не видела никого, кто бы боялся Бандора. Но выражение лица Алины быстро изменилось не свое обычное раздражение, оставив отражение страха только в глазах.

– Спасибо тебе, Бандор, за покупку и за совет, – поблагодарила Сэра.

Захлопнув за собой дверь, Алина стала подниматься вверх по узкой извилистой дорожке. Она тихо в пространство обращалась к отсутствующему мужу:

– Видишь, что происходит, когда ты слишком долго отсутствуешь, Таер? Лучше возвращайся побыстрее домой, а то от этих старейшин можно ожидать только неприятностей.

На самом деле из-за старейшин она не переживала. Они были не такими глупыми, чтобы противостоять ей. Неважно, что они там думали, что надо сделать на пользу Ринни. Был бы Таер дома, он бы разъяснил им, в какой глупости их убедила Алина. Он хорошо разбирался в такого рода делах. И если она поступила подло и старейшины придут забирать Ринни до того, как вернется Таер… что ж, она не исполнила свой долг по отношению к своему народу, но она никогда не поступит так по отношению к своим детям.

Она не беспокоилась о Ринни. Но Таер… совершенно другое дело. Тысяча причин могла задержать возвращение Таера, напоминала она себе. Может, он уже даже ждет ее дома.

Подойдя к двери лавки Виллона, расположившейся почти на самой вершине деревни, Сэра ощущала боль даже в икроножных мышцах, закаленных тяжелым физическим трудом на земле. Открыла дверь, зашла в дом и увидела, что Виллон беседует с незнакомцем, а на полу стоят открытыми несколько тюков с вещами. Чтобы им не мешать, она прошла в магазин.

Единственным, кто там находился, был Циро – отец дубильщика кожи. Он подкручивал струны маленькой арфы.

Старик поднял взгляд, когда она вошла, и, приветственно кивнув головой, вернулся к своему занятию.

Некогда магазин Виллона был домом. Когда он купил его, то расширял и достраивал то тех пор, пока его здание не уперлось в скалистый бок горы. Он хранил в темных углах магазина всякую всячину, оставшуюся с тех времен, когда он занимался коммерцией. Большинство из них, конечно, были случайными предметами, но потом он добавлял туда все, что, как ему казалось, он мог продать.

Сэра предполагала, что большинство покупателей не разбирались в ценности его вещей. Шелк она распознала сразу, как только увидела в магазине Виллона. Интересно, что этот единственный на весь Редерн кусок находился на стене позади полки с резными утками.

У нее редко бывали деньги, чтобы делать здесь покупки, но она любила все рассматривать. Это напоминало ей далекие места, где она раньше бывала. Здесь был кусок нефрита с далекого южного острова, а там чаша с отбитым краем, дизайн которой напоминал ей живущее в пустыне племя, которое подобными рисунками разукрашивало себе щеки.

Некоторые товары были новыми, но большинство – подержанными. В дальнем углу одного из полудюжины ларей она отыскала старые ботинки и туфли, которые еще вполне годились для носки.

Она вытащила завязанную узелками веревку и стала измерять, прикладывая ее к ботинкам. На самом дне второго короба она отыскала пару ботинок, сделанных из более тонкой кожи, чем обычно. Подошва была выполнена так, чтобы удобно было проходить пешком мили дорог или лесных тропинок, а не месить грязь сельских полей. Ее пальцы нерешительно задержались на украшенном декоративной вышивкой верхнем крае – Сэре показалось, что правый ботинок был в крови, хотя кто-то, несомненно, хорошо постарался все очистить. Обувь Вечного Странника.

Она не стала даже прикидывать, походят ли те ботинки ее сыну по размеру, просто поставила их обратно в коробку и сверху навалила кучу другой обуви, как будто, убрав с глаз долой, ей удастся о них забыть. В третьем ларе она отыскала то, что нужно, и подняла перед собой пару крепких ботинок.

«Я ничего не могу изменить, – убеждала она себя. – Я теперь не Вечная Странница, и уже много лет».

Но даже зная, что это так, она не могла побороть чувство вины. Душа пыталась сказать ей другое, сказать, что ей, живущей в маленькой деревне Таера в относительной безопасности, никогда не было здесь места, что ее место там, в мире, что она должна защищать тех, кто себя защитить не может.

– Я здесь их не продам, – услышала она голос Виллона из передней. – Местные расстроятся, они же не умеют читать. Кроме того, в этих горах еще сохранились напоминания о Черном. Люди знают, что надо бояться магии. А тут даже самый последний тупица поймет, что на них знаки Вечных Странников.

– Я купил их у человека в Корхадане. Он утверждал, что собрал их все, – сказал жестянщик. – Я заплатил ему целых два серебряных. Мне пришлось перенести их оттуда досюда. Я продам их за десять медяков, весь мешок, сэр, потому что я от них устал. Вы восьмой торговец, кто говорит мне то же самое. Они занимают много места в моих мешках, куда я мог бы положить туда что-нибудь другое. Несомненно, вы могли бы переплавить их на что-нибудь полезное.

На прилавке лежала груда предметов, похожих на металлическое оперение. С одной стороны они были острыми, как кинжал, а с другой – украшены орнаментами и кружевами. Некоторые короткие, но большинство из них были длинной во всю руку Сэры, а один практически в два раза длиннее. Их было около сотни штук – мермори.

– Мой сын может обрабатывать металл, – сказала Сэра, тяжелый спазм пульсировал в горле от скорби. Их слишком много. – Он может сделать подковы. Я могу заплатить шесть медяков.

– Пойдет! – закричал бедняга, Виллон не успел и рта открыть. Он сгреб их в обветшалый кожаный мешок, который вручил Сэре, и выхватил протянутые ею медяки.

Потом тут же похватал свои тюки и мешки и потащил к выходу, как будто боялся, что если задержится, то она передумает.

Виллон покачал головой.

– Тебе не следовало это покупать, Сэра, жена Таерагана. Несчастье следует за теми, кто покупает вещи, полученные путем бандитизма и убийства.

Торговец до мозга костей, Виллон внутренне возмущался, что она купила у жестянщика напрямую. Он предпочел бы вклиниться между ними и получить свой процент. Но именно так все и случается, когда дело касается мермори.

– Заклинания Вечных Странников не наносят вред тому, в ком течет кровь Вечных Странников, – понизив голос, чтобы не было слышно остальным в магазине, произнесла она.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23