Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Одно мгновенье до любви

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Брокман Сюзанна / Одно мгновенье до любви - Чтение (стр. 11)
Автор: Брокман Сюзанна
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Большое спасибо, что нашли время приехать, — сказал Том ей и молодому парню. Затем обернулся к чернокожему. — Полагаю, Джаз вам сообщил, что все это может оказаться ложным вызовом.

Голос женщины прозвучал мелодично; он вполне соответствовал ее внешности.

— Сэр, я уже сказала лейтенанту Джекету, что по своей воле взяла неоплачиваемый отпуск, чтобы помочь вам — даже если мне доведется прикрывать только вашу тень.

Том грустно улыбнулся:

— Похоже, так оно и произойдет. Но пожалуйста, не будем обращаться официально. Могу я называть вас просто Элиссой?

Келли остановилась как вкопанная. Том пускал в ход тот шарм и ту нескрываемую чувственность, благодаря которым многих поймал в сети, в том числе и ее.

Элисса ответила Тому улыбкой. Эта улыбка была ослепительной, показывающей белые, как фарфор, зубы.

— Вы можете называть меня так, как хотите, но я бы предпочла обращение «Лок».

Келли взглянула на Тома, ожидая, когда он посмотрит на нее и представит своим гостям, но тот никак не отпускал руку Элиссы.

Наконец он разжал руку — однако на Келли так и не взглянул.

— Пусть будет Лок. Тогда называйте этого парня Джаз, а не лейтенант Джекет. А когда придумаете, как обращаться к этому длинноволосому голодранцу, — Том хлопнул молодого парня по спине, — дайте мне знать, о'кей? Папа дал ему имя Роджер Старрет, но я никогда не слышал, чтобы его так называли. Он то Хьюстон, то Ринго, то Сэм. Иногда — Боб. Он божится, что все свои клички получил за дело, но я так и не понял, за что именно.

— Лучше зовите меня Сэмом, мисс Лок. — У парня оказался сильный техасский акцент. Слишком сильный — похоже, парень им бравировал, подчеркивая, из каких он мест.

Похоже, это подействовало — дама внимательно посмотрела на него.

— Зовите меня Лок, — сказала она.

— А меня… — начал Том.

— «Лейтенант», — прервал его Джаз. — «Лейтенант» вполне хорошо звучит.

— А меня зовите Томом, — твердо закончил Том. — На время всей операции забудьте слово «сэр».

Джаз поморщился, словно съел что-то кислое.

— А теперь, — объявил Том, — вам нужно познакомиться с другими членами нашей команды.

Только сейчас он впервые взглянул прямо в глаза Келли. Она постаралась, чтобы на ее лице читалась просьба ее простить.

— Это мой дядя Джо Паолетти, — продолжал Том, — и мистер Чарлз Эштон, любезно предоставивший восточное крыло своего дома в полное наше распоряжение. Там мы будем спать, там же будет и наша штаб-квартира. Джо и мистер Эштон — ветераны Второй мировой войны. Мистер Эштон воевал в армии — в Пятьдесят пятой дивизии, — а Джо служил в Управлении стратегических служб. Эти двое вызвались нам помочь.

Келли показалось, что Том хотел бы еще произнести: «А это Келли, которую интересует только секс со мной». Уж лучше не представлять вообще, чем представить таким образом.

Келли сделала шаг вперед.

— Я тоже хочу в вашу команду. — Она протянула руку Джазу:

— Привет, я Келли Эштон. Рада с вами познакомиться. Вы ведь Джаз, верно?

Она пожала руку Сэму-Роджеру-Бобу и прочая, а затем Элиссе Лок. Но Элисса не только ответила на приветствие. Она изучающе смерила Келли холодным взглядом зеленых глаз.

«Не выйдет, — постаралась сказать глазами и улыбкой Келли. — Том мой, детка. Руки прочь».

Том отреагировал на ее приветствие лишь мимолетным взглядом.

— Доктор Эштон имеет в Бостоне педиатрическую практику, — доложил он своим коллегам. — Но ее роль в нашем деле очень мала.

— Это изменится, — сообщила ему Келли. — Я беру отпуск на следующие три недели. Я уже говорила с моими коллегами об этом.

Том внимательно посмотрел на нее. В первый раз за весь день их глаза встретились. «Извини, — мысленно взмолилась Келли. — Извини, извини».

— Хорошо. Ладно, — сказал Том. — У нас в команде будет доктор. Но я надеюсь, что помощь доктора нам не понадобится.

На душе у Келли было совсем скверно, когда она вела всю эту команду в дом. Ее молчаливая мольба о прощении явно осталась неуслышанной.


— Ты один?

Том поднял голову от компьютера — одного из тех компьютеров, что были привезены утром. Том, Джаз, Сэм и Лок поставили компьютеры в одной из комнат восточного крыла огромного дома Эштонов.

Когда-то эта комната называлась музыкальной — в ней до сих пор находился огромный рояль, который команда Тома отодвинула в угол. Вместо него были установлены столы; на стенах появились щиты из пробкового дерева.

Джо и Чарлз потратили час, чтобы развесить на этих щитах фотографии Торговца.

— Куда все подевались? — спросила Келли. Том повернулся на крутящемся стуле.

— Твой отец дремлет наверху. Джо с ним. Моя команда отправилась изучать город, особенно окрестности гостиницы и гавань. Лок, по всей видимости, хочет проверить здание церкви. Они ищут хорошие позиции для снайперов.

— Но ты говорил, что Торговец специализируется на бомбах в автомобилях.

— Это так. Но я хочу учесть все возможности.

Келли двинулась вдоль стены, изучая фотографии.

— Все это так… впечатляет.

— Тебе что-нибудь нужно? — резко оборвал ее Том. — Я должен еще заказать автофургон.

Келли бросила на него тревожный взгляд. Потом нерешительно начала:

— Да, я хотела… поговорить с тобой. Утром я смогла провести небольшое исследование по поводу пациентов, страдающих паранойей после сильной травмы головы.

— А, ты здесь как доктор.

Келли отрицательно покачала головой:

— Нет, я… — Она сделала глубокий вдох. — Я здесь как друг.

Том промолчал. Он ждал продолжения.

— Чем больше я читала, — сказала Келли, мысленно преображаясь в доктора Эштон, — тем больше приходила к убеждению, что паранойи у тебя нет. — Она шагнула к Тому. — Признаки паранойи не имеют таких специфических черт, какие имеются в твоем случае. Паранойя связана с приступами беспокойства и ярко выраженным чувством преследования. Страх перед каким-то одним конкретным человеком при паранойе не встречается. К тому же при паранойе человек боится только за себя.

— То есть либо мой случай столь необычен, что заслуживает упоминания в медицинских трудах, либо…

Келли подошла ближе.

— Либо у тебя нет паранойи. Может, ты и в самом деле видел Торговца. Я думала об этом весь день и пришла к выводу, что ты не должен ограничиваться только этим. — Она обвела рукой комнату. — Думаю, тебе следует кому-нибудь позвонить. Сообщи властям, что ты видел этого человека здесь, в Болдуинз-Бридж.

Она была так близко от него, что Том чувствовал аромат ее духов.

— Ну, я уже сделал один такой звонок, — нахмурился он. — Не так давно. Но никто не отнесся серьезно к моим словам. Если я буду лезть еще, мне можно распрощаться со своей карьерой. Я же говорил тебе об этом контр-адмирале, Такере. Он несколько лет имеет на меня зуб. Не сомневаюсь, что он воспользуется подходящей ситуацией, чтобы выставить меня с флота. — Том горько рассмеялся. — Это, может, звучит как мания преследования. Но это правда. Адмирал Кроули прямо сказал мне об этом.

— А если обратиться в ФБР? Ты можешь им позвонить?

— Да. Могу. Там был один парень, которого я знал по экипажу «Морских львов». Но прежде я хочу найти что-то конкретное. Если мое собственное начальство мне не верит, почему должны поверить люди со стороны?

— Должно быть, тебе сейчас совсем плохо, — мягко предположила Келли.

Том поднялся со стула.

— Давай все проясним. Если ты доктор моей команды — это один разговор. Если мы любовники, все, что мы…

— Я хочу, чтобы мы были друзьями. — Келли чуть покраснела.

— Этого я не понимаю. Прошлой ночью ты сказала: все, что ты хочешь, — это…

— Я пришла сюда извиниться, — сказала Келли. — Прошлой ночью я…

Том сделал к ней шаг.

— Извинения приняты. Потому что ты знаешь, что была права.

Он стоял всего в футе от нее — достаточно близко, чтобы увидеть все в ее глазах. Все, что она чувствовала. Беспокойство. Надежду. Желание.

Желание.

Том знал, что Келли пришла сюда потому, что не могла больше быть вдалеке от него — тогда как он вполне мог быть вдалеке от нее.

Она пришла сюда просто извиниться — затевать разговор она не собиралась. И вместе с тем она хотела его, хотела секса. Но вбитые в нее правила приличия не давали ей в этом сознаться.

Том дотронулся до нее. Лишь пальцем, который скользнул по ее щеке.

Келли вздрогнула, и он понял, что был прав.

— У нас есть несколько недель, — сказал он ей — но и себе тоже. — Давай не терять ни секунды.

Том поцеловал ее, и Келли словно взорвалась, обрушив на него буквально град поцелуев — яростных, безумных. Она почти сшибла Тома с ног.

Он поцеловал ее еще раз — сильнее, глубже. Келли обхватила его руками, и их тела слились.

В голове Тома мелькнула мысль — если ей нужен секс, пусть его получит. Его сердце ей не нужно — придется сохранить его для себя.

На этот раз — и во все последующие разы — это будет только секс.

Том спустил вниз эластичные бретельки ее топика, открывая грудь, и тут же прильнул к этой груди руками и губами.

Он почувствовал ее руки на резинке своих шорт, ощутил, как пальцы проникли под шорты, нашли то, что искали…

Но, Боже, дверь была широко открыта. В нее в любое мгновение мог войти кто угодно. Келли могла закрыть дверь, когда входила — может, она специально не стала ее закрывать? Она обожала риск — она сама говорила об этом.

Но быть застигнутым без штанов своими товарищами по команде или отцом Келли Том не хотел.

Однако в комнате был шкаф, переполненный давно вышедшей из моды верхней одеждой, которую Эштон уже никогда не наденет. Секс в шкафу, наверное, должен быть очень, очень забавным.

Том повлек Келли к шкафу и затащил ее внутрь. В шкафу оказалось темно и душно, ужасно пахло средством от моли.

Черт, дверца изнутри не защелкивалась. К тому же океанский бриз тут же ее приотворил, впустив немного света и свежего воздуха — а также подвергая их риску быть обнаруженными. Любой все еще мог войти в самый неподходящий момент.

Но Келли целовала его так горячо, что Том решил — будь что будет.

Он спустил шорты, стянул с себя рубашку и…

На Келли не оказалось никакого нижнего белья.

Она лишь простонала, когда он прикоснулся к низу ее живота.

— Пожалуйста, — выдохнула она, вкладывая ему в руку презерватив, принесенный, должно быть, ею в кармане.

Презерватив. Без одежды. Эта женщина пришла подготовленной.

Для секса. Только секса.

Том быстро надел презерватив, после чего поднял Келли на руки. Затем стянул с нее длинную юбку, и в следующее мгновение Келли обвила его тело ногами, а он вошел в нее.

Простонав от наслаждения, Келли прижалась к Тому. Он продвигался внутрь, с силой и ритмом, которые были несколько грубоваты, но Келли этого и хотела.

— Больше, — прошептала она. — Я хочу больше.

Том прижал ее к задней стенке шкафа и вошел так глубоко, как только мог. Келли жадно хватала ртом воздух. Возможно, он вошел слишком далеко.

— Не позволяй мне распускаться, — прохрипел он.

— Ты не распускаешься, Том, пожалуйста, Том, ты не…

— Том?

Том застыл. Келли тоже замерла, глядя ему в глаза.

Кто-то входил в комнату.

— Его здесь нет, — произнес знакомый техасский говорок энсина Старрета.

Том и Келли находились среди завернутой в полиэтилен зимней одежды. Если бы Том отпустил Келли, полиэтилен зашуршал бы, выдавая их присутствие. Лучше всего было не двигаться. Застыть совершенно неподвижно. Когда его плоть была глубоко в ее теле.

Боже!

Том почувствовал, как по его спине сбегает струйка пота.

— Ты уверен? Могу поклясться, что я слышала голоса. — В комнате была и Лок.

Келли все еще внимательно смотрела в глаза Тома. Но потом медленно наклонилась вперед, чтобы его поцеловать.

— Том? Эй, Томми, ты спрятался под столом или внутри этого рояля? — рассмеялся Старрет. — Нет, его здесь нет.

В это время Келли поцеловала его — медленно, очень медленно и совершенно беззвучно.

Пот по спине Тома катил уже градом.

Лок фыркнула.

— Похоже на то. Будь он здесь, то никогда бы не снес твоего «Томми».

Келли так же беззвучно подалась назад. Глядя в ее глаза, Том видел в них страсть. Эта женщина любила секс. Она и в самом деле хотела…

И он начал снова. Медленно выходить и входить в нее.

Келли улыбнулась, зажав зубами нижнюю губу. На ее лице было написано блаженство. О да, ей очень это нравилось.

— Ладно. Бери карту. Джаз ждет в машине.

Тому нравилось тоже. И потому он повторил это еще раз. И так же бесконечно медленно.

— Пойдем, дорогуша.

Голос Лок был словно из железа:

— Я знаю, что мы должны, прикрывая свое задание, использовать фамильярное обращение, но пока мы одни, энсин, не будете ли вы любезны обращаться ко мне «лейтенант». Вам ясно?

Том начал медленно выходить из Келли. Келли чуть застонала, и Том поспешил накрыть ее рот своими губами.

— Да, мэм, — уныло произнес Старрет, когда они с Лок покидали комнату.

И вовремя.

Потому что Келли уже кончала. Том это чувствовал, продолжая совершать медленные эротические движения.

Она пыталась сдержаться — но все же стонала, и это заводило самого Тома.

И он начал двигаться быстрее. Сдерживать себя он больше не мог. Кровь побежала по венам, и его охватила волна острого наслаждения.

Секс. Это был секс. Только секс.

И, надо сказать, просто непередаваемый.

Том знал, что он должен был бы радоваться. Красивая женщина пришла к нему, не скрывая своего желания.

И ему не было нужды приглашать ее на ужин, развлекать разговором.

Он мог бы сейчас просто натянуть шорты и уйти.

И он почти сделал это. Почти ушел, не произнеся ни слова.

Но только почти. У самой двери он совершил ошибку — повернулся и посмотрел на Келли. Она стояла около шкафа, продолжая тяжело дышать, в мятой юбке, со спутанными волосами. И он снова захотел ее. Захотел того, что было физиологически невозможно. Не так скоро. И тем не менее…

— Не запирай дверь в свою спальню, — сказал ей Том; его голос все еще был неровным, — если хочешь, чтобы я пришел к тебе сегодня ночью.

Она бросила на него умоляющий взгляд:

— Том, пожалуйста, мы могли бы…

Он не хотел сейчас ничего слышать, не хотел говорить. В конце концов, именно таких отношений она и хотела.

— Нет, — отрезал он и стремительно вышел.

Глава 17


— Джо, не окажешь ли мне одну услугу? — спросил Том. — Сможешь через пятнадцать минут подбросить меня на железнодорожную станцию?

Келли встряхнула лед в стакане с лимонадом и только потом повернулась к Тому.

Он смотрел на Джо; в его фигуре, в желваках на скулах чувствовалось напряжение. Сейчас Том был одет лишь в джинсы, футболку, бейсбольную кепочку и шлепанцы.

— Мне нужно взять внаем грузовой фургон с затененными окнами; Джаз хочет создать в нем пост наблюдения, — объяснил он. — Нужный фургон я нашел только в Суомпскотте, но они открыты только до двенадцати. Следующий поезд до Суомпскотта через двадцать две минуты.

— Ты проделаешь весь обратный путь от Суомпскотта один? — удивилась Келли.

Взгляд Тома чуть задержался на ней. Келли успела причесаться и привести в порядок свой макияж. Вряд ли Том догадывался, что она разрыдалась после его ухода — такого холодного, такого внезапного. Словно он имел дело с…

Келли кашлянула.

— Вдруг у тебя снова закружится голова?

— Не закружится, — ответил он. Джо, который уже намеревался было подняться, передумал.

— Ты уверен, что достаточно хорошо чувствуешь себя для этого?

— Я чувствую себя великолепно, — раздраженно бросил Том. — У меня болит голова, но я потратил три часа, разыскивая этот фургон по телефону. Если бы у меня не было от этих звонков головной боли, это было бы чудом. И если я опоздаю на этот поезд…

— А почему бы мне не отвезти тебя в Суомпскотт? — спросила Келли. Ее губы пересохли от страха — и что он откажется, и что он согласится. О чем они будут говорить на протяжении сорокаминутной поездки? — Ты можешь не успеть на поезд, Том. А я доставлю тебя прямо на место.

Он отрицательно покачал головой.

— Спасибо, но нет. Я тебя об этом не просил.

— Не просил. Я сама вызвалась.

Джо и Чарлз удивленно переводили взгляд с Тома на Келли, подозревая, что в их диалоге есть какой-то потаенный подтекст — но, к счастью, они его не могли разгадать.

— Спасибо, но нет, — повторил Том. — Джо, так ты отвезешь меня к поезду?

Келли резко поднялась, чуть не уронив стул.

— Черт побери! То, что я сказала прошлой ночью, вовсе не означало, что мы никогда не должны разговаривать друг с другом. Я хочу, чтобы мы остались друзьями, Том!

Том не шевельнулся, никак не отреагировал, даже не моргнул.

Этого Келли вынести не могла. Черт с ним, что отец и Джо смотрят на нее. Она подошла к Тому и поцеловала его — долгим и глубоким поцелуем.

— Моя дверь будет открыта сегодня ночью. — Ее голос задрожал от еле сдерживаемых чувств. — Но если ты придешь, будь готов поговорить.

И она скрылась за дверью.


Чарлз решил проехаться до станции вместе с Томом и Джо.

Поскольку доехать до станции можно было всего за три минуты, было решено по дороге остановиться в магазинчике при пасеке: Том хотел купить бутылочку пепси, чтобы утихомирить головную боль, определенно усилившуюся после той сцены, что устроила ему Келли.

Сидя на заднем сиденье, Чарлз пытался уверить себя, что все увиденное его не касается. Его дочери уже тридцать два года; если у нее и существуют какие-то отношения вне брачных уз, это не его дело. В конце концов, на дворе двадцать первый век. Ему самому не следовало идти в церковь со своей первой женой, Дженни, — это избавило бы его от кучи неприятностей и сохранило бы немало денег.

Том вернулся к машине с бутылкой пепси в руке, и вскоре Джо уже катил по Норд-стрит.

Подъезжая к станции, Чарлз вдруг вспомнил другую поездку, на поезде, которую он совершил вместе с Джо во Франции. С ними была Сибела, а также Люк-младший, этот недоносок. Они получили шифрованное сообщение по специальной частоте французской службы Би-би-си. В сообщении было задание разрушать коммуникации немцев, чтобы не допустить переброски войск. Бои во французской глубинке становились все свирепее, и немцы спешно перебрасывали пополнение по железной дороге.


Джо попросил Чарлза пойти с ними. В тот вечер у них не хватало людей. Джо и Сибеле требовалась помощь, а Люка-старшего, Мари и Доминик не было дома.

Нога у Чарлза уже слушалась достаточно хорошо, и он передвигался без палки. Была некоторая ирония в том, что именно в эту ночь Джо поначалу планировал перевести Чарлза через линию фронта. Передача Би-би-си поломала эти планы.

Положение осложнялось тем, что не прошло и недели с того самого дня, когда Джо понял, что Сибела пришла к нему лишь потому, что была отвергнута Чарлзом. После этого все хозяйство дома Сибелы словно рухнуло. Неудивительно, что Люк-старший, Мари и Доминик ушли.

Поначалу Чарлз отказался помогать. Что он мог сделать? О взрывчатке и подрыве поездов он не знал ничего. Кроме того, как он и говорил раньше, он вовсе не был героем. Свой лимит героизма он уже исчерпал — и спасибо за внимание.

Но вечером, когда настало время идти, Чарлз обнаружил, что спешно одевается. Оставить этих двоих без своей помощи он не мог.

Сибела дала ему пистолет и буквально навязала еще один. Свой «вальтер» она спрятала на поясе брюк. Сибела была одета в мужскую одежду, лицо она намазала сажей.

Идти по городу оказалось страшно. Постоянно приходилось прятаться от немецких патрулей в тени домов, затаив дыхание и не выдавая себя ни единым движением. Единственная ошибка могла стоить им всем жизни. Это невероятно изматывало и истощало нервную систему. Неужели Джо и Сибела проделывали это почти каждую ночь?

Потом они быстро пошли к деревне, находившейся у самой железной дороги. Путь охранялся — немцы ожидали партизан.

Но Сибела задумала поставить мины прямо рядом с немецкими казармами, возле станции, поблизости от окраины города. Можно было почти гарантировать, что это место немцы не охраняют.

Джо заложил мины под рельсы, Люк-младший заминировал дрезину. Пока эти двое делали свое дело, Сибела и Чарлз следили за тем, что происходит вокруг.

Чарлзу было страшно. Не за себя. За Сибелу. И ему очень не нравилось то, что происходило вокруг. Как никогда раньше, он хотел домой…


Когда машина Джо, подъехав к железнодорожной станции, остановилась, Том сказал:

— Спасибо, что подвезли.

Джо лишь молча кивнул.

Открыв дверцу, Том выбрался из машины.

Чарлз поспешно опустил стекло:

— Кстати, чуть не забыл. Если ты обидишь Келли, я тебя убью. Медленно и мучительно.

Конечно, Келли говорила ему, что не собирается замуж за Тома, но Чарлз знал, чего стоят слова женщины. Впрочем, он и сам не мог определить, как бы отнесся к такому браку — с радостью или негодованием.

Том, к счастью, был достаточно сдержан.

— Мистер Эштон, могу вас заверить, что в мои намерения не входит…

— Меня не волнуют твои намерения. Я знаю, что ты не собираешься ее обидеть. Я просто предупреждаю тебя — не делай этого.

Нажав кнопку, он поднял стекло.

Какое-то мгновение Чарлз думал, что Том постучит в стекло и потребует продолжения разговора. Но тут к станции стал подходить поезд, и Том рванулся к платформе.

Джо некоторое время смотрел вслед Тому.

— Он хороший парень, — наконец произнес он. — И он любит Келли. Я в этом совершенно уверен. Не знаю, что это на них нашло сегодня в доме, но я думаю, что и она любит его, хотя оба не хотят в этом признаться.

Чарлзу эти слова не понравились. Он считал, что о своей любви люди должны хорошо знать.

— Вот как? — проворчал он. — Если она любит его, у него появляется возможность в самом деле ее обидеть.

Как там звали этих глупых музыкантов, которые несколько лет назад написали эту дурацкую песню с припевом: «Все, что нам нужно, — это любовь»? Что эти ребята знали про любовь? Для Чарлза любовь, когда он нашел ее, оказалась проклятием и источником душевных мук.

И поэтому позднее он стал избегать любви, всякой привязанности. Потому-то он и не допускал в свой мир свою вторую жену, Тину. И потому он держался в стороне от дочери — чтобы когда-нибудь привязанность к ней не принесла разочарования.

Может, Келли и Тому повезет, и их отношения останутся случайными. Случайные встречи друг с другом, случайный секс. И никакой любви.

Никакой привязанности.

Никакой сердечной боли.

И никаких вопросов, «что было бы, если» и «что могло бы произойти», которые мучают потом всю жизнь.


Приняв душ, Келли начала прибирать в комнате.

Нижнее белье и футболку следует отправить в шкаф на полки. Другую одежду — в платяной шкаф на вешалки.

Внезапно в голову ей пришла мысль — кого это она дурачит? Она живет именно здесь, хотя и пытается уверить себя, что живет в Бостоне. Где бы она сейчас ни развешивала одежду, совершенно ясно, что в свои тридцать два года она перебралась обратно, в город своего детства.

Хотя это звучало почти торжественно, слова эти содержали печальный подтекст. Ее отец умирает, и именно это было причиной ее появления здесь. Она смогла приехать сюда только потому, что ее оставил муж и у нее нет детей. Если бы она не потерпела крах во всем, в чем только возможно, она бы здесь не появилась.

И она не может жаловаться на судьбу — в ее неудачах есть доля и ее вины. Первый брак был столь кратковременным, что его и браком считать нечего. А Гэри… Она сама виновата в том, что Гэри забыл ее и обрюхатил «Мисс Большие сиськи», Тиффани. Если бы Келли была первоклассной женой, Гэри не стал бы искать удовольствий на стороне. Однако роль жены Келли провалила. Из нее получился отличный педиатр, весьма неплохая хозяйка и приличный персональный помощник, но когда их с Гэри жизни соединились, ему было рядом с ней просто скучно, даже в сексе. Спустя какое-то время их объединяла одна только привычка.

Гэри перестал видеть в ней куколку, которую он когда-то усердно старался затащить в постель. Вместо этого она стала хорошенькой горничной, занимающейся его грязным бельем. Привычка убила страсть.

По-видимому, брак всегда приводит к подобному результату. Келли была полна решимости больше в подобный капкан не попадаться. Зачем тратить свою жизнь на роль домашней прислуги человека, который смотрит сквозь тебя?

Конечно, есть в разрыве и ее вина — она ничего не сделала, чтобы вызвать в Гэри интерес, встряхнуть его. В конце концов, она могла надеть нижнее белье попричудливее, затащить Гэри в какую-нибудь телефонную будку пообъемистее, прийти к нему в офис и запереться изнутри на ключ. Тогда появилась бы вероятность, что он не станет смотреть на сторону.

С Томом, однако, у нее получилось. Она никогда бы не подумала, что способна на то, что произошло сегодня. Она пришла к нему с твердым намерением его соблазнить.

Однако предыдущий вечер закончился совсем не так, как она рассчитывала. Тому было мало кружевного нижнего белья — ему были нужны еще и чувства, и долговременная дружба.

И потому Том оделся и ушел, словно она для него совершенно ничего не значила.

Не этого она хотела. Или именно этого?

Она хотела только поиграть в глубокие чувства. Самих чувств она боялась — можно серьезно полюбить, а это грозит сердечной болью при расставании.

Этой боли у нее уже было предостаточно.

Впрочем… Похоже, она обманывает себя. Слишком уж сильными оказались ее чувства к Тому, слишком тяжело переживает она его уход. Нет. Правда состоит в том, что она боится полюбить Тома, чтобы не испытать той же боли, что пережила при его внезапном отъезде шестнадцать лет назад.

Вот чего она боится на самом деле. И даже если их отношения приведут к браку, нет гарантии, что их счастье будет длиться долго. Скорее всего оно прекратится совсем скоро. И снова несколько томительных лет будет посвящено лишь вопросу, кто заедет в химчистку по дороге с работы.

А ей хотелось быть женщиной, на которую Том всегда смотрел бы со страстью и желанием, как это было сегодня.

До того, как он повернулся и ушел.

Келли открыла дверь на балкон и, сделав шаг через порог, втянула в легкие свежий океанский воздух.

Тридцать минут на поезде до Суомпскотта.

От пятнадцати до тридцати минут до пункта проката машин — смотря по тому, где он находится.

Двадцать минут на оформление всех бумаг по аренде фургона.

Еще сорок — сорок пять минут езды до дома, в зависимости от интенсивности движения. Согласно ее подсчетам, Том скоро должен приехать.

Келли опустилась в кресло-качалку и стала ждать.

Глава 18


Чарлз вошел в свою комнату, чувствуя себя очень уставшим. Впрочем, уставшим он чувствовал себя все последние дни. Оставалось жить всего месяца три — и он, похоже, их все проведет в кровати.

Когда он и Джо вернулись домой, то обнаружили в гостиной весь прибывший отряд. Друзья Тома выглядели очень грозно. Высокий чернокожий по прозвищу Джаз почти не улыбался, а молодой парень с цепями на ботинках вызывал в памяти «ангелов ада». Было видно, что он очень старается понравиться дамочке с волосами до плеч.

Но не тут-го было. Как бы ни суетились «ботинки с цепями», красотка молча смотрела в книгу, не поворачивая даже головы в сторону «ботинок». Похоже, она была столь же умна, как и красива.

А красива она была на редкость. Чарлз даже слегка пофлиртовал с ней, когда она решила отдохнуть от всех в его комнате. Звали эту девушку Элисса. Это имя Чарлзу понравилось. Она очень мило улыбалась и тоже слегка флиртовала — совсем немножко, поскольку армейская служба приучила ее быть сдержанной.

Чарлз самостоятельно забрался в кровать — если бы проводились олимпийские игры среди умирающих, за этот подвиг он бы получил девять целых и девять десятых. Десять ему не получить, потому что немецкий судья непременно захотел бы ему отомстить.

Небеса знают, что он дал немцам достаточно поводов для ненависти, и эта ненависть была взаимной.

Хотя по отношению к немцам у Чарлза была не только ненависть. Это было сочетание ненависти и страха — страха, от которого порой выступал пот.

Считалось, что Эштонов никогда и никто не мог заставить бояться — а ему приходилось бояться почти весь 1944

Год. Чарлз до сих пор отчетливо помнил, как стоял в темноте у железнодорожной станции в ту удушливую жаркую летнюю ночь, уверенный, что, если даже немцы и не заметят его, он отдаст Богу душу от страха.


Он боялся буквально каждой клеточкой своего тела, напряженно вслушиваясь, не приближаются ли немцы, пока Люк-младший минировал дрезину.

Сердце стучало в груди. Со своего поста Чарлз не мог видеть Сибелу, и это выводило его из себя. Ему следовало переместить свой пост направо.

А когда она вошла в его комнату, ему следовало заняться с ней любовью.

Когда он об этом подумал, тогда все и произошло. В один миг. До сих пор Чарлз не знает, как это случилось. Он смотрел на ближние деревья, следя, не появятся ли немцы, а в следующее мгновение его уже с силой 'швырнуло вниз, забило рот землей — и только после этого уши заложило странным грохотом; огонь опалил волосы.

Сибела!

Чарлз с трудом поднялся на ноги — и тут же грохнулся на землю. Боже, его колено вывихнуто или перебито. Та же чертова нога, которую он лечил на протяжении нескольких недель.

Положение было хуже некуда, но единственное, на что Чарлз был способен в эту минуту, — это сжать зубы и ползти к месту, где он в последний раз видел Сибелу.

И тут он увидел ее. Благодарение Богу, она была жива.

В свете огня от горящей дрезины Чарлз мог видеть маленькую струйку крови у ее уха.

Он должен как-то помочь ей выбраться отсюда. Откуда-то уже слышались отрывистые выкрики немцев и лай собак. И лай, и выкрики удивительно напоминали друг друга и одинаково повергали в ужас.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15