Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Летчики на войне

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Чечельницкий Г. / Летчики на войне - Чтение (стр. 6)
Автор: Чечельницкий Г.
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      Взаимодействие. Многократно это весомое, емкое слово повторяется в приказах, донесениях, отчетах о боевой деятельности всех родов войск.
      Нетрудно представить себе, какую важную роль играла 3-я гвардейская танковая армия в развитии операции "Кутузов". Вот почему за ее продвижением с таким пристальным вниманием следили на КП Брянского фронта, куда в то время прибыли представители Ставки Верховного Главнокомандования Г. К. Жуков, Н. Н. Воронов и А. А. Новиков. Командующий Военно-Воздушными Силами находился в воздушной армии с 12 июля, имея возможность лично убедиться в том, что авиационные полки и дивизии в состоянии выполнить самые сложные задачи. Ранее необходимую помощь командованию армии в подготовке наступления оказывал заместитель А. А. Новикова генерал-полковник авиации Г. А. Ворожейкин с руководителями служб штаба ВВС. Незадолго до начала наступления по инициативе Г. А. Ворожейкина была организована выставка авиационного вооружения, состоялись показательные вылеты "илов", оборудованных аппаратурой для применения зажигательной жидкости и постановки дымовых завес. На рассвете 12 июля под прикрытием дымовых завес, поставленных штурмовиками, наземные войска пошли в атаку.
      За неделю, насыщенную до предела боевой работой, авиация накопила определенный опыт взаимодействия с подвижными войсками, в частности с Донским танковым корпусом, где находился с оперативной группой опытный штурмовик полковник В. А. Тимофеев. Аналогичную задачу, только более значительную по своим масштабам, предстояло решать начиная с 19 июля.
      Штаб воздушной армии основное внимание должен был уделить обеспечению ввода в прорыв 3-й гвардейской танковой армии, ее действий в тактической и оперативной глубине обороны противника. По приказу генерала Н. Ф. Науменко на поддержку и прикрытие танкистов были выделены большие силы: 120 штурмовиков, 112 бомбардировщиков и 200 истребителей.
      Перед началом боевых действий танковой армии генералу Саковнину своевременно стали известны пункты дислокации танковых бригад. Истребители надежно прикрыли танки во время марша на выжидательные и исходные позиции. Как ни высматривали с целью контроля свои разведчики - не смогли обнаружить "коробочки". Оставалось ждать сигнала, чтобы авиационные полки направились в заранее намеченные районы для прикрытия.
      Но неожиданно поступил другой сигнал от генерала Д. Д. Попова, заместителя командующего воздушной армией, который теперь находился у танкистов. Танковые батальоны одной бригады укрылись в роще, замаскировались, готовились к атаке. Вражеские разведчики не раз пролетали над рощей и не заметили ничего подозрительного.
      Пространство вокруг было безлесным, и роща сама по себе привлекала внимание. Утром один фашистский разведчик бросил здесь наугад несколько бомб. Две запылавшие машины демаскировали танковые подразделения.
      Это стало известно представителям Ставки.
      - Жди сейчас "юнкерсов", - в сердцах произнес маршал Жуков.
      Звонок генералу Саковнину на КП штаба воздушной армии последовал немедленно. Саковнин с полуслова понял обстоятельства. Необходимо было действовать молниеносно.
      - Будет исполнено, - коротко ответил он, уточнив лишь у Попова координаты злополучной рощи.
      И сразу вопрос оперативному дежурному майору Кандаурову:
      - Орляхин еще не взлетел?
      - Нет, штурмовики на подходе к его аэродрому.
      Дежурный по узлу связи явился к начальнику штаба в ту минуту, когда генерал только закончил писать текст радиограммы командиру 171-го истребительного авиаполка: "Отставить сопровождение. Следовать в квадрат 505,4. Сто третий".
      Пять четверок "лавочкиных" 171-го Тульского истребительного авиаполка перехватили немецких бомбардировщиков на подходе к роще и стремительно атаковали. Разумеется, ведущие капитан Григорий Трубенко и старший лейтенант Константин Соболев, командир звена Алексей Нестеренко, летчик Юрий Иванов - любой из группы не думал в эти мгновения о том, что десятки напряженных взглядов обращены на их "лавочкины", появившиеся над вражеским строем, что там внизу, на КП 63-й армии и фронта, нервно сжимают кулаки военные в генеральской форме.
      Летчикам не довелось увидеть, как улыбнулся строгий маршал, когда близ КП упал один, а вслед за ним и другой "лапотник", но участники вылета заметили, что бомбы, сбрасываемые впопыхах с "юнкерсов", разрывались в стороне от рощи. Вскоре истребители услышали в наушниках шлемофонов голос Соболева, докладывающего командиру полка: "Задание выполнено. Потерь нет. Идем домой".
      Ввод 3-й гвардейской танковой армии в прорыв, как об этом докладывал Ставке маршал артиллерии Н. Н. Воронов, был осуществлен своевременно и достаточно организованно.
      Такие же сведения получил по радиотелеграфу командующий Брянским фронтом генерал-полковник М. М. Попов от генерала П. С. Рыбалко, докладывавшего об успешном начале действий танкистов. В заключение следовало обычное: "Продолжаю наступать".
      Успех танкистов сказался быстро: 20 июля противник оставил Мценск. Прикрывая свой отход, он бросил с утра против главных сил Брянского фронта, в том числе против танковой армии, большое количество авиации. Но наступление не останавливалось. Заслоны истребителей всюду встречали вражеских бомбардировщиков.
      21 июля, выполняя директиву Ставки, 3-я гвардейская танковая армия повернула к югу на Становой Колодезь, в полосу 63-й армии. Танкисты успешно справились со своей новой задачей. Они сломили сопротивление противника в районе Станового Колодезя и на всем южном крыле Брянского фронта.
      Командующий 15-й воздушной армией противопоставил авиации противника преимущественно силы 1-го гвардейского истребительного авиакорпуса. То тут, то там в воздухе возникали ожесточенные бои.
      20 июля советские истребители атаковали двадцать "юнкерсов", прикрытых двадцатью пятью "фокке-вульфами".
      Начала бой в районе Спасское десятка Ла-5 Героя Советского Союза Андрея Федотова. В ней был ведущим шестерки подполковник Николай Иванов. Основная цель - "юнкерсы". Удар по ним завершился девятью сбитыми вражескими бомбардировщиками. Одновременно завязались воздушные бои с "фокке-вулъфами". Двоих уничтожил А. П. Маресьев, одного И. М. Березуцкий и одного А. А. Федотов.
      Четыре "яка" зашли со стороны солнца на группу фашистских истребителей. При выходе из атаки летчики услышали голос ведущего лейтенанта М. Л. Сидоренко: "Сзади "лапотники", за мной!"
      Первой же очередью Сидоренко зажег Ю-87. У "юнкерсов" было большое прикрытие, но они сразу повернули назад. Истребители продолжали бой с "фокке-вульфами", а на пути к своему аэродрому атаковали еще группу Ме-110.
      Произошел и такой эпизод во время вылета звена старшего лейтенанта Александра Федорова, описанный впоследствии командиром 32-го гвардейского истребительного авиаполка Героем Советского Союза В. И. Давидковым: "20 июля тов. Федоров вступил в бой против пяти гитлеровцев. Сбил одного ФВ-190 (десятого на своем счету). На его самолете было отбито крыло. Из штопорящего самолета тов. Федоров выпрыгнул на высоте 75 метров.
      За короткий период времени на орловском направлении звено тов. Федорова произвело 80 вылетов, уничтожив 12 самолетов противника"{36}.
      За 20 июля летчики корпуса сделали 235 боевых вылетов, провели 27 групповых воздушных боев, уничтожили 65 самолетов врага{37}. Если прибавить 32 стервятника, уничтоженных накануне, то станет ясно, как гвардейцы оберегали танкистов и вели борьбу за господство в воздухе.
      Между тем противник лез из кожи вон, чтобы хоть на отдельных участках добиться успеха. Усилия оказались тщетными.
      Картина не изменилась и 21 июля, когда танковая армия в соответствии с директивой Ставки резко изменила направление своего движения, наступая на Становой Колодезь.
      Снова, как накануне, отличилась четверка истребителей старшего лейтенанта М. Л. Сидоренко, а героем дня стал младший лейтенант комсомолец Трушкин, на чей счет а штабе записали пленного немецкого летчика. Трушкин заставил одного "мессершмитта" приземлиться в расположении наших войск, сел рядом, перехватил бегущего к лесу летчика, а затем передал его подоспевшим бойцам 235-й стрелковой дивизии.
      Как ни велико было огорчение пленного, но он поспешил снять с шеи разноцветный шарф и протянул его Трушкину, проговорив на ломаном русском языке:
      - Я опытный летчик, а склоняю голову перед победителем.
      Назавтра ареной воздушных боев стал район населенного пункта Золотарево. Сюда переместился пункт наведения корпуса.
      - Я - "Пальма-3", - то и дело слышался в эфире ровный голос командира.
      - Я - "Пальма-3". Слева сзади, ниже вас четыреста метров десять Ю-87 и шесть "фокке-вульфов". Атакуйте!
      Это был приказ командиру эскадрильи капитану П. И. Муравьеву, который привел сюда свою группу.
      Муравьев тотчас дал сигнал. Группа устремилась на "юнкерсов". Одна пара завязала бой с истребителями сопровождения. Неприцельное сбрасывание бомб противником было первым результатом атаки. В воздухе возникла карусель. Лейтенант Николай Денчик добился победы на вираже. Его ведомый сумел зайти второму гитлеровцу в хвост, и два "фокке-вульфа" упали вблизи Золотарево, почти рядом с "юнкерсом", сбитым капитаном Муравьевым.
      "Пальма" подвела итог боя одним словом: "Хорошо".
      После полудня на КП корпуса начальник оперативного отдела соединения В. А. Годунов принял по радио приказ:
      - Я - "Пальма-3". Вышлите в мой район группу. Приближаются тринадцать Ю-88.
      Взлетела десятка Ла-5. Ее повел капитан Александр Числов.
      Послушные указаниям "Пальмы", "лавочкины" перехватили бомбардировщиков.
      И снова прозвучал голос "Пальмы-3":
      - Благодарю за отлично проведенный бой. Белов{38}.
      В течение дня этот голос раздавался еще не раз в шлемофонах ведущих А. А. Федотова, В. Н. Кубарева, И. П. Витковского, В. А. Луцкого.
      Генерал Белецкий руководил своими питомцами так, как будто находился рядом с ними в одном строю. Поэтому так уверенно чувствовали себя и командиры, и их ведомые.
      Июльские бои явились трудным испытанием нравственных и физических сил летчиков. В гвардейских полках знали пылкого, стремительного истребителя Гуськова и такого же, как он, превосходного летчика Вострухина. Незадолго до начала Курской битвы младшие лейтенанты Г. Г. Гуськов и П. М. Вострухин удостоились звания Героя Советского Союза. Отважные соколы погибли в один день - 23 июля. К сожалению, война не обходится без потерь.
      Фашистское командование убедилось в том, что действия советских истребителей в этом районе таят в себе большую опасность для немецкой авиации. Ее потери росли, и поэтому наряду с увеличением численности воздушных сил на орловском направлении враг предпринимал попытки нанести удары по нашим аэродромам базирования. Однако противнику не удалось застать их врасплох. Четко налаженная противовоздушная оборона и система оповещения разрушала эти планы.
      Вот что произошло 22 июля. Радиостанция аэроузла, расположенного неподалеку от линии фронта, приняла сигнал от "Пальмы-3" о пролете группы немецких бомбардировщиков курсом на аэродромы 3-й гвардейской истребительной авиадивизии. Через несколько минут они прошли поодаль и, маскируясь облачностью, развернулись на юг, словно бы не обнаружив аэродромов. Но это был только хитрый маневр. Через несколько минут "юнкерсы" появились с запада и легли на боевой курс.
      В тот момент по сигналу "Воздух" взлетела десятка Ла-5, ведомая командиром 63-го гвардейского истребительного авиаполка подполковником Н. П. Ивановым. Она атаковала с разных направлений и расчленила вражескую группу. Мечущиеся в панике бомбардировщики противника советские истребители расстреливали поодиночке.
      С каждым днем преимущество нашей авиации становилось все заметнее. Она господствовала в воздухе. Действия истребителей 1-го гвардейского авиакорпуса в интересах 3-й гвардейской танковой армии явились одной из ярких страниц его истории.
      Выполнив свою задачу, 3-я гвардейская танковая армия направилась на соседний Центральный фронт. Оттуда пришла телеграмма с теплыми словами друзей по оружию:
      "Танкисты благодарят за отличные действия штурмовиков и бомбардировщиков, которые помогли нам прорвать оборону противника. Особенно мы довольны истребителями, надежно прикрывавшими наши боевые порядки с воздуха"{39}.
      Такие слова благодарности танкисты, пехотинцы, артиллеристы адресовали не только истребителям. Истребители, штурмовики, разведчики, бомбардировщики, в том числе ночные, были в первых рядах войск Брянского фронта, движущихся к Орлу.
      Без экипажей легких бомбардировщиков-ночников не обходилась боевая работа воздушной армии в любых операциях. Хорошо проявили себя эскадрильи ближней бомбардировочной авиации во время рывка танкистов к Протасово и потом к Становому Колодезю. Для ночников исключались вылеты большими группами, какие могли совершать штурмовики или дневные бомбардировщики. Зато бесконечной была по ночам цепочка одиночных легких самолетов. На одном направлении действовала 313-я, на другом - 284-я авиадивизии.
      Ночники выполняли самые разнообразные задачи. В одном вылете нужно было найти батарею, в другом - переправу, в третьем - склад боеприпасов. И пять, и десять, и пятнадцать вылетов за ночь. Дмитрий Супонин и Алексей Зайцев, Николай Шмелев, Михаил Егоров и Андрей Рубан и многие, многие другие могли в иных случаях сделать невозможное.
      ...Лучи прожекторов, выхватившие самолет из темноты летней ночи, высветили даже швы на перкалевой обшивке. Осколки зенитных снарядов прошивали и лохматили ее. В этот момент штурман младший лейтенант Н. И. Розанов услышал по переговорному устройству сдавленный голос летчика. Младший лейтенант Ефим Денисов скорей простонал, чем проговорил:
      - Бери управление на себя. Ранен...
      Выполняя приказ, Розанов повел самолет на цель. Он понял, что ранение командира тяжелое и теперь вся ответственность ложится на его плечи. В последующие минуты из кабины летчика уже не раздавалось ни звука: он лишился сознания.
      Положение еще более усложнилось, когда горячий осколок впился в левую руку штурмана. А ведь опыт пилотирования самолета у него был ничтожный, тем более в таких тяжелых условиях. "Первым делом необходимо уйти от проклятого слепящего света", - подумал Розанов. Штурману не раз пришлось наблюдать, как это делали летчики во время тренировочных полетов, а однажды выдержать испытание в таком пекле. Тогда летчику удалось вывернуться, имитируя падение самолета. "Сейчас это тоже единственный выход, пусть даже с риском погибнуть", - мелькнула в голове мысль, и он толкнул ручку от себя, одновременно резко нажав ногой на педаль.
      "Вышло!" - чуть не крикнул Розанов в темноту. Яркий свет прожекторов остался в стороне. "Теперь развернуться на цель". Это ему удалось сделать с большим трудом: давала себя знать раненая рука. Сбросить бомбы на вражескую батарею было более легким делом, привычным для опытного штурмана.
      Потом Розанов вел в темени непокорную машину на свой аэродром. Неведомая сила влекла его вперед, обостряла чутье. И штурман, ставший одновременно летчиком, не заблудился. Посадку он произвел где-то вблизи Черни. На аэродроме механик обнаружил в самолете две сотни пробоин.
      Так прошел полет комсомольского экипажа 997-го ближнебомбардировочного авиаполка 313-й авиадивизии ночью 23 июля. Считалось, что ничего исключительного не произошло. Раньше подобное было над пунктом Пальчиково с экипажами сержантов Таякина и Скорого.
      И в 284-й ближнебомбардировочной авиадивизии было немало подобных вылетов.
      На третий день наступления экипаж 640-го ближнебомбардировочного авиаполка в составе летчика лейтенанта Гордея Голоцвана и штурмана младшего лейтенанта Григория Власенко получил задание найти прорвавшийся танковый корпус, с которым была утеряна связь. Полет экипажа По-2 проходил под вражеским огнем с земли из всех видов оружия, посадка - в расположении корпуса на изрытой воронками лесной поляне.
      - Задание выполнено. Корпус находится на северо-западной окраине Грачевки, - докладывал Голоцван по возвращении на свой аэродром.
      Не в каждом полете совершались подвиги, не все могли служить образцом летного мастерства, кое-кому из летчиков приходилось сжигать свой самолет после вынужденной посадки на вражеской территории. Но в маленьких самолетах находились люди с горячими сердцами, скромные, самоотверженные, далекие от рисовки и поз. Командование воздушной армии знало им цену.
      Полковник Сухачев видел их, в большинстве своем комсомольцев, похожих и непохожих друг на друга, в тесной хатенке полкового командного пункта или в кабинах самолетов, смотрел им в глаза после посадки, когда быстро, с запинками, они докладывали о результатах вылета, упоминая то батарею, которая уже не будет вести огонь по танкистам, то взорванный склад боеприпасов, а то, совсем скромно, попадание в фашистские окопы.
      Летчики называли себя ночниками не без гордости. Теперь уже находилось мало желающих перейти в другой род авиации, даже в истребительную.
      О чем были донесения штабу и политическому отделу армии от нового командира дивизии подполковника Ивана Андреевича Трушкина и начальника политотдела подполковника Федора Никитовича Тарасова в дни, когда танковые и стрелковые батальоны приближались к Орлу?
      О том, что экипажи 701-го авиаполка уничтожили две переправы через Оку близ пункта Ломовец. Что ночи напролет экипажи 638-го полка контролируют дороги, сходящиеся к Орлу. Что экипаж старшего сержанта Столярова взорвал склад боеприпасов в деревне Федоровка близ Орла на скрещении дорог, ведущих к оборонительным рубежам противника. Что 638-й полк выполнил специальное задание штаба Брянского фронта, восстановив связь с передовыми наступающими войсками.
      В какой уже раз поднимался сержант Юрий Иванов с аэродрома вблизи Саковнино, чем-то напоминающего аэродром аэроклуба в Подмосковье, где он впервые ощутил радость полета. Уходил и возвращался. Только в последний раз не совсем целым.
      "Дорогие папа, мама, Лева и Римма! - писал Юрий 24 июля. - Шлю вам привет и желаю наилучшего в вашей жизни. Некоторое время я лежал в лазарете. В последнем боевом задании меня подбила зенитка. Сейчас я уже вышел, правда, хожу с обвязанной головой, но это ничего, все пройдет. Беспокоиться не надо. В остальном все по-старому. Я награжден орденом Красного Знамени. Живу на новом месте, так как фронт удаляется на запад, и я - за ним.
      Как получите письмо, побыстрее пишите ответ. Передайте всем привет. Крепко, крепко жму руку. Остаюсь Ю. Иванов. Извините, плохо пишу, один глаз обвязан".
      Письмо пришло в старенький домик на окраине Москвы ранним утром, разбудило всех его обитателей, ворвалось радостью в семью. Казалось, сын рядом, оживленный, смеющийся. Сразу как-то не дошло до сознания, что он был ранен.
      - Глаз-то обвязан, может, Что-нибудь серьезное? - засокрушалась мать.
      - А ты, Евдокия Константиновна, не причитай, - успокаивал ее отец. - Я - старый солдат, понимаю, что значит "обвязан", а не перевязан. И потом в лазарете он, а не в госпитале. Значит, недалеко от части.
      Потом все долго сидели за столом и жадно рассматривали конверт с изображением звезды и летящих самолетов и с надписью: "Да здравствует свобода и независимость нашей славной Советской Родины!"
      - Написал бы, как там на фронте. Знаем, что наступают, раз фронт удаляется на запад. А какое новое место - хотя бы намекнул.
      - Красное Знамя заслужил! Прислал бы фотографию с таким орденом...
      - Главное, жив он, жив Юрка, летчик наш ненаглядный!
      А летчик тем временем уже успел снять повязку, глаз не беспокоил. Командир эскадрильи разрешил готовиться к вылету с нового аэродрома.
      Сержант Иванов теперь уже считался бывалым. Друзья шутили: кандидат в мастера боя на вертикалях.
      В наградном листе командир писал о нем: "Иванов Юрий Петрович, летчик первой эскадрильи, год рождения 1923, член ВЛКСМ, участник войны с 30.5.43 г., в Красной Армии с 1941 года - добровольно вступил в Борисоглебскую летную школу.
      Имеет на своем счету три сбитых самолета противника.
      Задания командования выполняет отлично. В воздушных боях показал смелость и мужество, хладнокровие и умение побеждать врага".
      По мнению сержанта Надежды Журкиной, воздушного стрелка-радиста 99-го гвардейского разведывательного авиаполка, свое настоящее боевое крещение она получила в районе Орла, когда пустила в ход оружие. Полет остался памятным на всю жизнь. Летая в боевом экипаже, она неизменно оставалась веселой, озорной, готовой ответить на заигрывание смельчаков остротой, словами популярной песенки или частушкой: "соблюдай дистанцию, ты получишь поцелуй через радиостанцию".
      Очередные задания на разведку относились к разряду очень важных. Командование по достоинству оценило ратный труд смелой девушки.
      Гвардии сержант Н. А. Журкина за обеспечение отличной связью пяти боевых вылетов на разведку войск противника, за мужество, бесстрашие и хладнокровие, проявленные при выполнении боевого задания 20 июля 1943 г., была награждена медалью "За отвагу". В приказе по полку говорилось: "Огнем своих пулеметов Журкина не допустила атак со стороны преследующих экипаж двух истребителей, тем самым обеспечила доставку командованию ценных сведений об отводе войск и военной техники противника из районов Мценска и Болхова в сторону Орла".
      Свой третий и четвертый боевые вылеты Надя сочла настоящими потому, что в одном она открыла огонь из пулеметов, в другом увидела неподалеку от самолета черные шапки разрывов зенитных снарядов. В обоих случаях четко передала по радио на КП полка донесение командира экипажа.
      Не подводил и воздушный стрелок-радист комсорг Вася Власов. Опытные разведчики имели все основания хвалить новых стрелков-радистов: груз ответственности оказался им под силу, первые шаги достаточно уверенными.
      Майор Петр Гаврилов во время операции боевых вылетов сделал больше всех других однополчан. Этого разведчика величали "охотником-следопытом". Под стать ему был штурман Николай Сергеенков, обладающий необыкновенным чутьем и наметанным глазом, умеющий мгновенно оценить обстановку в воздухе и на земле. В районе Орла он вскрывал движение вражеских колонн, обнаруживал скопления танков, производил фотосъемки аэродромов и железнодорожных станций. Его донесение в разгар боев о переброске танков противника из Карачева в Змиевку оценивалось высшим баллом.
      2 сентября 1943 г. Президиум Верховного Совета СССР присвоил боевым разведчикам командиру эскадрильи майору П. И. Гаврилову и штурману эскадрильи капитану Н. С. Сергеенкову звание Героя Советского Союза.
      Гвардейцы-разведчики работали отлично. Такую оценку давало им командование воздушной армии, учитывая при этом, что условия боевых вылетов все более усложнялись. По полному праву разведчики принимали и на свой счет благодарность Верховного Главнокомандующего, адресованную военно-воздушным силам фронта 24 июля. Полк покинул свой аэродром одновременно со штабом армии, близ которого он дислоцировался. Перелетели в район, западнее прежней линии фронта, где неделю назад приземлиться считалось самым худшим и страшным, где, выполняя боевое задание, погиб молодой штурман Михаил Гавриш.
      По заданиям штаба армии наносили удары по врагу 3-й штурмовой авиакорпус и 225-я авиадивизия.
      Наибольшее количество вылетов они совершили на передний край обороны противника, на вражеские мото-механизированные войска, которые только от огня и бомб 225-й штурмовой авиадивизии за июль потеряли около 300 танков и полторы тысячи автомашин.
      В полосе наступления 63-й и 3-й армий, где после ввода в прорыв танкистов генерала П. С. Рыбалко обстановка изменилась в лучшую сторону, продолжали вести боевую работу летчики 1-го гвардейского истребительного авиакорпуса. Радиостанция "Пальма-3" работала с огромной нагрузкой, замолкая только в те недолгие часы и минуты, когда генерал Белецкий давал команду частям переместиться вслед за наступающими войсками.
      На правом крыле Брянского фронта возник новый ВПУ. Звучащий оттуда голос принадлежал командиру 11-го смешанного авиационного корпуса генералу Степану Павловичу Данилову. Он вместе с начальником штаба полковником Леонидом Денисовичем Бугаенко руководил вылетами 4, 148 и 293-го истребительных, 658, 724 и 594-го штурмовых авиаполков. Из них состояло соединение, направленное Ставкой Верховного Главнокомандования для усиления 15-й воздушной армии.
      Вступив в дело с ходу, корпус взаимодействовал с войсками, которые наступали на Болхов.
      Истребители летали на самолетах Як-9, вооруженных 37-мм пушкой, сильным оружием, изученным непосредственно перед отправкой на фронт. Летчики сразу же прониклись уважением к этому оружию "яка" за его разящие удары - только бы снарядов побольше. Воздушными боями руководили в небе опытные командиры полков подполковники Н. И. Миронов, А. И. Кетов, майор М. П. Некрасов. В их полках сражались летчики Б. М. Бугарчев, А. К. Рязанов, И. В. Шмелев, Н. П. Логвиненко, Г. Н. Олейник, С. И. Сафронов, которые сбили весной в воздушных боях на Кубани 74 фашистских самолета. Вообще в новых полках летчики были - один к одному.
      Одновременно воздушной армии был придан 2-й истребительный авиакорпус под командованием Героя Советского Союза генерал-майора авиации А. С. Благовещенского. Корпус обеспечивал боевые действия 11-й гвардейской армии на карачевском направлении, сделав около 1000 боевых вылетов.
      В конце июля развитие событий на фронте потребовало смены аэродромов: расстояние до переднего края с каждым днем возрастало, так как наземные войска неуклонно продвигались вперед.
      Пришло время сниматься с насиженных мест. Серьезный экзамен выдержали районы авиационного базирования, инженерно-аэродромные батальоны, батальоны аэродромного обслуживания. Части тыла во главе с генералом Петром Григорьевичем Казаковым были готовы к нему. В планах воздушной армии предусматривалось расширение аэродромной сети в ходе наступления, аэродромный маневр, требующий больших усилий, изворотливости, сметки и, главное, организованности от офицеров штаба и отдела аэродромного строительства.
      Освобождаемая территория характеризовалась неровной местностью, грунтом, который не радовал аэродромщиков: сплошные суглинки, супеси, глины. Сеть дорог оставляла желать много лучшего.
      В разведанный район перебрасывались инженерно-аэродромные батальоны. И люди, часто под артиллерийским обстрелом, на участках, густо начиненных минами, делали свое нелегкое дело. Два-три дня работы, разумеется при самом деятельном участии населения, порой простейшими орудиями (техники не всюду хватало), и начальник аэродромной службы докладывал начальнику штаба армии о готовности очередного аэродрома к эксплуатации.
      С одного из таких аэродромов эскадрилью в указанный район ведет капитан Иван Вишняков, зная о том, что подвижные отряды 63-й армии уже завязали бои с противником в предместье Орла. На "юнкерсов", летящих с юго-запада, эскадрилья сваливается с высоты, набранной на маршруте.
      Все девять молодых истребителей твердо усвоили простое, не раз проверенное правило: "Кто хозяин высоты, тот хозяин боя". Пары атакуют фашистов с разных направлений.
      2 августа в третий раз за день сопровождает штурмовиков четверка старшего лейтенанта Василия Савоськина из 431-го авиаполка. Смешанная группа из "фокке-вульфов" и "мессершмиттов" пытается взять в клещи "яков". На Савоськина наваливается пара "мессеров". Им удается подбить самолет ведущего. Теперь все зависит от ведомых. Они оттягивают на себя гитлеровцев и сбивают двоих.
      В тот же день звено лейтенанта Виктора Колчкова из этого же полка, сопровождая к цели группу "илов", подвергается атаке превосходящих по численности "фокке-вульфов". Об этом боевом вылете офицер штаба 315-й истребительной авиадивизии сделал такую запись: "Решительность атак истребителей обеспечила выполнение задачи штурмовиками. Взаимная выручка предотвратила потери".
      Аналогичная запись появилась 3 августа о воздушном бое десяти Як-7б, ведомых старшим лейтенантом З. С. Давидяном. В тот день младший лейтенант Василий Горлов отражал вместе с эскадрильей атаки десяти вражеских истребителей на штурмовиков, при этом сбил "фокке-вульфа". Вскоре Горлов поверг на землю еще одного воздушного пирата.
      А на аэродроме 171-го истребительного авиаполка прибавил еще час к своему и без того удлиненному и уплотненному рабочему дню инженер 1-й эскадрильи Владимир Дымченко. По почину первоклассного специалиста старшины Федора Ивановича Козлова техники и механики самолетов переносят на неопределенное время отбой, лишь бы утром взлетел еще один истребитель. Только два слова сказал командир 3-й эскадрильи старший лейтенант Стефан Ивлев парторгу старшине Петру Вогачеву: "Решает матчасть". Их было достаточно, чтобы вожак партийной организации мобилизовал коммунистов. В коллективе он пользовался огромным авторитетом, потому что работал рядом со своими товарищами, брался за самое трудное дело.
      Люди тянулся к агитатору политотдела дивизии капитану Рябову. Он теперь отдает предпочтение беседам у сложенной гармошкой двухкилометровки, где своей рукой отметил каждую форсированную речушку, освобожденные близ Орла села и крупные населенные пункты. Капитан заразительно смеется, когда кто-нибудь из острословов задает заковыристые вопросы по поводу затянувшегося открытия ставшего уже притчей во языцех второго фронта.
      На других аэродромах работает армейский агитатор майор Андрей Дмитриевич Гусев. Он совсем перекочевал в войска, иногда лишь позвонит издалека в политотдел: "Нахожусь у Обухова... у Воеводина... у Щенникова". Тут же информирует сотрудников политотдела: "Еще пять летчиков вступили в партию" или настоятельно потребует: "Потревожьте редактора. Армейская газета часто опаздывает в полки".
      * * *
      Таковы будни войны. Еще рвутся снаряды вблизи скелетов разрушенных домов и одиноко торчащих печных труб. Еще раздаются пулеметные и автоматные очереди, свистят над улицами города пули, оставляя на избитой штукатурке стен новые оспины. Лязгают гусеницами отдельные танки, ранее застрявшие где-то, с грохотом падают бомбы, сброшенные случайным "юнкерсом". Однако уже строятся под полковым знаменем, извлеченным из чехла, стрелковые взводы и начинают двигаться по улицам освобожденного города, о чем завтра разнесется весть по всей стране.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16