Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Операция «Вурдалак»

ModernLib.Net / Крутой детектив / Черкасов TM Дмитрий / Операция «Вурдалак» - Чтение (стр. 13)
Автор: Черкасов TM Дмитрий
Жанр: Крутой детектив

 

 


— Поэтому я выспался сегодня на славу и, ты знаешь, когда проснулся, то отчетливо осознал, что убийство — чистая случайность, а все твои подозрения писаны вилами по воде. Не обижайся, Дмитрий, но я, пожалуй, закрою дело.

Зотов внимательно смотрел на куратора. Полковник выглядел бодрым, уверенным, полным энергии и решимости.

«Что ж, этого следовало ожидать, — подумал Зотов. — Конечно же, он получил установку из Москвы замять расследование. Это может мне помешать».

— О чем задумался, майор?

Саблин с аппетитом уминал пудинг из манной каши с вишневым вареньем, запивал его молоком и выглядел вполне счастливым.

«Да-а, — печально рассуждал Зотов. — Сытый голодного не разумеет». Вслух же ответил:

— Вчера на торжественном вечере, если ты помнишь, мы договорились еще раз осмотреть место происшествия и весь второй блок. Не раздумал?

— Можно. Хотя я и так знаю его как свои пять пальцев. Не первый раз у вас в гостях. Кстати, мой личный код уже внесли в главный компьютер?

— Конечно. С сегодняшнего дня ты имеешь право входить в любое помещение лаборатории независимо от категории.

Покончив с завтраком, офицеры направились в бункер.

Бродя по отсекам второго блока, Зотов не мог отделаться от мысли, что за ними наблюдают, но не телекамеры, а что-то другое, чей-то живой глаз.

— А что ты скажешь о Мизине как о человеке? — неожиданно спросил Саблин.

Зотов некоторое время молчал, а затем медленно произнес:

— Я его, мягко говоря, недолюбливаю, но нелюбовь эта чисто субъективная и к делу относиться не может. Он мне не нравится, бывают же антиподы. Вроде бы внешне все хорошо: разговариваем, улыбаемся, работаем вместе, а внутри сплошная неприязнь, причем обоюдная. Нет, я против него ничего не имею. Он отличный работник, и в Зоне его все любят и уважают, но лично я отношусь к нему с недоверием. Есть в нем что-то неестественное, фальшивое. Хотя женщины от него прямо-таки без ума, так и липнут, как мухи.

«Ты ему просто завидуешь», — усмехнулся полковник, но сказал:

— Я по службе нередко сталкивался с различными жуликами, пройдохами, откровенными мерзавцами и убийцами, и все они казались прекрасными людьми и пользовались огромной популярностью у женщин. Я все время спрашивал себя, где же хваленое женское чутье, а однажды даже усомнился: может, это именно зло притягивает женщин, как магнит.

Зотов вздохнул. Полковник же продолжал:

— Хорошо, когда этот антипод не твой непосредственный начальник.

Офицеры понимающе переглянулись.

— А что скажешь о Черкове?

Дмитрий пожал плечами:

— Я к нему тоже особой любви не испытываю, но на убийство, мне кажется, он не способен. Да и пьянь приличная, хотя как специалист претензий не вызывает, скорее, наоборот. Мне иногда кажется, что умные мысли посещают его голову именно в пьяном угаре.

— Каждому свое. У тебя тут многие пьют?

— Достаточно. Но на работе это не сказывается.

— Ты такой же демократ, как и Седой.

Зотов усмехнулся:

— Иначе нельзя. Во-первых, условия работы — сам понимаешь. А во-вторых, все эти люди науки — народ очень нежный, капризный, требующий особого внимания и понимания. Они порой как дети малые…

— Ничего себе дети, — перебил его Саблин, — так распотрошить офицера КГБ!

— Ну-у, — майор развел руками, — в семье не без урода.

Они свернули в следующий коридор.

— Гадюшник на месте, — удовлетворенно констатировал Саблин, указывая на дверь с нарисованной головой кобры. — Зайдем?

Зотов набрал личный код. Дверь бесшумно открылась, майор первым прошел в небольшую комнату и включил свет. Вдоль всех четырех стен стояли просторные стеклянные секции, в которых лежали, ползали, а когда включился свет, зашипели мерзкие и опасные обитатели. Посредине помещения находился рабочий стол с инструментами и приспособлениями для взятия яда и ухаживания за змеями.

Дмитрий непроизвольно содрогнулся и посмотрел на полковника. Саблин спокойно созерцал террариум. Вдруг зрачки глаз у Саблина резко расширились, и Зотов инстинктивно обернулся. Огромная гюрза изготовилась для броска. Сноровка не подвела Дмитрия, и резким движением от отбросил змею к стене. Саблин тут же двумя выстрелами из пистолета размозжил ей голову.

— Ну и реакция у тебя, майор, — проговорил он, вытирая со лба пот. — Откуда только вылезла эта тварь?

Зотов показал приоткрытую крышку одной из секций.

— Терпеть не могу змей, — выдавил он из себя. — А реакция моя тут не при чем, просто повезло.

— В смысле?

— Гюрза очень опасна. Скорость ее броска даже фотоаппарат заснять не может — смазано получается. Но у нее есть один недостаток: длина броска змеи равна одной трети ее собственного тела. Эта бестия просто не смогла достать до моей ноги, и я успел ее откинуть.

— Понятно, — протянул Саблин. — На будущее учтем.

— Надо выяснить, кто здесь был в последний раз.

Полковник согласно кивнул. Он поднял змею и брезгливо бросил в контейнер для отходов.

Выйдя из террариума, офицеры увидели идущего к ним Мизина. Он широко улыбнулся:

— Змеюшками решили полюбоваться?

— Решили. А вы куда направляетесь, если не секрет? — осведомился Саблин, красноречиво посмотрев на Зотова.

— Сюда же. Мне надо взять порцию яда, — безмятежно ответил Сергей Иванович.

— Когда вы тут были в последний раз? — вступил в разговор майор.

— Вчера вечером, перед уходом домой.

«Да он артист, — пронеслось в голове у Зотова. — Подтверждает теорию, что преступник всегда возвращается на место преступления».

— И после вас никто не заходил?

— Не знаю. Вряд ли.

— Дело в том, — произнес медленно Дмитрий, — что одна из крышек секции была открыта. Лишь случайность спасла мне жизнь.

— Не может быть!

Профессор широко открыл глаза и испуганно смотрел то на майора, то на полковника.

— Чего не может быть? — уточнил Зотов.

— Я вчера брал только одну гюрзу и точно помню, что плотно закрыл крышку.

Офицеры переглянулись.

— В следующий раз будьте внимательнее, — попросил Дмитрий.

— Но этого не может быть! Я всегда очень внимателен! — Мизин беспомощно развел руками.

— Ты думаешь, это не случайно? — спросил Саблин, когда они вышли из отсека.

— Не знаю. Слишком много случайностей — всегда подозрительно.

8

Так как с начальниками Зоны и Особого отдела Елена познакомилась еще вчера, а с Зотовым даже очень близко, то свой первый рабочий день она начала с посещения директора Института.

Профессору Седому было пятьдесят два года. Он был невысоким, сухоньким и крепким, с большой лысиной. Добродушное лицо с печальными глазами полностью отражало его натуру. За глаза профессора называли ласково и уважительно дедом, и только четыре человека в Зоне знали, какие страшные опыты проводит в своей лаборатории этот добряк.

Профессор наговорил Лене уйму комплиментов, пожелал удачи, а ко всему прочему дал новую тему. Правда, он тут же предупредил, что тема не горит и взяться за нее Бережная может после того, как полностью освоится в лаборатории и когда выйдет из отпуска ассистентка. Елена, в свою очередь, заверила, что полностью готова к работе и рвется в бой. На этом они и расстались, весьма довольные друг другом.

В четвертом блоке Елена получила от дежурного офицера личный код, заложенный в память компьютера и позволяющий открывать все двери данного блока. Офицер попросил побыстрее запомнить порядок цифр и букв и не ошибаться, нажимая на кнопки замка, дабы не поднимать лишний раз тревоги.

Только после обеда Лена попала на свое рабочее место. Она поразилась его техническому оснащению и обеспечению, хотя и работала в Москве в ведущем институте. Остаток дня ушел на знакомство с лабораторией.

Во время ужина за столик к Елене и Светлане подсел Зотов:

— Девчата, не возражаете, если я вас провожу?

— А не много ли на одного? — весело спросила Света.

Дмитрий притворно надулся:

— Неужели я так плохо выгляжу? Придется записаться на твою аэробику.

— Напросился, — проговорила Света, скривив не довольную гримасу.

После ужина сначала проводили Свету.

— Она такая болтушка, — понизив голос, произнесла Елена, кивнула вслед удаляющейся девушке и, улыбнувшись, спросила: — Не боишься за свою секретность?

— Не принимай ее такой, какой видишь. Она мой лучший осведомитель, а болтливость — удачная маска.

— Так ты мне ее специально подсунул?

— Конечно, нет, иначе не стал бы о ней рассказывать.

И тут же отругал себя за свой язык. Правильно говорил инструктор в школе: «Любимая женщина и секреты — понятия несовместимые».

Не торопясь, они подошли к дому Елены.

— Может, еще погуляем? — предложила она. — Такой прекрасный вечер!

Дмитрий обнял ее:

— Дорогая, я до сих пор не могу отойти от сегодняшней ночи. Если они и дальше будут такими, я стану самым счастливым человеком на свете!

— Это во многом зависит от тебя.

Через несколько минут они уже были у Елены.

— Мне так хорошо с тобой, — прошептала она.

— Мне тоже. Я счастлив, что мы встретились.

— А с другими тебе так же было хорошо?

— Что ты! С тобой я на вершине блаженства! — пылко ответил Дмитрий, подумав при этом, что большинство женщин почему-то рано или поздно задают этот дурацкий вопрос. Впрочем, как и мужчины.

Он поцеловал ее, обняв за гибкую талию. Вот уже второй день Зотова мучил вопрос: имеет ли он право подвергать опасности Елену? Ведь она первая может пострадать, если он приведет свой план в действие.

Она понравилась ему с первого взгляда, да в нее и невозможно было не влюбиться. Он был благодарен ей вдвойне: за то, что наконец-то испытал это волнующее чувство, и за то, что оно оказалось взаимным. И теперь он должен был рисковать любимой, но ради чего? Ради справедливости или ради собственных амбиций? Мол, вот он какой, единственный, кто разгадал коварный замысел и сумевший доказать это. А если бы Лена была обычной сотрудницей, переживал бы он такие же душевные муки, какие испытывает теперь? Конечно, нет! Для него это была бы очередная подсадная утка — не больше, не меньше, и ответственность за нее он нес бы такую же, как и за всех остальных. Но теперь майору приходилось решать извечный гамлетовский вопрос. И он решился…

— Слушай, хочу тебе кое-что сказать.

— Я вся внимание…

Закрыв глаза, Елена приготовилась слушать, и по ее лицу было видно, что она ждет слов любви

— Завтра Седой сообщит Мизину и его группе, что ты нашла способ зондирования мозга наших «экземпляров» и расшифровки программ.

— Ты с ума сошел! Я хоть и знаю это теоретически, но на практике никогда не занималась ни зондированием, ни сканирования программ.

— А тебе и не придется. Понимаешь, того молоденького лейтенанта, что погиб перед вашим приездом, в действительности убили. Чтобы вычислить преступника, необходимо запустить утку.

— Это я что ли, утка?

— Нет, — улыбнулся Дмитрий. — Ты моя лебедушка. Утка же — это то, что скажет Седой, а тебе надо будет лишь подтвердить его слова… Если, конечно, кто-нибудь спросит. В этом случае ты должна немедленно обо всем рассказать мне.

— Конечно, спросят. Мизин первый же прибежит.

— Будь осторожна со всеми. О твоей предыдущей работе, точнее, последней теме никто из здешних не знает. Пусть все считают, что ты работала именно над лидированием мозга.

Лена задумалась, невольно вспомнив Сан Саныча, и загрустила от того, что ее любовь снова пытаются использовать. И не важно, зачем — важен сам факт.

— Слушай, майор, — наконец заговорила она. — Ты лег со мной в постель как с женщиной или как с выгодным агентом?

Зотов натужно рассмеялся:

— Так вот что тебя больше волнует! А я думал, ты будешь интересоваться своей безопасностью.

Лена сдвинула брови.

— Извини, но этот план я придумал еще до твоего приезда в Зону, ведь я был знаком с твоим личным делом, — продолжал оправдываться Дмитрий. — Когда же увидел тебя, то понял, какую женщину мне подарил Господь Бог! Я ждал тебя всю жизнь!

— А еще говорят, что женщины коварны. — Она шутливо стукнула Дмитрия в грудь и положила свою ему на плечо, — Хоть ты и мерзавец, но я, кажется, тоже влюбилась и сделаю ради тебя все, о чем ты просишь.

9

Ровно в девять утра Зотов и Саблин вошли в рабочий кабинет. Майор выглядел хмурым, уставшим и слегка рассеянным. Всю ночь ему снились кошмары, но что именно — он не запомнил.

— Ну что, майор, закрываем дело или как?..

— Или как… — мрачно ответил Дмитрий. — Сегодня я получу данные об осмотре кабельных линий, а завтра проведем зондирование «экземпляров». И тогда будет ясно, что нам делать.

— Постой: — Саблин вытаращил глаза. — Ты хочешь сказать, что у тебя есть способ зондирования?

— Не у меня, а у Бережной. Ты думаешь, она просто так сюда прилетела?

— Нет, этого я как раз не думаю. Почему же тогда я ничего не знал, когда готовил ее к Зоне?

Зотов пожал плечами:

— А разве ты должен был знать?

Полковника это взбесило. Но больше всего его раздражало то, с каким видом с ним разговаривал этот наглый майоришка. Он понимал, что вопреки его желанию ход расследования идет мимо него. Полковника, как пешку, поставили перед свершившимся фактом, и это совсем не устраивало Саблина.

— Дмитрий Николаевич, — произнес он спокойно, но твердо. — Я как ответственное лицо и старший по званию прошу вас докладывать обо всем в мельчайших подробностях и, прежде чем что-либо предпринимать, советоваться со мной.

— Простите, товарищ полковник, но мне кажется, я так и делаю.

— Это я на будущее.

Неловкую паузу прервал телефонный звонок.

— Зотов слушает… Да-да, профессор, я просил вас позвонить. Сообщите, пожалуйста, Мизину и его группе, что Москва дала разрешение на зондирование «экземпляров» из последней партии. Эксперимент будет проводить доктор Бережная. Начинаем завтра. Пусть проверят аппаратуру.

«Ну все, — подумал майор, положив трубку. — Теперь убийце остается либо вывести из строя оборудование, либо убрать Лену, либо уничтожить „экземпляры“, если, конечно, моя версия верна».

Саблин напряженно наблюдал за Зотовым.

— Если ты прав, убийца должен что-то предпринять, — произнес он, закуривая и снова переходя на «ты».

— Я тоже так думаю. Мои люди уже наблюдают за Мизиным, Бережной, лабораторией и «экземплярами».

— А Куданова и Черков?

— У меня не хватает людей, чтобы вести за ними круглосуточное наблюдение, а скрытые камеры в лаборатории еще только устанавливают.

— Может быть, тогда не будем торопиться с зондированием?

— Тянуть тоже нельзя. Надо действовать по горячим следам, раз уже представилась такая возможность.

— Не возражаю, — вздохнул полковник, — раз Москва согласна.


* * *

— Зачем ты меня вызвал? Что-нибудь случилось?

— Случилось. Я только что узнал, что завтра утром Бережная будет зондировать «экземпляры».

— Ты спятил? Это еще никому не удавалось.

— Она нашла какой-то новый способ. Ты представляешь, что будет, если они наткнутся на нашу программу?!

— Проклятие! Они вычислят нас всех. Это будет полный крах. А ты уверен, что это не крючок, на который Зотов хочет нас поймать?

— Не думаю. Ведь о том, что Бережная будет работать в Зоне по какой-то своей программе, я узнал еще месяц назад.

— О, Господи, как это все некстати! Из-за этого молокососа лейтенанта мы все накроемся.

— Не паникуй и успокойся. Надо все продумать. Я проверил: Зотов установил наблюдение только за Мизиным, Бережной и лабораторией. Так что у нас пока развязаны руки. Надо действовать…

— Но как, черт возьми?!

— Не ори. Если ты не возьмешь себя в руки, ты выдашь нас еще раньше. Тебе много осталось возиться с нашей партией?

— Пару сеансов. В ту ночь, когда меня застукал Макарин, так и не удалось ничего сделать. Сейчас тем более опасно: за всеми следят. Я не знаю, как и когда смогу закончить. Мне никогда не было страшно, но сейчас я боюсь. Я чувствую, что этот проклятый майор достанет меня. Может, ему еще одну змею подбросить?

— Успокойся, все будет о'кей. Завершим работу и смотаемся отсюда. Сегодня же надо будет стереть нашу программу. Конечно, это будет провалом операции, но пусть лучше провалится она, чем мы.

— Но как я ее сотру, если ты сам говоришь, что за лабораторией следят?

— То, что тебе известно о профессоре, это стопроцентно?

— Да, он маньяк. Эту информацию специально не передавали Зотову, чтобы ее можно было использовать при шантаже, вербовке или…

— Вот «или» мы как раз и сделаем. Я тут кое-что придумал… 

10

После обеда Зотов получил отчет о работе технической группы. Проверив не один десяток километров разных кабелей и проводов, комиссия пришла к выводу, что никаких нарушений не было.

«Ну что ж, — решил майор, — отрицательный результат — тоже результат. Во всяком случае, теперь ясно, в каком направлении искать дальше».

Вечером Саблин и Зотов засели на квартире майора в ожидании сообщений от постов наблюдения. Не успели офицеры перевести дух, как затрещал телефон.

— Зотов слушает… Понял… Действуйте по плану. — Он бросил трубку и повернулся к полковнику: — Мизин только что пришел к Бережной. Вперед! — Дмитрий схватил переносную рацию и выбежал из квартиры.

Через минуту офицеры, ступая как можно тише, поднимались по лестнице. Квартира Бережной находилась на последнем, третьем этаже. Подойдя к двери, они прислушались. Все было тихо. За квартирой велось наблюдение из дома напротив, и там же была установлена аппаратура прослушивания.

Зотов вытащил запасные ключи, вставил их в замочную скважину; а затем аккуратно, не отворяя двери, открыл замок.

— Ну все, путь свободен.

Прошло несколько минут. По-прежнему все было тихо и спокойно. Как и в любом напряженном ожидании, время тянулось ужасно медленно.

Несмотря на то что офицеры каждую минуту ждали сообщения, оно пришло неожиданно, ворвавшись в тишину подъезда треском рации и взволнованным голосом капитана:

— Дмитрий Николаевич, опасность!..

Зотов резко распахнул дверь и влетел в комнату.

То, что он увидел, его несколько озадачило. Мизин лежал без сознания в углу комнаты, а Лена спокойно стояла напротив, скрестив руки на груди. Она удивленно посмотрела на непрошеных гостей:

— Как вы тут оказались и что вам надо?

— Извините, Елена Николаевна, — произнес полковник. — Но сначала мы попросим ответить на наши вопросы.

Елена пожала плечами и уселась в кресло. Она прекрасно играла роль, придуманную Зотовым.

— Это вы его уложили? — спросил Петр Александрович, нагибаясь над Мизиным.

— Да.

— Почему

— Я могу не отвечать на этот вопрос. Это мое личное, если хотите, интимное дело.

— Уважаемая Елена Николаевна, когда дело касается государственных интересов, то ни о каком интиме не может быть и речи. Может быть, с Дмитрием Николаевичем вы будете более разговорчивы? — спросил он, заметив взгляд женщины, брошенный в сторону майора.

— Может быть…

Полковник повел бровями. Подоспевшие офицеры охраны, взяв уже пришедшего в себя профессора под локти, вывели его из квартиры. Саблин последовал за ними, оставив Елену Николаевну и майора наедине.

«Странно, все очень странно», — думал он, чувствуя, что за его спиной опять что-то замышляется.

Вспомнив, что комната Бережной прослушивается, Петр Александрович бросился к дому напротив.

— Ну, рассказывай, — выдохнул Зотов, когда за полковником захлопнулась дверь. — И принеси, пожалуйста, что-нибудь попить.

Пока Лена ходила за водой, Дмитрий вытащил прикрепленный к телефону «жучок» и положил в специальную экранированную коробочку. Он не хотел, чтобы их разговор услышали в соседнем доме.

— Да, в общем, ничего особенного не случилось, — донесся из кухни голос — Мизин пришел подвыпившим. Стал интересоваться завтрашним зондированием, не верил, что я смогла найти ключ к дешифровке. Затем сокрушался, что его хваленая система раскрыта, ну а потом начал объясняться в любви. Говорил, что любит, будет любить и всегда любил только меня.

— Постой, что значит «любил»?

Лена вздохнула:

— Мы знаем друг друга с института: учились на параллельных курсах. Перед получением дипломов даже в ЗАГС решили пойти, но я вовремя одумалась.

Дмитрий изумленно посмотрел на нее. Такого оборота он действительно не ожидал.

— Почему ты мне раньше ничего не сказала?

— Ну, во-первых, ты не спрашивал, а во-вторых, следователю совсем не обязательно знать, что подозреваемый был когда-то в близкой связи с его нынешней любовницей. Да и ты разве не мог сказать, что подозреваешь его?

— Не мог, — твердо ответил Зотов. — Я не мог тебе давать наводку на определенного человека. Ты должна была чувствовать себя уверенно со всеми, чтобы случайно не выдать себя. Убийца очень умен и коварен.

— Но это не Сергей.

— Почему?

— Если бы он решил меня убить, я бы это почувствовала. У него были глаза хоть и пьяные, но влюбленного, а не убийцы.

— Ты уверена?

— Я же женщина.

Дмитрий пожал плечами, но промолчал, подумав, что она права: пьяный на дело не пойдет.

— Что было дальше?

— А дальше он полез целоваться. Тогда я применила свой любимый прием: нажала на точки под ушными раковинами. Мизин потерял сознание и свалился в угол.

Зотов вздохнул:

— Неужели я изначально ошибся? Либо я полный осел, либо Мизин действительно очень умен, либо…

— Не огорчайся. Ты обязательно поймаешь истинного убийцу.

— Идиот, — хмыкнул Дмитрий. — Захотел быстро и легко взять его. А он раз — и проплыл мимо сетей. Ничего, эта рыбка от меня не уйдет! Гадом буду… 

11

Выйдя от Бережной, майор побежал к штабу. Смутная тревога и подозрения влекли его в лабораторию. В дежурке Зотова уже ждали полковник Саблин и капитан Михеев.

— Как дела? — спросил Петр Александрович.

— Потом, все потом. Сейчас надо выяснить, где Черков и Куданова.

Дежурный центрального поста сообщил, что профессор и доктор лабораторию не покидали. Отдав распоряжение никого не впускать и не выпускать, офицеры спустились под землю.

Черкова нашли в его отсеке. Он то склонялся над электронным микроскопом, то вычислял что-то на компьютере.

— Простите, профессор, вы не знаете, где сейчас находится доктор Куданова? — спросил Зотов, впившись глазами в Андрея Митрофановича.

— Я ее послал час назад в аппаратную готовить программу.

Офицеры направились в четвертый отсек. Там было пусто.

— Опечатайте аппаратную, — приказал Зотов капитану. — А мы с Петром Александровичем осмотрим блок.

Один за другим пройдя все научные и жилые отсеки, офицеры подошли к хозблоку, выходящему в шахту для спецотходов.

— Давайте-ка заглянем в кислотную камеру, — предложил Зотов.

Надев защитные маски, офицеры открыли дверь. Посредине камеры стоял резервуар с кислотой, из которого поднимались к вытяжке ядовитые испарения. Подойдя к нему, мужчины сразу увидели растворяющиеся на глазах остатки костей. К краю кислотной ванны прилипли два тоненьких волоска. По-видимому, они принадлежали Кудановой, так как она одна в Зоне красила волосы в такой неестественный красно-фиолетовый цвет.

Выйдя из камеры, офицеры сняли маски и вдохнули чистый воздух.

— Черт возьми, приди мы хотя бы на десять минут пораньше, — успели бы вытащить хоть одну косточку Кудановой, — чертыхался Саблин, вытирая со лба капельки пота.

— А почему ты думаешь, что это она? — в упор спросил Зотов.

Петр Александрович крякнул и нервно пожал плечами:

— А кто тогда?

— Да-а, неплохо задумано. В лучшем случае Веру Александровну хватились бы только утром. У нее сегодня по графику ночные опыты.

— Так значит — Черков?

— Не знаю, — выдохнул Дмитрий. — Судя по времени растворения человеческого тела в кислоте данной концентрации, в момент, когда Куданову бросили в резервуар, Мизина отвели уже домой под наблюдение капитана Смакина. Надо проверить, кто в это время, кроме Черкова, мог находиться в лаборатории. Если никого, то улики налицо, хотя и косвенные. Я не думаю, что Вера Александровна сама решила искупаться в кислотной ванне.

— Не переживай, майор, каждый может ошибиться. Я вообще не верил во всю эту катавасию и только теперь понял, как ты был близок к истине. Между прочим, прежде чем брать Черкова, необходимо получить добро Москвы. У меня есть указание никого не трогать без личного разрешения генерала.

— Сделаем запрос, когда будут готовы все результаты экспертизы и мы найдем хотя бы одну крепкую улику.

— Естественно.

Следующие два часа ушли на то, чтобы вылизать кислотную камеру и проверить аппаратную. Кроме уже найденных двух волосков, оказавшихся свежими, в отсеке больше не обнаружили ничего свидетельствующего о преступлении. Оборудование было исправно. Главный компьютер показал, что им пользовались два часа назад по утвержденной программе.

«Странно, — думал Зотов, мучительно сопоставляя полученные факты. — Убийца убрал все следы, а два волоска оставил на самом виду. Опять случайность или…»

Майор никак не мог понять поведения Черкова, ведь, убив Куданову, он тем самым по уши выдавал себя. Узнать же правду теперь не составляло труда: достаточно вколоть профессору одну ампулу, которых в Зоне было предостаточно, чтобы Андрей Митрофанович добровольно признался во всех смертных грехах, начиная с материнской утробы. Шестое чувство подсказывало Зотову, что он не убивал Куданову и вообще не причастен ко всем этим заморочкам. Тщедушный профессор способен был отправить на тот свет только своих подопытных, и то лишь потому, что никто за это его не накажет. Но совершить преступление, нарушая закон, трястись от страха за собственную шкуру — это было выше его сил. Отъявленный трус скорее отравился бы сам, чем позволил втянуть себя в опасные игры. Только страх расплаты, а не совесть, заставляли его подчиняться закону.

«Черков не убийца, — твердо решил майор. — Необходимо установить за профессором постоянное наблюдение, ибо теперь нет никакой гарантии, что на него не свалится кирпич с деревянного дома».

Рассуждения Зотова были весьма логичны. Убийца понял, что замять дело не удастся: майор слишком упрям, чтобы сдаться без боя. Поэтому убийце оставалось одно — свалить все на невинного человека. Новая жертва из ассистентов была маловероятна: одна только что вернулась из отпуска, вторую, по настоянию Зотова, отправили в отпуск, третья находилась на больничном, а новенькая, прибывшая с Бережной, была не в счет. Оставались только два человека, способные стать козлами отпущения, — Мизин и Черков. Но опять-таки Мизин уже выпадал из этого списка, так как во время убийства Кудановой у него было железное алиби. Значит, Черков. Или есть четвертый? «Но почему же все-таки убрали Куданову? Или я подошел так близко к убийце, что Вера Александровна стала опасной свидетельницей? Или невинную женщину подставили, чтобы свалить все на Черкова?»

— Слушай, майор, — предложил Петр Александрович, выводя Дмитрия из задумчивости. — Если мы хотим успеть до утра — нам надо разделиться. Я произвожу обыск в лаборатории, а ты на квартире у Кудановой.

— Хорошо. Возьми себе в помощь капитана.

12

В пять утра офицеры ввалились на квартиру Дмитрия.

— Что с обыском у Кудановой? — сразу спросил Саблин, с ожесточением сдергивая с ног сапоги: в управлении он ходил исключительно в импортных туфлях.

Зотов вздохнул, хотел выдать что-то нецензурное, но промолчал.

— Ничего интересного, — после паузы ответил он.

— Но, мне кажется, ты чем-то обеспокоен?

Дмитрий ответил не сразу и говорил медленно, как бы думая вслух:

— Понимаешь, мне кажется, у любого нормального человека, а тем более одинокого, должны быть какие-то личные, сугубо интимные вещи: старые семейные альбомы — а судя по анкете, Куданова была замужем, да и родители умерли совсем недавно — или ее собственные фотографии детства, юности, в конце концов, письма, да много всякого. Но я не нашел у нее абсолютно ничего, что могло бы рассказать о ее жизни. Она пробыла в Зоне три года, а такое впечатление, что приехала в кратковременную командировку и взяла с собой лишь зубную щетку. И потом…

— Что?

— Да так: — Зотов махнул рукой. — Все это лишь смутные подозрения, как ты говоришь — субъективные. Мы здесь скоро совсем свихнемся и будем подозревать даже покойников.

— Где-то я уже это слышал или читал. Может, ты все-таки раскроешь загадочный ход твоих мыслей, а то у меня с дедукцией последнее время дело обстоит неважно.

Дмитрий рассмеялся:

— Не обижайся, полковник, но я больше никого не буду обвинять, не проверив сто раз.

— Послушай, ты хочешь сказать, что на квартире Кудановой кто-то побывал до тебя?

— Не исключено, хотя отпечатки пальцев только ее и не было того бардака, когда что-то ищут. Вообще, судя по теперешней раскладке, получается, что Куданова и Черков были сообщниками, а в это трудно поверить.

Майор вспомнил, с какой подленькой улыбочкой Черков закладывал свою коллегу по работе. Ведь именно от него Зотов узнал, что Куданова занимается любовью с «экземплярами», да и не только это. Почти все сотрудники лаборатории были информаторами Особого отдела, и Черков с Кудановой не исключение.

«Нет, — думал Зотов, — на сообщников они не похожи, хотя это тоже может быть очередной уловкой. Но если нет, то как объяснить их стопроцентное алиби в убийстве лейтенанта? Значит, есть четвертый, но кто он, черт возьми, и как проник в лабораторию, ведь никаких свидетельств, что убийца опять воспользовался шахтой, не обнаружено».

— Почему ты решил, что они не работали вместе? — спросил полковник, устало зевнув.

— Чутье.

— Извини, но у тебя и с Мизиным было чутье.

На это трудно было что-нибудь возразить, и Зотов промолчал. Он потянулся и встал с кресла. После бессонной ночи в глаза словно песок насыпали.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25