Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Иноземец

ModernLib.Net / Черри Кэролайн / Иноземец - Чтение (стр. 25)
Автор: Черри Кэролайн
Жанр:

 

 


      Но, не успел он рта раскрыть, как Сенеди сказал, что надо спешиться и ждать.
      Это улучшило мнение Брена о Сенеди. В свете этих слов ему стало в сто раз приятнее в компании этих существ с их шкалой ценностей - какие бы мотивы ими ни руководили. Он начал слезать на землю, как велел Сенеди, попытавшись ударами пятки заставить Нохаду опустить плечо, но, похоже, Нохада это предложение приняла без благосклонности. Слегка вскинув голову, Нохада рванула поводья вперед, от чего растянутую руку Брена пронзила режущая боль, и начала подло вертеться на склоне, пока не повернулась головой к подъему, и Брен уже просто не мог слезть, перебравшись через задранное плечо этой проклятой твари, - да ещё когда ноги так болят.
      Он пнул Нохаду. Между ними произошла ещё одна позорная и бесплодная схватка, вылившаяся в очередной поворот на триста шестьдесят градусов.
      Но тут один из охранников сжалился над ним, спрыгнул на землю и придержал зловредную тварь за повод.
      - Прошу, нанд' пайдхи.
      Брен узнал его по голосу - это был тот самый человек, который выбивал из него дурь в туалете, - а сейчас он развернул Нохаду, поставил нужным боком (тем, с которого слезают) к верхней части склона и приготовился поддержать Брена, когда тот соскользнет с седла.
      А Брен вовсе не был готов так сразу простить человека, который, черт его побери, приложил руку к этому дурацкому фарсу прошлой ночью.
      И все же ты сейчас не среди врагов, именно это пытался со всей определенностью показать Сенеди; и этот человек, в сущности, вовсе не собирался без нужды лупить тебя, просто хотел отбить охоту к дальнейшему сопротивлению.
      Короче, Брен постарался забыть об этой стычке и о своей обиде, сказал негромко: "Благодарю вас, нади", соскользнул вниз - и упал.
      Он-то думал, что сможет хотя бы устоять на ногах. Но колени подогнулись - и он покатился бы по склону прямо под Нохаду, если бы человек Сенеди не придержал его и не поднял - и примерно в тот момент, когда ноги выпрямились, к нижней части тела вернулась чувствительность.
      Брен нашел в себе силы забрать повод, промямлил слова благодарности своему спасителю и кое-как отковылял в сторонку, в такое место, где можно было побыть одному и посидеть. Очень странная боль, думал он, - не такая уж сильная и довольно недолгая, пока кровь пробирается, куда ей положено, а плоть расправляется и возвращается в те места, где как будто должна бы лежать более толстым слоем над некоторыми, ранее неизвестными в человеческой анатомии костями.
      По зрелом размышлении он решил, что пока что не хочет садиться. Глаза слезились на холодном ветру, он вытер их той рукой, которую не полностью вывихнул, слезая на землю. На мгновение заблудился во времени - вдруг снова оказался в подвале, вспыхнул тот же гнев, закружилась голова, он потерял чувство времени, только стоял и тупо смотрел вниз, под гору... Пришел в себя, но решил все-таки не садиться, только время от времени переносил тяжесть тела с одной ноги на другую для отдыха, и придерживал повод, а Нохада тем временем опустила голову и принялась подрывать клыками в металлических наконечниках какой-то деревянистый кустик, пока не вырвала его из земли с корнями. Подхватила мускулистой верхней губой и радостно уничтожила.
      На холоде боль не так ощущалась. Ему хотелось просто бездумно стоять на месте и тупо глядеть, как Нохада приканчивает кустик за кустиком, но мысли лезли в голову сами собой - о дороге внизу, о том, что группе Банитчи и Чжейго, возможно, не удалось выбраться из Мальгури...
      И о том, что, возможно, политическая позиция Илисиди - не столь простой, а может даже, вообще ещё не решенный вопрос. Эта женщина - самая темная карта в колоде, опасная для всех и каждого сейчас, когда Ассоциация, похоже, вот-вот развалится. Только то, что они стояли здесь и ждали Банитчи, ждали с небывалым для атеви терпением, заставляло Брена верить, что он все-таки в надежных руках. Ведь Сенеди, как настоящий атева, вполне может в любой момент вернуться к замыслам прошлой ночи и без всяких церемоний слущить с пайдхи, если потребуется, очередной слой правды, потому что, как у настоящего атеви, основой этики Сенеди является благополучие Илисиди - представление о котором может измениться вместе с любой переменой ветра.
      Сколько людей на Мосфейре, нанд' пайдхи?
      Ему всерьез захотелось иметь сейчас пистолет, тот, что был в спальне, - но в сумке, которую принес Джинана, его не было, Брен это понял по весу, и он представить не мог, где этот пистолет в конце концов оказался.
      Хорошо бы, чтобы опять у Сенеди, пока не всплыл на каком-нибудь судебном процессе, которого Табини не сумеет предотвратить...
      Сверху по склону ссыпались камешки - метчейта без всадника что-то выкапывала из земли там, выше. Нохада едва повела ухом - она трудолюбиво жевала.
      Но вдруг у всех метчейти уши встали торчком, головы поднялись, все они повернули глаза к подножию холма, где выпуклость склона скрывала дальний конец дороги.
      Люди нырнули в укрытия за камнями. Двумя длинными шагами откуда-то возник Сенеди, дернул Брена, потащил подальше от Нохады, дернул ещё раз и заставил опуститься рядом с собой за большим камнем.
      Вот тогда и Брен услышал в наступившей тишине звук мотора. При первом признаке опасности метчейти без всадников собрались возле Бабса, а Илисиди держала Бабса - и с ним держала весь табунок вместе, на склоне вверху.
      Мотор шумел все громче, все ближе.
      Сенеди показал рукой кому-то из своих, чтобы лежал и не высовывался.
      Что-то затарахтело, хлопнуло, над горами разнеслось эхо.
      Что это? - удивленно гадал Брен какую-то секунду.
      Потом услышал гулкий удар взрыва. Мышцы резко дернулись, сердце тяжело забилось в испуге, а Сенеди уже покинул свое место и быстро побежал от укрытия к укрытию, показывая всем своим обратно на гору, к метчейти.
      Они уходили - оттягивались назад. Тарахтение было выстрелами; Брен сообразил, когда звук повторился. Обмен выстрелами, перестрелка. Сенеди дал ему сигнал первому. Брен ощутил дрожь в ногах, но отнес её на счет обыкновенного испуга. Сигнал Сенеди он понял уже потом, но все ещё продолжал надеяться, что из-за холма вот-вот появятся Банитчи и Чжейго.
      Не могут же они уйти сейчас, когда наши так близко - если кто-то стреляет, то стреляет по врагам, а это значит, что Банитчи и Чжейго действительно там, сразу за холмом, совсем рядом...
      Вдоль дороги внизу покатилась пелена черного дыма, подгоняемая крепким ветром. И в ней кто-то бежал от кромки холма, одинокая фигура в черной униформе...
      Не атака: бежал один-единственный атева, огибая скалы, а потом вверх по склону в их сторону, отчаянно, спотыкаясь - кто-то полегче, чем средний атевийский мужчина.
      Чжейго, понял он во мгновение ока; вскочил и побежал, спуская маленькие оползни гравия, оскальзываясь, сползая, сдирая кожу на руках. Он встретил её на полпути вниз - пыльная, запыхавшаяся, она застыла, схватившись за камень.
      - Засада, - сипло выдавила она, - у Шпилей. Бегите вверх, велите Сенеди бежать, уходить! Немедленно!
      - Где Банитчи?
      - Идите, черт побери! Бак взорвался, горит, он не может идти, он будет держать их, пока вы не тронетесь...
      - Дьявол! Что, держать их? Он идет или нет?
      - Он не может, черт возьми. Брен-чжи...
      Он слышать не желал эту атевийскую логику. Он кинулся бежать, вниз к задушенной кустами дороге, вниз, в дым. Он слышал, как бежит за ним Чжейго, ругается, кричит, что он дурак, вернитесь, не рискуйте собой!
      Потом он услышал, как следом скачут всадники. Он съехал по гальке на последнем участке склона и побежал; схватился за камень, чтобы резко повернуть на дорогу, в дым, он боялся, чтобы его не стоптали метчейти, а больше всего боялся, что его поймает Сенеди, заставит отступить и бросит Банитчи по каким-то своим проклятым атевийским соображениям.
      Он ощутил жар в дыму, увидел горячую красную сердцевину в черном катящемся облаке, которое превратилось в горящий скелет грузовика с оторванными дверцами кабины. Треск ружейного огня отдавался от соседних холмов, но среди него он расслышал резкий выстрел совсем рядом, где-то возле грузовика.
      - Банитчи! - заорал он, вытирая слезы и сажу, пытаясь что-нибудь разглядеть в едком дыму. Он увидел темное пятно на сером фоне камней, в стороне от дороги, черную фигуру, целящуюся из пистолета куда-то вверх, в холмы. Рядом с Бреном взметнулись комочки земли, камешки и гравий - пуля ударила в землю - и он помчался к черной фигуре, укрытый только дымом. От скалы впереди полетели осколки. Один ужалил в ногу, но он уже нырнул за камни, туда, где прятался Банитчи.
      - Дурак чертов! - заорал на него Банитчи, но Брену было плевать. Он ухватил Банитчи за рукав и за руку, пытаясь поднять его, поставить на ноги. Банитчи явно было больно, он схватился за камень и попытался взмахом руки прогнать Брена, а от валунов вокруг летели выбитые пулями осколки.
      Но они больше не были одни - рядом появилась Чжейго, подхватила Банитчи с другой стороны и, ошарашенный помощью, Банитчи сдался и подчинился, они втроем двинулись через колеи, а слева, на уровне земли, затрещали громкие выстрелы. Пули откалывали куски камня и гулко ударялись в горящие останки грузовика, жар от огня сбивал дыхание и опалял кожу, но они уже перебрались через дорогу, скрываясь в дыму.
      Еще несколько выстрелов ударили в грузовик.
      - Это Сенеди! - выдохнула Чжейго. - Он на дороге!
      - По ручью! - крикнул Банитчи; тяжело хромая, он потащил их обоих вниз, и там, сразу за грузовиком, они сползли на берег ручья между валунами и оказались по колено в воде, все ещё окутанные дымом.
      Глаза слезились. Легкие горели. Брен давился кашлем и виснул на Банитчи, пытаясь подладиться к неровной земле и неверному шагу Банитчи; Чжейго было легче - рост помогал ей надежнее держать Банитчи с другой стороны.
      Но из-под огня они уже вышли. Кашляя и спотыкаясь, выбрались из зоны, куда били пули. Банитчи соскользнул коленями на каменистый берег, закашлялся и, скорчившись, попытался засунуть пистолет в кобуру.
      - Нади, куда вас ранило? - спросил Брен.
      - Не ранило, - выплюнул из себя Банитчи между приступами кашля. - Они были готовы к нашему появлению. У Шпилей. Взрывчатка... Черт, это отряд Сенеди?
      - Да, - коротко ответила Чжейго и попыталась снова поднять Банитчи. Банитчи с натугой оперся на одно колено. Был он ранен или контужен, но нога со стороны Чжейго не выдерживала его веса, и Брен толкнул изо всех сил, чтобы помочь Банитчи взобраться на берег, в ту сторону, где за нанесенной ветром дымной пеленой занимал позицию Сенеди.
      Вокруг них посыпались пули. Брен бросился на землю вместе с Банитчи и Чжейго, расплющился среди горбатых камней на краю дороги, ежесекундно ожидая, что пуля найдет его спину - выстрел за выстрелом взметал землю вокруг, рикошеты разлетались беспорядочно во все стороны, откалывали куски от камней, вспарывали бурьян.
      Потом все вдруг стихло. Брен начал подниматься, таща с собой Банитчи, но тут из пелены дыма вырвался бегом какой-то человек, а сразу за ним - две метчейти без всадников; одна подцепила человека головой и швырнула в воздух. Он гулко ударился о землю, и метчейти набросились на него раздирали клыками в бронзовых наконечниках, топтали ногами.
      - Беги! - крикнула Чжейго, Банитчи рванулся вверх и вперед, и Брен постарался подхватить его с правой стороны. Но левая нога Банитчи, обращенная к Чжейго, снова подломилась, и им стоило немалых усилий удержать его. Теперь метчейти без всадников, черные тени в дымной пелене, надвигались на них. Банитчи кричал что-то о пистолете.
      И вдруг из дыма вынеслась ещё одна метчейта - Нохада - и набросилась на своих товарок: драла клыками, вертелась, бодалась, кусала отступающие крупы - все это случилось так быстро... Брен схватил Банитчи за пояс и попытался приподнять и оттащить от дороги - но откуда-то возникла очередная метчейта, с разгону влепилась в Нохаду сбоку, вспорола плечо скользящим ударом клыка; следом на обеих обрушился Бабс, тоже с пустым седлом, вклинился между ними, расшвырял, столкнул Нохаду с дороги вниз, Тали обратно в облако дыма, остальные рассыпались во все стороны, а Брен с Чжейго старались увести Банитчи к камням, подальше от бешеных метчейти, и когда они добрались до глыб у подножия холма, откуда-то из дыма снова посыпались пули - но это был заградительный огонь, это их прикрывали свои. Брен услышал, как кто-то выкрикивает команды - оттянуться назад, не преследовать, собрать метчейти.
      Другой голос закричал:
      - Они тут же ударят нам в спину, нади!
      - Они уже радировали! - крикнул Банитчи во всю глотку, цепляясь обеими руками за громадный валун. - Черт побери, убирайтесь отсюда побыстрее!
      - Мы оторвались чисто! - возразил кто-то, а тем временем рядом с Бреном возник Гири и схватил его за руку:
      - Нанд' пайдхи, что это вы затеяли?!
      - Он мозги растерял, - резко бросила Чжейго.
      Гири протиснулся мимо Брена, занял его место и подхватил Банитчи. Из облака дыма появлялись один за другим другие члены их отряда, продолжали стрелять в сторону дороги, но им, похоже, никто не отвечал.
      - Они хотят обойти нас сзади, а может у них там есть машина, - едва переводя дыхание, говорила кому-то Чжейго. - Надо убираться отсюда - они сообщат, где мы. Мы опомниться не успеем, как налетят самолеты. Это не любители.
      Люди бегали, разбирая метчейти. Брен заметил Нохаду в общей сумятице, побежал к ней и поймал волочащийся по земле повод - у Нохады была рваная рана под плечом и вторая, колотая, на шее, из неё капала кровь; она не подчинялась командам опустить плечо, вертелась вокруг повода и вскидывала голову. Он попробовал ещё раз, вцепившись в посадочный ремень больной рукой, - хотел обойтись без помощи.
      Но кто-то схватил его за правую руку, развернул, толкнув к плечу Нохады и ударил по голове сбоку - а он даже не видел, кто. Он отлетел, свалился на каменистую землю и, уже лежа, услышал голос Чжейго - она спорила с кем-то.
      - Ну так растолкуй, что это он надумал! - гремел голос Сенеди. Объясни, куда это он помчался? Когда начинается стрельба, человек бежит в нужную сторону - или в Шечидане не так учат?
      У Брена все расплывалось перед глазами, в ухе звенело, он пытаясь перевернуться на здоровую руку, но ладонь уперлась в острый камень.
      - Он не понимает, - говорила Чжейго. - Я никогда не знаю, что он сделает через минуту, нади! Он не атева! Вы что, не понимаете, в этом все дело!
      - Нади, - холодно проговорил Сенеди, - сообщите ему, что я с ним сделаю через минуту. В следующий раз я прострелю ему колено и не стану затевать дискуссии. И отнеситесь к моим словам со всей серьезностью.
      Башней надвинулась тень, заслонила солнце. Бабс, а в седле - Илисиди, молча наблюдающая, как Брен с трудом поднимается на ноги.
      - Айчжи-ма, - прозвучал негромкий голос Чжейго, потом Брен ощутил её жесткую хватку у себя на локте - Чжейго тащила его в сторону. У него горела щека, одно ухо почти не слышало, он стоял и смотрел, как Илисиди проезжает мимо, а Сенеди уходит за ней следом.
      - Дурак чертов! - сказала Чжейго и дернула его за руку.
      - Они бы его бросили!
      - А вы слышали, что он сказал? - Снова рывок за руку. - Он вас искалечит. Это не пустая угроза!
      Двое из людей Сенеди поймали Нохаду и привели - а она дергала головой и вырывалась. Брен стиснул поводья, которые подал ему один из них, и сделал неуверенную попытку повернуть стремя как следует, чтобы взобраться в седло - охранник заставил Нохаду опустить плечо, и Брен зацепил стремя носком, но когда Нохада поднялась, нога соскользнула и ничего не вышло. Он висел на посадочном ремне, не доставая ногами до земли, пока кто-то не подтолкнул его снизу достаточно высоко, чтобы он смог забраться в седло.
      Он видел, как садится Чжейго на одну из запасных метчейти, как поднимаются в седла последние двое, как Илисиди трогается с места. Нохада двинулась вместе со всей группой. От резкого толчка у него потемнело в глазах, все стало серым - собственно, все начало сереть ещё раньше, с того момента, как Чжейго толкнула его, по причинам, наверное, важным для нее. У него дрожали руки, ему изменяло чувство равновесия.
      - Держитесь! - сказала Чжейго, подъехав поближе. - Не смейте падать, вы должны усидеть на метчейте, вы меня слышите, нади?
      Брен не ответил. Ее слова его просто взбесили. Он мог понять, почему ударил его Сенеди: он прекрасно понимал, что наделал, кинувшись спасать Банитчи. Он нарушил субординацию, прервал цепь передачи команд Илисиди - и заставил отряд ввязаться в бой, которого Сенеди хотел бы избежать, потому что Сенеди думал только об Илисиди - а может быть (более мрачное подозрение), потому что Сенеди одновременно планировал бросить в беде Банитчи и Чжейго и оставить пайдхи в своих и только своих руках, для использования в политических интересах вдовы. Сенеди лично со всем удовольствием продал бы пайдхи тому, кто больше заплатит. А меня погнал с горы, теперь-то я понимаю, простой, из кишок идущий, страх, да ещё такая же, из кишок идущая, чисто человеческая убежденность, что преступление, которое я совершаю, - мелкое и простительное по человеческим меркам.
      Но для Сенеди оно не было таким. И для Чжейго тоже, и вот этого Брен не мог понять - или признать.
      - Вы меня слышите, нади, вы понимаете?
      - Где Алгини и Тано? - перебил он.
      - На лодке, - резко бросила Чжейго и замолчала, ударившись с ним коленом о колено - их метчейти шли рядом. Потом продолжила: - Наверное, изображают из себя мишень для ваших врагов и обозначают направление, в котором вы могли бежать. Но нам чертовски повезет, если...
      Чжейго вдруг замолкла на полуслове и посмотрела на небо. И произнесла слово, которого Брен никогда от неё не слышал.
      Он тоже поднял глаза. В ушах у него до сих пор звенело. Он не мог услышать того, что слышала она.
      - Самолет, - сказала Чжейго, - черт его побери!
      Она оттянулась назад в колонну, увидев, что Илисиди пустила Бабса быстрой тряской рысью - в ручей, на ту сторону, к холму. Нохаде вдруг взбрело в голову догнать вожака, и она кинулась расталкивать остальных, хотя Брен изо всех сил тянул поводья.
      Теперь и он слышал гул самолета. Деваться от него было некуда, они могли только найти на склонах самое неудобное для атаки с воздуха место кажется, такую ближайшую задачу и выбрали себе Илисиди и Сенеди. Самолет не просто пролетал мимо. Шум доносился с малой высоты, у Брена от страха все сильнее колотилось сердце. Правильно ли поступают Илисиди с Сенеди, думал он, не следовало ли отпустить метчейти и спрятаться среди скал? Противно и несправедливо быть застреленным без оружия в руках, вне укрытия, без всякой возможности спастись - это совсем не кабиу, вовсе не так атеви вели войну в прошлом - а сейчас предмет соперничества - я, человек, и атеви наводят друг на друга человеческую технику и пользуются человеческой тактикой...
      Они продолжали нестись вдоль склона, вдова и Сенеди держались впереди, чего Нохада теперь не оспаривала, вся остальная колонна - сзади, вытянувшись по берегу ручья. Сенеди тревожился. Брен видел, как Сенеди оборачивается и поглядывает назад и вверх, в небо.
      Звук мотора становился все яснее и яснее, незаконное использование, неразрешенное, нельзя стрелять с воздуха - земляне принимали все меры, чтобы отбить у атеви охоту применять самолеты в военных целях, специально вводили в конструкцию особенности, ухудшающие устойчивость крыла против срыва потока: помнили, как расположена Мосфейра - до неё легко добраться на небольшом самолете. Постоянно стимулировали повышение скорости полета, не передавали никакой информации по устройствам для бомбометания взрывателям, бомбардирским прицелам; и в работу пайдхи входило предотвращать случайные утечки сведений...
      Эти мысли галопом неслись в голове у Брена, а самолет - небольшой, одномоторный - приближался вдоль пересекающей ручей дороги, шел на малой высоте и прямо на беглецов. Всадники вокруг вытаскивали пистолеты, у двух-трех оказались охотничьи ружья - а Брен до сих пор не знал, то ли атеви придумали, как установить на самолет пулеметы, то ли просто отчаянный пилот заметил их и решил напугать.
      Обшивка самолета достаточно тонка, пули могут пробить её и поразить летчика или какие-то важные части машины, вроде топливных баков. Брен не знал конструкцию настолько подробно. Ее передавали не в его вахту, наверное, это было ещё при Уилсоне...
      Сердце тяжело бухало от страха. Колонна остановилась и развернулась для отражения атаки. Брен держал Нохаду на коротком поводе, а вокруг гремели выстрелы, нацеленные в небо.
      Самолет с ревом пронесся над ними, в воздухе загремели взрывы, метчейти шарахались и прыгали, только что не кидались в паническое бегство. После огненных вспышек в небе оставались пухлые облачка дыма. С горы катились камни, срывали лавинки мелкого гравия.
      - Взрывчатку бросают, - сказал кто-то.
      Бомбы. Гранаты. Самое главное, помни, атеви умеют считать. Много ошибок они не сделают.
      - Они плохо рассчитали время задержки, - торопливо объяснял он Сенеди, который оказался рядом. - Срабатывает слишком рано, выше нас. Теперь они переналадят взрыватели. Нельзя дать им сделать второй заход.
      - От нас это не зависит, - сказал Банитчи.
      Атеви не потеют. Но Банитчи вспотел. Лицо у него было такого цвета, какого Брен никогда не видел у атеви, он аккуратно вставлял в пистолет очередную обойму - не так уж много их оставалось у него на поясе.
      Самолет разворачивался для следующего захода, а тем временем вся группа вслед за Бабсом рванулась быстрой рысью вниз по дороге, к ручью. Теперь метчейти сбились тесно, как позволяла местность, неслись прямо по кустам.
      Правильно, изменить свою высоту, изменить уравнение прицеливания, молча думал Брен, самое лучшее, что нам можно сделать, раз местность не дает никакого укрытия, - а атевийский пилот сейчас пытается вычислить, куда ударят его бомбы... Кто-то неподалеку от Брена кричал, что надо сосредоточить огонь на фюзеляже и кабине, а не на крыльях, топливные баки смещены к середине.
      Сумасшествие, все это - сумасшествие! Брен снова услышал рев мотора, оглянулся - самолет стремительно надвигался на них, на этот раз сбоку, перевалив через гору напротив, оставив им совсем короткое время на стрельбу.
      Взрывы ударили на горе наверху, обрушили на них град камней и земли Нохада подпрыгнула и задрала голову на врага, которого не могла достать.
      - Поумнел, ублюдок, - сказал кто-то, а Илисиди, как всегда впереди, быстро повела колонну вокруг отрога холма, теперь в сторону от дороги; они скакали и слышали, как сзади самолет разворачивается снова.
      Потом с юга донесся отдаленный раскат - звук грома. Надвигалась непогода.
      "Пожалуйста, Господи, - думал Брен. - Спрячь нас за облаками, прикрой". Он нервничал из-за бомб. А теперь появилась возможность спастись - у него задрожали руки, под мышками проступил пот.
      Еще один заход. Бомба разорвалась позади колонны и подожгла куст.
      И сразу же пронесся с ревом второй самолет и сбросил бомбы на другую сторону холма.
      - Их два! - закричал Гири. - Дьявол!
      - Этот пока не рассчитал, - сказал Банитчи.
      Первый самолет уже возвращался снова. Он застиг беглецов на открытом склоне, Банитчи, Чжейго, Сенеди и все остальные спокойно целились, ведя стволами. В последний миг Сенеди скомандовал:
      - Бей за обтекатель!
      Они открыли огонь, эхо вернулось от второго холма.
      Рев мотора над головой - и все. Самолет пролетел, не сбросив бомб. Пронесся над самым гребнем холма, а через секунду земля дрогнула от громкого взрыва.
      Но беглецам было не до радостных криков. Второй самолет быстро приближался, и колонна снова пришла в движение - они выбирали путь между камнями и мчались сломя голову. Снова ударил гром. Брен понадеялся, что это гром... Второй самолет настиг их - но сбросил бомбы слишком рано. Они взорвались у гребня холма.
      Беглецы спустились по крутизне, потом нырнули в узкое ущелье - теперь у самолета при его скорости намного меньше времени на прицеливание, чем у них. Они слышали, как самолет приближается. Его мотор чихал, а гром - это должен быть гром! - раскатывался и рокотал в отдалении.
      Эта машина неисправна, подумал Брен. Что-то с ней не так. Боже, есть надежда...
      Он не думал, что самолет сбросит бомбы. Только следил, как он делает заход по узкой полоске неба над ними.
      Но тут справа вверху ударил взрыв, и Нохада прыгнула. Брена резко ударило в плечо, а всадник рядом с ним упал - Брен не разглядел, почему, ему в лицо летел куст, он вскинул руку, чтобы закрыться, а потом Нохада вынесла его на холм и остановилась вблизи Бабса.
      Взрывная волна наполовину оглушила его, но не полностью, он слышал, как визжит неподалеку метчейта от страха или боли. Он оглянулся, увидел внизу всадников на том месте, где он был в момент взрыва, и попробовал развернуться туда. Однако у Нохады было другое мнение на этот счет, она решительно вернула его на место, а тем временем вниз поскакали другие наездники.
      Но Банитчи Брен видел; потом разглядел Чжейго среди тех, кто спешился, услышал одиночный выстрел. Визг резко оборвался, оставив в ушах тишину и звон; потом, после короткой ожесточенной борьбы и очередного неохотного разворота Нохады на косогоре, он увидел, что люди садятся в седла и колонна перестраивается.
      Вдоль строя проскакал всадник и доложил Илисиди и Сенеди, что погибли трое; он назвал три имени, в том числе - Гири.
      Брен почувствовал... в первое мгновение сам не понял, что почувствовал. Словно удар в живот. Гибель человека, которого он знал, некоей известной величины, когда вокруг столько всего меняется, - он воспринял это как личную потерю; но в то же время он порадовался, что это не Банитчи и не Чжейго, а потом предположил как-то смутно, без особых обоснований, что его чувство потери было сугубо эгоистичным и базировалось на эгоистичных человеческих мерках, которые не имеют ничего общего с ман'тчи, с тем, что атеви чувствуют и чего они не чувствуют.
      Он больше не отличал хорошее от плохого. У него болела голова. Все ещё звенело в ушах, каждый вдох отдавал дымом и порохом. Они с Нохадой оба были заляпаны грязью, несмотря на то, что находились почти в голове колонны, заляпаны грязью, облеплены обрывками листьев - он не знал точно, чем еще, и не хотел знать. Только вспоминал все время толчок от взрыва, стену воздуха с какими-то ошметками, которая почти слилась со взрывом на дороге вспомнил резкий удар, когда что-то ткнуло его в руку с такой силой, что до сих пор было больно. Нет, эта единственная точная бомба - чисто случайная удача. Такое попадание может и не повториться.
      А может и повториться при следующем таком налете - он не знал, как далеко им ещё надо проехать, и не знал, как долго может противник высылать самолеты из аэропорта Майдинги и бомбить их снова и снова, а они ничего, ну совсем ничего не могут с этим поделать...
      Но второй самолет не вернулся - то ли разбился где-то на горном склоне, то ли улетел обратно в аэропорт, а тем временем раскаты грома становились все слышнее.
      Еще через некоторое время надвинулись тучи, принесли с собой сначала холодный воздух, потом брызги дождя и треск грома. С первыми каплями дождя всадники вокруг Брена, не спешиваясь, полезли в свои сумки, вытащили черные пластиковые дождевики и начали натягивать на себя. Брен подумал с надеждой, что у него в снаряжении тоже найдется такой - и обнаружил во вьючке возле колена - позаботился кто-то предусмотрительный, помнящий, что сейчас сезон холодных горных дождей. Брен нашел дождевик уже под первыми каплями дождя, надел на голову и постарался прикрыть как можно большую часть себя и мягкого седла, а потом ещё и застегнул на горле, когда хлынул холодный ливень, ударил слепящим шквалом, побежал струйкой по шее.
      Пластик сохранял тепло тела - его тела и Нохады, вихри и плотное одеяло туч над холмами давали надежную защиту от самолетов, и даже если промерзнуть насквозь, потому что свирепые порывы ветра облепляют пластиком тело, вырывают концы, хлещут ими по рубашке и пальто, которые и без того уже начали промокать от сбегающих по шее струек, - ничего, любое неудобство, причиненное грозой, все же лучше, чем бомбежка с воздуха.
      Брен большей частью доверял выбор пути Нохаде - пусть себе бежит за Бабсом, а сам прятал руки под мышками и беспокойно думал, уж не кончатся ли силы у вдовы, потому что, чем больше он позволял себе расслабиться, тем больше утекала его собственная энергия, тем сильнее пробирал озноб. Худые промерзают быстрее, как говорил Гири - Брен был уверен, что это говорил именно Гири, сейчас мертвый и разбрызганный ошметками по склону холма.
      В голове по-прежнему бухали взрывы.
      По-прежнему рассыпались мысли черными пятнами, стоило закрыть глаза, и он снова оказывался в том подвале, слышал раскаты грома, ощущал прикосновение ствола к голове и знал, что Сенеди снова все это будет делать в действительности, потому что гнев Сенеди против землян связан с политическими амбициями Илисиди и со всем, что было достижимым и недостижимым для атеви до того, как в небесах появился этот корабль, - это Брен хорошо понимал. Ман'тчи Сенеди принадлежал Илисиди, мятежники предложили Илисиди ассоциацию с ними, Илисиди велела Сенеди выяснить, что представляет собой пайдхи, и, в глазах Сенеди, это вина Брена, это он убедил её не принимать предложения мятежников.
      Вот отсюда злость Сенеди - на него, на отказ Илисиди от борьбы за престол в Шечидане - на возраст, на время, на Бог знает что еще. Пайдхи в последнее время не чувствовал уверенности, что может перевести и истолковать хоть что-нибудь, даже себя самого. Он стал товаром, предметом торговли между разными группировками атеви. Он даже не знал, кому принадлежит в эту минуту - и не знал, почему все-таки Сенеди ждал на склоне холма, пока прибудет Банитчи.
      Не знал, почему Чжейго так рассердилась на него, когда он побежал на помощь Банитчи.
      Чжейго... Неужели она стакнулась с Сенеди? Предала Табини и Банитчи? Нет, не может быть.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29