Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Не тронь гориллу

ModernLib.Net / Детективы / Дациери Сандроне / Не тронь гориллу - Чтение (стр. 13)
Автор: Дациери Сандроне
Жанр: Детективы

 

 


      – Но как Алиса могла оказаться здесь? Не понимаю.
      – Я тоже. Пока у меня нет ответа. Давайте покопаемся еще немного. Посмотрим, что там, в доме. Проводите меня, графиня.
      Работы внутри дома были далеки от завершения, и конца им не было видно. Штукатурка со стен сбита, потолок перечеркивали обнаженные балки, в окнах отсутствовали рамы, в углу громоздились бухты электрических проводов, а вдоль стен в ожидании монтажа лежали водопроводные трубы.
      Подсвечивая путь фонарем, я поднялся по лестнице. Верхний этаж был точно в таком же состоянии, что и нижний: полный разор и работы в разгаре. Искать здесь было нечего, и я воспользовался этим, чтобы посидеть несколько минут в одиночестве, восстанавливая дыхание.
      Действие снотворного подошло к концу, но я продолжал ощущать себя словно старый башмак, пожеванный собакой. Ни одна самая жуткая пьянка не оказывала на меня такого убийственного эффекта.
      С трудом поднявшись, я, минуя нижний этаж, где Роза Гардони со свирепым лицом утешала залитую слезами вдовушку, начал спускаться по лестнице в полуподвал.
      Предназначавшийся когда-то для хранения вина, сейчас он походил на сельскую таверну. Работы здесь были полностью завершены, особенно здорово смотрелся пол из терракоты.
      Здесь я тоже не увидел ничего интересного и понял, что зашел в тупик. Что мне теперь делать? Инструкции моего Компаньона были определенными: искать здесь, но этим и ограничивались.
      – Поезжай к Карапелли, – сказал он. – Постарайся понять, в какое время туда вернулся Гварньери, и поломай голову над его возможными перемещениями. Изучи карту. Если выяснится, что есть какое-то место, которое привлечет твое внимание и куда по времени Гварньери мог бы наведаться, поезжай туда и хорошо его осмотри.
      До сих пор Компаньон был во всем прав. Однако как быть сейчас?
      Я вновь поднялся на первый этаж, ломая голову в поисках ответа.
      – Синьора графиня, кто, кроме Гварньери, приезжал сюда в последнее время?
      Карапелли задумалась:
      – Понятия не имею. Я здесь редко бываю. Всегда посылала Ника… Николо… – Ее голос прервался, но, слава богу, на этот раз она удержалась от слез. – Он проверял, как идут дела. Приезжали только рабочие, думаю…
      – Они еще у вас работают?
      – Да. Скоро подъедут.
      Я посмотрел на часы. Шесть утра. Даже самые усердные работяги бергамцы начинают гнуть спину не раньше половины восьмого.
      – Хорошо, придется их подождать.
      Карапелли приуныла:
      – Я больше не могу. Прошу вас, позвольте мне вернуться домой.
      Я отрицательно покачал головой:
      – Потерпите, мы почти у цели. Если желаете, можете расположиться под деревом. А я пока посижу на втором этаже, мне надо немного подумать, хотелось бы, чтобы мне не мешали сосредоточиться.
      Я поднялся по лестнице, чувствуя спиной ее ненавидящий взгляд. Вошел в будущую ванную, закрыл дверь, уселся на запыленный унитаз и принялся писать записку моему Компаньону. Закончив, закрыл глаза в ожидании блаженного забвения. Теперь твоя очередь, дружок, подумал я. Включай свою интуицию, и пусть все идет как должно, только давай скорее покончим с этим.
      – Хотите кофе?
      Я вздрогнул:
      – Что?
      Надо мной склонился человек лет пятидесяти – каменщик в комбинезоне.
      – Кофе хотите? У меня еще есть немного в термосе. Это поможет вам взбодриться. – Он улыбнулся, отряхивая пыль с рук. – Мы делаем все, как вы велели: уже сняли терракоту с пола и начали копать. Только что. Если все делать заново, обойдется в кучу денег. Но раз графиня так решила… Только я не понял, а что мы ищем?… – Он вопросительно посмотрел на меня. – Что-то серьезное?
      Я потряс головой и посмотрел на часы: прошло много времени. Я огляделся, теперь я находился не в ванной, а сидел на одной из ступенек лестницы, ведущей на второй этаж. Подо мной, перекрывая голоса рабочих, грохотал отбойный молоток.
      Каменщик все еще ждал ответа.
      – Нет, ничего особенного, – улыбнулся я ему. – От кофе я не откажусь, спасибо. Вы сказали, что уже сняли слой плитки? Вы имеете в виду пол в таверне?
      – Да. – Он протянул мне пластиковый стаканчик, наполненный теплой жидкостью.
      Хоть бы они на этом остановились, а не снесли весь дом целиком, подумал я. Надеюсь, мой Компаньон знает, что творит. У меня не было другого выбора, как только довериться его интуиции.
      На часах было четыре вечера, это значит, Компаньон действовал около десяти часов. К счастью, сейчас я чувствовал себя намного лучше, хотя голова еще оставалась ватной. Я порылся в карманах в поисках записки от Компаньона и нашел ее во внутреннем кармане плаща. Первая фраза была: «Мы у цели». Неплохо.
      Когда мой Компаньон проснулся, он дождался рабочих и от них узнал, что пол был переложен около месяца назад. До этого здесь была только утрамбованная земля, на которую они положили слой бетона, а уже на него терракотовую плитку. Тогда он распорядился снять ее, вызвав приступ истерики у хозяйки дома, и только вмешательство нашей клиентки вынудило несчастную графиню согласиться. После чего ее, всю в слезах, отправили домой, чтобы дело не кончилось инфарктом. Роза Гардони осталась ожидать результатов.
      Она не задала ни одного вопроса ни мне, ни моему Компаньону, для чего все это делается. Видимо, раз и навсегда решила для себя доверять нам, пока не появится повода в нас усомниться.
      Если я прав, а я, несомненно, прав, – писал мой самонадеянный Компаньон, – по завершении работы у тебя в руках будет побольше информации об Эве. Кастеллини не вдавался в подробности, да и ты отнесся к этому, как всегда, небрежно, посчитав, что речь идет всего-навсего о другом имени, каким назвала себя Алиса. Ты не обратил внимания на слова родителей Рене, которые сказали, что Эве работала уборщицей в одном из спортивных залов Милана. И тогда я, потратив кучу времени, отыскал неподалеку бар, где были телефон и телефонная книга, и принялся обзванивать все спортзалы, которые в ней нашлись. В пятнадцатом по счету подтвердили, что Эве действительно работала у них, но полтора месяца назад уволилась. Через полчаса, изменив голос, я перезвонил туда и справился о Николо Гварньери. Это наш постоянный клиент, ответили мне. Как видишь, все сходится. Но рекомендую тебе: перед тем как навестить семейство Гардони, а я знаю, что ты туда пойдешь, обязательно предупреди полицию.
      У меня не было времени подумать над смыслом записки, потому что по лестнице взбежал мой знакомый рабочий, по лицу которого я понял: что-то случилось.
      – Синьор Дациери! Быстрее, идите за мной, бегом! – задыхаясь, крикнул он.
      Я понесся вниз, перепрыгивая через три ступеньки, а он продолжал говорить на бегу:
      – Мы рыли яму, как вы распорядились. И один рабочий наткнулся на что-то лопатой. Он сначала подумал, что это корень дерева, но…
      Мы вбежали в подвал, который сейчас меньше всего напоминал роскошную таверну, какой был всего несколько часов назад. Плитка исчезла, вдоль стен лежали куски бетона. Земля была разрыта в нескольких местах, и около одной из ям столпилась кучка возбужденных рабочих, среди которых только Старуха выделялась своей невозмутимостью.
      Я протолкнулся сквозь толпу и встал на колени над ямой.
      На глубине приблизительно двадцати сантиметров в ней торчало что-то похожее на обломок дерева, высушенного солнцем. Я пригляделся.
      Это была рука, точнее то, что от нее осталось после пребывания в негашеной извести.
      – Вы это надеялись найти, не так ли, синьор Дациери? – услышал я голос моей клиентки.
      Я не мог произнести ни слова. Все фрагменты пазла наконец-то встали на свои места. Как и предсказывал мой Компаньон. У меня закружилась голова от увиденного.
      – Да, – с усилием выдавил я.
      – Кто это?
      – Там внизу паренек по имени Рене или девушка по имени Эве. Или оба.

6

      Каменщик, который угостил меня кофе, вел громыхающий железом фургон со мной и моей клиенткой на борту в сторону города. Мы не стали дожидаться полицейских.
      Сидя рядом с водителем, я повернулся к грузовому отсеку, чтобы посмотреть, как там моя ядовитая Старушенция. Я опасался, как бы она, подскакивая на каждом ухабе, не рассыпалась в прах. Напрасные страхи. Старуха, с решительным видом вцепившись в ручку дверцы, крепко сидела в своем кресле на колесиках.
      Мои попытки уговорить ее остаться в усадьбе оказались напрасными. Ее не убедила даже апелляция к здравому смыслу – один из нас двоих должен присутствовать при извлечении останков на свет божий.
      – Синьор Дациери, – сказала она мне, когда я уже садился в фургон, – я до сих пор следовала вашим указаниям, даже когда вы пожелали разобрать пол, не удосужившись сказать мне зачем. А сейчас, поскольку вы так куда-то спешите, я желаю поехать вместе с вами.
      Я задумался, как бы ее отговорить, но не нашел убедительных доводов.
      – Я должен поехать к вашему сыну, синьора. Будет лучше, если я отправлюсь туда один.
      – Это почему же, объясните? Без меня они вас ни за что не впустят в дом, можете быть уверены. Я позвоню им и предупрежу, что сейчас приеду.
      – Воля ваша, но эта встреча будет малоприятной.
      – А до сих пор в этой истории было что-нибудь приятное? – Концом мундштука она постучала по моей груди. – Вы работаете на меня, если вы забыли.
      На этом дискуссия была закрыта, и должен признаться, что я уже начал привыкать к ее постоянному присутствию, которое меня ничуть не раздражало.
      Каменщик влетел колесом в яму и чуть не расквасил нос о лобовое стекло. Он вел машину на максимальной скорости, выжимая из нее все, на что она была способна, потому что торопился вернуться назад и присутствовать при полицейских хлопотах с сиренами, мигалками и прочей дребеденью.
       «Предупреди полицию», – написал мой Компаньон. Это была прекрасная идея, но, сколько я ни пытался, мой палец отказывался набирать телефонный номер Феролли. Плюнув, я взял и позвонил Даниэле Дзуккеро. Я еще не знал, что скажу ему, и, когда мне ответил автоответчик, оставил ему бестолковое сообщение. Хуже некуда.
      В шесть часов вечера мы прибыли на улицу Тибальди, и фургон стартовал, визжа покрышками, едва мы его покинули. Старуха жала на звонок до тех пор, пока горничная, шаркая туфлями, не открыла нам дверь.
      Супруги ожидали в гостиной, сидя на диване. Увидев меня, они вскочили на ноги.
      – Мама! – вскричал Гардони. – Что ты делаешь в компании этого типа? Ты представления не имеешь, кто он такой!
      Его жена побледнела и в ярости ткнула сигарету, которую курила, в бронзовую пепельницу в форме сирены.
      – Роза, – тяжело задышала она, – это твое дело – водиться с этим мерзавцем или нет, но в нашем доме мы не желаем его видеть, поэтому выгони его вон.
      Моя клиентка сделал жест, каким отгоняют назойливую муху. Я заметил, что она очень устала, еще больше, чем я.
      – Хватит городить чепуху, – отрезала она. – Синьор Дациери здесь для того, чтобы поговорить с вами, и мне очень интересно послушать, о чем пойдет речь. Поэтому вы должны выслушать его.
      – Мама, ты не можешь заставлять нас выслушивать этого типа!
      – Это кто тебе сказал? Может, ты намерен выбросить и меня из этого дома? Или ты, Кларетта, хочешь это сделать?
      Я положил конец дискуссии:
      – Думаю, что эта мелодрама бесперспективна. Никто из вас двоих не в состоянии выгнать меня силой, а вам будет полезно меня выслушать.
      – Это почему? – спросила Кларетта Гардони.
      – Потому что вы узнаете много интересного о смерти вашей дочери. Или вы не хотите?
      – Хотим, естественно, – сказал Гардони жене, усаживаясь на диван. – Пусть выскажется и проваливает.
      – Болван! – огрызнулась она, усаживаясь рядом.
      Я подошел к столу в центре гостиной и оперся на него, чтобы было незаметно, как у меня дрожат ноги.
      – Хотел бы быть кратким, но, поскольку здесь присутствует моя клиентка, я сделаю небольшое вступление, чтобы потом не было недоразумений. – Все трое уставились на меня. Я собрался с силами, заметив, что, как только я произнес эту фразу, в моей голове наступило полное прояснение. – В истории с убийством Алисы было много смущавших меня моментов. Прежде всего то, как развивались события в вечер праздника. Что заставило Алису обставить свой побег таким театральным образом, когда она могла сделать это тихо, не привлекая внимания? Для чего она украла пистолет? Почему не предположила, что тот, кто помог ей, подогнав мотоцикл к месту побега, может оказаться убийцей?
      – Моя дочь была не в себе в тот вечер! Вы что, этого не заметили? – закричала Кларетта. – Я не намерена больше выслушивать этот бред!
      – Нет, напротив, я все хорошо заметил! И замолчите, наконец! – рявкнул я. Она широко открыла глаза, но подчинилась, а я продолжил почти нормальным голосом: – Все это показалось мне подозрительным, как и необъяснимые внезапные изменения, произошедшие с Алисой. Незадолго до убийства она хотела только одного – сбежать из семьи и жить, как ей нравится, среди своих друзей. Ради этого она уже убегала, ради этого позволяла торговать собой человеку, с которым была связана, но ни малейших признаков сумасшествия Алиса не обнаруживала. Да, я сказал «торговать собой», синьора Кларетта, и, пожалуйста, не делайте таких глаз… Я никак не мог найти объяснения этим странностям. Причем чем больше становилось мне известно, тем запутаннее выглядела история. И вот однажды мне показалось, что я ухватился за кончик веревочки. Из собранной мною небогатой информации выходило, что Скиццо не мог быть человеком на мотоцикле. Тут я и нашел того, кто, по моим предположениям, являлся настоящим убийцей. Я так воодушевился, что забыл все свои подозрения. И это было моей первой ошибкой: я посчитал, что настоящий убийца – римский паренек по имени Рене.
      Лица супругов Гардони стали белыми как мел.
      – Я обнаружил его случайно, и все сошлось. Кто-то позвонил ему с телефона вашей виллы, и он внезапно и бесследно исчез накануне убийства Алисы. Сначала я подумал, что звонила Алиса. Она вполне могла иметь дружка, о котором не знал никто из ее знакомых. В общем, Рене стал для меня кандидатом в убийцы номер один. Я еще не понимал, зачем ему нужно было убивать вашу дочь, и предположил, что это как-то связано с шантажом. Кроме того, его родители рассказали, что в Милане у него была девушка, описание внешности которой совпадало с внешностью Алисы. И эта девушка, по их словам, после исчезновения Рене больше ни разу не дала о себе знать. Все сходилось. Но чуть позже я увидел ее фотографию и с огорчением понял, что я на ложном пути. Девушка Рене очень походила на Алису, но не была ею. Эта не носила никаких украшений: колечек, сережек. К тому же она блондинка. И мне пришло в голову, что с хорошим гримом ее легко принять за девушку, которую я видел в полутемной комнате вашей дочери на вилле в праздничный вечер. Я никогда прежде не видел Алисы, только на давних фотографиях в газетах, и в тот вечер не смог бы заметить, что меня водят за нос.
      – Паоло! – прозвучал, словно удар хлыста, голос Кларетты Гардони. – Заставь его замолчать. Ты не можешь позволить ему продолжать.
      Но ее муж, казалось, даже не слышал ее. Тогда женщина повернулась ко мне:
      – Что вы тут несете? Я устала от этой белиберды! – закричала она. – Довольно! Я запрещаю вам говорить!
      – Уймитесь, синьора, и дайте мне закончить! Тем более что мы уже у финала. Я пропущу ход моих рассуждений. Перейдем к гипотезе. Для того чтобы, убив кого-то, не быть при этом уличенным в преступлении, необходимо иметь убедительное алиби. Но одного алиби, как правило, недостаточно. Хорошо бы иметь и козла отпущения, да еще с такими характеристиками, при которых никто не поверит в его невиновность. Например, панка. Прекрасная кандидатура: панков никто терпеть не может. А если подставить в качестве такого козла отпущения панка по имени Скиццо?
      И лучше, если бы как можно больше народа видело, как жертва сбегает вместе с ним накануне убийства. Ну, скажем, уезжает на мотоцикле. А дальше все просто: на мотоцикле и на пистолете находят отпечатки Скиццо. Следовательно, убийца – он. Да вот беда: всем известен факт, что Скиццо не умеет водить мотоцикл. По моей информации, Скиццо исчез как раз в ночь, предшествующую убийству. Вполне вероятно, что некто, задумавший или совершивший это преступление, встретив Скиццо, накачал его наркотиками, а затем оставил его отпечатки на мотоцикле и оружии. Это было нетрудно, в ту ночь Скиццо был абсолютно невменяем. Он на ногах-то стоять не мог, а уж мотоцикл вести… Значит, за рулем сидел кто-то другой. Но если это был не Скиццо, то как тому, кто приехал на мотоцикле, удалось убедить Алису сбежать с ним на глазах толпы свидетелей в точно рассчитанный момент? А что если это была не Алиса?
      И вот на сцену выходит Эвелина, нанятая по случаю кем-то, кто заметил внешнее сходство между девушками. Кем-то, кто и станет затем фактическим исполнителем убийств. Тем, кто убьет Эве и Рене, когда они приедут на встречу с ним, чтобы получить деньги, поскольку несчастные не ведали, что предложенный им сценарий закончится для них так трагично. Тем, кто спрячет их трупы под землей, которая, как ему известно, вскоре после этого будет залита бетоном и покрыта керамической плиткой. Тем, кто отвезет Алису в лес и застрелит, после того как в течение десяти дней будет пичкать ее наркотиками в подвале усадьбы графини Карапелли. А потом убьет сиделку, опасаясь, что та сможет о чем-то догадаться после моего визита с расспросами.
      Почти для всех убийца Алисы – Скиццо. Только два человека знали наверняка, что это не так, поскольку точно знали истинную суть этой постановки. И это были вы, мерзавцы! О чем могла рассказать Алиса бабушке? Что вы хотели скрыть, чего боялись? О чем договорились с шантажистом и убийцей Николо Гварньери?… – Последние слова я вынужден был выкрикивать, потому что Кларетта Гардони, вскочив на ноги, визжала во все горло:
      – Нет! Нет, только не здесь!
      Мгновение спустя до меня дошло, что она кричит это не мне, но, когда я это понял, было уже поздно.
      Сильнейший удар в спину заставил меня развернуться и грохнуться на пол посредине комнаты. Стреляли в меня. Уши заложило от звука выстрела, рот наполнился кровью, и стало трудно дышать. Но боли я не чувствовал. Я вообще не чувствовал своего тела. Я словно обессиленно плыл в водном потоке, я возвращался в лоно своей матери.
      Эхом, словно в пещере, раздавались какие-то шумы, чьи-то шаги, громкие голоса Паоло и Кларетты Гардони…
      – Сейчас мы прикончим этот кусок дерьма, – услышал я голос высоко надо мной, и два башмака появились в поле моего зрения. – Ты оказался полным идиотом, Дациери.
      Он выстрелил – и промазал. Я увидел, как перед самым моим носом, там, где только что находилась моя голова, пуля крошит пол. Мрамор лопнул и раскрылся, как пыльный цветок. Затем цветок стал отплывать в сторону, и я понял, что это движется мое тело. Оно перекатывалось, и перед моими глазами менялись картинки, словно в замедленной съемке: потолок, искаженное лицо Гварньери, пол, опять потолок… Мне захотелось закрыть глаза, захотелось исчезнуть, но это было не в моих силах, не я управлял своим телом. Это делал мой Компаньон. Он взял контроль над ситуацией, когда я впал в кому.
      Мое тело продолжали перекатывать, сбивая по дороге мебель. Раздался еще один выстрел, потом я увидел, как моя левая рука тянется вперед, берет что-то со стола и бросает это что-то. Я узнал бронзовую пепельницу в форме сирены, которая, медленно кувыркаясь в воздухе и оставляя золотистый след, закончила полет, врезавшись в лоб Гварньери. От удара он упал навзничь, и я увидел, как из его разбитой головы закапала кровь, блестя в лучах солнца, проникавших в комнату сквозь жалюзи. Он не шевелился.
      Мой Компаньон заставил тело подползти к дивану. Сел, прислонившись к нему, поднял руки к груди, пытаясь зажать рану. Безрезультатно. С каждым ударом сердца кровь выплескивалась и стекала на пол. Он поднял голову и нашел глазами обоих Гардони, стоявших, тесно прижавшись друг к другу, посреди комнаты, рядом с коляской, в которой, не подавая признаков жизни, откинув голову, полулежала моя клиентка. Бедная, это я притащил ее на смерть.
      – Вам ясно, что для вас все кончено? – услышал я свой голос. – У вас нет ни возможности, ни места, где бы вы могли скрыться… – Я закашлялся, и красные брызги полетели у меня изо рта. – У вас ничего не осталось.
      Мои слова, похоже, вывели их из ступора, и они бросились бежать по длинному коридору к двери. Через секунду супруги скрылись из виду. Прошло еще мгновение или вечность, и я услышал их громкие крики и неясный шум в глубине коридора. И с удивлением увидел, как Гардони вновь появились в гостиной, пятясь с вытянутыми вперед руками, словно защищаясь от какого-то кошмара.
      Затем и я увидел их.
      Их было несколько десятков – разноцветных, орущих людей. Первым шел Даниэле Дзуккеро, а за ним единой толпой – панки, скинхеды, ребята в куфиях, рэперы, граффитисты. Сработал мой телефонный звонок Даниэле.
      Последнее, что я услышал, был голос Компаньона: «Не бойся, все будет хорошо!»
      Как приятно, что в такой ситуации он не забыл обо мне.
      И темнота.
      Провалявшись целую неделю в коме, я проспал кучу событий. Самое интересное было связано с приездом в дом Гардони полицейских. Из газет я узнал, что журналисты разделились в своих симпатиях к участникам острой дискуссии между леонкавальцами и отрядом полиции, возглавляемым взбешенным Феролли. Моему любимому полицейскому не понравилось, что он появился не первым, и, если б санитары не продемонстрировали при отправке меня в клинику особое проворство, вероятно, я услышал бы от него немало теплых слов в свой адрес.
      Еще я проспал освобождение Скиццо, которому удалось блевануть прямо на журналистов, ожидавших его у тюремных ворот.
      И, наконец, мимо моего сознания прошло вторжение в палату клиники, куда меня поместили, толпы панков с их собаками и со свитой из юных экстремалов. Они заявились отпраздновать со мной возвращение своего дружка, размахивая плакатами в честь моего подвига. К счастью для меня, я очнулся двумя днями позже, с трубками в ноздрях и капельницей в вене.
      Гварньери всадил в меня две пули, после чего я неудачно свалился, добавив к своим неприятностям еще и сотрясение мозга. Та пуля, что попала в спину, прежде чем выйти спереди, слегка задела кость, осколки которой впились в левое легкое, и врачам пришлось долго их выковыривать. Вторая, которую я даже не почувствовал, попала в бедро, едва не порвав бедренную артерию.
      Пока я был больше на том свете, чем на этом, я не увидел еще одного зрелища с участием Вале, которая заделалась сиделкой, поселившись в моей палате. Она исчезла, только когда узнала, что я уже вне опасности. От нее осталась лишь записочка с наилучшими пожеланиями и аривидерчи – до встречи после ее отпуска. Вале была бы не Вале, если бы, зная наверняка, что я ее люблю, тратила время, меняя подо мной судно, а не ускакала на неделю в тропики. Надеюсь, одна.
      К счастью, мне не давали скучать Алекс и Слон, часто навещавшие меня. Первым явился Слон с подарком: маленьким телевизором, который он купил вскладчину со Стефанией. Они теперь готовы были делать вместе все на свете, почти не разлучаясь, и выглядели обалдевшими от счастья. Красавица и Чудовище. Наилучшие пожелания!
      Когда я уже был способен разговаривать, не задыхаясь, мне нанесла визит Старая Ведьма со своим Нибелунгом. Она тоже успела оправиться от хука Гварньери, который тот нанес ей, прежде чем нашпиговать свинцом меня. В память о приключении она носила на левой скуле здоровенный пластырь.
      – Вы были правы: все в конце концов упиралось в деньги, – сказал я ей.
      Она кивнула:
      – Рано или поздно все выходит наружу, но мой сын надеялся, что он покинет этот мир прежде, чем кто-нибудь узнает, что он воровал деньги моего предприятия. Денег, которых он зарабатывал, ему, неизвестно почему, не хватало.
      Словно в подтверждение ее слов тележурналы каждый день сообщали что-нибудь новенькое о счетах на имя Гардони, открытых в швейцарских банках.
      – Алиса прознала о его делишках. И поняла, что лучший способ освободиться от опеки родителей – это отправить их в тюрьму. И если бы она решила донести на них, наверняка отправилась прямиком в отдел по борьбе с финансовыми преступлениями, – продолжил я.
      – Да. Возможно, Алиса нашла что-то в их бумагах или подслушала разговор. Моя внучка была очень сообразительной девочкой, хотя они и попытались выдать ее за сумасшедшую. Ее самым наивным поступком было то, что она доверилась этому негодяю Гварньери.
      Прежде чем произнести следующую фразу, я откинулся на подушки, чтобы восстановить дыхание. Меня целыми днями пичкали обезболивающими, и, когда я их наедался чуть больше нормы, было такое ощущение, будто в легкие насыпали песку.
      – Это была моя вторая ошибка, – признал я. – Когда Патти рассказывала о новом дружке Алисы, я посчитал само собой разумеющимся, что речь идет о Рене. А это оказался Гварньери. Тут нечего добавить. Влезть в чью-то душу без мыла – в этом Гварньери был большим мастером. А уж извлекать из этого пользу… Сначала он нашел Блондина (сейчас он в бегах) и разузнал все об Алисе и ее клиентах (все они уже в тюрьме), затем, когда открыл, что Алисе было известно о проделках ее папаши, понял, что может сорвать гигантский куш. При условии, что заставит навсегда замолчать настырную малышку.
      И он, планируя каждый шаг, начал действовать с дьявольской изобретательностью. Это он посоветовал Гардони нанять охранника, который, не ведая того, сыграл бы роль беспристрастного свидетеля побега и подозрениям которого, в силу несколько сомнительной репутации, вряд ли бы кто поверил. И сам он был точен и артистичен, имитируя погоню за убегающей Эве в ночь праздника, мешая на самом деле возможным ее преследователям… Редкостный негодяй, пробу негде ставить, – заключил я.
      Некоторое время мы сидели молча. Старуха провела пальцем по плакату в мою честь, приклеенному скотчем в изголовье кровати. Я с нетерпением ждал, когда накопятся силы, чтобы сорвать его. Затем она заговорила, не умея скрыть терзающей ее боли:
      – Никак не могу понять. Ну ладно, этот монстр Гварньери поднимает руку на такую девочку, как Алиса, но мой сын, ее отец… Уму непостижимо…
      – Согласен с вами. – Я не знал, как ее успокоить. – Думаю, он сам никогда бы не додумался до этого. Все это было спланировано и исполнено Гварньери. Ваш сын и его жена, пытаясь сохранить благополучие, оказались соучастниками преступления. Иначе Алиса сломала бы их жизнь, может быть, презирая их за жадность, может, вспоминая свою одноклассницу, которая умерла, потому что у ее родителей не было денег на операцию. – Я осторожно повернулся на кровати, стараясь не сорвать капельницу. – Ваш сын бесхарактерный человек, синьора, а невестка упорно добивалась того, к чему пришла. Она бы ничем не пожертвовала, тем более ради жизни своей падчерицы. Это была смертельная игра, и они за нее заплатили.
      Вновь наступила тишина. Я услышал, как по коридору катят тележку с едой. Было почти пять вечера – время обеда в больнице. Меня передернуло от одной только мысли о еде.
      Воспользовавшись молчанием своей жены и хозяйки, впервые подал голос Ларс. Я и забыл о его существовании.
      – Позвольте задать вам вопрос, синьор Дациери. Если вы были уже уверены в виновности Паоло и Кларетты, почему позвонили не в полицию, а своим приятелям из «Леонкавалло»?
      Очень интересный вопрос.
      – Ммм… Во-первых, потому что у меня не было ни одного реального доказательства их вины. Во-вторых, я не предполагал, что Гварньери скрывается в их доме, куда он пришел за обещанными деньгами. И к тому же, я надеялся справиться с ними в одиночку.
      – Только поэтому?
      – Ну… – Что я мог еще сказать ему? Что после того как Гардони облил дерьмом миланских париев в лице несчастного Скиццо, я хотел, чтобы в этой ситуации именно им принадлежало последнее слово? Что в этой истории я решил встать на сторону справедливости? В конце концов, я сам не знал правильного ответа. – Скажем, я не очень-то доверяю полицейским… Издержки профессии.
      – Понимаю, – ответил он, улыбаясь.
      Старуха встрепенулась:
      – Пойдем, мой друг, дадим ему отдохнуть. Навестим его в другой раз и принесем что-нибудь почитать. Или выпить, учитывая его скверные привычки. – Она подала мужу знак, чтобы он вывез ее из палаты. – Кстати, там за дверью Феролли, который рвется поболтать с вами. Я попросила его сделать мне любезность – пойти выпить кофе и дать мне немного пообщаться с вами с глазу на глаз, но, думаю, ему уже не терпится войти. До свидания.
      Бог мой, Феролли! На общение с ним у меня уже не было сил. Я закрыл глаза и приказал себе побыстрее заснуть. Пусть с ним общается мой Компаньон. Раз уж из нас двоих гений – он, пусть отдувается.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13