Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Трио - Хранитель сокровищ

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Дайер Дебра / Хранитель сокровищ - Чтение (стр. 12)
Автор: Дайер Дебра
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Трио

 

 


– Я долго жил один, – покачав головой, сказал Эш. – Возможно, и не надо заполнять пустые места в душе. Меня вполне устраивает моя жизнь. Мне не хочется жить в стране, где людей гораздо больше заботит, как человек говорит, а не что он говорит.

– Вполне может быть, что вы – просто трус.

С этими словами Элизабет резко развернулась и направилась к каюте. Если она сию же минуту не убежит от этого упрямца, то уж точно на него накричит.

– Что, черт возьми, вы хотите этим сказать? – вспыхнул Макгрегор, последовав за ней.

Рывком, открыв дверь, Элизабет переступила порог, намереваясь прекратить спор, пока дело не зашло слишком далеко.

– Спокойной ночи, – коротко бросила она через плечо.

– Ну, уж, нет! – вскричал Эш и схватился за дверь каюты. – Мы должны покончить с этим раз и навсегда.

Эш казался взбешенным и готовым задушить Элизабет. Но она не испугалась, а с вызовом вскинув голову, бросила прямо ему в лицо:

– Вы боитесь, что недостаточно хороши, чтобы быть Пейтоном Тревелианом, – выпалила она. – Признайтесь.

– Черта с два, – рассердился Эш. – Если мне начхать на ваши дурацкие правила и манеры, то это не значит, что я боюсь чего-то.

– Вы находите изъян в благородном обществе только потому, что боитесь людей, которые будут на вас смотреть. Если бы вы были по-настоящему смелый человек, то храбро встретились бы с каждым из них и доказали, что нисколько не хуже их.

В голубых глазах Эша загорелись опасные огоньки.

Благоразумная половина в мозгу девушки осознала приближающуюся грозу и приказала: «Беги » Но гнев мешал прислушаться к предостережению.

– Если бы вы были по-настоящему смелым, то нашли бы дорогу домой, даже если бы пришлось добираться туда ползком, – решительно заявила она.

– Всю жизнь я только и делал, что боролся с трудностями, – прошипел Макгрегор. – Но я не хочу жить там, где о человеке судят по тому, насколько хорошо он одет.

Каждый его мускул, казалось, был напряжен до предела. Элизабет с трудом сдерживалась, чтобы не закричать.

– Вы самый упрямый, самоуверенный... Договорить она не успела. Макгрегор схватил ее за талию и рывком поднял вверх. Ноги оторвались от пола, и она оказалась нос к носу с разъяренным зверем. Элизабет показалось, что сейчас он выбросит ее за борт.

– Замолчи, – прошептал Эш и жадно припал к губам своей пленницы.

Элизабет показалось, что сердце остановилось, но в следующее мгновенье оно застучало в бешеном ритме. Ошеломленная неистовством поцелуя, она пыталась его оттолкнуть.

Эш впивался в нежные губы жарким ртом, грозя спалить ее дотла в разгоревшемся пламени желания. С губ сорвался тихий и глухой стон, от которого Элизабет бросило в дрожь. Обхватив мускулистыми руками талию девушки, Эш сильнее прижал ее к себе, растворяя гнев в огне желания, которому она была не в силах противиться.

У Элизабет закружилась голова от знакомого волнующего запаха, – он пьянил ее сильнее, чем хорошее дорогое вино.

Обвив шею Эша, Элизабет поцеловала его со всей силой сдерживаемых доселе чувств. О такой минуте она мечтала всю жизнь! Во всех ее грезах ее крепко прижимал к себе всегда один и тот же мужчина, – Пейтон!

Макгрегор шагнул в каюту. Его длинные ноги касались подола платья, и она невольно представила, каким бы было прикосновение ее голых ног к его. Толкнув дверь, он закрыл для нее путь к отступлению. Глухой стук в ее сознании прозвучал: – Твой выбор сделан, мосты сожжены, отступать некуда.

Смутно она понимала, что надо остановиться. Немедленно. Но никак не могла себя заставить оторваться от сладких губ Эша. Элизабет чувствовала, что, нужна ему, что он почти позволил заглянуть в душу, куда другим вход воспрещен. Она хотела, во что бы то ни стало достучаться до сердца Эша, даже если погибнет ее собственное.

Нежный поцелуй Макгрегора становился более, страстным и настойчивым. Элизабет шла навстречу его требованию, желая этого мужчину, как никого на свете. Целовавший ее человек был большим и сильным, а еще – очень ранимым. Ей хотелось вылечить его больную душу, крепко прижать к себе и не расставаться до самой смерти.

Ослабив жаркие объятия, Эш опустил ее на мягкий синий ковер. Не отрываясь от губ, она доверчиво прильнула к нему.

Элизабет считала свое чувство слепым увлечением. Но правильнее его надо было бы назвать желанием. Как крохотное зернышко, оно глубоко сидит в каждом человеке и способно даже строгую леди превратить в ветреную дурочку. Нечто подобное пряталось и в ее душе и терпеливо ожидало, когда она, наконец, встретит Макгрегора. Находясь в объятиях и чувствуя нежные губы, она поняла, чего ей так сильно не хватало каждую ночь в своей одинокой постели. Но не только огонь желания воспламенил ее кровь, а нечто большее. Это чувство было сильней, чем просто плотское желание. Как могла, она противилась ему: оно и восхищало, и пугало ее.

Скользя ладонями по плечам Макгрегора, – девушка наслаждалась теплом тела, скрытого рубашкой. Его руки нащупали на спине платья маленькие пуговички. И лишь когда с плеч соскользнул мягкий синий шелк, она поняла, что он делал. Он ее раздевал.

– Скажи, чтобы я остановился, Бет. – Легонько скользя по щеке Элизабет, ее шее, горячие губы задержались на предплечье – самом чувствительном месте. Проворные пальцы расстегивали застежки на корсете, развязывали тесемки на нижней юбке, все ближе и ближе подбираясь к телу.

– Скажи, – повторил Эш.

Умом она понимала, что должна немедленно положить конец происходящему, пока еще не поздно. Но она не могла отказаться от страстного влечения к нему.

Прикоснувшись к спине большими теплыми ладонями, Эш просунул пальцы под край корсета и стал поглаживать тонкий шелк сорочки. Кончиком языка он припал к бешено пульсирующей жилке на шее и чуть слышно прошептал:

– Скажи, пока еще не слишком поздно.

Но как только Элизабет посмотрела в его глаза, она поняла, что уже слишком поздно. Понял это и он. В следующее мгновение он жадно припал к ее губам, чтобы с них уже не могло слететь слово «нет».

Дрожащими от возбуждения руками он стал освобождать ее плечи от платья. Словно оглушенная, она стояла на месте и ждала, что будет дальше. Спустя мгновение тяжелый шелк, мягко прошелестев, упал к ногам. За ним последовали корсет и нижняя юбка; тихо прошуршав, словно со вздохом, они соскользнули вниз.

Эш крепко обхватил талию, словно боясь, что она, как безумная, выскочит на палубу. Взгляд голубых, горящих от возбуждения глаз был прикован к красивой девичьей груди под кружевом белой, с глубоким вырезом сорочки. Не удержавшись, он стал водить кончиками пальцев по крепким холмикам, заставляя девушку трепетать от несказанного наслаждения.

Через несколько минут он медленно потянул за конец бледно-розовой ленты и развязал бант, красовавшийся между грудей. Незаметно, словно волшебник, он расстегнул три перламутровые пуговички на сорочке. И уже в следующее мгновение теплая мужская рука касалась груди Элизабет, осторожно лаская ее.

Горевшая в каюте лампа находилась за его спиной. Теплый желтый свет подчеркивал необыкновенную красоту черных длинных ресниц.

– Я захотел тебя в ту минуту, когда увидел, – чуть слышно признался он.

Элизабет слабо улыбнулась, ее всю била чувственная дрожь. Она была встревожена и нетерпелива. Озадачена, и счастлива без меры. Все эти чувства охватывали ее одновременно.

– А мне показалось, что ты хочешь меня задушить, – попыталась пошутить она.

– Ты – самая прекрасная из женщин, которых я когда-либо видел. – Эш убрал завиток с лица девушки.

Он привлек Элизабет к себе и жадно припал к губам. Теперь от широкой груди Эша ее отделял только тонкий хлопок его рубашки. От неизведанного чувства близости она тихо простонала. И все-таки ей казалось, что их разделяет слишком много одежды. Страстно хотелось ощутить обнаженной грудью горячее тело Эша. И она нисколько не сомневалась, что целовавший и обнимавший мужчина догадался, о ее греховных мыслях.

Опустив ладони на бедра девушки, Эш с силой привлек ее к себе, навстречу возбудившейся мужской плоти. Огонь от прикосновения опалил кожу Элизабет, вызывая ответное желание. Древний природный инстинкт пробудился, заставляя ее двигаться в ритме, непонятном пока еще ей самой. Эш знал, чего она ждет от него.

Прижавшись к щеке девушки, Эш скользнул губами по шее и, осторожно коснувшись мочки уха, прошептал:

– Ты чертовски красива.

Улыбкой, ответив на грубоватый комплимент, она тихо вздохнула, когда он стал ласково покусывать мочку уха. Она вдруг представила, что счастье ее будет именно таким. В объятиях этого мужчины. Только этого.

Эш вытащил из прически шпильки и гребешки, и волна мягких волос заструилась по плечам и спине. Зарывшись руками в роскошные пряди, он прошептал срывающимся от волнения голосом:

– Ты не представляешь, как давно мне хотелось это сделать.

Погладив ладонями, грудь мужчины, Элизабет нежно улыбнулась:

– Наверное, так же давно, как недавно хотел задушить меня?

Он улыбнулся, и глаза наполнились мягким теплым светом, который она мечтала увидеть все эти долгие дни.

– Всякий раз, когда ты начинала читать лекции, мне хотелось раздеть тебя догола, – признался он.

– Как тебе не стыдно! – вспыхнула девушка от смущения.

– Я боюсь сойти с ума, когда ты так близко. И все же, как ты далека от меня!

– А мне казалось, что я тебе не нравлюсь, – невольно вырвалось у нее.

– Как видишь, это не так. – Большими огрубевшими руками он гладил хрупкие плечи девушки, горя желанием, как можно скорее оголить ее грудь. – Как ни старался, я не мог выбросить тебя ни из головы, ни из сердца, – добавил Эш.

Элизабет стояла запрокинув голову, и дрожала всем телом от волнующих ласк и мягкого бархатного голоса. Следуя взглядом за неспешным падением тонкого шелка сорочки, он жадно припадал губами к каждому обнажавшемуся участку девичьего тела, заставляя его гореть и дрожать от безумного желания. Когда же Эш прикоснулся кончиком языка к нежному соску груди, она вздрогнула от неожиданности. Обхватив мягкий бутончик губами, он стал осторожно щекотать его своим языком. От ощущения, к которому она была не готова, тело сотрясла сильная дрожь. Откровенная ласка взволновала ее, как порыв сильного ветра – ровную гладь озера.

Запустив пальцы в густую темную шевелюру Эша, Элизабет извивалась всем телом в сильных руках. Бесконечная нежность застигла ее врасплох, обрушившись на горячее истомившееся тело долгожданным весенним дождем.

Когда он взял ее на руки и понес на кровать, она и тогда его не остановила. Она ждала этого мгновения с той минуты, как впервые увидела Эша. Хотя, нет, это красивое лицо она видела еще раньше. Когда мечтала о мальчике, затерявшемся в суровой стране.

Прохладные простыни приятно холодили обнаженные тела. Матрац мягко опустился под их тяжестью. Нагнувшись над Элизабет, Эш нежно поцеловал ее.

Ощутив его руку у себя между бедер, она тихо вскрикнула. Мужские пальцы все настойчивее пробирались под тонкий шелк штанишек, стремясь поскорее ощутить самое сокровенное местечко. Только сейчас Элизабет поняла, как далеки от реальности плоды ее невинного воображения.

Склонившись над девушкой, Эш покрывал страстными поцелуями ее лицо, шею, грудь, вызывая приятный трепет в каждой клеточке тела. Элизабет мечтала об этом сладком мгновении задолго до того, как увидела Макгрегора в лицо. И не в силах больше сдерживать себя, она тихо прошептала вслух имя, которое произносила, наверное, тысячу раз, – Пейтон.

Эш весь напрягся и резко отпрянул назад, выпустив изо рта отвердевший сосок. Когда Элизабет открыла глаза, лицо его искажала гримаса боли. Он так стремительно отпрянул, словно его изо всех сил ударили по лицу. Ошеломленная внезапной переменой, девушка молча смотрела на него, чувствуя на груди еще влажный отпечаток его губ.

Вместо огня, недавно бушевавшего в голубых глазах, снова появился лед. Лицо превратилось в мрачную маску. Элизабет села в постели и инстинктивно прижала руки к груди, как бы защищаясь.

– В чем дело? – растерянно спросила она. – Что-нибудь не так?

На шее Макгрегора дрогнул мускул.

– В следующий раз, когда вы решите лечь под мужчину, выясните сначала, кто он, – резко ответил Эш.

Элизабет затрясло от его холодной ярости.

– Я не понимаю, – чуть слышно сказала она.

– Кто, черт возьми, по-вашему, только что занимался любовью с вами? – рявкнул Эш.

От грубых слов она невольно содрогнулась. Пытаясь понять причину внезапной вспышки гнева, растерянно уставилась на Макгрегора.

– Вы, – прошептала она.

Двумя большими шагами он преодолел разделявшее их расстояние. Словно пытаясь защититься от удара, она откинула голову и выставила руку вперед.

Эш остановился, как вкопанный, словно в него выстрелили. Выражение лица изменилось – на нем читались горечь и обида.

– Неужели вы действительно подумали, что я смогу ударить? – срывающимся шепотом произнес Эш.

Элизабет медленно опустила руку, озадаченная мягким голосом, с нотками боли. Все, что так удивительно хорошо началось, не известно, почему приняло совсем другой оборот и превратилось в настоящую катастрофу. Она действительно не понимала, что именно сделала не так. Взяв дрожащими от волнения руками край простыни, она натянула ее до подбородка.

– Вы смотрели на меня так свирепо, словно готовы разорвать на части, – тихо ответила она.

Макгрегор печально покачал головой:

– Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину. Это только лишний раз доказывает, как мало вы меня знаете.

– Но я не понимаю, что сделала такого, из-за чего вы так на меня разозлились, – желая оправдаться, произнесла Элизабет.

Эш, однако, в следующую минуту стал суровым и безразличным.

– Думаю, будет лучше, если мы не станем больше возвращаться к этой теме, – сухо бросил он.

С трудом, проглотив обиду, девушка спросила:

– И станем, вести себя так, будто ничего не произошло?

Глубоко вдохнув, Эш ответил:

– Сегодня вечером, моя дорогая, немного помялась ваша невинность, только и всего. Давайте считать, случившееся ошибкой, и не станем к этому возвращаться.

Ошибка. Это жестокое слово прозвучало, как пощечина. Элизабет смотрела вслед уходящему Эшу, и отчаянно пыталась не плакать. Хоть она и не совсем поняла урок, который пытались преподать ей большие сильные руки, все же оказалась способной ученицей. В обществе, где жила Элизабет, такие страстные и откровенные сцены завершались свадьбой. Однако в мире Макгрегора, это был лишь один из способов утолить мужской голод.

Она, Элизабет, предлагала этому человеку любовь.

Он же мог удовлетворить лишь ее минутное желание.

Она хотела, чтобы их чувства длились всегда.

Он же исчислял его мгновениями.

Дверь с мягким стуком закрылась, и тихий звук резанул ее, как ножом. Какой мерзавец! Что ж, если он хочет делать вид, что ничего не произошло, она поступит так же. И уж конечно Элизабет Баррингтон не будет бегать за этим негодяем, как влюбленная по уши школьница! Она не позволит ему сломать ее судьбу.

Смахнув с лица дрожащими пальцами слезы, девушка с горечью прошептала:

– Ублюдок проклятый!


Выйдя на палубу, Эш долго бродил по яхте, пытаясь успокоиться и забыть нежную и покорную девушку, совсем недавно лежавшую в его объятиях. Но у него ничего не получалось. Остановившись около своей каюты, он смотрел на неспокойные воды океана. Примерно то же волнение было сейчас и в его душе. Он поверил Элизабет. Заглянул в ее теплые, нежные серые глаза и поверил в то, что там увидел.

Эшу казалось, что он знает женщин. Что может понять, когда лгут, а когда говорят правду. Но он ничего не знал о леди. Они, оказывается, вылеплены из другого теста. Леди способны вывернуть душу человека наизнанку и оставить там глубокую кровоточащую рану.

Пейтон.

Одно-единственное шепотом произнесенное имя, – Элизабет выдала себя с головой. И вонзила в его сердце острый нож. Когда он обнимал и целовал ее, она думала о проклятом Пейтоне, о человеке, которого хотела сделать из него, Эша. Ей хотелось, чтобы он сделал реальной ее давнюю фантазию.

Но самым ужасным было, пожалуй, то, что Эшу хотелось вернуться назад и на коленях молить Элизабет о ласке, которая, как ему казалось, читалась в ее глазах.

Изо всех сил, стиснув в ладонях гладкие дубовые перила ограждения, Эш старался не думать об удивительном запахе Элизабет, вкусе ее нежного тела. При воспоминаниях кровь, казалось, вот-вот закипит в жилах. Это была не просто женщина, а настоящая мечта. Но мечта принадлежала, к сожалению, не ему.

Вернее, не совсем ему. Пока он не согласится жить, окружив себя ложью.

Эш не мог этого сделать, но понимал, что долго ему не продержаться.

Подняв голову, он подставил лицо свежему океанскому ветру и попытался сделать глубокий вдох, но не смог – грудь сдавили боль и сожаление.

«Так даже лучше, – старался убедить себя Эш. – Лучше покончить с этим раз и навсегда. В Англии у него не будет будущего. Его сердце – на западе Америки, где человек мог свободно, не оглядываясь ни на кого, дышать полной грудью. Он не мог выдавать себя за того, кем не был на самом деле. Не мог поверить и в то, что увидел в глазах Элизабет. Не мог, хотя верить очень хотелось».

ГЛАВА 16

С высоты лазурно-голубого неба светило яркое солнце, придавая каменным стенам Четсвик Холла красноватый оттенок. Оно ослепительно блестело в его окнах, делая похожим на настоящий сказочный замок. Трехэтажное строение с двумя огромными боковыми крыльями от центрального корпуса было величественным, как публичная библиотека Денвера. Такого большого дома Эш никогда не видел.

Эш стоял на усыпанной гравием дорожке и во все глаза смотрел на великолепное здание. Но пристальное внимание привлекла не величественная и яркая красота Четсвик Холла. Его взволновало что-то еще. Что, – он и сам не мог понять. Кровь побежала в жилах быстрее. Сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало шум ветра в ветвях высоких деревьев вдоль аллеи. Не мигая, боясь дышать, Эш смотрел на загородный дом Марлоу, а в душе чувствовалось полное смятение. В нем пробуждалось странное чувство, на короткий миг, осветив в сознании что-то очень знакомое. Хейворд прикоснулся к его плечу.

– Вспоминаете это место? – спросил он с надеждой в голосе. В глазах застыло ожидание.

Эш резко, словно норовистого коня, пришпорил свои чувства. Он не знал, откуда вдруг в сознании всплыли приметы чего-то очень знакомого, но был твердо уверен: он не готов признаться себе, что когда-то давно бывал в этом месте.

– Нет, – коротко ответил он.

Хейворд кивнул, и мелькнувшее разочарование сменилось улыбкой.

– Я уверен, со временем память к вам вернется, – ласково потрепал он Эша по плечу.

Тот отвернулся, чтобы не видеть полные ожидания глаза герцога. Он знал, какая ужасная вещь, – надежда. Она заставляет желать того, чего получить, увы, не всегда суждено.

Оглянувшись, он увидел Элизабет, стоявшую в нескольких футах от него, у экипажа. Она смотрела в его сторону холодным и отрешенным взглядом. Она не считала себя побежденной. Как, впрочем, и он. Но Эш понимал, – из случившегося прошлой ночью он вышел и не победителем. Те несколько часов, в течение которых он успел забыться сном, были наполнены образами Бет. Он видел ее с разметавшимися по белым простыням роскошными волосами под ласковым теплым светом лампы, нежную и зовущую. Когда забрезжил рассвет, ему до смерти захотелось прижаться к Бет, погрузиться в пламя ее жарких объятий.

Но он подавил в себе желание, которое росло так быстро, как ручей после сильного дождя. Эш давно уяснил, что полагаться во всем можно только на себя. И доверять – только себе. Он не собирался избавляться от мысли об этой женщине, и, что больнее, изгонять из сердца.

Эш поднялся вслед за Хейвордом по широким ступенькам, ведущим к крепким дубовым дверям под каменной аркой. Краем уха слушал рассказ герцога о древней и знатной фамилии Марлоу, история которой начинается с 1654 года. Подходя к массивным дверям Четсвик Холла, Эш представил себе, как переворачиваются в гробах предки герцога при одной мысли, что членом их семьи станет самозванец без роду и племени.

Дверь открыл высокий худощавый человек, приветствуя их со сдержанностью владельца похоронного бюро и улыбкой старого друга.

– С возвращением, Ваша Светлость, – любезно произнес он. – Рад снова видеть вас.

Хейворд коротко кивнул.

– Энджелстоун, это Хедли, – представил он Эшу дворецкого. – Ты сводил его с ума своими детскими проказами. Помню, как однажды наполнил его ботинки мелассой*.

* Меласса – черная патока. – (Прим. перевод.)


– Рад вас видеть, – приветствовал Эш, протягивая руку. – Прошу простить меня за тот случай с мелассой.

Растерявшись, Хедли уставился на протянутую руку, словно это была гремучая змея, готовая наброситься на него в любую минуту.

– Ну, что вы, милорд, – запинаясь, пробормотал дворецкий и, едва прикоснувшись к ладони Эша, резко отдернул руку. – Не стоит об этом вспоминать.

Эш отступил назад. Он чувствовал себя школьником, стоящим перед классом в слишком коротких штанишках. Повернув голову, он посмотрел на Элизабет, которая стояла возле белого мраморного бюста на черном пьедестале. Нахмурившись, она смотрела на него, и по выражению ее глаз он понял, что только что выставил себя на посмешище. Он отвернулся, чувствуя, как его охватывает горячая волна стыда. Разве можно за несколько недель усвоить все тонкости? Черт побери! Да этих правил – добрая тысяча, и каждое из них готовит ему ловушку. А ему не хотелось производить впечатление круглого дурака.

Хотя на улице было свежо, ему стало жарко. Красивая рубашка из белого шелка, выглядывавшая из-под черного сюртука, намокла от пота. Но он старался ничем не выдавать своего конфуза. И уж тем более не хотел, чтобы о его нервном напряжении догадалась Элизабет.

Переступив порог дома, Эш обвел глазами огромный холл. На стенах, обитых темными деревянными панелями, висели полотна в золоченых рамах. Под потолком красовалась стенная роспись с мифическими богами и богинями.

– С возвращением домой, Энджелстоун. – Крепко сжав руку Эша, Хейворд грустно улыбнулся. – Как давно мне хотелось произнести эти слова.

Никогда в голову Эшу не приходила мысль, что дом может заставить человека ощущать себя будто придавленным. Но именно таким он и казался себе сейчас – маленьким, жалким, затравленным, словно волк на псарне.

Безмолвие огромного холла нарушил женский вскрик. Повернувшись, Эш посмотрел в сторону белой мраморной лестницы в дальнем конце. На нижней ступеньке стояла женщина, тяжело опираясь на позолоченные перила балюстрады, готовая в любую минуту упасть. Губы были приоткрыты, словно она видела призрак, вставший из могилы.

– Леона, дорогая, ты только посмотри, кого я привез!

Хейворд, не отпуская руки Эша, повел знакомить его с герцогиней.

Леона ничего не ответила. Она смотрела на Эша глазами, полными слез. Он весь напрягся и с трудом сдерживался, чтобы не убежать. Ему хотелось в этот миг вернуться в неизвестность и никогда не видеть счастье и радость, которыми светились глаза старой женщины.

Очень захотелось закричать этим людям, что все это – не более чем игра, представление. А он – обыкновенный мошенник.

Когда Эш подошел поближе, Леона подняла руки. Даже стоя на ступеньке лестницы, она едва доходила ему до подбородка. Он взял худенькие ладони герцогини и посмотрел в темные, полные слез глаза. Вина тугой петлей сдавила горло. Вина за то, что эта бедная женщина принимала его за другого. Вина за то, что у него не хватало смелости сказать правду.

– Ты дома, – прошептала Леона.

От волнения у Эша пересохло во рту. Он тщетно искал слова, чтобы рассеять иллюзию, в которую она уверовала. Но ослепительное счастье в ее глазах делало его немым. Он успокоил себя тем, что еще будет время рассказать герцогине правду, которая, к сожалению, разрушит все надежды.

– Эмори! Это ты?

Эш повернул голову в сторону, откуда раздался мягкий женский голос. Яркий солнечный свет, падавший в высокие окна, освещал лестницу. На верхней площадке стояла стройная женщина. Теплые золотистые лучи подчеркивали красоту белокурых волос, спадавших на плечи блестящими волнами. Прищурившись, Эш тщетно пытался ее разглядеть.

– Да, это ты, – снова заговорила незнакомка. В голосе звучало волнение. Легкой походкой она сходила по лестнице, и каждый шаг сопровождало мягкое шуршание бледно-розового шелкового платья.

Леона стиснула руки Эша в своих ладонях. Он почувствовал, как внезапно напряглась герцогиня, глядя на спускающуюся к ним блондинку. Она вышла из полосы солнечного света, и теперь Эш мог ее разглядеть. Такое спокойное и безмятежное выражение лица он видел впервые. Казалось, душа женщины была свободна от земных переживаний и забот.

– Эмори, – тихо произнесла она и так осторожно, легко дотронулась до плеча Эша, что тот едва ощутил прикосновение сквозь ткань рубашки и сюртука. – Тебя так долго не было.

Она казалась только что спустившейся с небес, – такая хрупкая и беззащитная. Эш уже догадался, кто это.

Переведя взгляд со спокойного и красивого лица, он взглянул на Элизабет. Она молча наблюдала за происходящим и была так тиха и неподвижна, как полотна на стенах, обшитых деревянными панелями. В огромных серых глазах сквозила глубокая печаль. Эшу до боли в сердце захотелось обнять ее и крепко прижать к себе.

– Джулиана, дорогая, – голос Леоны заставил Эша вновь обратить внимание на белокурую женщину. – Это сын Эмори, Пейтон.

Джулиана удивленно посмотрела на герцогиню.

– Его сын? – переспросила она. – А разве у Эмори есть сын?

На лице Леоны была такая нежная улыбка, словно она разговаривала с ребенком.

– Да, дорогая, – ответила та. – Это Пейтон, сын Эмори.

– Но я не знала, что у Эмори есть сын, – растерянно произнесла Джулиана, и озабоченное выражение на лице сменилось испуганным. – А почему я этого не знала?

Леона ласково прикоснулась к ее щеке.

– Ты просто забыла об этом, моя дорогая. Вот и все. И незачем так волноваться, – старалась она успокоить Джулиану.

– О, – зябко повела та плечами. – Ради Бога, простите. Порой меня подводит память.

– Ничего, – ободряюще улыбнулся Эш. – Память всех нас порой подводит.

– Вы очень добры, – прошептала Джулиана. Она казалась Эшу ребенком. Глядя в большие светло-голубые глаза, он представлял невинную маленькую девочку, которую необходимо защитить от суровой реальности жизни. Впечатление это только усилилось, когда он увидел, как Элизабет встречает мать. По сравнению с этим хрупким и неземным существом, дочь казалась старше матери на целую жизнь.

Когда Элизабет снова посмотрела на Эша, взгляд ее был совершенно, отрешенным, но в фигуре угадывался вызов: скованные плечи, холод в глазах, высоко поднятый подбородок.

Трагедия, произошедшая шестнадцать лет назад, отняла у Элизабет не только отца и братьев. Выдерживая вызывающий взгляд, Эш крепился, чтобы не подбежать к ней, чтобы утешить. Он хотел защитить ее и в то же время найти укрытие для себя в ее руках. Но он знал, что ничего этого сделать не сможет.

– Хедли, принеси кувшин холодного лимонада в голубую гостиную, – попросила Леона и взяла Эша под руку. – О, как ты любил лимонад, когда был еще мальчиком! В оранжереях у нас было тридцать деревьев, чтобы ты мог лакомиться напитком круглый год.

– Вы растили тридцать деревьев, чтобы я мог пить свежий лимонад? – спросил Эш. Охрипший голос выдавал внутреннее потрясение.

– Конечно, – ответила Леона, которую удивил, вопрос Эша.

Тридцать лимонных деревьев для одного маленького мальчика! Эшу казалось, что он попал в волшебную сказку, в которой ребенок жил настоящим принцем.

– После того, как немного отдохнешь с дороги, мы покажем дом и его окрестности, – сказала герцогиня. – Ты будешь приятно удивлен, что с тех пор, как вы уехали, здесь ничего не изменилось.

Она повела Эша в один из широких коридоров, начинавшихся в главном холле. У него кружилась голова от переполнявших его впечатлений. Украдкой он смотрел на немолодую женщину рядом с собой. Неужели она не понимает, что идет под руку с самозванцем? С ребенком, который провел детство в грязных подворотнях с крысами, а не в сказочном дворце, где росли тридцать лимонных деревьев. Если бы герцогиня знала, кто он такой и чем зарабатывал себе на жизнь, она едва ли взяла бы его под руку. Эта утонченная пожилая леди не подпустила бы его к своему дворцу на пушечный выстрел.

Постукивая каблучками по блестящему дубовому паркету, Элизабет шла вслед за ними по длинному коридору в голубую гостиную. Леона и Хейворд без умолку болтали о путешествии. Эш молчал. Видя только его профиль, Элизабет заметила, как, нахмурившись, он озирается по сторонам, переводя взгляд с картин на стенах на красивые, из красного дерева, стулья и канапе семнадцатого века, стоящие в коридоре.

Жизнь в этом огромном доме продолжалась уже больше двухсот лет. В стены Четсвика были заложены камни древнего нормандского замка, возведенного на этом месте одним из далеких предков Хейворда Тревелиана. В этом огромном величественном дворце свято чтили традиции. Таким домом всякий мог бы гордиться. Но человек по имени Эш Макгрегор был не обычным человеком.

Он был упрямым американцем.

Элизабет никак не могла понять, почему он с таким упорством отказывается от наследства. Этот толстокожий тип даже не почувствовал, что наконец-то оказался дома. Когда она думала, что настанет день и Эш их всех покинет, ей хотелось кричать. Вспыхнувшее негодование было связано не только с Леоной и Хейвордом. Ей было обидно за ту жалкую дурочку, которая бросилась прошлой ночью в объятия этого ужасного человека.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22